Хватит ли России электроэнергии на всех соседей
Москву и Киев ждет новый передел собственности
Плоское сопло даст БПЛА «Охотник» важнейшее преимущество
Прибалтика неудачно отказалась от российского электричества
Взрыв в Серпуховском монастыре списали на cамоубийство
Что ставить современным театрам, когда ставить нечего
Игорь Мальцев, писатель, журналист, публицист
Международные саммиты нужны не только для селфи
Геворг Мирзаян, доцент департамента политологии Финансового университета при Правительстве РФ
Кто такие соотечественники
Валерий Коровин, директор Центра геополитических экспертиз
«Омикрон» побеждает вакцины
Что Украина должна России
Олимпиада в Китае расколола Запад
В Новосибирске прошла выкатка ударного беспилотника «Охотник»
Выбрана новая «Мисс Вселенная»
Разрушительные торнадо на востоке США унесли жизни более ста человек
Российским школьникам покажут маршрут «Золотое кольцо» по Ярославской области
В Марий Эл открыли новое здание государственной филармонии
В Оренбурге легендарная «Катюша» вернулась в парк «Салют, Победа!»
Главная тема
подводная цель
Украина
вопреки санкциям
Видео
реальная угроза
отчисления в евробюджет
транзит удобрений
наступление холодов
драма японо-китайской войны
разговор да другом языке
годовщина распада СССР
на ваш взгляд
Что мешает русским вернуться в Россию из Средней Азии
 |
Фото: Вячеслав Прокофьев/ТАСС
Текст: Ростислав Зубков,
Елена Лексина
Власти Казахстана и Киргизии выступили с новыми инициативами, призванными сократить сферу использования русского языка. На этом фоне глава Россотрудничества в частном порядке предложил дать всем соотечественникам в «условных Где-то-там-станах» мгновенно реализуемое право на репатриацию в Россию. Что же мешает оставшимся в странах бывшего СССР соотечественникам вернуться на Родину?
В середине прошлой недели депутаты Мажилиса (нижней палаты парламента Казахстана) проголосовали за отмену обязательного использования русского языка в рекламе и на других «визуальных носителях». По действующему законодательству республики, вывески и другая визуальная информация должны дублироваться на казахском, русском, при необходимости – на других языках. Если поправки, в пользу которых высказались депутаты, примут, то бланки, вывески, а также «традиционные исторически сложившиеся казахские названия административно-территориальных единиц, населенных пунктов и других географических объектов» должны стать исключительно казахскими.
По данным министерства национальной экономики Казахстана на начало года, русские составляют 18,4% населения республики (для сравнения: согласно переписи населения 2009 года доля русских превышала 23%). В Казахстане по-прежнему проживает вторая по численности, после Украины, русская община среди бывших республик СССР.
В последних числах ноября в соседней Киргизии бурное обсуждение вызвало появление нового законопроекта «О государственном языке». Как отмечала газета ВЗГЛЯД, согласно законопроекту, в системе образования от детских садов до вузов государственный язык планируется сделать основным языком обучения и воспитания. Это при том, что сейчас в Киргизской Республике существует множество русскоязычных детских садов и школ. В Киргизии, по данным на середину 2010-х годов, жило не менее 400 тысяч русских (для сравнения: по оценке демографов, в конце 1990-х русская община в этой республике превышала 605 тысяч).
Оба решения пока не приняты, но уже вызвали бурный резонанс – еще свежи впечатления от летнего скандала с так называемыми языковыми патрулями в Казахстане и от истории русского мальчика в Киргизии, который подвергался издевательствам за общение на русском языке и православное вероисповедание. В обоих случаях правоохранители отреагировали, однако не сразу – изначально власти обеих республик не замечали подобных инцидентов или считали их сугубо бытовыми.
«Не хочу сказать, что имеет место притеснение – но есть тенденция к ухудшению. Но достаточно посмотреть, что сейчас у нас происходит в связи с законом о русском языке. Прошли парламентские выборы – и в новом созыве практически нет представителей русской национальности»,
– сказала газете ВЗГЛЯД Евгения Строкова, депутат Жогорку Кенеш (парламента Киргизии).
