фото девушка в больнице без лица палате днем

Селфи в больнице: боремся с унынием

Ничто не должно укрыться от друзей, знакомых и миллионов пользователей в интернете. Даже если ты в больнице — это не повод грустить и переживать. Значительно интереснее фотографироваться. Что и делают герои нашего нового раздела сайта — селфи в больнице. Они фотографируют себя на фоне больничных кабинетов, регистратуры, здания поликлиники. Делают снимки с врачами, санитарами, медсестрами и больными. Готовы поделиться любыми заболеваниями — делают фотки себя любимого с обычной простудой или лежащим под капельницей — нет никаких границ. Мы постоянно пополняем фото, чтобы и завтра вы смогли себя развлечь веселыми и необычными селфи.

200 418 371 97 149 229 66 199 386 329 250 387 461 106 56 316 226 342 431 238 126 110 327 294 284 291 443 325 329 93 90

Добавить комментарий Отменить ответ

Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться.

Источник

Пациентка со 100% поражения легких описала коронавирус: «Накормите или убейте!»

Как врачи спасают больных ковидом в тяжелейшем состоянии

Они пережили такое, чего не пожелаешь никому, потому что заглянули в небытие, но смогли выкарабкаться. Больные с поражением легких более 90% без подачи кислорода и других реанимационных мероприятий не выживают. Но даже когда задействован тяжелый медицинский арсенал, спасти удается лишь треть пациентов. Поэтому каждый случай выживания уникален. Юлия Свинцова из Казахстана и Ирина Беляева из Твери все ужасы коронавируса испытали на себе.

Фото: Наталия Губернаторова

Ирина Беляева из Твери перенесла 90-процентное поражение легких. Она заразилась от брата. Он парикмахер и, скорей всего, подхватил инфекцию на работе. Очень быстро заболела вся семья Ирины: муж, сын и мама.

— Началось с того, что у меня поднялась температура. Не сильно, 37,5 – 38. Мы не думали, что это коронавирус, но на всякий случай я позвонила знакомым врачам. Посоветовали через 5 суток сделать КТ.

С каждым днем нарастала слабость, трудно было даже дойти до кухни, но при этом ничего не болело.

Компьютерная томография показала, что у них с мужем 20 процентов поражения легких. Вроде бы легкое течение коронавирусной инфекции, но Ирина в группе риска из-за хронических заболеваний, поэтому ее госпитализировали.

Живая, энергичная по натуре, она веселила все отделение. Рассказывала анекдоты, случаи из журналистской практики, помогала соседке по палате, которая тогда казалась ей тяжелой. Ирина еще не знала, сколько кругов ада в запасе у ковида.

Прошла неделя с начала болезни. Несмотря на лечение по протоколу, улучшения не наступало. Силы таяли. Пятьдесят метров до туалета стали непреодолимой дистанцией. Наступил день, когда Ирина не смогла подняться с постели. В стационаре, где она лежала, не было ни томографа, ни реанимации.

— Повезли на КТ в другую больницу в противоположный конец города. Результат исследования мне не сообщили. Когда вернулись, у моей постели собрался целый консилиум. Врачи приняли решение вызвать реанимационную бригаду. На «скорой» с мигалками меня помчали в областную клиническую больницу. Врач спрашивает: «Дышишь?» А я уже не понимаю, где пол, а где потолок.

Поражение легких достигло 90 процентов. Ее положили на каталку и повезли в реанимацию. Теперь Ирине надо было дышать с помощью аппарата СИПАП, который обеспечивает неинвазивную вспомогательную вентиляцию легких (НИВЛ) у пациентов с тяжелой степенью дыхательной недостаточности.

Ирина Беляева. Из личного архива.

— Главный врач сказал: «Этот аппарат спасает жизни, надо его надеть!» Когда воздух пошел, там напор такой, будто сразу 20 фенов включили. И так дышишь в круглосуточном режиме, все 24 часа, – рассказывает Ирина. – У людей постарше от этого кислородного потока что-то происходит с мозгами. Срывают аппарат, кричат: «Я в этой маске лежать не буду!»

