что случилось в аптеке с детьми
Несовершеннолетний пришел за лекарством
Можно ли продать лекарственный препарат ребенку?
Возрастные ограничения на отпуск лекарственных препаратов отсутствуют.
О чем говорит закон
В судебной практике встречаются дела, где фигурирует информация о том, что покупателем был несовершеннолетний. Однако в таких делах аптечная организация привлекалась к ответственности за грубое нарушение лицензионных требований, а именно отпуск рецептурных лекарственных препаратов без назначения врача и без рецепта.
Ни в ФЗ № 61 «Об обращении лекарственных средств», ни в Правилах отпуска лекарственных препаратов аптечными организациям, которые установлены Приказом Минздрава РФ № 403н, не содержатся нормы о невозможности отпуска лекарственного препарата лицу, не достигшему 18 лет. Поэтому необходимо руководствоваться общими нормами гражданского законодательства о дееспособности несовершеннолетних в возрасте от 14 до 18 лет (ст. 26 ГК РФ), малолетних (ст. 28 ГК РФ).
Обе указанные категории несовершеннолетних вправе совершать мелкие бытовые сделки. Законодательство не содержит определения мелкой бытовой сделки, и данное понятие носит оценочный характер.
В каждом отдельно взятом случае судьи, руководствуясь обстоятельствами дела и собственным убеждением, принимают решение о том, является ли сделка мелкой бытовой.
Несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет вправе совершать и иные сделки с письменного согласия своих законных представителей (в том числе при их последующем письменном одобрении), а также самостоятельно распоряжаться своими заработком, стипендией и иными доходами без согласия законных представителей.
На что аптеке стоит обратить внимание
Несмотря на отсутствие ограничений по возрасту, при отпуске лекарственных препаратов лицам моложе 18 лет можно рекомендовать проверять статус препарата перед его отпуском.
Отказ покупателя от уточнения информации не может быть однозначным основанием для отказа в отпуске.
Что касается правил отпуска БАД несовершеннолетнему, то они имеют статус специализированной пищевой продукции (ст. 1 ФЗ № 29 «О качестве и безопасности пищевых продуктов»; п. 5 ч. 1 ст. 24 ТР ТС 021/2011) и отнесены к мелким бытовым сделкам, которые могут совершаться несовершеннолетними.
Юрист фирмы Lidings Надежда ФЕДОТОВА
«Чудо-препарат» вызвал уродства у тысяч младенцев
История о талидомиде – пожалуй, один из самых страшных примеров того, как фармацевтическая компания в погоне за прибылью может изуродовать жизни тысяч людей. Препарат в своё время был заявлен как революционный в сфере седативных – в том числе с эффектом снотворного – средств, но «прославился» в итоге совсем иначе.
Выяснилось, что талидомид вызывает у беременных женщин страшные последствия для плода: на свет из-за него появились тысячи детей с тяжёлыми врождёнными уродствами. А ведь именно будущим мамам опасное лекарство вовсю выписывали их лечащие врачи, поскольку производитель хвалился, в том числе, способностью чудо-средства облегчать токсикоз.
Миллионы таблеток в месяц
Впервые тогда ещё просто перспективное лекарство талидомид начали продавать в Западной Германии в конце 50-х годов прошлого века. Местная фармкомпания Chemie Grünenthal позиционировала препарат как инновационный прорыв в сфере седативных средств. Казалось, так оно и было: новые таблетки не относились к группе барбитуратов, не вызывали привыкания. Пациенты, применяя препарат, быстро засыпали. Кроме того, средство было относительно недорогим по сравнению с аналогами. Поэтому в немецких аптеках талидомид довольно быстро стал настоящим хитом. Тем временем производитель подогревал спрос препарата, постоянно заявляя о всё новых его достоинствах. К примеру, вскоре после начала производства выяснилось, что средство эффективно помогает при таком неприятном явлении, как утренняя тошнота у беременных женщин. Так что и им начали массово выписывать талидомид.
Впрочем, необязательно было иметь рецепт от доктора. Ведь в аптеках талидомидом и препаратами на его основе торговали свободно: производитель настаивал, что лекарство совершенно безопасно, ссылаясь на данные исследований на грызунах. Причём исследования были крайне поверхностны: представители компании решили, что раз лабораторные зверьки не погибли после приёма талидомида, значит, он вполне безвреден. К слову, сам препарат был получен фармацевтами вообще случайно, когда они пытались «захимичить» новый антибиотик, а получили неизвестное вещество. Испытав его на животных и выяснив, что оно оказывает сильный снотворный эфферт, в Chemie Grünenthal и решили наладить выпуск этого вида лекарства. Как говорится, чего добру зря пропадать? На глубокие исследования производитель, очевидно, решил не тратиться.
