Что было до рождения христа

Безвыходная тьма, или что было до Христа?

Когда я хотел затем углубляться уже в праздник, то ум остановился на предварительном вопросе: что было до Христа? Если, немного хотя бы всмотреться в это,— тогда гораздо понятнее будетсмысл и важность воплощения Сына Божия, а следовательно, и значение Рождения Той, Которая послужил; сему спасительному воплощению.

Купальские обряды современных язычников Фото: Pravoslavie.ru

Конечно, об этом сейчас можно сказать только вообще, а не подробно. И тут не нужно придумывать ничего, а следует лишь прочитать первые три главы послания апостола Павла к римлянам, где говорится о религиозно-нравственном падении как язычников, так и иудеев. Кратко резюмируя сказанное там, можно охарактеризовать языческое состояние, как бессмысленно-идолопо­клонническое и нравственно-растленное до последней степени. А иудейское состояние было внешне-обрядовое и лицемерно-безнравственное; внутренне и они были не лучше язычников. И выхода из такого положения не было: даже лучшие люди, как апостол Павел (Савл), были в тисках — между «хочу» и «не могу» (Рим. 7, 15-23).

Но это еще не все: и впереди не было просвета. Одни (язычники) ничего не знали, как должно, о будущем или даже не верили в будущую жизнь; а другие знали, что их ожидает ад, мрачное место, куда снисходят все отцы.

Не говорю уже о том, что все примирились с бо­лезнями, нестроениями, рабством, грехом, считая это нормальным явлением.

И конечно, никто и не смел предполагать, за исклю­чением некоторых намеков у более глубоких людей, — у иудеев — пророки, у некоторых язычников — философы, — что зло может быть преодолено и даже сама смерть, так что после нее можно будет жить. Невоз­можно было об этом и думать!

Все это нужно назвать очень сильным и близким к правде именем: над миром тяготело проклятие! Или как апостол Павел говорит о себе: «Окаянный я человек» (Рим. 7, 24). По-русски «бедный» — гораздо менее выразительно, чем славянское — «окаянный». В великорусском понимании — «окаяньший» прилагается к диаволу, заменяя его; «окаянный равнозначно — «анафематствованный», «проклятый».

«Мир во зле лежал» (1 Ин. 5, 19). «Князем» мира был сатана (Мф. 4, 8-9; Ин. 12, 31; Еф. б, 12; Евр. 2, 14). «Проклятый мир!» — мог справедливо сказать до Христа всякий совестливый человек. А бессовестные жили, как скоты, плотскою жизнью и эгоизмом.

Что это не преувеличение, приведу удивительно силь­ное описание языческих нравов уже в половине III века, написанное бывшим язычником, адвокатом, хорошо знавшим общество своего времени, — святителем Киприаном, епископом Карфагенским. Когда я впервые прочитал его творения, то был поражен картиною нравов язычества! А он до христианства — крестился на сороковом году — и сам причастен был этой жизни.

«Я,— пишет он другу своему Донату, одновременно принявшему христианство,— и сам прежде опутан был весьма многими заблуждениями, от которых совсем не надеялся освободиться. Покорствуя укоренившимся страстям своим и не надеясь на лучшее, я благоприятствовал своему злу, как будто оно было естественно во мне». После крещения сразу сделалась с ним чудная перемена силою благодати. И вот что он пишет о современном ему мире: «Смотри: дороги преграждены разбойниками; моря наполнены грабителями; военные лагери исполнены везде кровавыми ужасами. Вселенная обагрена кровию человеческою; злодейства освобождаются от казни не по закону невинности, но по ве­ликости бесчеловечия». Сюда он относит и войны. В городах «готовятся гладиаторские зрелища, дабы кровию доставить удовольствие прихоти кровожадных глаз». «Убивают человека в удовольствие человеку». «Учат, как убивать». «Отцы смотрят на погибель своих детей». «Сама мать покупает для себя место в зрелище, платит за будущие свои вопли и отчаяния». В театрах «смертельные предания об убийствах и кровосмешени­ях повторяются в живом действии», «пороку не допускают приходить в забвение». А «если бы ты мог про­ никнуть своим взором в их ложницы», «ты увидел бы, что и видеть преступно». На торжищах всюду «нарушают законы… Раздоры неистовствуют до бешенства». «Продажные судьи». «Везде свирепствует пламень греха». «Законов совсем не боятся… Быть между винов­ным и невинным есть уже преступление». В другом письме, к язычнику Дометриану, он добавляет: жгучий пламень бедности возрастает, когда приращения запа­сов отбирают, а цены возвышаются; повсюду суетятся, грабят, завладевают. Корыстолюбие свирепствует яв­но… Вовсе не ищут Бога и не боятся Его. А ко всему этому мучат христиан.

Это только капля в море пороков, зла и ужаса!