У анестезиологов разговор короткий: «Не хотите, поедем сейчас на интубацию!» Оказалось, что очень много больных не готовы терпеть маску. Они ухудшались прямо на глазах. Из нашей палаты на моих глазах скончались семь человек.

Если снимаешь аппарат, раздается громкий сигнал. Врач слышит, что больной сорвал НИВЛ, и бежит к нему. Но ночами, когда медицинского персонала мало и дежурная смена работает на разрыв, не в силах уследить за всеми, то один, то другой пациент снимают надоевшую маску. С Ириной в палате лежала женщина, которая десять дней общалась в бреду со всей своей деревней, без аппарата, естественно, а на одиннадцатый день умерла.

— В реанимации свет горит круглосуточно. Люди кричат, бредят. Таких звуков нет больше нигде. У каждого аппарата свое звучание: мелодия, звоночки, слова, – Ирина провела между жизнью и смертью 14 суток, с сатурацией 72 процента. Это дыхательная недостаточность 3-й степени. Дальше только гипоксическая кома, которая может развиться стремительно.

Не раз Ирину вытягивали с того света, когда резко падал пульс и останавливалось сердце. Она пережила цитокиновый шторм и терапию сильнейшими препаратами – всё, кроме ИВЛ…

За это время она так привыкла дышать через аппарат, что категорически отказывалась его снимать, когда ее переводили в отделение. Боялась, что задохнется.

Уже после выписки, когда силы стали возвращаться и угроза жизни отступила, Ирина стала участником большого сообщества в одной из соцсетей, где познакомилась с товарищами по несчастью, переболевшими ковидом разной степени тяжести. Хватило сил на поддержку тех, кто отчаивался и не знал, что делать.

— Одну девочку из Днепра, лежащую в реанимации, спасала по телефону. Она написала на форуме: «Умираю, останавливается сердце, я в реанимации, мне 33 года». Рассказала ей, по какому протоколу меня лечили. Общаемся до сих пор.

Прошло уже больше года после болезни. Сегодня практически все страшные симптомы уже в прошлом, но перенесенный ковид полностью не отпускает, периодически напоминая о себе.

Но она не из тех, кто сдается. Просто нужно жить дальше и крепче держаться за самые надежные якоря — работу, любовь близких и друзей. Все это помогло ей выжить.

У Юлии Свинцовой из Казахстана диагностировали 100% поражение легких. Она заболела ковидом ровно год назад. На фоне невысокой температуры 37,2-37,5 беспокоило ощущение полного упадка сил. Потом температура поднялась до 38 градусов и уже не сбивалась никакими лекарствами.

Юлия Свинцова до болезни.

Потом заболевает сын, инвалид второй группы. Но у него тоже отрицательный тест, и мы думаем, что у нас ОРЗ. Тем более что обоняние я не теряла.

В реанимации ее подключили к аппарату высокопоточной оксигенации. Жизнь молодой женщины висела на прозрачном волоске. Трое суток Юля была словно в мороке, путая беспамятство с явью. В ее памяти всплывает одна картинка: как ни откроет глаза, у ее кровати день и ночь дежурят две санитарки. Поправляли простыни, чтобы не было пролежней, заставляли пить воду: «Юля, пей! Так надо!»

Ее брат звонил в больницу несколько раз в день, ему прямо говорили, что все, надо готовиться к худшему, никаких гарантий нет.

О том, что она перенесла стопроцентное поражение легких, Юлия узнала только из выписного эпикриза. Тогда ей сделалось по-настоящему страшно.

Юлия Свинцова во время болезни.

Брат должен был встретить ее после выписки. Он заблудился в лабиринте больничных корпусов, а она сидела на скамейке и задыхалась. Ноги не шли, сердце скакало.

