Кто такой Игорь Макар — джокер или провокатор?
Последние полгода имя Игоря Макара стало часто звучать в СМИ.
Макар же ясно видел, куда хочет двигаться — специальное антитеррористическое подразделение МВД «Алмаз». Тем не менее сразу после армии попасть в элитное подразделение не удалось, парню предложили служить в гродненском ОМОНе. Там Игорь прослужил около восьми месяцев, после чего его все же взяли в «Алмаз».
Макар (крайний слева) с сослуживцами.
Игорь Макар в том самом берете. Фото: «Настоящее время»
Бывший силовик объявился где-то в конце осени 2020 года. Он заявил, что власти готовят крупномасштабные провокации с убийством омоновцев (это не подтвердилось).
Андрей Обозов вспоминает, что примерно с весны 2020 года Макар начал ему рассказывать, что имеет определенный компромат, и спрашивать, кому его можно продать. Обозов советовал не продавать, а просто обнародовать эти данные.
В феврале Макар попал в ленту новостей, призывая не участвовать в акциях протеста во время проведения « Всебелорусского народного собрания », в то время как блогеры во главе со Степаном Путило призывали людей на улицы. Так начался его конфликт с Путило.
Не удалось наладить отношения и с Тихановской, в сториз в инстаграме Светлана написала о Макаре: «Не могу сказать, что нашли много точек соприкосновения взглядов».
Бывший командир бригады спецназа в Марьиной Горке Владимир Бородач (сейчас живет в Германии ) после фильма «Манкурты» и последовавших за ним событий вообще считает, что Макар может быть агентом КГБ. Но, видимо, к этим словам Бородача не стоит относиться очень серьезно. В эмиграции Бородач многих уже обвинял в сотрудничестве со спецслужбами.
В апреле Макар попал в список лиц, которых КГБ считает причастными к террористической деятельности.
В самом фильме «Манкурты» Макара охарактеризовали так: «Тяжело представить, агентом какого количества разведок он является». Ясно, что и к такой оценке со стороны госпропаганды следует относиться с большой осторожностью.
Макар действительно хорошо начинал, в нем виделись задатки сильного лидера, но все его шаги последних месяцев играют скорее на недоверие и разобщенность внутри оппозиции, чем на ее консолидацию.
Капитан Белорусский Беглые милиционеры разоблачили режим Лукашенко
Последний раз на своем рабочем месте в ОВД Октябрьского района Гродно (до этого он служил в ОМОНе) Макар появился 12 июля, а пять дней спустя в газете «Народная воля» появилось интервью с милиционером, который рассказал о причинах, вынудивших его покинуть Белоруссию. По словам капитана, в последнее время он постоянно ощущал на себе давление спецслужб, которые впервые заинтересовались его персоной в далеком 2006 году.
Дальнейшие откровения капитана милиции касаются общей, по его словам, для Белоруссии практики составления милицией ложных протоколов, лжесвидетельства в судах, фальсификаций уголовных дел. Такой «беспредел», по мнению капитана, связан с тем, что милиция «постепенно перестала выполнять свою основную функцию и занялась политическим сыском, чтобы обслуживать режим». Далее Макар рассказывает, как на президентских выборах в 2006 году был свидетелем досрочного голосования в воинской части, когда солдаты «шли колонной по одному с уже заполненными бюллетенями, бросали их в урну, а потом расписывались в журнале». В 2010-м милиционер видел, как члены избирательной комиссии заполняли бюллетени за инвалидов по зрению и, невзирая на то, за кого человек хотел голосовать, ставили галочку напротив фамилии Александра Лукашенко. И так далее.
Отвечая на вопрос, пойдет ли милиция против народа, если тот выйдет бороться с режимом, бывший спецназовец, кстати, до сих пор скрывающий место своего пребывания, заявил, что 80 процентов работников милиции, правоохранительных органов, внутренних войск «поддержат граждан с условием того, что они будут просто уверены в своем будущем». Утверждение смелое, но верится в него с трудом, особенно если вспомнить, что происходило в республике после президентских выборов 2010 года. Тогда, напомним, как и летом 2011 года, милиция в корне подавила все выступления оппозиции, не дав руководству страны усомниться в своей верности.
