…Любимый красный шарф был ее неизменным спутником – кусок алой ткани как символ свободы, как образ сполохов огня – страсти и жажды жизни.
…Она верила в то, что танцевать ее научила сама богиня Терпсихора. У Айседоры было кровное родство с Грецией. Ее танцевальные номера были похожи на ожившие сцены с античной вазы. В греческой тунике вместо пачки, босоногая – Айседора Дункан шокировала достопочтенную публику начала 20 века и заставляла ее преклоняться и трепетать.
Айседора Дункан не раз попадала в автомобильные аварии. Знаков-предостережений было много в ее судьбе. С авто была связана самая большая трагедия всей ее жизни. В 1913 году она с детьми возвращалась в Версаль из Парижа, где они обедали у отца ее сына, миллионера Париса Зингера. Она вышла в Нейи – посмотреть, как репетируют ученицы в ее танцевальной школе. Старенький Рено с ее детьми, Патриком и Дейдрой, а также их гувернанткой, поехал дальше по набережной Сены. Через 100 метров машина едва не столкнулась с такси, резко затормозила и заглохла. Шофер вышел завести ее с заводной рукояткой и забыл поставить машину на тормоз. Авто стремительно съехало в реку. Машину с пассажирами смогли поднять только спустя полтора часа. Разумеется, было уже поздно.
14 сентября 1927 года. Ницца. После концерта она отправилась ужинать с друзьями в маленькое кафе на набережной дез Англез – с Иваном Николенко, с которым они обсуждали съемку ее танца, и давней подругой Мэри Дэсти. У Мэри были предчувствия – она умоляла Айседору никуда больше сегодня не ездить. Но у Айседоры уже было назначено свидание. У нее была новая любовь – «красивый, как греческий бог» Бенуа Фалькетто, владелец гаража «Гельвеций». Ей так нужна была хотя бы капля тепла и нежности.
Автомобиль-убийца и шарф-убийца. Два соучастника, затянувших петлю на шее богини танца.
Тело Айседоры увезли в Париж в заваленном цветами вагоне, кремировали и похоронили на кладбище Пер-Лашез, рядом с ее матерью и детьми. Ее оплакивал весь Париж, великую танцовщицу и женщину с трагичной судьбой.
«. Чтобы как-то отвлечься, она «заразилась» русской революцией, и ее немедленно пригласил в Москву сам Луначарский.
Cosmopolitan добрался и до Пикабу, влажные статейки и тут теперь, и самое главное нет таких тегов, которые можно было бы добавить в черный список.
Ну была и была.. А тут. ну раз так звезды сошлись..вспомним..
«Даже если бы я могла знать, что эта поездка станет для меня последней, то велела бы гнать во весь опор. Я снова влюблена»
Танцы на выживание или развлечение времен Великой депрессии | Американские танцевальные марафоны
Любовь американцев к шоу и представлениям известна давно.
Поэтому не удивительно, что обычные танцы, американцы смогли превратить в изнурительное и жестокое развлечение для толпы.
Танцевальные марафоны или «ночной клуб бедняка», как их называли, возникли в начале 1920 х годов как невинное увлечение, наряду с конкурсами на самое большое количество съеденных пирогов.
Та самая танцовщица Альма, с которой все началось:
Мероприятия проходили во многих городах и собирали толпы зрителей. Это было что-то вроде современных реалити-шоу: танцевальные марафоны стирали грань между театром и жизнью. Участники все делали на танцполе: ели, спали, отдыхали. Отлучаться можно было лишь для того чтобы поменять одежду или по соображениям гигиены.
Биржевой крах 1929 года, повлёкший за собой Великую Депрессию, стал самой значительной экономической катастрофой США. К 1931 году промышленное производство снизилось вполовину, каждый четвёртый в стране был безработным. И танцевальные марафоны стали тем развлечением, которое могло отвлечь обедневший, голодный народ от насущных проблем.
Правила танцевального марафона:
Для танцующих пар участие в марафоне давало надежду на получение денежного приза. Сумма выигрыша варьировалась от 1000 до 5000 долларов (при средней зарплате
1400 долларов в год).
Но большинство танцевало за кусок хлеба, т.к. участников бесплатно кормили до 7 раз в сутки. При соблюдении главного правила: все участники обязаны были непрерывно танцевать.