— 16 декабря я выписалась из больницы, а 5 февраля уже вышла на работу. Знаете, кем я работаю? Дворником. А зима была снежная. Брат и сын помогали. Одна я бы не справилась. Через два месяца у меня начали выпадать волосы. Брат постриг меня наголо, и волосы стали отрастать.

Но ее организм еще не восстановился. Молодая, крепкая женщина, которая не жаловалась на здоровье, вынуждена ходить по врачам.

— Я понимаю, что лежать нельзя. Заставляю себя делать гимнастику, двигаться. Но прошел год, а я все еще не чувствую себя прежней. Суставы крутит, немеют руки, появились панические атаки, подводит память, упало зрение, рассеивается внимание, появилась метеозависимость. Остался дикий страх повторно заболеть ковидом. Если чувствую какое-то недомогание, готова МЧС вызвать!

Комментарии экспертов

Александр Старцев, главный врач ГБУЗ Тверской области «Областной клинический лечебно-реабилитационный центр».

Если он этот период преодолеет, начнется обратное развитие, и он сможет поправиться. На самом деле, таких пациентов, которые перенесли стопроцентное поражение легких, очень мало, и они, даже если потом все складывается благополучно, нуждаются в длительной медицинской реабилитации.

— Как быстро может наступить такая угрожающая картина? Вот у человека не очень высокая температура, ничего не болит, беспокоит только слабость, и вдруг тотальное поражение легких…

Александр Старцев. Автор фото: Татьяна Макеева.

— Когда врачам приходится подключать «тяжелую артиллерию», типа ИВЛ и ЭКМО?

— К ИВЛ прибегают, когда легкие у пациента поражены практически на 100 процентов, и дышать там нечем. Это выраженная дыхательная недостаточность, сатурация не повышается до нормальных показателей на фоне других методов: при применении аппарата Боброва, а затем высокопоточной подачи кислорода.

— Каковы шансы выжить у таких тяжелых пациентов?

— Не очень большие. Когда пациент получает лечение, процесс останавливается. Но бывают больные, которые до последнего находились дома и поступили с поражением 100 процентов. В таких ситуациях прогноз просто катастрофический, потому что времени, чтобы действие препаратов развернулось, просто нет.

— Можно ли восстановиться полностью после выхода из стационара?

— Это очень индивидуально. Кто-то восстановится полностью, а кто-то не вернется в исходное состояние, особенно если в анамнезе букет хронических заболеваний. Как правило, останется одышка при физических нагрузках, слабость. Возможно, хронические заболевания, которые были до ковида, начнут прогрессировать.

Я знаю примеры, когда люди, перенесшие стопроцентное поражение легких, возвращались к работе, но это не массовое явление, а единичные случаи.

Элина Аранович, терапевт, кардиолог, онколог.

— В случае с ковидом выписка из стационара не означает полного выздоровления. На что жалуются пациенты?

— Да, многие пациенты выписываются из стационара на кислороде, и порой достаточно нелегко отучить их от постоянного применения кислорода. Зачастую формируется даже психологическая зависимость, особенно у тех, кто ранее прошел через реанимационное отделение.

— Как скоро после выписки из стационара люди задумываются о реабилитации?

— В первые волны пандемии пациенты обращались спустя 1-2 недели после выписки, когда понимали, что сами не справляются. Как правило, сейчас обращаются родственники больных, которые ещё в процессе лечения в ковидном стационаре. И это идеальный вариант, потому что порой несколько дней пребывания дома могут оказаться фатальными.

— Прогноз очень непростая вещь в случае с последствиями коронавируса. Все очень индивидуально и зависит, как от особенностей течения болезни, так и от фонового состояния организма пациента. Также очень большую роль играет нормализация психологического состояния, настроя, так как активное участие пациента в собственной реабилитации бесценно!

— Есть ли люди с онкологическими заболеваниями, которые перенесли ковид в тяжелой форме, были реанимационными больными, но справились?

— Да, конечно, причем это совершенно не зависит от стадии болезни, вида опухоли и химиотерапии. Онкологическому пациенту желательно продолжать оставаться на связи со своим лечащим врачом-онкологом. Абсолютно, казалось бы, безнадёжные пациенты выкарабкиваются вопреки самым неутешительным прогнозам.