Учитывая этот контекст, неудивительно, что серьезный резонанс вызвало сообщение, которое 30 ноября оставил в своем Telegram-канале Евгений Примаков, глава профильного ведомства – Россотрудничества (Федерального агентства по делам СНГ, соотечественников, проживающих за рубежом и по международному гуманитарному сотрудничеству). Правда, руководитель ведомства подчеркнул – в данном случае это не «чиновный текст», а личный взгляд на вопрос соотечественников. «Вот соотечественники, они живут в республике Где-то-там-стан, должны ли мы стимулировать их возвращение домой?» – задался вопросом Примаков. По его мнению, «безусловное и быстрореализуемое право вернуться домой должно быть у всех», равно как и «право жить спокойно там, где пожелаешь».
«Но мне кажется, что первое право – выше. И никак не отрицает поддержку и защиту нашей диаспоры за рубежом», – полагает глава Россотрудничества. По его мнению, любой русский или русскоязычный, столкнувшись с попытками властей «усредненного Где-то-там-стана» ассимилировать некоренные народы или с нарушением своих прав – должен иметь автоматическое, неотъемлемое и мгновенно реализуемое право на репатриацию в Россию.
При этом, судя по тревоге, которую высказал глава Россотрудничества (ведомства, прямо отвечающего за прием соотечественников на родине) – качество исполнения чиновниками указаний президента требует доработки. С одной стороны, судя по оценкам Министерства внутренних дел, 2021-й должен побить прошлогодний рекорд по числу людей, перешедших в российское гражданство. Паспорта РФ получат не менее 700 тысяч человек, цитировало РИА Новости сообщение, которое в конце ноября сделал замначальника главного управления МВД по вопросам миграции Кирилл Адзинов. В 2020 году гражданами России стали 656 тысяч человек, также рекордное число за последние 15 лет.
Но с другой стороны, к возвращению русских на Родину это имеет косвенное отношение. И в прошлом, и в этом году львиная доля новых граждан – 62% в 2020-м и около половины по состоянию на сентябрь 2021-го – приходится на жителей самопровозглашенных ДНР и ЛНР, где продолжается процесс массовой раздачи российских паспортов.
Собственно, с федеральной программой содействия добровольному переселению соотечественников (которая была принята в 2006 году указом президента) ситуация несколько иная. По данным МВД, с 2007 по 2020 год на историческую родину прибыло около 960 тысяч человек. При этом в общей сложности в ближнем и дальнем зарубежье проживает до 20 млн человек, которых можно отнести к соотечественникам. Из них, по оценкам экспертов Русского географического общества, по состоянию на 2018 год 4,8 млн человек жило в странах Средней Азии.
Схожую точку зрения высказал журналист Владимир Веретенников, который переехал в Россию из одной из бывших советских республик, и в 2015 году лично прошел процесс получения разрешения на временное проживание (РВП). Количество переселяющихся могло бы быть гораздо больше, если бы не бюрократические сложности по линии миграционных служб, считает Веретенников. «Правда, когда спустя два года пришло время получать вид на жительство, оказалось, что систему несколько улучшили», – отметил журналист.
«Разумеется, госпрограмма по переселению наверняка будет дорабатываться. Наверняка постепенно справимся с бюрократией, когда семьи собирают бумаги месяцами и ждут ответа годами – для того, чтобы вернуться на Родину», – заметил в своем сообщении глава Россотрудничества Примаков.
На эту тему
Действительно, в 2012-2013 годах в программу переселения были внесены корректировки – были выделены «территории приоритетного заселения», то есть регионы, которые будут приоритетными с точки зрения господдержки при переселении соотечественников на ПМЖ. Это регионы Дальнего Востока, от Еврейской АО и Хабаровского края до Камчатки, и некоторые районы Сибири (Бурятия, Забайкалье, Иркутская область).
«Получается, что программа репатриации соотечественников ориентирована на людей, которые могут принести России утилитарную пользу, работая где-нибудь в условном Биробиджане или за Полярным кругом», – со своей стороны констатировал завотделом Центральной Азии и Казахстана Института стран СНГ Андрей Грозин. Но, заметил он, проблема в том, что живущие в Средней Азии русскоязычные «пенсионеры в эту программу вписываются плохо, особенно, если они одинокие». В первую очередь государству следует подумать об остатках русского населения Туркмении и Таджикистана, отметил Грозин. Он пояснил: «Это по большей части пенсионеры, которые либо не имеют родственников, либо не имеют денег, либо ни того, ни другого. Вот таких надо вывозить».
В обеих республиках, в самом деле, осталось не так уж много русских. В пережившем гражданскую войну Таджикистане русскоязычное население уменьшилось – с 388,5 до 68,2 тыс. человек, то есть почти в шесть раз. Сложнее всего получить данные по Туркмении, в силу закрытости этого государства и специфики местного режима. По данным МИД России, русских в этой республике около 3,5%, по оценке туркменского оппозиционного портала Turkmen news, численность этнических русских сократилась с 350 тысяч до уровня 1930-х годов – около 100 тысяч человек, или 2% населения.