Танцевать конкретный танец не требовалось, достаточно было просто поднимать над полом то одну, то другую ногу. Большую часть ежедневных дел — питание, бритье, умывание — нужно было также совершать танцуя. Марафоны длились сутками, неделями, месяцами. В первые сто часов участникам разрешалось отдыхать каждые два часа по 15 минут, дальше 15 минут каждые 3 часа, иногда прямо на танцпол выкатывались кровати и танцоры спали до двух часов в сутки, а отряд медиков следил за состояние танцоров и при необходимости помогал справляться с растяжениями, мозолями и отеками. Правила варьировались от марафона к марафону.
Участники марафона спят на танцполе:
Из 15 минут на отдых, спать разрешалось 11 минут, а 4 минуты оставшихся уходило чтобы разбудить участников. Отказывавшимся просыпаться женщинам давали нюхательные соли или били по щекам, мужчин окунали в ванну со льдом:
Если один из партнеров засыпал во время танца, второй должен был продолжать двигаться с ним в обнимку, следя, чтобы колени спящего не касались пола — иначе пару дисквалифицируют. Публике же предоставлялось яркое зрелище. Толпе нравилось наблюдать, как доводят себя до изнеможения участники.
Организатор проверяет, чтобы колени не касались пола:
Рекордным за всю историю стал танцевальный марафон «Million Dollar Steel Pier Marathon» в Атлантик–Сити, проводившийся, с 6 июня по 30 ноября 1932 года без остановки. Пара победившая протанцевала без остановки 173 дня, за приз в 1000 долларов.
За вход на марафон для зрителей взималась символическая плата от 10 до 25 центов, зрители обычно выбирали «любимчиков» и болели за них — в общем, атмосфера была как на футбольном матче. Танцевальные марафоны были таким же видом развлечения, как и мюзиклы — они позволяли отвлечься от собственных забот. Вокруг марафонов кормилось множество людей — врачи и медсёстры, официанты, музыканты, вышибалы.
Многие курсировали по всей стране от одного марафона к другому, обеспечивая таким образом своё существование.
Участники танцевального марафона:
Брат и сестра Фрэнк и Мари Мичоловски (Frank & Marie Micholowsky). Фотография с марафона в Чикаго, 1931 год. После нескольких недель марафона:
Часто на танцы нанимались подставные пары, которые во время марафона должны были устраивать драки, что снова же веселило публику. Нередкими были и свадьбы: иногда они были подставные, а иногда вполне реальные. Это был неплохой способ выйти замуж, не потратив ни цента: организаторы оплачивали свадебное платье, священника и кольца. А еще на время церемонии жениху и невесте разрешалось остановиться.
Однако мечта о лучшей жизни осуществлялась только для единиц, для многих она заканчивалась не просто поражением, но и смертью прямо на танцполе. Много участников марафонов получали тяжелые физические травмы, не говоря о психологических — измученные танцоры бессвязно бормотали, бредили и буквально сходили с ума на глазах зрителей.
Все это, конечно, не могло не привлекать внимания полиции, но останавливать марафоны до объявления победителей власти не решались, опасаясь массовых беспорядков со стороны болельщиков.
По мнению историков, в 30-е годы танцевальные марафоны как минимум один раз прошли в каждом американском городе с населением в 50 тыс. человек и более. И к концу 30–х все больше и больше штатов запрещало танцевальные марафоны, но лишь Вторая мировая война окончательно поставила точку в их истории.
Современные танцевальные марафоны в США:
Сегодня в США тоже проводят танцевальные марафоны, однако они не продолжаются дольше 46 часов. В основном их проводят при колледжах как благотворительную акцию, и участвуют в них студенты.
Наиболее известный является Панэллинский танцевальный марафон, (более известный как THON). Это крупнейшая в мире благотворительная организация, управляемая студентами. На сегодняшний день собрано более 180 млн долларов США на помощь больным людям.
В ролике использовались:
Кадры из фильма:
«Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?» (англ. They Shoot Horses, Don’t They?, 1969) — драма режиссёра Сидни Поллака о танцевальном марафоне времён Великой депрессии в США.
По роману Хораса Маккоя «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?»