Источник

Сын умершего от ковида ветерана вскрыл пакет с телом отца, вдова усопшего сняла это на видео.Как в больницах убивают ветеранов

На видеозаписи, обнародовать которую мы не можем по причине ее шокирующего содержания, видно: родственники умершего от коронавируса 95-летнего ветерана Великой Отечественной войны Виктора Ногина вскрыли пакет и сняли на телефон обнаженного усопшего крупным планом.

Сын ветерана: «Я едва не потерял разум»

Как пояснил сын ветерана Василий Ногин, пока везли тело отца из Кирова, у него возникло непреодолимое желание в последний раз увидеть родителя и проститься с ним. Даже несмотря на строгий запрет вскрывать домовину, заколоченную по бокам четырьмя гвоздями.

На записи, от просмотра которой содрогнется даже человек с крепкими нервами, слышно как негодует жена ветерана. Женщина снимает и комментирует внешний вид умершего: кровоподтеки, синяки на животе и руках, сползающая кожа. Следов вскрытия родственники не обнаружили.

В региональном минздраве пояснили: представленные на записи изменения на теле в виде синяков и кровоподтеков свидетельствуют об интенсивности проводимой терапии, в том числе антикоагулянтами. Они являются естественными посмертными изменениями. Отметим, что, по словам сына, он забрал из морга на улице Тихая,1 в Кирове тело отца через два дня после кончины.

В ходе лечения пациенту Ногину-старшему была проведена комплексная противовирусная, антибактериальная терапия, гормонотерапия, проводилось лечение препаратами генной инженерии, проведен сеанс ультрагемодиафильтрации. Несмотря на усилия врачей, пациент скончался. По факту отсутствия следов вскрытия на теле умершего пожилого человека проводится проверка.

Как отметили в инфекционной больнице, родственник действительно обращался с просьбой ухаживать за отцом. Учитывая тяжелое состояние пациента, данная возможность сыну была предоставлена, однако, тот отказался.

Как сообщили Newsler.ru в СУ СКР по Кировской области, по обстоятельствам, изложенным в материале, следователи СК уже проводят процессуальную проверку по результатам которой будет дана юридическая оценка действиям должностных лиц медицинского учреждения и принято процессуальное решение в соответствии с требованиями закона.

Статус вдовы ветерана дает женщине все те льготы и привилегии, что и самому участнику Великой отечественной войны, но не избавляет от ответственности за вскрытие гроба с умершим от особо опасной инфекции. К тому же, несмотря на шокирующую ситуацию, вряд ли ветеран Великой Отечественной войны хотел бы даже после своей смерти предстать таким образом.

Как нам пояснили, для погибших от коронавируса существуют специальные правила захоронения. Тела всех умерших от COVID-19 или имеющих подтверждённый диагноз на коронавирус помещаются в пластиковые пакеты, дезинфицируют снаружи и выдают в закрытом гробу без церемонии прощания. Согласно Кодексу об административных правонарушениях, открывать гроб запрещается под личную ответственность получившего.

Поправки к тексту в комментариях под статьей;

Гость_гость | 23 декабря 2020, 13:13 #

если они вскрыли пакет, то они хотели что то найти. может это трупные пятна?

Вдова героя войны, оказавшаяся еще и бывшей супругой его сына, сняла все на видео.

че не ясно то. расписалась с ветеранам из-за льгот. фиктивный брак.

Вы чувствуете? Повеяло тонкими нотками розмарина с говном.

Несколько раз читало что при ковиде возможны кровоизлияния и пятна похожие на синяки, из-за поражения сосудов и нарушения микроциркуляции крови.

Это не к Пикабу,это к Малахову.

Что ничего не ясно.

На видеозаписи, обнародовать которую мы не можем по причине ее шокирующего содержания

Ну ок. Ответный ход.