«Чем меньше народу выходит, тем больше работают сотрудники»
«В «Алмазе» я работал около 5 лет»
— Как вы пришли в спецназ, какой была ваша карьера там, почему она закончилась?
— В 1995-1996 году я служил в спецназе пограничных войск (мотомоневренная группа). Моим начальником по специальной подготовке был человек, который потом пошел в охрану президента. Я всю жизнь занимался спортом, участвовал в соревнованиях. Когда после армии пришел домой, очень хотел поступить работать в «Алмаз». У меня там работал друг. Мне в «Алмазе» сказали, что нужно пройти практику, чтобы понять, что это такое. Заместитель руководителя отряда посоветовал вернуться обратно в Гродно и устроиться в отряд милиции быстрого реагирования, поработать, понять суть и потом вернуться. Я так и сделал. Пошел в ОМОН, прошел отбор, устроился и работал около года. Потом пришел приказ и меня отозвали работать в «Алмаз». В «Алмазе» я работал около 5 лет. Уволился старшим лейтенантом.
— Какая там была ваша основная работа?
— Задержание наиболее опасных преступников, охрана высших государственных лиц, борьба с терроризмом.
— Задействовали ли вас на уличных акциях?
— По вашей информации, насколько часто используют «Алмаз» на массовых акциях и когда это началось?
— 2002-2004 годы. В 2006-м уже было очень жестко. Я тогда уже был с Козулиным, занимался его безопасностью, видел всю работу. Особенно у ДК Железнодорожников в марте 2006-го, когда Козулин приехал на Всенародное собрание, тогда там очень серьезно всех побили. Мне удалось уехать, скрыться, так как Козулин меня с собой не взял. Он, правдоподобно, все предчувствовал. Работали очень жестко.
— Вы ушли из «Алмаза», когда пошли к Козулину. Что стало причиной ухода?
О встрече с Карпенковым и Наумовым
— Когда я работал в «Алмазе», Николай Карпенков в то время руководил отделом в службе безопасности президента, и они приходили к нам в «Алмаз » на базу тренироваться. Командир ставил меня на тренировку. Я тренировал, показывал все, что умел, все, что мы делали. У меня с Николаем сложились очень хорошие отношения, он меня всегда уважал, когда они в отряд приезжали, и он просил потренировать их.
» Лукашенко добился отделения силового блока от народа»
— Сейчас другое поколение служит в «Алмазе», но некоторые люди, с которыми вы работали, еще остались, как я поняла. Известно ли вам, какие там настроения? Им приходится выполнять все же не присущие для этого подразделения функции. Это антитеррористическое подразделение, а не для борьбы с мирными демонстрантами.
— Я могу сказать не только про «Алмаз», а пробежаться коротко по всем подразделениям. Хорошее настроение только у людей, которых я бы назвал кабинетными: следователей, участковых, оперуполномоченных. Они понимают, что за эту грязную работу нужно будет потом отвечать. В таких подразделениях, как ОМОН, «Алмаз», «Альфа», СОБР, настроение абсолютно не адекватное. С ними разговаривать на языке ультиматума — «возьмитесь за голову, подумайте о людях» — это не работает. Лукашенко добился отделения силового блока от народа. Он втянул подразделения в агрессию, которая проявляется с каждым днем все больше и больше. Главная причина, почему люди на это идут — абсолютная, тотальная безнаказанность. Это продолжается 26 лет. Никто ни за что не отвечает. Поэтому на нормальном языке разговаривать с ними нельзя.
— Да. Не помню, какой это был год, когда я работал в «Алмазе», я тогда был молодой боец в группе. Тогда «Алмаз» только переименовали в антитеррористическую организацию, и мы тогда ездили по тюрьмам. Когда мы приезжали в некоторые тюрьмы, нас выстраивали в коридоре в две шеренги, у нас были дубинки. Открывалась камера, называли фамилию заключенного, «на выход» — и бежать. Они пробегали, и мы их всех дубинками, кто как мог, били. Потом второй, третий, четвертый заключенный.
— И нецензурно выражались тоже?
— Естественно. Потом они корчились от боли на той стороне. Далее опять назывались эти же фамилии, и в камеру бежали обратно. Это был приблизительно 2000-2001 год. Кажется, это была тюрьма в Жодино. Мы там проводили свои тренировки, и начальник тюрьмы сказал, что нужно показать силу, потому что есть люди, несогласные с режимом, что-то делают плохо. Это было камер пять-шесть. Били ужасно. Это практикуется, и в ОМОНе, и в «Алмазе».