Но если мы обратимся и к современной жизни, то много найдем подобного… Об этом скажу еще после. Это — язычники по жизни.

Теперь же вспомню еще о современных язычниках. Ведь и сейчас еще в мире множество язычников. Мне лично бывший миссионер алтайцев, епископ Иннокентий (Солодчин), говорил, что и доселе к язычникам применимы слова апостола Павла о делах плоти: прелюбодейство, идолопоклонство, зависть, злоба и проч.. (Гал. 5, 19 — 21). До очевидности явно растление. А англий­ский миссионер по опыту говорил мне, что напасть диавола поразительна среди дикарей Африки.

Такое состояние мира можно бы дополнить еще аналогией из современной внешне-обрядовой жизни,— не только бесплодным старообрядчеством, но и подобной же мертвенностью среди нас, христиан.

Впрочем, лучше всего состояние языческого и иудейского «проклятия» мы можем понять по себе самим: когда человек грешит, он — раб «проклятого наследства»; мука, уныние нападают на него. Грех — это проклятие человеческого рода. Иногда он доходит до сатанинских пределов озлобления, беснования.

Но еще характернее — современная потеря «смысла жизни»… Ведь это мировой вопрос: зачем жить? Не видит человек цели. Мрак сгущается над миром. «Про­клятые вопросы» стали терзать людей… И иные люди ждут и теперь «спасителей»… В теософских кругах это — очередной вопрос: ждут нового «спасителя». И даже «готовят» его.

Немец философ-историк пишет о «закате» совре­менной культуры.

Мы, живя в сравнительно-христианской атмосфере, и не подозреваем о всей той безысходности и пропасти, пред которой стоит теперь человечество. Мир снова подходит под проклятие — «Окаянный» мир! — можно изменить слова апостола Павла. Была тьма. И выхода из нее не было.

Печатается по изданию: Митрополит Вениамин (Федченков). От Рождества Богородицы до Сретения. М., 2008.

Источник

Василий (Преображенский), еп. Кинешемский

Евангелие (ευαγγελιον) — слово греческое. В переводе на русский язык означает «благая весть».

Благая весть! Как это оценить?

Где-нибудь далеко-далеко в холодной, негостеприимной чужбине, быть может в суровом вражеском плену, томится дорогой вам человек. Вы ничего о нем не знаете. Пропал — как в воду канул. Где он? Что с ним? Жив ли? Здоров? Быть может, обнищал, нуждается во всем А кругом холодные, равнодушные чужие люди Ничего не известно. Томится сердце, тоскует. Хоть бы одно слово: жив или нет? Никто не знает, никто не скажет. Ах, какая тоска! Господи, пошли весточку!

И вот в один прекрасный день стучатся в двери. Кто там? Почтальон принес письмо! От кого? Боже правый Неужели? Да, да На обороте письма знакомый милый почерк: неправильные крупные буквы, его почерк. Весточка от него. Что он пишет? Вы торопливо разрываете конверт и читаете с замиранием сердца. Слава Богу! Все хорошо: он жив, здоров, всем обеспечен, собирается приехать на! родину Сердце наполняется благодарной радостью. Господи! Как Ты милостив! Ты не забыл, Ты не оставил, Ты не отверг убогой молитвы! Как благодарить Тебя, Создатель?

Таково впечатление от благой вести. Но в личной жизни это выглядит сравнительно слабо.

Почему же Евангелие называется Евангелием? Почему оно является благою вестью?

Это весточка из потустороннего мира на грешную землю. Весть от Бога страдающему, томящемуся во грехе человеку; весть о возможности возрождения к новой, чистой жизни; весть о светлом счастье и радости будущего; весть о том, что все уже для этого сделано, что Господь отдал за нас Своего Сына. Человек так долго, так страстно, так тоскливо ждал этой вести.

Весь мир перед тем временем, когда должен был прийти Спаситель, стонал в железных тисках Римского государства. Все земли, расположенные вокруг Средиземного моря и составлявшие тогдашний европейский цивилизованный мир, были завоеваны римскими легионами. (Говорить о жизни человечества того времени — это значит говорить почти об одном Риме.) Это был расцвет римского могущества, эпоха Августа. Рим рос и богател. Все страны слали свои дары сюда или в качестйе дани, или как товары торговли. Несметные сокровища собирались здесь. Недаром Август любил говорить, что он превратил Рим из каменного в мраморный. Неимоверно богатели высшие классы — патриции и всадники. Правда, народ от этого не выигрывал и под золотой мишурой внешней пышности империи таилось много горя, нищеты и страданий. Но, как ни странно, и высшие богатые классы не чувствовали себя счастливыми. Богатство не спасало их от уныния, хандры и порой от тоски отчаяния. Наоборот, этому содействовало, рождая пресыщенность жизнью. Посмотрим, как жили тогдашние богачи.