О масштабах торговли лучше всего говорят цифры: ежемесячно с конвейеров Chemie Grünenthal сходило около 20 миллионов таблеток. Только в 1960 году было продано около 14,6 тонны талидомида! Выход на международный рынок был вопросом времени, и вскоре это произошло: был налажен выпуск лекарства в других европейских странах по лицензии производителя.
Начало «детской» катастрофы
Одним из первых медиков, кто начал связывать приём уже суперпопулярного талидомида с врождёнными уродствами у младенцев, был австралийский врач-акушер Вильям Макбрайд. Доктор с 1961 года заметил, что принимавшие это средство женщины рожают детей с жуткими отклонениями в развитии. Среди уродств были отсутствия конечностей или, наоборот, лишние пальцы, деформации рук и ног, изменения внутренних органов… Шокированный происходящим врач осмелился написать письмо в авторитетный медицинский журнал The Lancet.
…частота множественных тяжёлых аномалий у детей, рождённых женщинами, принимавшими талидомид во время беременности, составляет почти 20%,
Параллельно с ним похожими наблюдениями поделился с общественностью врач-педиатр Видукинд Ленц из Западной Германии. Он также отметил, что у будущих матерей, принимавших талидомид, чаще, чем у остальных беременных, случались выкидыши. Его коллега, немецкий врач-педиатр Ганс-Рудольф Видеманн, и вовсе высказался о происходящем ужасе как об «эпидемии». Вскоре тревожные сообщения врачей о тяжёлых уродствах у новорождённых зазвучали везде, где применялся талидомид…
Надо сказать, что тревожные звоночки были гораздо раньше. Так, 25 декабря 1956 года в немецком городе Штольберг в семье работника компании Chemie Grünenthal родилась девочка без ушей. Дело в том, что этот самый сотрудник снабжал свою беременную супругу талидомидом, на тот момент ещё не выпущенным в продажу.
Препарат на фоне общественного волнения во многих странах начали запрещать, но не полностью: его отнесли в разряд транквилизаторов, и теперь его покупка требовала рецепт от врача. При этом тератогенная опасность (то есть прямое негативное воздействие средства на плод) оставалось какое-то время недоказанной.
Споткнулись на американском фармацевте
Несмотря на то, что кроме тревожных сообщений об уродствах у детей медицинское сообщество начало заявлять также о серьёзных побочных эффектах талидомида и у взрослых, компания-производитель решительно отрицала вред препарата. Ещё бы: ведь на тот момент в большинстве стран, где продавали талидомид, в аптеках он был вторым по популярности после аспирина. Терять такие сумасшедшие доходы из-за побочных эффектов у потребителей, которые ещё поди докажи? Примерно так, судя по всему, и рассуждали производители опасного средства, не только не пытаясь проверить его потенциальный вред, но и всеми силами продвигая его на новые рынки.
Тысячам малышей пришлось пройти особые программы реабилитации. Фото: hemann Hemann/Globallookpress.
Большие надежды в этом плане Chemie Grünenthal возлагали на США, ожидая, что американцы смогут мощно пополнить их мошну. В 1960 году компания Richardson-Merrell Company попыталась получить разрешение на продажу талидомида в Америке. Для этого требовалось оформить разрешение от Управления контроля качества продуктов и лекарств (FDA). Хотя многие американские врачи одобрили применение нового препарата, одна из сотрудниц Управления, фармацевт по образованию, Фрэнсис Келси, решительно отказалась выдавать заветное разрешение. Женщину насторожили сообщения о потенциальном вреде препарата, которые уже звучали в других странах. Она также обнаружила, что талидомид прошёл весьма ограниченное количество испытаний по безопасности, и потребовала предоставить ей результаты исследований на тератогенное воздействие.
В Chemie Grünenthal подобные опыты проводить не собирались – вместо этого на Келси обрушилось колоссальное давление со стороны представителей самой компании и чиновников, которые (надо думать, не за простое «спасибо») настаивали на том, чтобы строптивая доктор медицины просто подмахнула нужные документы.
Однако Фрэнсис хватило отваги стоять на своём до конца, и не напрасно. Вскоре разразился грандиозный скандал, связанный с талидомидом, и препарат на американский рынок так и не вышел. А Келси получила престижную премию за Выдающуюся Гражданскую службу из рук тогдашнего президента США Джона Ф. Кеннеди.
Тысячи изуродованных жизней
Но детям и их мамам в других странах, где не нашлось своей принципиальной Фрэнсис Келси, остаётся только сочувствовать. Только по официальным подсчётам, за пять лет, пока талидомид свободно продавался, из-за его влияния на свет появилось от 8 до 12 тысяч младенцев с тяжёлыми уродствами. Было установлено, что для нарушения внутриутробного развития беременной женщине достаточно принять всего одну таблетку препарата. Самым опасным периодом оказывались первые несколько месяцев беременности, когда у будущего малыша формируются органы, конечности и костная система. При этом значительный процент женщин, принимавших талидомид, в итоге переживали выкидыш. Что касается рождённых с аномалиями младенцев, то около 40% из них не доживали даже до года. Ну а выжившие, понятное дело, были глубокими инвалидами на всю жизнь.