России стоит вспомнить о моральном долге перед соотечественниками в Средней Азии и переселить за свой счет тех, кто хотел бы репатриироваться, но не может, подчеркнул Грозин. По мнению киргизского депутата Строковой, ускорить процесс мог бы адаптированный опыт Израиля. «Там, если у тебя есть доказательство, что ты принадлежишь к этой национальности, тебе прямо в аэропорту дают гражданство. Если бы Россия так сделала, ее бы уважали за то, что она защищает своих», – считает киргизский парламентарий.
Российские законодатели предлагают новые форматы возвращения соотечественников на Родину – но судя по реакции исполнительной власти, эти идеи еще требуют доработки. В понедельник стало известно, что правительство не поддержало законопроект о репатриации, который разработал первый зампредседателя комитета Госдумы по делам СНГ Константин Затулин, сообщил «Интерфакс». Документ предлагает признать соотечественниками лиц, относящихся «к народам, исторически проживающим на территории России, и к тем, чьи прямые предки родились или проживали на территории РФ».
По предложению Затулина, право на репатриацию предполагалось давать тем, кто соответствует этому определению соотечественника и свободно владеет русским языком. Согласно законопроекту, одновременно с решением о репатриации нужно давать вид на жительство (ВНЖ) в России, а через девять месяцев проживания с ВНЖ человек мог бы подать документы о вступлении в российское гражданство.
В проекте отрицательного отзыва, который дала правительственная комиссия по законопроектной деятельности, говорится, что инициатива существенно сужает «объем льгот и преференций, предоставляемых репатриантам по сравнению с соответствующими положениями государственной программы». Кроме того, в документе отмечается, что используемые в законопроекте понятия «репатриация» и «репатриант» отсутствуют в миграционном законодательстве. Таким образом, такой вариант упрощения приема соотечественников правительство не готово поддержать.
Как бы то ни было, глава Россотрудничества обозначил проблему, которую, как он убежден, должны решать госорганы: «работать над максимальным упрощением всех возможных процедур и изменением законов и регуляций, и штучно, вручную – когда это необходимо». Региональным властям, в свою очередь, следует вводить «особые режимы – формально или «вручную» для выдачи ВНЖ и прочих документов для переселенцев», создавать им льготный режим, где только можно, уверен Примаков.
Понятно, что когда распадался Советский Союз, у России не было лишних средств озаботиться, как живут «наши люди» на бывших окраинах, в свою очередь отметил Грозин. «Другое дело, что сейчас иной исторический период. И, наверное, России было бы нелишне позаботиться о людях, которые не по своей воле остались за пределами Родины и хотели бы вернуться», – полагает эксперт.
«Я для них враг и колонизатор» Что знают и что думают в России о мигрантах из Средней Азии
Думают одно, говорят другое, делают третье. Трудолюбивы и исполнительны. Улыбаются, но это ничего не значит. Почти никогда не показывают настоящих эмоций. Главный человек для них — мать. Ненавидят Россию, а нас считают колонизаторами. Вот далеко не полный набор стереотипов, которыми характеризуют работающих в России узбеков, киргизов и таджиков. Что в этом правда, а что домыслы? Что мы знаем о дворниках, таксистах, продавцах и нянях, живущих с нами по соседству? Очень мало. «Лента.ру» попыталась заполнить эти пробелы, обратившись к москвичам, которые больше других знакомы с выходцами из Средней Азии и на личном опыте убедились, насколько это тонкое дело — Восток.
Пятая волна миграции
— У меня в квартире четыре года жили две женщины из Узбекистана, мать и дочь, — рассказывает Светлана Андреевна. — Мать, Ильхом, за мной ухаживала — я инвалид, не могу самостоятельно передвигаться. А ее дочь работала кассиром в магазине. Лучшей сиделки и компаньонки у меня не было за все 20 лет после той аварии — нарадоваться не могла. Вы же понимаете, что уход за парализованным человеком дело не легкое и не совсем приятное. Я не могу сама встать или лечь, меня надо несколько раз за ночь переворачивать и делать многое другое, о чем вам знать необязательно. Ильхом делала даже больше, чем мне требовалось, причем с душой. Два года назад они уехали на родину, а у меня с тех пор поменялось уже семеро постояльцев: украинцы, молдаване, русские, но ни с кем наладить быт не получается.