Роскошная беломраморная вилла Изящные портики, между стройными колоннами расположены статуи императоров и богов из белоснежного каррарского мрамора резца лучших мастеров. Роскошные мозаичные полы, по которым из дорогих цветных камней выложены затейливые рисунки. Почти посредине большой центральной комнаты, служащей для приемов (так называемый атриум), — квадратный бассейн, наполненный кристальной водой, где плещутся золотые рыбки. Его назначение — распространять приятную прохладу, когда воздух раскален зноем южного дня. На стенах — позолота, фресковая живопись, причудливо переплетающиеся орнаменты густых тонов. В семейных комнатах — ценная мебель, позолоченная бронза, на всем убранстве лежит печать богатства и изящного вкуса. В надворных постройках — масса обученных рабов, всегда готовых к услугам хозяина. Так и чувствуется по всему, что нега, лень и наслаждение свили здесь себе прочное гнездо.

Амфитрион (хозяин дома), римский всадник с жирным двойным подбородком, с орлиным носом, гладко бритый, готовится к вечернему пиру. В этом доме пиры почти ежедневно. Громадное состояние, нажитое на откупах, позволяет тратить на это колоссальные суммы. Он занят сейчас в своей домашней библиотеке: надо выбрать поэму для развлечения гостей. Медленно и лениво своими пухлыми руками, украшенными тяжелыми золотыми перстнями с самоцветными камнями, перебирает он футляры, где хранятся драгоценные свитки фиолетового и пурпурного пергамента, на котором золотыми литерами переписаны последние новинки римской поэзии. Его губы брезгливо сжаты: все это ему не нравится. Все так плоско, неинтересно, так приелось!

В соседней большой комнате суетится и бегает целая толпа рабов разных оттенков кожи: белые голубоглазые свевы, желтые смуглые фригийцы и персы, черные арапы и негры. Приготовляют столы и ложа для гостей. Их будет немного, только избранные друзья, человек тридцать. Но тем более надо все приготовить для них и угостить как можно лучше

Пир в разгаре. За длинными столами на ложах, покрытых виссонными тканями и дамасскими коврами, возлежат гости в легких туниках, с розовыми и померанцевыми венками на головах. Столы уставлены яствами и фиалами с драгоценным вином. Прошла уже тридцать пятая перемена блюд. Только что убрали жирную тушу жареного кабана, и маленькие невольники, прелестные мальчики с завитыми кудряшками, в прозрачных розовых и голубых туниках, разносят расписные кувшины с розовой водой для омовения рук гостей. Смешанный говор стоит в зале. Гости уже достаточно подвыпили: глаза блестят, лица раскраснелись, а рослые арапы еще вносят громадные амфоры дорогих фригийских и фалернских вин, предлагая желающим наполнить опустошенные кубки.

Несмотря на знойный вечер в комнате прохладно: по углам бьют фонтанчики и журчат ручейки душистой воды, наполняя воздух благоуханием. Откуда-то сверху, как крупные хлопья снега, медленно падают лепестки роз и жасминов, покрывая все в комнате ароматным ковром. Откуда-то издали доносятся тихие, звуки грустной музыки: стонет свирель, журчащими каденциями рассыпается арфа и томно воркует лютня.

А гостям подают тридцать шестую перемену: жареные соловьиные язычки с пряным восточным соусом — блюдо, стоившее невероятных денег.

Это был какой-то культ чрева и обжорства. Ели с внимательной торжественностью, по всем правилам гастрономии, точно совершая священный обряд; ели медленно, бесконечно долго, чтобы продлить наслаждение насыщения. А когда желудок был полон и не вмещал больше ничего, принимали рвотное, чтобы освободить его и начать снова.

В пиршественной зале появляется домашний поэт амфитриона, один из бесконечной толпы его прихлебателей. Под звуки лютни он декламирует стихи собственного сочинения. Его сменяют мимы и танцовщики. Начинается дикая, сладострастная вакхическая пляска.

Но хозяин по-прежнему невесел. На его лице скука, пресыщение. Все надоело! Хоть бы что новое изобрели! А то каждый раз одно и то же!

За новые развлечения, за изобретение удовольствий платили большие деньги. Но трудно было изобрести что-нибудь новое, достаточно сильное, чтобы возбудить притупленные нервы. Неизбежная скука надвигалась, как болотный туман, полный удушливых миазмов. Пресыщенная жизнь переставала быть жизнью.

Один из первых богачей того времени, сам император Тиверий, представляет едва ли не самый печальный образец этой пресыщенной скуки. Он — на острове Капри в чудной мраморной вилле; кругом плещутся лазурные волны Неаполитанского залива; дивная, яркая южная природа улыбается ему и говорит о счастье и радости жизни, а он пишет сенату: «Я умираю каждый день и зачем живу — не знаю».