После репетиции
Чечётка
Кармен Амайя считалась «величайшей танцовщицей фламенко в истории. Здесь она танцует в 1944 году
Франческа Манн. Последний танец в Освенциме
Автор: Ася Бажутина.
23 октября 1943 года в Освенцим прибывает поезд с польскими евреями из гетто. Среди них находится Франческа Манн. Новоприбывших разделяют по половому признаку, отводят в комнату «для дезинфекции» (мы все понимаем, что это значит) и приказывают раздеться…
4 февраля 1917 года в Варшаве, в семье Манхаймеров родилась девочка, которую назвали Франческой.
Когда малышка чуть подросла — родители отдали ее в школу Ирэны Прусики — одну из самых больших и ярких частных танцевальных школ. И не прогадали. Девочка действительно была талантлива. Ей удавалась и классика балета, и современные танцы. Ее называли будущим польского танца.
Девочка растет, становится девушкой, выходит замуж за Марека Розенберга — сына торговца трикотажем в Варшаве. Благополучная мирная жизнь. Франческа Розенберг — самая перспективная польская балерина в классическом и в современном репертуаре. К тому же, она считается одной из самых красивых и знаменитых женщин Польши.
О этом, кстати, был снят одноименный фильм «Polki słyną», в котором она снялась.
Классика приличного человека
На международном танцевальном конкурсе в Брюсселе в 1939 г. она стала четвертой из 125 балерин-участниц. Казалось, впереди ждут популярность, овации, блистательные выступления, гонорары, путешествия по миру с гастролями; возможно, школа балета ее имени ближе к старости.
Но тут к власти приходят нацисты, и о счастливом, благополучном будущем приходится забыть.
Балерине приходится взять сценический псевдоним — Франческа Манн — и устроиться работать в театр-кабаре «Melody Palace» на территории гетто, которое посещают самые высокие немецкие чины. И, конечно, такую яркую женщину они ни за что не оставят без внимания.
Кабаре — это, конечно, не балет
Франческа сумела, как ей казалось, применить это «внимание» на благо евреев. Да, ей было разрешено беспрепятственно ходить из «арийской зоны» в гетто и носить роскошные шубы, что для польских евреев было воистину привилегией. Но сама она считала, что занимается спасением людей (состоятельных, конечно), даже не подозревая, что гестапо лишь использует ее.
В 1942 году нацисты играют с варшавскими евреями в одну очень увлекательную «игру». Обладателям паспортов нейтральных стран обещали свободный выезд для обмена на немецких военнопленных. Таких документов ни у кого в Варшаве не было. Но их можно было… купить! За баснословные деньги 1500 долларов (20 000 долларов на современный пересчет). Такие суммы были у немногих богатых и состоятельных семей, которым удавалось укрываться от немцев. Прятались они в «арийской зоне» Варшавы, растворяясь в большом городе, сменив документы.
Информацию о паспортах и выезде из страны коллаборационисты из организации «Жагев» приносят в гетто. Наивные жители передают эти вести в еврейское подполье и…
Партизаны начинают свою работу. В основном, из Швейцарии в Польшу стали посылаться паспорта, в большинстве из южно-американских стран. Несколько сотен человек были в действительности обменены на пленных немцев в Палестине. Это было сделано для того, чтобы остальные поверили в правила «игры» и вышли из подполья.
А вот примерно три тысячи человек, купивших паспорта (порой под залог имущества и ценностей), погибнут в концлагерях и тюрьмах. Гестапо заманило их в смертельную ловушку, причем шли они добровольно, вместе с драгоценностями и деньгами. Таким образом, убили двух зайцев — обнаружили всех прятавшихся евреев и заполучили нужные Рейху денежные средства.
Тех, кто купил себе «выезд», переселяли в отель «Польша» в «арийской зоне» Варшавы. Это было сделано для скорейшего их «переселения». Кто тогда мог догадаться, что немецкие поезда прямиком повезут их в крематории Треблинки?
Вскоре там же стала жить и Франческа, с подаренным ей высокими немецкими чинами «паспортом». Скорее всего, какое-то время она думала, что делает благое дело, спасая людей. И что спасется сама.