— Среди моих сотрудников в общей сложности 80 человек узбеков и киргизов, — говорит Виктор, директор складов известного итальянского бренда одежды. — Зарплаты у нас небольшие, до 30 тысяч в месяц, и россияне к нам, мягко говоря, в очереди не стоят. Раньше у меня в штате было несколько москвичей, но работали спустя рукава, что и понятно — трудоустраивались они ко мне от безысходности. Узбеки же держатся за место, довольны работой, выполняют все требования, не опаздывают, на работе не употребляют алкоголь, к телефону подходят сразу же, все у них в порядке и чистоте. Трудолюбивые как пчелы, совершенно не конфликтные, многие работают уже по пять лет, я знаю их по именам, могу доверять и еще ни разу не обманулся.
Фото: Илья Питалев / «Коммерсантъ»
Мне вообще кажется, что люди, обвиняющие «понаехавших» узбеков и киргизов в половине российских бед, не только лукавят, но ведут себя некрасиво. Азиаты — это пятая волна трудовой миграции в Россию после развала СССР. До них были украинцы, азербайджанцы, молдаване и армяне. Неприятностей от прошлых мигрантов было не меньше, а, скорее всего, больше, но никто их публично ни в чем не обвинял. Потому что попробуй, обвини — диаспоры вполне могли возбудить дело за клевету или лично отомстить. Узбеки же, киргизы и таджики совершенно безобидные, сдачи не дают, поэтому можно говорить что угодно. На днях смотрел видео в YouTube — русские мальчишки цепляются к дворникам-узбекам, бьют их кулаками, пытаются поставить подножку, оскорбляют, не разбирая выражений, а те только улыбаются и уходят. Попробовали бы они так повести себя с азербайджанцами 10 лет назад….
— Я год прожила в Ташкенте и теперь стараюсь не иметь контактов с выходцами из этого региона, — говорит топ-менеджер аудиторской компании Виктория. — Возможно, мне так не везло именно потому, что я иностранка, но сказать, что мои тамошние знакомые были двуличными, значит, ничего не сказать. Они думали одно, говорили другое, делали третье, при этом всегда у них имелось и что-то четвертое. У нас тоже встречаются такие люди, разница в том, что для нас это проблема: «чужая душа потемки», а для них (по крайней мере для моих визави) это норма, даже достоинство: «Восток — дело тонкое». Они были щедры на обещания, но очень легко забывали о них. Они, как бы это сказать, очень «холодные» — у них почти не встречается теплоты в отношениях, если речь не идет о родственниках. В Ташкенте, в столице, в современном городе они с какой-то неистовостью почитают свои традиции: жена в доме, даже работающая, практически служанка; уважение к старшим, особенно к родителям мужа, доходит до подчинения; родственники всегда важнее и так далее.
Фото: Замир Усманов / ТАСС
Если же уехать от Ташкента на 50 километров, вы вообще попадете в Средние века, где женщина категорически не имеет права ходить по улице без сопровождения мужчины. И вот что интересно: в Ташкенте от иностранцев, от меня в частности, требовали неукоснительного соблюдения их обычаев. Я год проходила в длинных платьях с закрытыми плечами, никогда не противоречила старшим, даже на деловых переговорах, в общем, всеми силами демонстрировала уважение к местным традициям и менталитету. К сожалению, в Москве я постоянно вижу, как узбеки ведут себя прямо противоположным образом. На днях села в такси, водитель — узбек. Едем. Я ему говорю: «Вы неправильно дорогу выбрали, вот так будет короче». А он: «Мне так невыгодно тебя вести». Я, конечно, вскипела: «Ты как со мной разговариваешь, я тебе в матери гожусь. Ты бы дома посмел так говорить с женщиной моих лет?» Он притих и даже извинился, но глаза были очень нехорошие.
Что они думают?
— Я служил в Ташкенте, 20 лет там прожил, уехал в 1996 году, — вспоминает полковник в отставке Виктор Тимофеевич. — Уезжая, продал трехкомнатную квартиру за 3 тысячи долларов, и то чудом. У меня слезы стояли в глазах, когда я из поезда увидел русские надписи на станциях. После развала СССР в Узбекистане поднялись русофобские настроения. Русские там стали людьми не второго, а третьего сорта. Узбеки разрушили все советские памятники, стали называть русских колонизаторами, кричать на улицах «долой русских», участились драки. Никто не был уверен в безопасности близких. Русских вытесняли из всех сфер жизни. Увольняли с любой работы без объяснения причин. Участились надуманные обвинения, злоупотребления чиновников и тому подобное. Еще вчера гостеприимные и хлебосольные узбеки объявили Россию главным врагом, ненавидели всех нас без разбора. А сейчас еще хуже, потому что выросло поколение, не имевшее опыта жизни в той стране, знающее о России только из пропаганды. Мне это известно не понаслышке, я поддерживаю отношения с оставшимися там сослуживцами. После всего этого мне уже сложно относиться с симпатией к узбекским дворникам и продавцам. Возможно, и они думают, что я для них враг и колонизатор.