Так жила римская знать, праздная, пресыщенная, потерявшая вкус к жизни, неудовлетворенная ни своим богатством, ни своим могуществом.

Для толпы устраивались в цирках и театрах даровые великолепные зрелища. Все это создавало условия легкой, праздной жизни и привлекало из провинции массы праздношатающегося люда. Мало-помалу в Риме и других больших городах скопились громадные толпы людей праздных, неспокойных, ленивых, привыкших жить за государственный счет, единственным желанием и постоянным воплем которых было: «Хлеба и зрелищ!»

Но, выплачивая этой толпе подачки из своих колоссальных богатств, император и римская знать относились к ней с нескрываемым презрением и варварской жестокостью. Случалось иногда в цирках, где преобладали кровавые зрелища гладиаторских боев и травли людей дикими зверями, все жертвы, предназначенные для зверей, были растерзаны, а жажда крови и в зверях, и в зрителях еще не была насыщена. Тогда император приказывал выбросить на арену к зверям несколько десятков бесплатных зрителей из простонародья, заполнявших амфитеатр. И это приказание исполнялось при громком хохоте и рукоплесканиях знати.

Однажды накануне конских скачек, в которых должен был принять участие великолепный породистый жеребец одного знатного сенатора, громадная толпа любопытных зевак окружила стойло знаменитого скакуна, чтобы полюбоваться на него. Чтобы разогнать любопытную толпу, нарушавшую покой благородного животного, сенатор приказал своим рабам высыпать на зевак несколько больших корзин, полных ядовитых змей.

Эти маленькие иллюстрации показывают, насколько необеспечена и непривлекательна была жизнь граждан этого класса, несмотря на внешний покров кажущейся легкости и беззаботности.

Жизнь рабов была ужасна. Если бы мы могли прогуляться вечером по улицам Рима того времени, то, наверное, услыхали бы тяжелые стоны, плач и глухие удары, несущиеся из подвалов богатых домов, где содержались рабы — там происходила обычная вечерняя экзекуция рабов за дневные провинности. За малейшую оплошность их наказывали жестоко: били бичами или цепями до потери сознания. Зажимали шею в расщепленное полено и в таком положении оставляли на целые дни. Ноги забивали в колодки. Однажды во время приема императора Августа в доме известного богача того времени, Мецената, раб разбил нечаянно дорогую вазу. Меценат приказал бросить его живым в бассейн на съедение рыбам-муренам. На ночь рабов связывали попарно и сажали на цепь, наглухо приклепанную к кольцу, ввинченному в стену. А днем их ожидала бесконечная, одуряющая, изнурительная работа под бичом надсмотрщика, почти без отдыха. Если доведенные до отчаяния рабы поднимали бунт против своего господина, их распинали на крестах — казнь, считавшаяся самой позорной и мучительной. Когда раб становился стар или выбивался из сил и не мог более работать, его увозили на маленький необитаемый островок среди Тибра, где и бросали, как падаль, на произвол судьбы.

Таким образом, во всех классах римского общества жизнь была тяжелая, безрадостная, гнетущая: пресыщенность жизнью, скука, разочарование в высшей знати, бесправие, угнетение, страдания в низших слоях. Искать радости, успокоения, утешения было негде. Языческая религия не давала человеку никакого облегчения. В ней не было той благодатной таинственной силы, которая одна только может успокоить, ободрить и укрепить страждущее сердце и томящийся дух. Кроме того, римская религия времен пришествия Христа Спасителя очень многое заимствовала из восточных культов, полных сладострастия и распутства. В безумных, беспутных оргиях Востока можно было найти опьянение, временное забытье, но после этого скорбь становилась еще острее, отчаяние еще глубже.

Чего не доставало философии — это божественного элемента. Тот бог, которого они называли природою, не имеет никаких преимуществ перед богами, провозглашенными языческою религией) и мифологическими сказаниями. Бог философов — не живой, личный Бог, а судьба, неумолимая и слепая, под ударами которой человек впадает в отчаяние и погибает.

Кроме того, философия была совершенно недоступна народному пониманию и составляла удел лишь небольшого числа избранных мудрецов. Поэтому искать в ней утешения масса не могла.

Можно было бы ожидать, что указания нового пути и средства возрождения жизни найдутся в иудейском народе — единственном народе, сохранившем истинную религию и возвышенные понятия о Боге и жизни. Но иудейство само переживало тяжелый кризис. Вряд ли когда в истории еврейского народа встречаются более темные страницы религиозного и нравственного упадка, чем в период, предшествовавший явлению Христа Спасителя. Когда читаешь пророческие книги и суровые речи пророков, обличавших еврейскую жизнь, рисуется тяжелая, мрачная картина.