Виновных не оказалось
Удивительно, но по сей день представители Chemie Grünenthal настаивают, что исследования талидомида вполне соответствовали стандартам своего времени, а потому они вообще не виноваты в том, что после применения препарата пострадали тысячи людей. Вопросы о том, знали ли в компании о страшных «побочках» своего продукта и могли ли вовремя предотвратить «детскую» катастрофу, остались открытыми. Судебное следствие, призванное ответить на эти вопросы, длилось более пяти лет, но так никаких ответов и не дало.
Директора и ещё восьмерых сотрудников Chemie Grünenthal обвиняли в непредумышленных убийствах, нанесении тяжких телесных повреждений и нарушении фармацевтических законов страны. Представители гособвинения также настаивали на том, что производитель пытался скрыть появляющиеся сведения о страшном вреде своего продукта. Но в итоге в 1970 году суд пришёл к выводу о невиновности всех девятерых подсудимых!
Судебный вердикт вызвал большой резонанс. В то время о процессе писали по всему миру, сравнивая его по масштабам с Нюрнбергским. Для своей защиты представители Chemie Grünenthal наняли аж 40 адвокатов!
Препарат применяется и сегодня. Но в свободном доступе его, безусловно, нет. Фото: Science Museum MTMC100077/Globallookpress.
В результате несчастные семьи, в которые большое горе принёс талидомид, были вынуждены довольствоваться компенсациями от правительства. Кстати, препарат используется в медицине до сих пор. Конечно, купить его запросто уже, к счастью, не получится. Его используют в лечении некоторых видов онкологии и проказы.
…Писатель Ирвин Уэлш в своём произведении «И вечно прячется судьба» использовал, как считается, историю с талидомидом. По сюжету, герои книги берут на себя роль мстителей, наказывая создателей лекарства, вызывающего уродства у детей (таковой оказалась главная героиня романа). В жизни всё оказалось гораздо прозаичнее: те, по чьей вине тысячи младенцев оказались инвалидами, наказания не понесли. Только в 2012 году представители Chemie Grünenthal снизошли до того, чтобы принести извинения пострадавшим от талидомида, при этом цинично заявив, что десятки лет молчали, поскольку были в «шоке, который ваша судьба вызвала у нас».
А много ли мы знаем о мировых глобальных катастрофах, ставших уроком для человечества? Учиться на чужих ошибках сложно, но необходимо. Иначе мы просто не выживем. Работу над ошибками Царьград предлагает проводить в рамках специального проекта, описывающего события в разных точках мира, как правило, объединённых одной цепью причин – алчностью и цинизмом виновных.
Ох уж эти дети!
В моей практике встречаются случаи, когда в аптеку приходят несовершеннолетние (дети и подростки), которые хотят что-то купить, и зачастую по просьбе родителей. Иногда это бинты или йод, а иногда более серьезные лекарственные средства. Бывают ситуации, когда дети приходят с запиской от родителей или пытаются дать мне трубку, чтобы поговорить со взрослыми по телефону. Обычно я отказываю в продаже. Хотела бы узнать, какие существуют законодательные нормы, касающиеся продажи продукции аптечного ассортимента и препаратов несовершеннолетним? Предусмотрена ли ответственность за продажу лекарственных средств детям и подросткам?
Вера Богданова, провизор, Санкт-Петербург
Мнение юриста
Марат МИЛУШИН, директор юридической компании «Юнико-94», канд.юрид.наук:
— На сегодняшний день законодательство РФ не содержит прямых запретов и ограничений продажи лекарственных средств несовершеннолетним. Вместе с тем следует отметить, что возможность заключения договоров купли-продажи гражданами определяется объемом их право- и дееспособности.
В соответствии со ст.28 Гражданского кодекса РФ, несовершеннолетние, не достигшие возраста четырнадцати лет, обладают неполной дееспособностью и самостоятельно могут совершать мелкие бытовые сделки. Прочие сделки совершаются от их имени их законными представителями (родителями, опекунами, попечителями).
Несовершеннолетние в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, в соответствии со ст.26 ГК РФ, вправе совершать мелкие бытовые сделки, а также распоряжаться своими заработком, стипендией и иными доходами. Прочие сделки они вправе совершать с письменного согласия своих законных представителей — родителей, усыновителей или попечителя.
Необходимо отметить, что полная дееспособность лица может наступить и до достижения им возраста 18 лет. В этом случае несовершеннолетний не нуждается в согласии или разрешении своих законных представителей. В соответствии со ст.21 и 27 ГК РФ это возможно в случае: эмансипации несовершеннолетнего по решению органа опеки и попечительства или суда, а также в случае вступления несовершеннолетним в брак. Приобретенная в результате заключения брака дееспособность сохраняется в полном объеме и в случае расторжения брака до достижения восемнадцати лет.