Затем, во избежание вопросов скажем «А видео обнародовать не будем, по причине его шокирующего содержания» и запилим статью в газете.

В Москве успешно установили кардиостимулятор 100-летнему ветерану ВОВ

Мужчина был доставлен в Боткинскую больницу экипажем скорой помощи после того, как дома потерял сознание, пульс почти не прощупывался. В кардиореанимации пациенту провели полную диагностику, исключили острый инфаркт миокарда и инсульт и диагностировали полную поперечную блокаду сердца с пульсом 25 ударов в минуту. Благодаря установке временного электрокардиостимулятора удалось стабилизировать состояние и не допустить повторной потери сознания и остановки сердца.

На следующий день ветерана перевели в операционную Отделения хирургического лечения сложных нарушений ритма сердца и электрокардиостимуляции для установки уже постоянного двухкамерного современного электрокардиостимулятора (ЭКС). Операцию проводила команда специалистов во главе с заведующим отделением Замирбеком Сатинбаевым.

Под местной анестезией через левую подключичную вену внутрь сердца установили два электрода, подключенные к постоянному ЭКС, который был имплантирован под большую грудную мышцу. При этом установленная современная модель электрокардиостимулятора позволяет в дальнейшем выполнять МРТ-исследования.

– Установка электрокардиостимулятора у людей такого пожилого возраста требует от хирурга особого подхода и мастерства: с возрастом сосуды становятся сильно извитыми, повышается риск тромбозов. К счастью, пациент перенес операцию хорошо. С момента установки ЭКС прошло уже почти 2 месяца, пациент чувствует себя нормально, мы постоянно находимся на связи с ним и его родными, консультируем и держим ситуацию на контроле, – рассказал Замирбек Сатинбаев.

После выписки пациент прислал письмо с благодарностью оперировавшим его хирургам и всему персоналу отделения, где находился на лечении, отметив высокий профессионализм и внимательное отношение к себе во время пребывания в больнице.

СК проверяет информацию об издевательствах над пожилыми в интернате в Мытищах

Бывшая сотрудница пансионата сообщила, что когда она там работала, постояльцев привязывали к кроватям, кормили через раз и даже били. В пансионате ответили, что сотрудница выдумывает истории, потому что не прижилась там и ушла

Врачи боялись подойти из-за ковида: семья погибшей в приемном покое 8-летней девочки обвинила медиков в бездействии

В Абакане 8-летняя девочка умерла в приемном отделении детской больницы

В приемном отделении одной из детских больниц Абакана скончалась 8-летняя девочка, поступившая с жалобами на боли в животе. Родственники ребенка утверждают, что не могли добиться от врачей никакой толковой помощи несколько часов, медики утверждают, что сделали всё, что могли… Сейчас министерство Здравоохранения проводит внутреннюю проверку, во время которой досконально разберут все действия врачей и выяснят, отчего же на самом деле погиб ребенок.

О том, что произошло в ночь на 14 ноября в приемном покое детской больницы, по версии семьи, рассказывает тётя 8-летней Марии* (*имя ребенка изменено) в своем инстаграм-аккаунте.

По версии семьи, девочка к вечеру 13 ноября почувствовала себя плохо – у ребенка заболел живот. Какое-то время боли не уходили, поэтому родители решили вызвать скорую помощь. Медики, осмотрев малышку, пришли к выводу – нужно везти в больницу. До отъезда провели анализ на ковид, тест показал положительный результат.

Доставив Марию в приемное отделение одной из абаканских больниц, сотрудники скорой около 23 часов передали ребенка вместе с мамой на поруки местных медиков. В приемнике 8-летней девочке провели повторное тестирование и сделали КТ-исследование.

8-летняя девочка, по словам тети, скончалась на руках у матери около 2 часов ночи.

По ее словам, Минздравом Хакассии 14 ноября была начата служебная проверка, в ходе которой дадут оценку действиям медицинского персонала всех служб, причастных к данному случаю.

Результаты вскрытия показали, что школьница умерла из-за аппендицита.