Вот ряд выдержек из книг пророка Исайи, изображающих безотрадное нравственно-религиозное состояние израильского народа того времени, его неблагодарность и измену Богу, его неверие, его разврат, его жестокость и вопиющую несправедливость.

Слушайте, небеса, и внимай, земля, потому что Господь говорит: Я воспитал и возвысил сыновей, а они возмутились против Меня. Вол знает владетеля своего, и осел — ясли господина своего; а Израиль не знает [Меня], народ Мой не разумеет. Увы, народ грешный, народ обремененный беззакониями, племя злодеев, сыны погибельные! Оставили Господа, презрели Святаго Израилева, — повернулись назад. (I, 2-4). Как сделалась блудницею верная столица, исполненная правосудия? Правда обитала в ней, а теперь — убийцы Князья твои — законопреступники и сообщники воров; все они любят подарки и гоняются за мздою; не защищают сироты, и дело вдовы не доходит до них (I, 21, 23).

И в народе один будет угнетаем другим, и каждый — ближним своим Язык их и дела их — против Господа, ос корбительны для очей славы Его Народ Мой! вожди твои вводят тебя в заблуждение и путь стезей твоих испортили (III, 5, 8, 12).

Огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их (VI, 10).

О юношах его не порадуется Господь, и сирот его и вдов его не помилует: ибо все они — лицемеры и злодеи, и уста всех говорят нечестиво (IX, 17). Священник и пророк спотыкаются от крепких напитков; побеждены вином, обезумели от сикеры, в видении ошибаются, в суждении спотыкаются. Ибо все столы наполнены отвратительною блевотиною, нет чистого места (XXVIII, 7, 8).

Таким образом, и здесь, среди избранного народа Божия, та же картина нравственного мрака и разложения.

Зло сгущалось повсюду. В этой атмосфере бесправия и насилия, обмана и лицемерия, неверия и суеверия, разврата и погони за наслаждениями становилось трудно дышать. Мир, порабощенный римской политикой, униженный и доведенный до отчаяния ложными религиями, тщетно вопрошающий философию о тайне жизни и добродетели, этот мир стоял на краю могилы.

В иудействе это ожидание существовало уже давно и питалось предсказаниями пророков, но и вне иудейства в лучших людях языческого общества чувствуется трепетное ощущение и страстное желание пришествия Спасителя и Избавителя мира. Весь мир находился в напряженном состоянии, и в эту-то великую и торжественную минуту рождается Господь Иисус Христос и проповедует людям Свое Евангелие, это Откровение новых путей возрождения и истинной жизни.

Это откровение было тою вестью Неба, которая выводила людей из тупика греха и отчаяния и которую так страстно и так напрасно ожидало человечество. Вот почему оно и было названо благою вестью, или Евангелием.

Христос воскрес, и для нас открылись врата Царства, наглухо закрытые для человека после его грехопадения.

Христос воскрес и вошел в самое, небо, чтобы предстать ныне за нас пред лице Божие (Евр. IX, 24). Нам остается только следовать за Ним.

Христос воскрес и дал нам новую жизнь, полную благодатных сил. Наше дело — пользоваться этими силами.

Вот почему для нас так много глубокого, таинственного, радостного смысла в тропаре святой Пасхи, который никогда мы не перестанем повторять:

И теперь, когда столько веков прошло после появления Евангелия, оно не утратило своего значения и по-прежнему является для нас благою вестью, говорящей нам о высокой, чистой, святой жизни; по-прежнему, как маяк в бурную темную ночь, оно показывает нам единственный верный путь к вечному счастью и к Богу.

Где этот путь? Язычество и почти весь древний мир искали его в служении своему самолюбию, в самоугождении, в самоуслаждении. Личный эгоизм язычества, национальный эгоизм еврейства — вот те краеугольные камни, на которых люди древности хотели построить здание своего счастья. Они не построили ничего, и их опыт доказал только то, что избранный ими путь ложен и ведет не в чертоги счастья, а в трясину отчаяния.

Евангелие наметило новый путь: самоотречение.

Уже первая крупная фигура, появляющаяся в евангельской истории по Марку, фигура Иоанна Крестителя, обвеяна этим новым духом.

Явился Иоанн, крестя в пустыне и проповедуя крещение покаяния для прощения грехов. Иоанн же носил одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих, и ел акриды и дикий мед (Мк. I, 4,6).