Поэтому желательно, чтобы в аптеке существовал регламент поведения первостольников, которым они могли бы руководствоваться в этой непростой ситуации. Если такого регламента нет, то работнику первого стола следует исходить из собственных внутренних убеждений и поступать в зависимости от назначения конкретного лекарственного препарата. Поэтому едва ли следует продавать несовершеннолетнему покупателю препарат «феназепам», даже по рецепту, или отказывать в покупке пластыря или витаминов.
Мнение психолога
Нина ТЕЛЬПУХОВСКАЯ, бизнес-тренер, ведущий специалист в аптечном ритейле:
«На днях ко мне в аптеку пришли два ребенка: одному лет десять, другому года три. Просят лекарства для бабушки: Кавинтон, Энап, Предуктал, Корвалол. Когда я им отказала, стали плакать и умолять меня продать препараты. Бабушка очень старенькая, сама в аптеку дойти не сможет и будет их ругать, если они придут домой без лекарств. Пришлось пожалеть их и продать то, что они просили».
«Пришел подросток с запиской от мамы, в которой она просила продать ему эластичные чулки. Продали, а через через час в аптеку влетела разъяренная мама и сказала, что чулки были не того размера, и потребовала вернуть деньги».
Правильно ли поступает фармацевт, который говорит: «Я отпускаю препараты детям, только когда они приходят с рецептами»? Уверены ли вы, что ребенок принесет домой сильнодействующие препараты? А как быть в случае, если ребенок протягивает телефон провизору для подтверждения того, что его отправил за лекарствами взрослый человек? Кто может гарантировать, что это его родители или родственники? Была и такая ситуация, когда ребенок, покупая лекарства, потерял или истратил сдачу с большой купюры и сказал, что именно столько денег ему дали в аптеке. Можете себе представить, какой скандал устроили родители?
Так продавать детям лекарственные препараты или нет? Это один из самых больных вопросов в аптеке, который мучает буквально всех провизоров и фармацевтов. К величайшему сожалению, конкретных правовых норм в отношении возможности или запрета приобретения лекарственных средств детьми действующее законодательство об обращении лекарственных средств не содержит.
Рассмотрим возможные последствия от продажи лекарств несовершеннолетнему:
Для того чтобы не брать на себя огромную ответственность за возможные последствия, я категорически не рекомендую продавать лекарственные средства или медицинские товары детям до 16 лет без сопровождения родителей. Ведь прежде всего мы говорим о жизни и безопасности детей. Это также поможет избежать множественных жалоб и скандалов, возвратов препаратов или товаров от родителей.
Как разговаривать с детьми, пришедшими в аптеку за покупкой, и их родителями:
Первостольник (ребенку): «Пожалуйста, попроси своих родителей прийти и самостоятельно купить это лекарство. Я не имею права продать тебе лекарство».
Первостольник четко, твердо и уверенно (родителям): «Я не могу взять на себя ответственность и продать препарат вашему ребенку, так как, если что-нибудь с ним случится, вы будете обвинять меня в этом».
Для того чтобы фармацевт чувствовал себя более уверенно в таких непростых ситуациях, разрабатывая стандарты обслуживания покупателей в аптечной сети, необходимо специально создавать регламент поведения первостольников и алгоритм ответов на просьбы детей о продаже лекарств. Если нет закона, то нужно вырабатывать нормы в соответствии со здравым смыслом и просчетом возможных рисков.
Сообщения о массовой смерти детей от плохих лекарств оказались «страшилкой»
Чиновники и эксперты не подтвердили распространяющуюся в соцсетях информацию
В социальных сетях со скоростью света распространяется страшное сообщение: мол, уже 12 детей в Москве скоропостижно скончались после приема лекарств (подробный список приводится). Эти препараты, среди которых и антибиотики, и обезболивающие, и даже гомеопатические средства, будто бы поступили в столицу контрабандой и теперь гуляют по нашим аптекам. В общем, катастрофа! Чиновники и эксперты, однако, назвали подобное сообщение «фантастикой». В ситуации разбирался обозреватель «МК».
Фото: Наталия Губернаторова
Как следует из сообщения в соцсетях, дети (в возрасте от 3 до 12 лет) скончались после приема лекарств амоксициллин, капесула, ибупрофен (суспензия), алклофенак, сумамед, ингалипт, ангисепт, инфлюцид, детский панадол и санасол. Все эти препараты — разных производителей, при этом можно сделать вывод, что их употребляли для лечения вирусных и бактериальных инфекций.
Цитируем сообщение: «В результате вскрытия выяснилось, что все дети стали жертвой сильной аллергической реакции, вызванной лекарственными средствами. Реакция была настолько серьезной, что никто из детей даже не доехал в больницу, все они скончались либо дома, либо по дороге в больницу. В данный момент полиция ведет разбирательство по этому делу, однако изъять с продажи все лекарственные средства сразу не получится, да и вирус гриппа опять начинает свирепствовать на всей территории». Народ призывают ни в коем случае не употреблять лекарства из списка, ибо ввезены они к нам «контрабандным способом», а из аптек их изымут дай бог через месяц. А если у ребенка вдруг разовьется аллергическая реакция на какое-то лекарство, дать ему 10-15 капель фенистила или таблетку кетотифена.