Фото: Василий Шапошников / «Коммерсантъ»
— Я уверена, что все люди разные, вне зависимости от национальности, — считает главный редактор московского глянцевого журнала Ирина. — Десять лет назад ко мне на дачу постучались два молодых узбека, готовые делать что угодно: хочешь — Mercedes водить, хочешь — квадроцикл починить, колодец выкопать, камин построить. Конечно, делать они ничего не умели и по-русски едва говорили. Мой газон они превратили в минное поле после взрывов. Я на них, конечно, накричала, но потом попыталась научить их правильно пользоваться газонокосилкой. Один, Алишер, схватывал на лету, второй ничему не хотел учиться. Сегодня этот Алишер сносно говорит по-русски, в нашем коттеджном поселке ему доверяют ремонт кровельных систем и установку очистителей для воды стоимостью с автомобиль. Я бы сказала, что он нарасхват. А второй так и остался годен только на то, чтобы мусор вынести, и то нужен глаз да глаз. Что они при этом думают обо мне? Полагаю, что первый, которому я плачу приличные деньги за квалифицированную работу, должен думать обо мне что-то хорошее. А второй, скорее всего, наоборот.
— Официально как журналисту я вам ничего не скажу, — говорит участковый уполномоченный полиции одного из северных районов столицы Сергей. — И никто не скажет. Мы не разделяем людей по национальному признаку и не общаемся с прессой без приказа сверху. Я давно работаю и знаю, чего стоят ваши заверения в анонимности. Но если бы я был гражданским, я бы заметил такую закономерность: пока они имеют работу, с ними все хорошо. Они за работу держатся, и еще как. Говорят, что на московскую зарплату в узбекском селе можно купить лошадь. Проблемы начинаются, если кто-то из них теряет работу и остается без жилья и средств к существованию.
Фото: Дмитрий Лебедев / «Коммерсантъ»
Странные няни и брачные аферисты
— У меня четверо детей, и когда младшая была совсем маленькой, требовалась вторая няня, — поделилась своей историей преподаватель вуза Елена. — На эту должность мы с мужем взяли женщину из Узбекистана, Назиму, потому что обходилась она нам почти втрое дешевле первой, московской няни. В ее обязанности не входили развивающие игры или обучение детей английскому, к тому же она была всегда под присмотром. Проработала она у нас год. Было в ней и хорошее: она очень трепетно относилась к детям; было и настораживающее: несколько своеобразные представления о гигиене и кормлении, которые никак не удавалось изжить. К примеру, она могла дать кусочек сала годовалому ребенку или высушить и положить на место описанный матрасик. В общем, когда дочке исполнилось полтора года, мы с Назимой расстались. Вместо нее у нас до сих пор работает няня из Молдавии. Конечно, после тех событий на «Октябрьском Поле» мы бы няню из Средней Азии не взяли. Понятно, что это частный случай, но когда речь о твоих детях…
— Мне кажется, что все работающие в Москве узбеки и таджики — брачные аферисты, — заявила женщина лет шестидесяти, представившаяся Инной. — Они ищут одиноких женщин за 50, у которых уже мало шансов создать семью, и очаровывают их. Зря улыбаетесь, это целая напасть. Моя подруга познакомилась с узбеком младше ее на 25 лет, пустила в дом, стала жить с ним, а он бросил работу и отсылает домой 15 тысяч в месяц из ее зарплаты. Она теперь не знает, что делать и как его выгнать. Мы с ней позже нашли целые форумы в интернете, где общаются женщины, у которых поселились гастарбайтеры. У них это мечта — найти такую дуру, как моя подруга, чтобы за квартиру не платить, жить на всем готовом и не работать. Обещают жениться, но никогда не женятся. Рано или поздно уезжают домой, даже если здесь уже дети.