Но когда она стала понимать, что фактически работает на гестапо, когда она стала слишком много знать, ее определили на первый поезд в “Южную Америку”. С пересадкой в Освенциме, разумеется. По сути, это был единственный прибывший в концлагерь комфортабельный пассажирский поезд…
Станция пересадки поезда «Варшава — Южная Америка»
Пассажирам сказали, что они находятся на границе с Швейцарией. Однако процедура пересечения границы требует дезинфекции, поэтому необходимо пройти в душевые, смыть с себя «грязь гетто» и отправиться дальше в «цивилизованном виде».
И вот уже в раздевалке «душевой», понимая, что жить ей осталось совсем недолго, Франческа решает умереть достойно.
Красивая, яркая женщина начинает… танцевать стриптиз. Медленно снимает одежду, остается только в туфлях на высоких каблуках…
Эсэсовцы заворожены. Она подходит к одному из них, снимает туфли и… бьет шпилькой прямо в лицо!
Конечно, тут все женщины должны быть чуть более, чем полностью раздеты. Но художнику виднее.
Эти выстрелы «заряжают» толпу остальных обнаженных женщин на атаку. Они хватают все, что под руку попадется, и нападают на своих конвоиров.
— писал прошедший концлагерь Залман Градовский в своей книге “В сердцевине ада. Записки, найденные в пепле возле печей Освенцима”.
К этому времени комендант Освенцима полковник Рудольф Хесс уже был на месте. Далее история по архивным документам и воспоминаниям двух оставшихся в живых узников концлагеря (Филипа Мюллера и Ежи Табау) несколько расходятся.
Либо были перекрыты все выходы из здания, а все женщины расстреляны внутри помещения «душевой».
Либо женщин загнали в камеры и пустили газ.
Либо женщин вывели и расстреляли во дворе, а Франческа успела покончить с собой из того же пистолета. По идее, ей должно было хватить патронов.
Согласно воспоминаниям Ежи Табау:
Еще одному эсэсовцу откусили нос, а другому частично содрали кожу на голове. Когда раненых охранников вытащили на улицу, начальник Зондеркоманды приказал срочно запереть раздевалку и через стены расстрелять стихийное восстание. Так и сделали.
Документально подтвержден только факт о 2 убитых со стороны нацистов.
Фельдфебель Шиллингер (кстати, известный садист) умер по дороге в госпиталь в тот же день, Эммерих выжил, но остался калекой. Квакернак был повешен в 1946 году, по решению военного трибунала.
Виселица для него была поставлена возле крематория прямо в Освенциме. И приговор был приведен в исполнение.
Рудольф Хесслер на суде
А закончить мне хочется цитатой Залмана Градовского, которую можно взять в девиз:
Автор: Ася Бажутина.
А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.
Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.
Подробный список пришедших нам донатов вот тут.
Подпишись, чтобы не пропустить новые интересные посты!
Бал наизнанку
Картина Эдуардо Леона Гарридо
В 1853 году в еженедельном английском журнале «Punch» опубликовали карикатуру: девушка до поездки в королевский дворец, и после. На первой картинке весёлая модница смотрится в зеркало. На второй – она же – в крайне потрепанном виде. Что произошло? Да ничего особенного. Обычный бал, танцы, и возвращение под утро домой. Волосы растрепались, красивые перья (в викторианское время так отличали дебютанток) поломались или потерялись, низ шёлкового платья местами оборвался – вальсируя, на него неоднократно наступали.
Кстати, бал и танцы – не одно и то же. Бал – событие торжественное, пышное, предназначенное для огромного числа гостей. Ими руководили особые «бальные распорядители», поскольку одной хозяйке дворца просто не удалось бы справиться с объемом забот. На балы приглашали сотни и сотни гостей, о чём с неодобрением писали в брошюре XIX века «Манеры и правила поведения»: «Рассылают большее число приглашений, чем…можно вместить». И что в итоге? Ужасающая духота.
Та самая карикатура XIX века из английского журнала
Музыка уж греметь устала;
Толпа мазуркой занята;
Кругом и шум и теснота;
(А.С.Пушкин «Евгений Онегин»)
Полотно Раймундо де Мадрасо и Гарретта
Но даже и в эпоху менее быстрых танцев приходилось непросто. Жара на балах у короля Англии Карла II царила такая, что у дам стекал по щекам весь макияж. Такой случай описал современник короля, мемуарист Джон Ивлин: у королевы Екатерины Браганской алые румяна испачкали шею и кружевной воротник.