Обозреватель «МК» внимательно изучил списки выявленных недоброкачественных и фальсифицированных лекарств Росздравнадзора за последние три месяца — и действительно не нашел ни одного препарата из сообщения-страшилки. Кроме разве что сумамеда — однако, во-первых, это был порошок для приготовления инфузий (капельниц), который никак не может применяться в домашних условиях. И, во-вторых, это было не в Москве, а в Брянской области. Зато за это время контролеры изымали из наших аптек недоброкачественные глюканат кальция, салициловую мазь, глюкозу, хлорид натрия, отдельные партии активированного угля. Всего же, по данным Росздравнадзора, в стране выявляют не более 1% недоброкачественных и фальсифицированных средств.
Тем временем, серьезные аллергические реакции (в том числе, вызывающие моментальную смерть) — это не фантастика. Они могут развиться у любого из нас на любой препарат — к счастью, такое случается крайне редко. И, конечно, никакие кетотифен и фенистил в этом случае не помогут — нужна экстренная противошоковая терапия, которую можно провести лишь в условиях медицинского учреждения. Именно поэтому детям (особенно, аллергикам) новые препараты лучше давать под присмотром врачей.
Малышу из Иванова в больнице ввели препарат для смертной казни
Следствие два года не может установить убийцу
23 октября 2019 года в ОБУЗ «1-я Городская клиническая больница» в городе Иванове в ходе оказания медицинской помощи умер трехлетний мальчик Алеша (имя изменено).
Фото: Лилия Шарловская
Алеша терпел эту нечеловеческую боль вживую. Несмотря на то что мать звала на помощь, медсестра ушла в коридор и на ее крики должным образом не отреагировала.
Срок давности по данному преступлению составляет всего два года, следствие затянулось, и в октябре они прошли. Поэтому в любой момент защитники подсудимой могут попросить прекратить судебное разбирательство и их уголовное преследование. Могут… но почему-то не делают этого. Почему?
Мы попытались разобраться в этой страшной трагедии.
Судят орденоносца
Во Фрунзенском суде Иванова мне долго зачитывают, что я могу делать и что нет. Вести записи — да. Фотографировать и снимать скамейку подсудимых и их адвокатов — нет. Обвиняемых в причинении по неосторожности смерти Алеше двое: медсестра Марьям Ильясова и врач инфекционного отделения Станислав Мельников, который должен был сделать лекарственные назначения и контролировать работу среднего медицинского персонала в ту роковую ночь.
Правда, самого Мельникова в суде нет — доктор недавно умер.
Адвокат подсудимой требует удаления прессы из зала, по достаточно, на мой взгляд, циничной причине: дескать, речь идет о разглашении персональных медицинских данных несовершеннолетнего ребенка, а этого делать нельзя.
Бабушка погибшего малыша тут же заявляет, что не против, чтобы на процессе присутствовали журналисты. Открытость суда — ее последняя надежда. «Я хочу, чтобы нас все-таки услышали!» — в то, что справедливость восторжествует, пожилая женщина уже, похоже, не верит.
Тогда адвокат подсудимых требует неразглашения медицинских данных хотя бы умершего врача Мельникова, содержащихся в этом же деле.
«Мы просим особенно подчеркнуть, что после своей смерти Мельников был награжден орденом Пирогова за борьбу с коронавирусной инфекцией», — добавляет адвокат.
Рвота не проходила
…Они были обычной среднестатистической счастливой российской семьей. Молодые, полные сил…
Подрастали дети — девочка и мальчик, «королевская парочка», с идеальной разницей в два года. «Когда невестка ждала первого ребенка, она так мечтала о сыне, даже представить себе не могла, что родится девочка. И поэтому, когда на свет вторым наконец появился Алеша, радости ее не было предела», — со слезами на глазах объясняет бабушка.
Она рассказывает, каким удивительным был ее внук. Добрый, ласковый, некапризный. «Так жалел маму. Бывало, подойдет, обнимет ее, поцелует…». Как всегда, по прошествии лет в душе остаются только самые светлые воспоминания и чувства.
Два года назад в городе гуляла ротавирусная инфекция. Подхватил ее, видимо, в детском садике и Алеша. Позвонила воспитательница, попросила прийти родителей: у ребенка открылась рвота.
«Мама у нас очень тревожная и щепетильная; разумеется, она сразу же забрала сына и срочно начала его лечить», — продолжает бабушка.