«Первые дни им доплачивали за каждый день. Сейчас никто ничего не платит, так как денег нет»
— Такое видео с Окрестина появилось недавно и просто шокировало людей. Почему о такой распространенной, как получается, практике не было широко известно?
— Это не слишком разглашалось, это не были политические заключенные. Когда сейчас пошло единение людей, на борьбу со своим же народом начали направлять такие структуры, как ОМОН. Они все озлоблены. Некоторые из них это оправдывают тем, что работают сутками, казарменный режим, так как каждое воскресенье, субботу акции, а им этого не нужно. Они получают низкие зарплаты. Первые дни им доплачивали за каждый день. Сейчас никто ничего не платит, так как денег нет. И не заплатят, поэтому они озлоблены, применяют силу. В «Алмазе» была практика, нас этому учили, что есть жестокое задержание бандита, преступники, по-другому никак, потому что на кону твоя жизнь. Но если ты надел наручники задержанному, кто бы он ни был, прекращаются любые действия. Человека в наручниках бить нельзя, нельзя издеваться. То, что сейчас делает ОМОН, это бесчеловечно.
— Как вы себя чувствовали, когда это делали?
— Никак. Просто был приказ. Абсолютно никак. Просто делал, и все. Но когда я служил дальше, год, два, три четыре. Я почему с руководством «Алмаза» был несогласен, однажды сильно ссорился. Когда проходили отбор те, кто хотел поступить в «Алмаз» (я тоже этим занимался), была полоса препятствий, потом спарринги. И на спаррингах некоторые наши ребята из «Алмаза» людей просто калечили. Был один парень из службы безопасности президента, который хотел в «Алмаз», он был натренирован, но напротив был человек с лучшей физической подготовкой. И в итоге у него была сломана спина. Жутко. Я это высказал, а мне сказали, что это не мое дело.
«Он стоит 30-40 минут, больше не может, руки опускает, ты даешь ему дубиной, и он руки поднимает»
— Все видели фотографии из Советского РУВД, где люди стоят у стены с поднятыми руками. Те, кто проходит через это, говорят о 5-6 часах такого стояния. Или это тоже многолетняя практика?
— Да. Когда я работал в ОМОНе, так поступали с задержанными, которые совершили правонарушение или преступление. Одного, двух или трех задержанных ставишь к стене, руки вверх, и он стоит 30-40 минут, больше не может. Когда руки опускаешь, ты просто даешь ему дубинкой, и он руки поднимает. И через такие страдания выбиваешь показания, чтобы он написал правду, что делал, и, допустим, чего не делал.
— Вы больше не работаете там, в политической эмиграции много лет, недавно принимали участие во Всемирном конгрессе белорусов. Как вы сейчас смотрите на то, что делают ваши бывшие соратники? Какова ваша человеческая и правовая оценка?
«Омоновец: мы как на войне, для нас все, кто выходит на улицу на мирные акции протеста, это враги, и мы будем стоять до последнего»
— Вы говорите, что силовики уставшие, злые и хотят все поскорее остановить. Есть ли способ с ними разговаривать, убеждать?
— Много ли таких людей, как вы, которые ушли?
— Есть. Некоторые люди, которые со мной работали в «Алмазе», а сейчас «на гражданке», в основном в России на заработках, у всех семьи. Никто в политике не участвует.
— Как бы вы обратились к мирным протестующим, которые знают, что их могут задержать, побить, покалечить на мирном протесте, и все равно выходят? Что им делать? Как им защититься?
— Смотрите ли вы в будущее с оптимизмом?
— С небольшим, но смотрю. У меня появился свой личный долг, чтобы тот диктаторский режим, который создал Лукашенко, эта репрессивная машина, я хочу, чтобы это закончилось, чтобы народ жил спокойно в нормальной стране.
— Вы говорите, что сейчас убеждать силовиков не имеет смысла. Но все же, может, вы как бывший спецназовец попытались бы обратились к силовикам?