Всем своим видом он как бы говорил слушателям: «Не в богатстве, не в роскоши, не в человеческой славе, не в земном могуществе надо искать пути к Богу и к счастью. Все это ложь, обман, призрак! Пустыня лучше царских чертогов, ибо ее вечная тишина и однообразие не развлекают ум и позволяют всецело погрузиться в созерцание дел Божиих и Божия величия. Власяница лучше тонких тканей и дорогих одежд, ибо она не разнеживает тела, но, изнуряя его, делает покорным рабом духа. Скудная пища пустыни лучше изысканных яств, ибо она не будит в человеке сладострастия и похоти. Суровая жизнь среди природы лучше праздного, ленивого существования богачей, ибо она закаляет волю для подвига. Отречение от мира лучше привязанности к миру, ибо ничем не связанный, свободный духом человек может служить Богу всем существом своим».

И выходили к нему вся страна Иудейская и Иерусалимляне (Мк. I, 5), ожидая найти в Иоанне давно желанного пророка, Спасителя мира. Но это был только Его предтеча. Сильнейший его шел за ним.

Источник

Что было до Рождества Христова

Что было до Рождества Христова – до нашей эры

Многие вещи в человеческой цивилизации появились только после Рождества Христова. А что было до Рождества? Что такое ветхозаветные времена, почему существуют разные календари и даже само Рождество празднуется в разные дни? На все эти вопросы можно ответить, зная историю.

Как узнать, что думали люди до Рождества Христова

Хранители человеческой мудрости – книги… Каждая из них хранит чьи-то размышления, надежды, бессонные ночи. Но есть ряд книг-символов, они мудрости – таких, которые почитают миллиарды людей во всем мире.

Во все века человечество имело разные религии, принимало разные убеждения. Наука религиоведения делит вероисповедания на религии, секты, конфессии, течения и просто личные убеждения. Вера недоказуема научно. По сути, каждый человек имеет веру во что-то Высшее, даже атеисты, убежденные, что Бога нет, не могут доказать этого.

Мировые религии – христианство, ислам, буддизм – это четыре религии, которые наиболее распространены на Земле, при этом исторически присущей землям Руси, славянским, является христианство. Однако и оно имеет деление на конфессии – течения внутри религии. На территории России, Беларуси, Украины, Польши, Молдовы широко распространены Православие и Католицизм.

Ключевыми книгами мировых религий являются, соответственно, Библия, Коран и Веды.

Библия – Ветхий Завет о временах до нашей эры

Книга книг – именно так называют Библию, именно так ее название переводится с греческого. Библия состоит из многих частей, также называемых «книгами». Все они были написаны рядом авторов по Божьему вдохновению на протяжении тысячелетий. Это основа ряда человеческих цивилизаций и культур.

Главное деление Библии – на Новый и Ветхий Завет. Слово «завет» означает соглашение, то есть старый и новый завет Бога и человека – это определение разных отношений человека с Богом. Многим известно слово «Евангелие» (в переводе – Благая весть) – это книги о Рождении, жизни, смерти и Воскресении Господа Иисуса Христа, Сына Божьего, пришедшего в мир спасти людей и заключившим Новый Завет, новое соглашение Бога и человека.

По традиции перед тем, как читать Ветхий Завет, молятся. Можно прочесть Молитву Господню «Отче наш». Краткое содержание каждой книги Ветхого Завета можно прочитать в ряде изданий: «Православной Энциклопедии», «Детской Библии», а также перед каждой из частей Библии в большинстве ее изданий.

История древних иудеев и иных народов

Каждому верующему и просто культурному человеку необходимо разбираться в разнице между названиями книг Библии и знать, что такое Тора или Пятикнижие. Это 2 названия пяти первых книг Библии, по преданию, написанных сами пророком Моисеем.

Тора почитается и в иудаизме, и в христианстве. Для иудеев это священная книга настолько, что открывать ее можно лишь после целого ряда обрядов. В христианстве даже к Евангелию относятся проще.

Тору, она же Пятикнижие, в иудаизме по сей день читают на свитках, которые вставлены в дорогие футляры и передаются из поколения в поколение.

Книга Бытия – это рассказ о Сотворении мира Богом, создании Им людей, грехопадении человека, а также историю нескольких поколений людей, живших до Потопа и его историю. Эти моменты по сей день вызывают споры, однако даже самые атеистически настроенные ученые понимают, что язык Библии метафоричен, и «перед глазами Бога тысяча лет как один день». Поэтому и Сотворение мира могло идти не семь дней, как написано в Библии, а многие годы. То же и с первыми людьми. По поводу Потопа многие ученые сходятся во мнении, что он действительно происходил.

В середине книги Бытия сюжет целиком рассказывает об истории только одной семьи – патриарха (то есть праотца, прародителя, главы рода) Авраама. Именно его сыновья стали «двенадцатью патриархами» иудеев – по их именам (Левит, Вениамин и пр.) были названы «колена Израилевы» (роды) еврейского народа. Иудеи в течение веков блюли веру в истинного Бога, несмотря на многие грехопадения. Евреи были в Ветхом Завете избранным народом, но Христос, воплотившийся от Девы Марии, будучи по плоти человеком, стал Спасителем всего человечества – всех народов. Апостолы Христа со временем призвали «заключить завет с Богом» людей всех национальностей.