Из показаний матери: «Дома у него также произошла рвота один раз и поднялась температура до 37,5. Ранее такие случаи бывали, поэтому я дала сыну выпить суспензии. Вскоре температура прошла, ему стало лучше, он играл, ел с аппетитом. 22.10.2019 рвоты не было, но появился понос, который был примерно 7 раз в день. Я также давала ему препараты несколько раз в день по инструкции. 23.10.2019 утром после 08.00 я покормила Алексея, через некоторое время у него опять пошла рвота и также начался понос. В принципе общее состояние мальчика было удовлетворительным: ел, пил, играл, температуры в этот день не было. Возможно, сестренка дала ему откусить банан, и ему снова стало плохо. Мы ждали до вечера, но понос и рвота не проходили, поэтому решили вызвать «скорую».
В районе десяти вечера все вместе они отправились в больницу, ГКБ №1. «Внук не хотел садиться в «скорую», убегал от матери, как будто что-то предчувствовал, — размышляет бабушка. — Несмотря на то что состояние ребенка было вполне удовлетворительным, она все-таки решила настоять на своем, так как хотела убедиться, что ничего страшного не происходит».
В отделении Алексея осмотрел врач и сделал назначения — по версии следствия, сейчас их считают необоснованными.
«Неверно оценив степень тяжести заболевания и степень обезвоженности, Мельников С.В. вопреки требованиям Клинических рекомендаций, согласно которым лечение детей с легкой формой ротавирусной инфекции проводят не в стационаре, а в амбулаторных условиях, госпитализировал пациента в инфекционное отделение ОБУЗ «ГКБ №1» и без учета состояния пациента, при наличии возможности оральной регидратации, необоснованно принял решение о назначении пациенту с легкой степенью тяжести инфузионной терапии путем внутривенного введения лекарственных смесей в составе: 300 мл натрия хлорида, 0,5 мл церукала, 5,0 мл калия хлорида 4% и 200 мл глюкозы 5%. При этом Мельников С.В., грубо нарушая требования Клинических рекомендаций, продолжая проявлять преступную небрежность, не произвел расчет объема и обоснование качественного состава инфузионных препаратов, не указал скорость их введения и при отсутствии, в результате не назначенного биохимического анализа, сведений об исходном уровне калия в крови».
Также мальчика не взвесили, чтобы подобрать нужную дозировку.
Калиевая соль соляной кислоты. Образует белое кристаллическое вещество без запаха, хорошо растворимое в воде. Относится к структурному типу NaCl. В больших дозах вызывает остановку сердца. К применению у детей разрешен в самых крайних случаях и под наблюдением врача.
Алеша кричал и вырывался
И снова из материалов обвинительного заключения: «Находясь в процедурном кабинете, Ильясова М.М. уложила пациента на кушетку, установила и подключила к его правой руке систему для внутривенного вливания инфузионных растворов, с использованием которой ввела пациенту изготовленную ею лекарственную смесь. После этого 23.10.2019, в период с 23 часов 00 минут до 23 часов 50 минут, Ильясова М.М., намереваясь ввести пациенту внутривенно 300 мл натрия хлорида, но действуя по преступной небрежности, то есть не предвидя возможности наступления общественно-опасных последствий своих действий и бездействия в виде наступления смерти пациента, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла предвидеть эти последствия, не обеспечив должный уровень безопасности пациента, не убедилась в наименовании взятого ею из шкафа процедурного кабинета препарата и подключила в установленную пациенту систему для внутривенного вливания инфузионных растворов стеклянный флакон с раствором калия хлорида 5%, перепутав данный флакон с похожим, содержащим назначенный Мельниковым С.В. физраствор».
Первую капельницу Алеша перенес хорошо. Поплакал немного, но затем успокоился и вместе с мамой принялся смотреть мультики. Но на вторую капельницу мальчик отреагировал странно. Он начал вырываться, кричать, что ему очень больно. Мать позвала из общего коридора медсестру, так как та в нарушение должностных обязанностей не осталась в кабинете после проведения манипуляции; но та лишь мельком взглянула на Алешу, который продолжал плакать и кричать, успокоила маму, что ничего страшного не происходит, так все и должно быть, и снова покинула помещение.
Алеша кричал все сильнее. Его состояние стремительно ухудшалось. Не выдержав, мать сама побежала за медсестрой в коридор и потребовала немедленно прервать экзекуцию. На крик сбежались другие врачи.
Целый час вместо обычных двадцати минут продолжались реанимационные мероприятия, но все было бесполезно. Алеша умер. «Словно сквозь себя мама услышала, как врач отчитывал молоденькую медсестру в коридоре: ты что, не прочитала, что написано на флаконе? Ты разве читать не умеешь?» Она же сама точно запомнила только первое слово в названии второго препарата, с которым делали капельницу: «хлорид».
Смеси для капельниц бывают разными. Тот же натрий хлорид абсолютно безопасен. Но он находится в совершенно другой емкости, при должной внимательности перепутать один флакон с другим, по мнению следствия, совершенно невозможно. Разные формы флаконов, размеры, цвета у пробок.