Хочешь помощь, стань чернее

UPD. У латиноамериканцев и афроамериканцев повышенный риск переносимости ковида (информация в видео на 0:11), медсестра ему не отказывает в обслуживании, а говорит, что он по критериям не подходит.
Обсуждение: #comment_217530315

Американцу отказали в медицинском обслуживании на основании того, что он белый. «Я просто слежу, чтобы всё было в соответствии с критериями», ответила медсестра. «Другим расам помощь нужна больше.».

Почему «больницы забиты вакцинированными»

Почему нужно смотреть не на соотношение вакцинированных и НЕвакцинированных в больницах, а на картину в целом.

В Онтарио всего проживает 14,8 млн. чел.

На фото официальная статистика по населению в процентах, правда она указывает число детей до 14 лет, а нам нужно до 12, но учтем эту погрешность.

Из 12,5 миллионов людей, для которых разрешена вакцинация, вакцинировано 85%, или 10,6 миллионов.

То есть мы имеем 10,6 млн. вакцинированных жителей Онтарио. Запомнили.

Надеюсь, Вы удержите внимание до конца, чтобы понять, к чему все эти сложные цифры.

Что мы видим на этом фото?

1) Дети до 12 не привиты (поэтому число привитых заболевших среди них «0», что логично, выделено фиолетовым) и болеют с частой 4,11 на 100 000.

2) Во всех остальных возрастных группах количество заболевших на 100 тыс. населения намного выше среди НЕвакцинированных (выделено красным) чем у вакцинированных одной дозой (жёлтый) и ещё ниже у полностью вакцинированных (зеленый цвет).

Еще раз. 827 среди НЕвакцинированных против 0,4 среди вакцинированных.

Теперь, когда мы убедились, что вакцинация резко снижает количество случаев COVID-19 (я надеюсь, что объяснила понятно, но могу объяснить подробнее, пишите), рассмотрим следующую круговую диаграмму.

На этой диаграмме мы видим количество госпитализированных людей с ковид.

Теперь про остальные госпитализации, не требующие реанимации.

То есть всего у них в больнице сейчас 252 человека, их них 151 НЕвакцинированы (60 %), 19 частично (7,5 %) и 82 человека полностью вакцинированы (32,5 %).

Надо смотреть не на то, сколько процентов вакцинированных и НЕвакцинированных среди всех попавших в больницу, а на то, сколько всего вакцинировано живущих в Онтарио и сколько их них попало в больницу, и наоборот.

Помните, в начале я приводила общие цифры населения Онтарио? Так вот. У нас есть 10,6 млн вакцинированных жителей Онтарио. В больнице из них лежат 82 человека. 82 из 10 600 000 человек. Какой это процент от вакцинированных? Это будет 7,4 чел. на 1 млн. чел.

И у нас есть 4,2 млн. НЕвакцинированных (я беру с детьми, так как детей не вакцинируют, но они же болеют), из которых в больнице лежат 151 человек. 151 из 2 600 000. Это составляет 36 чел. на 1 млн. чел.

Итого мы имеем 36 на 1 млн. среди НЕвакцинированных против 7,4 на 1 млн. среди привитых. В 5 раз больше!

И напоследок наглядная инфографика от любимого:

Прививайтесь, пожалуйста, и будьте здоровы! ❤

P.S. (Неважная информация обо мне)

Месяц назад я переехала в Данию к мужу и привилась Пфайзером. До этого я болела ковидом и потому не была привита. Почему я не привилась Спутником в России? Потому что на момент, когда подошла моя очередь вакцинироваться, я уже знала, что уеду, а за границей мой Спутник не признали бы. А так как я аллергик, дважды прививаться и Спутником и зарубежным аналогом я не хотела. Если бы я оставалась жить в России, я бы привилась Спутником.

Нет никаких оснований не доверять Спутнику. Нет никаких исследований подтверждающих его неэффективность или значительные, отличные от других вакцин, побочные эффекты. Выработка антител среди всех, кого я знаю, после Спутника прошла отлично.