Помимо Бытия, в Пятикнижие Моисея входит книги Исход, Левит, Числа, Второзаконие. В них приводятся законы, причем достаточно жестокие, по которым жили иудеи до пришествия в мир Христа.

Кроме Пятикнижия, Ветхий Завет включает еще около десятка книг. В них рассказывается история иудейского народа (как, например, в книгах Паралипоменон и Царств), приводятся поэтические сравнения любви к Богу и любимому человеку (Песнь Песней), рассказывается о жизни, смерти и чудесах пророков (например, Амоса и самого известного и почитаемого ветхозаветного праведника – Илии пророка). Важной книгой является Псалтырь – сборник молитв и размышлений, написанных, в основном, пророками и царями Давидом и Соломоном. Псалтирь читается на богослужениях в христианских Церквях ежедневно.

Отметим, что не только христиане почитают Библию, но и мусульмане, и иудеи, и даже многие буддисты. Во все века человечество имело разные религии, принимало разные убеждения. Наука религиоведения делит вероисповедания на религии, секты, конфессии, течения и просто личные убеждения. Вера недоказуема научно. По сути, каждый человек имеет веру во что-то Высшее, даже атеисты, убежденные, что Бога нет, не могут доказать этого.

Мировые религии – христианство, ислам, буддизм – это четыре религии, которые наиболее распространены на Земле, при этом исторически присущей землям Руси, славянским, является христианство.

Заповеди – нравственные законы до Рождества и после Рождества

В Моисеевом Пятикнижии записаны десять заповедей, которые Сам Бог дал Моисею. Они актуальны по сей день. Их можно пояснить следующим образом:

Три первые заповеди рассказывают нам, как относиться к Богу: поклоняться только Ему, не верить в богов иных религий, языческих богов, не поклоняться темным и неизвестным духам. Не делать кумиров, то есть не поклоняться как Богу ничему земному. Не призывать Имя Божие просто в разговоре, не нарушать клятвы перед лицом Божиим.

Четвертая заповедь призывает отдавать часть времени служению Богу и ближнему, работать с усердием, старанием. Не лениться, но и не предаваться разгулу, веселью с забвением других и излишествами.

Пятая заповедь – относиться с уважением, заботиться материально и душевно о родителях, давать им любовь и поддержку, хотя бы молиться о них Богу, если у вас сложные отношения.

Шестая заповедь запрещает покушаться и на жизнь других людей, и на собственную; запрещает наносить вред здоровью другого, только в целях самозащиты; говорит, что человек виноват и в том случае, если не остановил убийство. Самоубийство – также страшный грех; мы отдаем то, что даровано нам Богом и другими – жизнь, оставляя в страшном горе своих близких и друзей, обрекая на вечные мучения свою душу.

Седьмая заповедь запрещает половые отношения вне брака. Господь не благословляет бесстыдства, просмотра откровенных и порнографических визуальный материалов, следить за своими мыслями и чувствами. Особенно греховно из-за своей похоти разрушать уже существующую семью, предав ставшего близким человека.

Восьмой заповедью Господь наставляет нас, что нельзя не только брать чужого имущества, но, что важно для современного мира, обсчитывать и «обвешивать», совершать мошеннические сделки, брать взятки.

Девятая заповедь запрещает любую ложь и обман. И, конечно, эта заповедь запрещает клевету и интриги.

Десятой заповедью Бог благословляет нас радоваться тому, что есть у нас, не завидовать и не роптать на устроение своей жизни и жизни ближнего.

Зачастую можно услышать, что самый страшный грех – гордыня. Так говорят потому, что гордыня застилает глаза, нам кажется, что никаких грехов у нас нет, а если мы что-то и сделали – то это случайность. Разумеется, это совершенно не так. Нужно понимать, что люди слабы, что в современном мире мы слишком мало времени уделяем Богу, Церкви и совершенствованию своей души добродетелями, а потому можем повинны в очень многих грехах даже по незнанию и невнимательности. Важно суметь вовремя выполоть грехи из души, словно сорняки, исповедью.

Рождество Христа

Давно доказано, что Христос как реальный Человек существовал на Земле. Среди иудеев Его времени было широко известно место Его погребения. Кроме того, после Своего Воскресения Он не раз являлся многим людям, как о том говорят евангелисты. Да и сами апостолы – святые люди по свидетельствам многих – не могли лгать, единогласно утверждая, что Он вознесся на Небо и указывая место, где ныне находится храм Гроба Господня, как место Его погребения.

Когда же Господь испустил дух, ученики – не апостолы, а просто ученики Христа Иосиф и Никодим – попросили отдать им Тело Господа для погребения. Они оставили его в саду, где было куплено самим Никодимом место для своего будущего погребения. Однако Христос воскрес уже через день, явившись святым женам-мироносицам.