Потерявшую сына мать вытолкали за дверь больницы в ночь. Дескать, зачем вам здесь оставаться, раз ребенка все равно уже не вернуть.
Не предложили даже валерьянки на дорогу. Молодая женщина не осознавала, что произошло, ведь еще несколько часов назад ее сын был активным, бегал и прыгал, и вот… его больше нет. Слава богу, бедняжку встретила ее мать. Они обе вернулись в больницу, находившаяся в более адекватном состоянии бабушка стала требовать назвать причину внезапной смерти внука. К ним вышел врач, сказал, что сам не понимает, почему ребенок умер.
Когда новость о смерти трехлетнего малыша под капельницей облетела Иваново, больница начала оправдываться. Ее линия защиты была проста как песня: ребенок умер от ротавируса; дескать, родители запустили болезнь, организм был обезвожен; такое бывает.
Да, от очень тяжелого течения ротавируса ребенок может погибнуть, но ведь по всем документам Алеша болел легко, и в больницу-то его положили, потому что «перебдели».
Тем не менее местный эксперт Сидоров в первом экспертном заключении, сделанном тут же, в Иванове, попытался признать причиной смерти именно обезвоживание от рвоты и поноса.
Согласно этому документу Алеша болел ротавирусной инфекцией с тяжелым течением, она осложнилась остановкой сердечной деятельности, с последующим отеком, набуханием головного мозга и легких. Значительное же превышение количества калия в крови ребенка (46,46 ммоль/л) связано с гемолизом средней степени — то есть потенциально смертельным состоянием, сопровождающимся тяжелым нарушением свертывания крови.
Мать затравили в сетях
Департамент здравоохранения выразил соболезнования родственникам в местном СМИ.
После этого мать затравили в соцсетях. Сама, мол, виновата, не лечила сына.
Следствие буксовало на месте. Больница отчиталась и забыла. Медсестра Марьям Ильясова по-прежнему делала капельницы другим детям.
Только через несколько месяцев родителям Алеши удалось добиться, чтобы была проведена комиссионная судебно-медицинская экспертиза ребенка, на этот раз в Тюмени, независимая от возможного вмешательства ивановских врачей. О ней ходатайствовали родители, а провел Следственный комитет РФ.
«В анализе крови нашего Алеши нашли мочегонное фуросемид — он как раз и выводит калий из организма, то есть врачи прекрасно понимали, по какой причине ребенку стало плохо, и применили этот препарат, чтобы попытаться спасти внука», — считает бабушка.
Родственники Алеши писали президенту, главе СК, губернатору, местным депутатам, уполномоченному по правам ребенка в Ивановской области. К делу лично подключился руководитель СК по Ивановской области генерал-майор Булаев, материалы передали в отдел по расследованию особо важных дел следователю Федору Почерникову. Подняв всю документацию по закупкам, тот сумел доказать, что в этот день в больнице все-таки был хлорид калия, хотя администрация сперва и отрицала это. Он допросил всех, кто работал в тот день в вечернюю смену, и одна из свидетелей прямо показала, что медсестра Марьям действительно могла перепутать бутылки, а затем емкость с хлоридом калия спрятали. Следователь добился проведения еще одной судебно-технической экспертизы медицинских документов, которая подтвердила факты приписывания, зачеркивания, вырывания листов врачом, чтобы скрыть нарушения и оправдать свои назначения и, следовательно, себя. Так как те капельницы, которые были поставлены Алеше, как оказалось, мальчику вообще не были нужны. Он был почти здоров.
И только Марьям виновной себя не признала. К тому времени она отработала в отделении меньше месяца, большого опыта у нее не было, и тем более странно, что ее работу никто не контролировал.
Но ведь назначение врача не содержало указания на хлорид калия!
Станиславу Мельникову также предъявили обвинение согласно статье 109, ч. 2, УК РФ «Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей».
На вопрос защитника «могла ли ошибочная госпитализация ребенка являться причиной его смерти» Мельников ответил «нет». На вопрос защитника «могло ли неверное определение степени тяжести пациента являться причиной его смерти» также ответил «нет». На вопрос защитника «могли ли назначенные вами способ введения и дозировка лекарственных препаратов привести к смерти ребенка» ответил «нет». На вопрос защитника «требовался ли постоянный контроль за палатной медицинской сестрой Ильясовой М.М. с учетом ее образования и квалификации при проведении инфузионной терапии» ответил, что насчет ее образования он не знает, а контроль за ее действиями не входит в его профессиональные обязанности. Больные поступают сплошным потоком, и проверять, что и как с ними делают медицинские сестры после назначений, он не должен. А вот что он действительно был должен сделать, так это провести дополнительные обследования состояния мальчика, в том числе взять кровь на биохимический анализ и на определение кислотно-щелочного баланса для того, чтобы определиться с грамотной терапией. Эти пояснения совсем не вяжутся с его должностной инструкцией, в которой черным по белому указано, что врач контролирует качество и своевременность выполнения врачебных назначений средним медицинским персоналом.