Вакцина не заражает вирусом, она устроена так, что не может заразить никак. Она обучает организм выработке защиты от вируса, чтобы, когда он встретится с настоящим вирусом, он был лучше подготовлен.

Прошу, опирайтесь на факты, не на домыслы и россказни шарлатанов. Не относитесь к коронавирусу легкомысленно. Логика «слабых просто природа вирусом выкашивает» также ущербна, каждая жизнь бесценна. Вирус может подкосить и не самых слабых, и таких примеров много. Лучше защитить себя и близких.

Пожалуйста, распространите статью, чтобы больше людей смогли наглядно понять, что вакцинация помогает. Давайте противостоять кривотолкам и мифам вместе.

В телеграмм: закреплённый пост в моем канале https://t.me/wrachgrach

Дышать

Каково это — попасть в реанимацию с «короной». Рассказ пациента.

Брестчанин поделился своей историей борьбы с COVID-19.

Вышел Саша из больницы. Месяц адочка с реанимацией. Как не заказывал. Пост не только о том, как лежать пластом в каменном мешке. Но и о людях, которые белыми призраками ходят вокруг тебя, пытаясь достать с того света. ***

Я пригвожден к больничной кушетке двумя резиновыми трубками. Они подают кислород в мои обожженные ковидом легкие. Это отдает в уши постоянным раздражающим звуком. Эдакой смесью радиошума и кипящего чайника. На соседней койке корчится старик без возраста. Глухой, слабо соображающий, практически не ходячий. Он поступил ночью и сестры с нянечками уже трижды на руках носили его в туалет. Адскую боль на лице деда выдает гримаса и сжимающий край матраца сморщенный кулак. Нас разделяет 50 сантиметров и целая жизнь. Объединяет одно. Надеюсь, не навечно.

В палату то и дело заходят медсестры, нянечки санитарки. В белых защитных костюмах, масках с прозрачными забралами. По голосу им всем лет 18. Да, пусть будет 18. Одна подвозит мне капельницу примерно на полтора часа. Вчера я такую едва пережил. Мне трудно дышать даже лежа на животе. В других положениях – задыхаюсь. — Потерпи, милый, — говорит сестра, помогая перевернуться на бок. – Потерпи. Мы сейчас как-то подберем, чтобы удобно, чтоб для тебя, чтобы вы все выкарабкались.

Кое-как я бухнулся на спину, закрыл глаза и на секунду память ворвалась сцена из кино. Наверное, из детства или юности. Полевой госпиталь, десять бойцов и медсестричка, которая бегает с бутылкой воды от одного солдата к другому, поит их и говорит: потерпите, миленькие.

Черт возьми, это я, в 37 лет, здоровый откормленный мужик с солидным животом и жизненным опытом должен ее успокаивать. Я-то отсюда в любом случае через неделю другую уйду. Лучше ножками, конечно. А она останется на бог весть еще сколько. И таких как я и дед только в этом отделении минимум человек 30. В этой больнице, как и в других теперь, нет профильных отделений. Кардиология, неврология, терапия – все стало инфекционкой. Я вот лежу формально в проктологии. Действительно, все через…

В палату входит разносчица пищи. — Мальчики, пожалуйста, вы должны покушать. Вам надо набраться сил…

Господи, девчата, да у вас их откуда столько? Я же знаю, что и без ковида ваша работа не сахар, а награда – не мед.

Медсестричка, зашедшая проверить мою капельницу, бросила взгляд на старика. Тот успел стянуть с себя трико до колен и в очередной раз отключился от кислорода, который нам подают через маски или нос, вставляя туда две трубочки – канюли. Мы с дедом получаем максимальную дозу – 15 единиц. И все равно дышится тяжело.

— Дедушка, давайте вернемся в обратное состояние, — абсолютно спокойным голосом произнесла медсестра, принявшись одевать его. Это повторяется уже раз в четвертый или пятый. – Потерпи, милый!

Дед ее не слышит. Она слышит его.