Апостолы только после Воскресения уверовали в Божественную волю о Распятии, смерти и Царствии Господа, поняли это до конца.

На 40 день после Воскресения Христос призвал апостолов на Елеонскую гору, благословил их и на облаке взошел на небо, то есть стал подниматься все выше, пока не скрылся из глаз. При Вознесении апостолы получили от Господа благословение идти и научить Евангелию все народы, крестя их во имя Святой Троицы.

Христос – одно из Лиц Святой Троицы. Пресвятая Троица – Бог Отец, Бог Сын (Иисус Христос) и Бог Дух Святой – это Единый и Единственный Бог, Которому поклоняются христиане всего мира. Догмат о Его Единстве в Трех Лицах — важнейший для христиан, вне зависимости от конфессии.

Православное Рождество

Известно, что в Православной Церкви ежедневно совершается память святого или праздник в честь важного для учения Христова исторического события. Каждый церковный праздник имеет особый назидательный, воспитательный смысл. Праздники Церкви сохраняют истинное назначение праздников – это обновление жизни, напоминание об особых событиях, а не просто пьяное веселье, разнузданные потехи.

Многие церковные праздники стали поистине народными, к ним приурочили приметы, стали приносить на освящение, то есть благословение Богом в церкви определенные сезонные плоды, молиться об определенных вещах, связанных с праздником.

В годовом церковном круге есть двенадцать праздников, называемых «двунадесятыми» (по-церковнославянски двенадцатеричными). Это дни, посвященные важнейшим событиям земной жизни Христа и Пресвятой Богородицы, а также важнейшим историческим событиям Церкви.

В каждой православной стране эти праздники отражают традиции, национальный менталитет и исторически сложившуюся культуру. Так, в России и Греции в разные праздники приносятся на благословение земные плоды. Элементы славянской обрядовости сохранились, например, в традициях колядования на праздник Рождества на Украине, в России и Беларуси. Благодаря терпимости и любви Православной Церкви множество древних добрых традиций дошло до наших дней.

Двунадесятые праздники делятся по содержанию:

Интересно, что Рождество относится к Господским праздникам, а ризы священников в этот день – Богородичные, то есть голубые и серебряные. Это дань почитания Матери Христа, ведь это и Ее праздник.

В Рождество празднуется день рождения Самого Господа Иисуса Христа. Евангелие повествует, что из-за переписи населения Иосиф-Оброчник и Пресвятая Богородица были вынуждены прийти в Вифлеем, на родину Иосифа. Из-за простой бытовой детали – переполнения гостиниц для бедных, на дорогие комнаты денег уже не было – они вынуждены были укрыться в пещере вместе со скота, с домашними животными. Здесь Дева Мария родила Сына Божьего и положила его в ясли, в солому. Сюда пришли призванные Ангелами простые пастухи, чтобы поклониться Младенцу, и ведомые Вифлеемской звездой мудрые волхвы.

Исторически засвидетельствовано, что во время Рождения Господа Иисуса Христа на небе была некая новая звезда, небесное явление – возможно, комета. Однако она зажглась на небе как знак пришествия в земную жизнь Мессии, Христа-Спасителя. Вифлеемская звезда, по Евангелию, указала дорогу волхвам, пришедшим благодаря ей поклонится Сыну Божьему и принести свои дары Ему.
В Рождество просят Господа о даровании и воспитании детей, вспоминают о простоте Рождения Богомладенца и стараются делать добрые дела во время Святок – недели между Рождеством Христовым и Крещением.

Разные календари

В главных христианских Церквях разделяется церковный календарь: Православная Церковь совершает праздники и дни памяти святых по старому стилю (юлианскому календарю), Католическая – по григорианскому (это связано с астрономическими явлениями).

В отношении Рождества Христова григорианский календарь удобнее: ведь неделя праздников начинается 24-25 декабря Рождеством и продолжается Новым Годом, а вот православные должны праздновать Новый год скромно, спокойно, чтобы соблюсти пост. Тем не менее, и православный человек может повеселиться в Новый год, стараясь не употреблять мясо или какие-то особо вкусные вещи (если он в гостях). Также и дети в православных семьях не должны быть лишены праздника Нового года, радости от Деда Мороза. Просто многие православные семьи стараются подчеркнуть значимость Рождества более дорогими подарками, более активными совместными посещениями мероприятий и т.д.

Отметим, что Рождество празднуется 25 декабря и рядом Православных Поместных Церквей, но вот Пасху все православные отмечают в один день (этот праздник сдвигается в зависимости фаз луны). Дело в том, что только в Православную Пасху совершается схождение Благодатного Огня в Иерусалиме.

Источник