Вот и получается: кто-то не досмотрел, перепутал, а кто-то не проконтролировал.
«Внук умер. Забудьте»
Два года бабушки погибшего Алеши бились за справедливость. Потому что силы оставались только у них — не у их взрослых детей, которые со смертью сына потеряли смысл существования. Семья распалась. Мама лечилась у психотерапевта, так как не хотела жить. Она даже не в состоянии сейчас лично присутствовать на судебных заседаниях.
Но самое страшное, это то, что виновные в этой трагедии так и не осознали, что они натворили: они ни вместе, ни каждый по отдельности не считают себя причастными к смерти ребенка.
Дело сильно затянулось (только в суде оно находится без малого уже год), как все подобные врачебные дела; в них главное — время, так как срок давности составляет всего два года; и если следствие чуть забуксует, а потом в суде разбирательство получиться затянуть, очень высок шанс, что удастся выбраться сухими из воды.
Тем более что к этому времени в обвиняемых осталась одна — медсестра Марьям Ильясова.
Когда 12 ноября я сидела на заседании суда, который длится вот уже более 10 месяцев, я думала, что нахожусь в театре абсурда. Потому что в ход пошли ни на чем не основанные версии, что у мальчика был сахарный диабет, или почечная недостаточность, или и то, и другое сразу; потом защита снова заговорила о том, что Алеша умер от ротавируса, который его родители запустили. Результаты расследования, изложенные в материалах уголовного дела и обвинительного заключения, другие документы, экспертизы вообще в ход не шли.
Зачем нужна вся эта «комедия», думала я. Один обвиняемый умер, и ему все равно. У Марьям Ильясовой вышли все сроки давности, и ей, как водится, тоже уже ничего не грозит. Зачем же так мучить родных, продолжая этот ад?
Нимб над белым халатом
Ответ простой и очень понятный, как мне кажется.
Единственная обвиняемая хочет покинуть скамью подсудимых по реабилитирующим основаниям и, по всей видимости, и дальше продолжать приносить пользу обществу в качестве медицинского работника. Марьям как раз заканчивает медицинский вуз в Москве и уже работает в одной из крупнейших клиник Подмосковья. Своей вины в страшных мучениях малыша она не чувствует. «Я не виновата», — это все, что она повторяет.
Но для того чтобы быть окончательно оправданной, нужно во всем обвинить родителей погибшего Алеши.
Через год она станет настоящим дипломированным специалистом и будет лечить людей; запрет на профессию и черное пятно в биографии ей вовсе не нужны. И самой больнице не нужно, чтобы на учреждение налагались серьезные финансовые взыскания.
Вполне возможно, что Марьям Ильясова больше никогда не совершит ошибку и не перепутает лекарство. Но есть ли те, кто готов рискнуть своими детьми, чтобы проверить это?
Медицинское сообщество дошло до того, что недавно врачи написали коллективное письмо Путину, чтобы их не привлекали к уголовной ответственности за смерти пациентов — дескать, время сейчас такое, военное. Им тяжело и плохо. Хотя этот аргумент вряд ли касается мальчика, погибшего от рук медиков, призванных его спасать, еще до наступления тяжелых ковидных времен. И что? Всем плохо и тяжело. Врачи здесь не одиноки. У них нет эксклюзива на профессиональное выгорание. Не нравится — есть великое множество других — «легких» профессий, выбирай любую.
Права своих коллег активно отстаивает и «детский доктор» Леонид Рошаль, также полагающий, что уголовно преследовать медиков нельзя.
Между тем в 2020 году Минздрав РФ признал порядка 70 тысяч совершенных врачебных ошибок в год, которые повлекли за собой тяжелые последствия.
И должны ли в таком случае отвечать за свои пусть и неосторожные промахи те, кто их допустил?
Почему инженер, неправильно спроектировавший дом, который рухнул, должен отвечать за свою ошибку, ведь он тоже явно не хотел ничего плохого?
Почему судят летчика, «уронившего» по своей вине самолет с пассажирами?
Белый халат не должен и не может являться оправданием непрофессионализма или преступной небрежности медработника. Медицинский диплом не является индульгенцией, гарантирующей неприкосновенность. А безнаказанность и вседозволенность будут лишь порождать все новые и новые ошибки.
Да, нельзя огульно обвинять всю профессию; но каждого медика, совершившего преступление по небрежности, халатности или потому что был пьян или устал, нужно судить конкретно за то, что он натворил, и за то, что должен был сделать и не сделал.
Потому что, если мы и сейчас «поймем и простим», любой из нас в будущем может случайно оказаться под такой вот банальной капельницей с «коктейлем смерти».
Восемь томов в этом уголовном деле. Приговор Марьям Ильясовой будет оглашен 25 ноября. Прокурор потребовал для нее 2 года лишения свободы, а сторона защиты — полного оправдания.