Игорь Макар против Крапового Бати: как ветераны спецназа «разжаловали» критика Лукашенко из своей элиты
Краповый берет – высшая форма отличия спецназовцев бывшего СССР – выдается за боевые заслуги или выполнение аттестационных заданий. Ранее ветераны спецназа во главе с «отцом крапового берета» Сергеем Лысюком назвали Макара «проходимцем» – то есть человеком, не получавшим этот знак отличия и не имеющим право его носить.
Игорь Макар считает, что это было сделано по политическим причинам – за критику в адрес Александра Лукашенко, а также за участие в гражданской инициативе «Белорусский народный трибунал», которая помогает оппозиционно настроенным силовикам.
Игорь Макар получил краповый берет незадолго до увольнения из Министерства внутренних дел Беларуси в 2003 году. Затем он работал в команде оппозиционного кандидата в президенты Александра Козулина, с 2006 года живет в Литве в статусе политического беженца.
С конца 2020 года Макар публикует слитые аудиозаписи с компроматом на руководителей силовых органов Беларуси. Так, на одной из записей глава КГБ Беларуси в 2008-2012 годы Вадим Зайцев обсуждает серию политических убийств. Одной из мишеней Зайцев называет журналиста Павла Шеремета, убитого в 2016 году, спустя четыре года после разговора в кабинете главы КГБ. Подлинность аудиозаписи подтвердила независимая экспертиза.
Что такое «реестр проходимцев» и кто за ним стоит
Сайт ветеранов «Краповый берет» ведет «реестр проходимцев», которые, с их точки зрения, незаслуженно носят этот знак отличия. Попадаются такие персонажи: не служивший в армии 27-летний грузчик в морге из Новосибирска, обвиняемый в крышевании борделей неудавшийся депутат из Воронежа, бывший активист движения «Артподготовка» из Ижевска.
Первого февраля в этом разделе появилась страница о Макаре, которого обвинили в «подрывной деятельности по дискредитации законно избранной в стране власти и подразделений специального назначения».
Первым версию о том, что Макар не имеет права носить берет, озвучил белорусский провластный блогер Алексей Голиков. Он пригласил в свой стрим на ютубе двух человек в масках – предположительно, бывших коллег Макара, – которые обвинили его в высокомерии и предательстве.
Голиков также опубликовал на своем канале обращение Сергея Лысюка, президента «Братства краповых беретов «Витязь», которого спецназовцы называют Краповым Батей: в 1988 году он разработал правила испытаний на получение берета.
В своем обращении ветеран спецназа отметил «сложную обстановку» в Беларуси, в ходе которой «коллеги из «Аламаза», ОМОНа и СОБРа принимали все меры для соблюдения общественного порядка». Он также заявил, что коллеги из «Алмаза» обратились к нему с просьбой разместить информацию о том, что Макар не имеет права на ношение крапового берета. Лысюк подчеркнул, что никогда не вручал Макару этот знак отличия.
Настоящее Время связалось с Лысюком по телефону. «Во-первых, решение на право ношения крапового берета определяет подразделение, в котором он служил, – сказал ветеран. – Там есть Совет краповых беретов. Определяет на основании каких-то испытаний или на основании непосредственно выполненных поручений – в каждом подразделении своеобразно. Я, в свою очередь, говорил, что я не вручал ему краповый берет. А о том, почему он не имеет права на ношение берета, вам сказано конкретно ветеранами подразделения «Алмаз».
Лысюк отказался отвечать на дополнительные вопросы и бросил трубку. По словам Макара, Лысюк действительно не вручал ему берет: это сделал Роман Ашурок – заместитель командира «Алмаза», а Лысюк при этом присутствовал. Макар добавил, что в начале 2000-х годов Лысюк вручил ему ключи от «Жигулей» как победителю соревнований по преодолению полосы препятствий в Москве.
Настоящий краповый берет
В доказательство того, что краповый берет он носил по праву, Игорь Макар предоставил Настоящему Времени фото берета с шевроном «Алмаза», а также фото удостоверения о праве на ношение крапового берета № 001483 от 29 января 2003 года.
На удостоверении стоят подписи командира «Алмаза» Александра Чуханова и Сергея Лысюка.
В подтверждение своих слов Макар предложил Настоящему Времени связаться с бывшим бойцом «Алмаза», который присутствовал при вручении берета. Личность этого человека и его номер телефона удалось подтвердить в открытых источниках. По словам Николая (имя изменено в целях безопасности), на церемонии в 2003 году присутствовал Лысюк с двумя товарищами из «Витязя». «На это мероприятие вызвали весь отряд, поэтому помнят все», – говорит Николай.