«Краска для лица» первым делом приходила в негодность во время балов. Тот слой пудры, который не осыпался, портили подтёки от пота. Особенно недолговечной оказывалась пудра из талька. Только представьте себе это зрелище: выбеленное лицо, по которому бегут к подбородку ручейки влаги. А если ещё дама подчеркнула изгиб бровей, да прибавила яркости губам. Поэтому утром на платье оставались разноцветные пятна после танцев в светском кругу. И не все они поддавались стирке.
Румянами, как на этом портрете XVIII века, «увлекались» почти два столетия
Немало хлопот добавляла тушь для ресниц – да, представьте! Считается, что её ввела в моду императрица Евгения, жена Наполеона III. Так вот первая тушь испытание танцами не выдерживала. Красить ресницы следовало только для степенного восседания в гостиной во время визитов.
Ещё смешнее обстояло дело с мушками. Эту моду семнадцатого века полюбила вся Европа, и поддерживала её почти 100 лет. Мушки только вначале выполняли маскировочную функцию, чтобы никто не увидел прыщика, а вот основная задача маленьких чёрных точек заключалась в передаче информации. Приклеила дама мушку-полумесяц, чтобы сообщить кавалеру, что готова к свиданию. А в танце мушка упала… И ничего не вышло.
Кадр из экранизации романа «Анна Каренина»
У балов был свой этикет и своя мода. Пышные платья, ставшие особенно популярными в 40-е годы XIX века, были красивы, но и… небезвредны. Эти огромные кринолины занимали так много пространства, что их края порой попадали в камины. Всего миг – и платье загоралось. В 1863 году Маргарет Дэйви, четырнадцатилетняя гостья лондонской знатной дамы, вспыхнула как спичка, когда её подол угодил на каминную решетку. Помочь девушке не успели, всё произошло слишком быстро. Такая же участь постигла Мэри, первую жену поэта Генри Уодсворта Лонгфелло.
Иллюстрация XIX века о пылающих кринолинах
Еще одна напасть балов – простуда. Разгоряченные танцами дамы и кавалеры, стоило выйти на мороз, моментально заболевали. Совсем молодым умер поэт Дмитрий Веневетинов: он всего лишь пробежался от барского дома к своему флигелю после танцев у Ланских. Простыл и скончался спустя несколько дней.
Айседора Дункан: обязанность быть очаровательной и оплеухи Сергея Есенина
История Айседоры Дункан многим казалась воплощением американской мечты. Девочка из бедной семьи стала всемирно известна и богата. Правда, совсем уж в нищету Айседору — изначально Дору Энджелу — не рожали. Её отец был банкиром. Он разорился, когда она была малышкой. Чтобы как-то справиться с ситуацией, папаша «скинул балласт» — развёлся с женой, оставив ей всех детей. Мать Доры переехала из дорогого дома в Сан-Франциско в апартаменты попроще в Окленде, стала давать уроки фортепиано и вечерами и ночами шить на заказ.
С четырьмя детьми на руках непросто выжить, даже если работаешь, не смыкая глаз. Миссис Дункан изворачивалась, как могла. Отдала Дору в пять лет сразу в обычную городскую школу, выдав за семилетку, благо девочка была сообразительная и развитая. Так малышка была весь день под присмотром: ведь старшие тоже учились, невозможно было оставлять Дору на них. Сестру Доры Елизавету согласилась взять к себе на время пожить мать миссис Дункан. На высвободившиеся часы миссис Дункан взяла ещё учеников, благодаря помощи матери она кормила на один рот меньше, и всё же семья оставалась бедна.
В десять лет школу Дора бросила, и вскоре стала давать на дому уроки ритмики дошкольникам. Как всегда, родителям малышей она лгала про свой возраст, набавляя себе лет: по счастью, девочка была достаточно высокой, чтобы выдавать себя за субтильную девушку шестнадцати лет. В свободные от возни с малышнёй часы Доры танцевала. Она разрабатывала свой танец. Это должен был быть совсем особенный стиль — такой, какой будет ассоциироваться с её именем. Никакого жеманства классической хореографии, никакой разухабистости кантри или других народных стилей. Дора хотела создать что-то строгое и естественное, немного таинственное и божественное, как древнегреческие танцы — как она их представляла, конечно.