Есть у меня и личный опыт. Около года назад я вызвала бригаду маляров обои поклеить. Пришел узбек, посмотрел квартиру, и сказал: «Пятнадцать тысяч за работу, и ты будешь жить со мной!» Я ему сказала: «А ну-ка пошел вон отсюда…» — добавила пару ласковых, конечно, так он меня за шиворот схватил и замахнулся — думала, убьет. И когда я дверь за ним закрыла, поняла, что ни одного восточного человека больше на моем пороге не будет.
Фото: Валерий Мельников / РИА Новости
— Дочь моей клиентки познакомилась в институте с узбекским юношей, — делится опытом семейный психолог Марина. — Родители у него государственные чиновники в Ташкенте, так что парень из элиты. Молодые захотели пожениться, а моя клиентка пришла ко мне и попросила узнать все что возможно о перспективах такого брака. Я нашла экспертов через свои каналы, много говорила с нашими дамами, которые живут в Ташкенте, в итоге мой диагноз был однозначным: помешать свадьбе любой ценой. Менталитет настолько другой, что подстроиться под него образованной русской женщине невозможно. Исключения бывают, но они крайне редки. Начнем с того, что женщина в узбекской семье несет ответственность как за психологический комфорт мужа, так и за психологический комфорт его родителей и родственников. Что-то пойдет не так — виновата будет невестка. А оценивать, так все идет или не так, будет не столько муж, сколько его мать и многочисленная родня.
Фото: Василий Шапошников / «Коммерсантъ»
Я их не замечаю
Специалисты уверяют, что ксенофобия рождается от незнания. Дескать, чужое и неизвестное пугает нас. Трудно спорить с экспертами, но как показывает наш опрос, личный опыт взаимоотношений хоть и добавляет понимания, но не гарантирует симпатии. Просто страх уступает место неприятию. Готовя этот материал, корреспондент «Ленты.ру» опросил около сотни москвичей. Надо признать, что откровенно негативное отношение к мигрантам из Средней Азии наши собеседники выражали редко.
Чаще люди говорили, что ничего о них не знают и знать не хотят. При этом москвичи в большинстве своем довольны работой приезжих и не возражают против такого соседства. «Кто мне еще дом на даче покрасит за 10 тысяч?»; «Все бы хорошо, если бы еще Курбан-байрам в Москве отменить»; «Мне они не мешают, я их не замечаю»; «Во дворах чисто, и ладно»; «На работу их не беру. Ничего личного, просто не хочу разборок с ФМС», — вот самые распространенные ответы тех, кто никогда не имел с приезжими «ничего личного». Может, верно говорят, меньше знаешь — крепче спишь.
Специалист по изучению Центральной Азии, старший научный сотрудник Института Востоковедения РАН Андрей Грозин считает, что в отношениях россиян и выходцев из Средней Азии сегодня действительно нет серьезных оснований для ксенофобии. Но вовсе не от незнания.
— Исследования показывают, что россияне воспринимают эти народы более позитивно, чем народы дальнего азиатского зарубежья: китайцев, афганцев, вьетнамцев и так далее. Происходит это именно потому, что у нас был опыт исторического сожительства. Общее прошлое. Они нам не чужие.
Таджики, киргизы и узбеки не воспринимаются нами негативно еще потому, что их гораздо меньше, чем нас. Все население Таджикистана чуть более восьми миллионов человек; в Киргизии — порядка шести миллионов. В Узбекистане более 30 миллионов, зато узбеки не пытаются закрепиться в России, практически всегда возвращаются на родину. Как и таджики. Они могут проработать здесь десять лет, но только для того, чтобы построить на родине дом, купить скот, женить сына. За видом на жительство в России обращаются в основном киргизы, и то редко. Поэтому в отношении представителей этих стран не возникает мифов, вроде «захвата китайцами Сибири».
Фото: Вадим Жернов / РИА Новости
Более того: кризис и девальвация рубля сделали трудовой рынок России менее привлекательным, а процедуры легализации трудовой деятельности усложнились. Как следствие — по таджикам и узбекам с 2014 года наблюдается снижение миграционной активности в среднем на 15 процентов в год.
Я бы назвал только один очевидный минус от гастарбайтеров — они развратили нас. Сейчас кризис, многие россияне теряют работу, но почти никто не соглашается временно поработать дворником или подсобным рабочим. Потому что это — для киргизов и узбеков, понижение социального статуса. Развратились и работодатели. Вместо россиянина, которого необходимо обеспечить общежитием, социальным пакетом и платить ему приличную зарплату, можно нанять двух таджиков. Впрочем, обвинять в этом исключительно приезжих было бы по крайней мере странно.