По его словам, Макар был в гражданском, поскольку уже уволился. Впрочем, формально МВД Беларуси издало приказ об увольнении Макара по собственному желанию через месяц после церемонии.
Николай утверждает, что находился в нескольких метрах от награждаемых. «Стоит строй в две шеренги, комиссия называет фамилию, сотрудник выходит, ему вручают берет, он целует берет на колене лицом к строю, встает и говорит: «Служу спецназу и Отечеству», – описывает он церемонию. После вручения берета Игорь покинул территорию отряда, вспоминает Николай.
Еще одно доказательство того, что Макар получил берет, – удостоверение другого бывшего сотрудника «Алмаза» о праве на ношение крапового берета, выполненное на таком же, как у Макара, бланке МВД России. Копию удостоверения Настоящему Времени предоставил его владелец Алексей (имя изменено; мужчина также попросил об анонимности в целях безопасности).
Алексей рассказал, что большинство краповых беретов в Беларуси выдавались на базе бригады спецназа внутренних войск, базирующейся в минском микрорайоне Уручье (войсковая часть № 3214). Макар же относился к тем 10%, кто получил берет в «Алмазе»: первый командир этого подразделения Владимир Наумов лично договорился с Лысюком, что раз в полгода нескольких бойцов отряда будут награждать беретами по совокупности заслуг, без выполнения аттестационных заданий, говорит Алексей. «Если вы служите в «Алмазе», вы априори хороший боец и стрелок», – объясняет источник.
Алексей не присутствовал при награждении Макара, но не сомневается в том, что его бывший сослуживец имеет право на ношение берета.
В своем письме к Лысюку Макар пишет, что отказывается от берета, который «перестал быть для него символом чести, доблести и справедливости, а стал символом угнетения и издевательства над народом».
Бывший сотрудник КГБ Белоруссии согласился дать показания по делу Шеремета
Бывший сотрудник Комитета государственной безопасности (КГБ) Белоруссии Игорь Макар заявил о готовности свидетельствовать по делу об убийстве журналиста Павла Шеремета Офису генерального прокурора Украины. Об этом сообщает «Страна.ua».
Он подтвердил, что еще в декабре 2020 года передал украинской стороне аудиозапись, на которой, как утверждается, зафиксирован разговор с участием бывшего председателя КГБ Белоруссии Вадима Зайцева, о планируемом убийстве журналиста.
Материалы по теме
Ищите женщину?
«Русские нанимали наших ветеранов»
«Мы делали все, чтобы дать огласку, и самое главное — чтобы завершить расследование этого преступления и доказать, что к этому причастны спецслужбы Белоруссии (. ). Официального допроса не было, но сегодня со мной связывались украинские спецслужбы. Я разговаривал и дал свое согласие на сотрудничество», — сказал Макар.
Он заявил о готовности прилететь в Киев для дачи показаний. Вместе с тем Макар добавил, что по делу также готов свидетельствовать еще один бывший сотрудник КГБ. Имя его не называется.
Ранее Национальная полиция Украины сообщила на своей странице в Facebook, что в декабре с помощью разведки получила информацию, представляющую интерес в рамках расследования гибели Шеремета. Она частично опубликована в сети. На обнародованных записях неустановленные лица обсуждают убийство журналиста путем отравления или взрыва. Полиция получила разрешение провести следственные действия в одной из стран Европейского союза.
4 января в сети появилась запись 2012 года, на которой предположительно тогдашний глава КГБ Белоруссии Вадим Зайцев обсуждает с двумя сотрудниками спецподразделения «Альфа» убийство Шеремета и других критиков президента Александра Лукашенко. «Вот по Шеремету нужно работать, который *** (надоел — прим. «Ленты.ру»). Сделаем закладку какую-то и так далее, чтобы эту крысу совсем, ни рук, ни ног не соберут», — говорил Зайцев.
Шеремет погиб в Киеве в 2016 году, когда его машину взорвали. На Украине задержаны три участника войны в Донбассе, которых обвинили в организации убийства. По версии следствия, они хотели дестабилизировать ситуацию в стране.