Позже она кокетничала, утверждая, что танцевать училась у ветра и морских волн. Но на самом деле каждое придуманное Дорой движение было плодом её творчества, её труда.
Отчаянная бедность заставляла миссис Дункан эксплуатировать очарование младшей дочери. Если надо было добыть немного баранины у мясника или хлеба у булочника в долг, посылали милую малышку, просьбы которой рано или поздно трогали сердце любого торговца. Позже, когда Айседора стала подростком, мать поощряла её роман со взрослым мужчиной, надеясь, видимо, побыстрее сбыть её замуж и тем самым обеспечить нормальной жизнью. Мужчина оказался женат.
Дора привыкла рассматривать своё обаяние и миленькую внешность как нечто её обязывающее перед семьёй. Как-то раз она застала мать плачущей над корзинкой с вязаными вещами — шапочками и шарфиками — которые не приняли в магазине. Дора молча забрала корзинку и пошла на улице, где, напропалую очаровывая прохожих детской мордашкой, сумела распродать всё.
По счастью, Дора была упряма.
Она проходила просмотр за просмотром в разных городах. В Чикаго они с миссис Дункан провели много времени, совершенно проев свои запасы — даже кружево с платья Доры пришлось продать. Наконец, управляющей одного кафе согласился взять девушку на вечер, если она подбавит в танец перца. Сначала, так уж и быть, пусть пляшет свои греческие пляски, но потом чтобы были оборки, взмахи юбкой, дрыганья ног. Но где достать оборки?
От отчаяния Дора зашла в магазин одежды и просто заявила владельцу, что, дав ей в долг платье, он выгодно вложится: ведь она обязательно заплатит с гонорара. На её счастье, владелец ей поверил (или она его достаточно насмешила). Через много лет они встретились ещё раз: торговец платьями стал миллиардером, девочка с улицы — звездой танца, и с удовольствем вспомнили ту историю.
Увы, счастье в карьере не принесло ей счастья в семейной жизни.
Для мужчин она была ценным трофеем. От двух своих возлюбленных она родила сына и дочь — и, вроде бы, обрела, наконец семью, потому что дети реже предают, чем любовники. Но они трагически погибли, утонули вместе с автомобилем, в котором шофёр оставил их запертыми.
Где бы Дункан ни жила, она старалась дать шанс другим бедным талантливым девочкам, похожим на ту, которой была она когда-то. Она обучала и кормила по несколько сирот или просто бедных детей, иногда удочеряла их. Зная о том, что Дункан работает с детьми и очень любит это делать, Луначарский пригласил её в СССР — открыть школу танца.
В Советском Союзе Айседора встретила самого знаменитого своего возлюбленного, Сергея Есенина.
Их привлекли друг в друге талант и известность, но отношения эти были, как всегда, несчастливы для Дункан. Есенин имел привычку избивать своих женщин — доставалось и Доре. При выезде за границу поэт бесился, обнаружив, что для кого-то не танцовщица — его ценный трофей, а он — просто приложение к звезде танца. Добрее Есенина открытие не сделало. Хотя Дункан сносила от него, молодого, золотоволосого, талантливого, почти всё, брак распался через два года. Дункан покинула Советский Союз.
Остаток жизни Дункан полностью посвятила воспитанию своих девочек-продолжательниц. Она кокетничала при случае с каждым, кто умудрялся её, оплывшую от возраста, узнать, и любила вспоминать годы славы, но в целом смотрела на свою жизнь трезво и понимала, что силы на возвращение на сцену тратить не стоит. Всё, что у неё было, вкладывала она в учениц.
Погибла Дункан трагически, но. Ей бы, пожалуй, понравилось, что так, а не в больничной палате, не от пошлого суицида, не от любой смерти, которую разделяешь с тысячами других людей. Она любила эффекты и драму: они хорошо выражали её вечный внутренний надлом, обретённый ещё в юные годы и страшно углубившийся со смертью детей. Дункан любила одеваться ярко. В день смерти на ней был романтически развевающийся длиннющий красный шарф. Танцовщица села в нём в автомобиль и — шарф намотало на колесо. Ей было пятьдесят.