В палату входит наш лечащий врач. Доктор появляется как итоговый выпуск новостей: раз в день. Ну и потом, может, еще заглянет сказать что-то вдогонку. Я дотошен. Прошу каждое указание прокомментировать. И уж больно хочется понять: почему легче не становится. То дышать тяжелее, то кашель… Врач терпеливо и рассудительно отвечает… Так заканчивается первый день на больничной койке.

Городская больница №1. Брест. ***

Утро. Капельница не зашла. Задыхаюсь. Со стороны, наверное, выгляжу как рыба на берегу. Открываю рот, а воздуха нет. От страха кричу на все отделение. Прибегают медсестры, следом приходит врач. Затыкают лицо кислородной маской. Я теряюсь во времени. Неизвестно, сколько прошло часов до прихода еще одного доктора. Тот походил вокруг, что-то буркнул моему лечащему врачу…

— Доктор, — не выдерживаю, — шансов на тот свет много?

— Не буду врать. Много. Так что лежи и не дергайся. Весело, да? Еще неделю назад же на велике рассекал.

— Ничего, — успокаивают медсестры, — они всем так говорят. Чтобы люди пугались, слушались их и быстрее выздоравливали. У них в реанимации так…

У меня после этих слов упало.

— Да. Тебя туда переводят. Но это не страшно. Просто будешь под более пристальным наблюдением.

Вставать нельзя. Вещи с собой брать нельзя. Мобильный оставляешь медсестрам. Да что там мобильный – одежду. Всю. Кто был там – тот знает. Кто нет – лучше не знать. Раздевают тебя уже санитарки. Одежду в прямом смысле слова срывают. Меня перенесли на каталку, накрыли одеялом и повезли на лифте куда-то вниз.

Описать реанимацию сложно. Это сугубо личные впечатления. Палата – помещение с маленьким окном. На картинках или в кино вы наверняка видели эти складывающиеся кушетки и приборы с множеством проводков, которые подключают к тебе, как к подопытному животному. Кровать – гроб без крышки. На стенах нет даже часов. Связь с внешним миром потеряна. Очень скоро ты не понимаешь: день сейчас или ночь.

Лежишь в склепе, а в голове – слова врача, что шансы двинуть кони весьма высоки. Лежишь, кстати, только на животе. В так называемой прон-позиции. Это облегчает течение заболевания – легкие вентилируются. В носу – канюли, на лице – маска. Кислород бьет как вода из пожарного шланга. Дышится, вроде, нормально, если учесть, что это предел нагрузки. Дальше – ИВЛ, говорит врач. Так что, мол, дышите. Это все, что от вас требуется.

А у меня начинается паническая атака. Гроб, склеп, никакой связи с внешним миром… Уже потом я встретил зав. реанимацией, когда лежал в обычной палате. Тот улыбнулся, мол, дал я им прикурить. Впрочем, чему удивляться. В их отделении много таких. У меня началась гипоксия. От кислородного голодания мозг немного неадекватно воспринимал действительность. В какой-то момент я это почувствовал. Прошу аудиенции с психиатром.

Смирившись с действительностью, все, о чем я его попросил – выписать каких-нибудь таблеток или уколов. Успокоиться и уснуть. Следующие несколько дней – туман. Мне сложно вспомнить что-то отчетливое. Даже не могу сказать: где был сон, а где явь. Вот, приподнимаюсь, смотрю в окно в соседнюю палату, а там кого-то на ИВЛ дефибриллятором выхаживают. Реаниматолог кричит: не смотрите сюда! На мониторе я успел разглядеть прямую линию. Приснилось это или нет? Медсестры отвечали уклончиво, мол, не думай ни о чем. Дыши.

И я дышу, проваливаясь в сон. Часто слышу, как прикованного к кровати больного человека сравнивают с овощем. Себе я сам напоминаю больше кусок мяса на рыночном прилавке. Хотят – иглы втыкают, хотят – переворачивают, хотят моют тряпкой…

Еда не интересует вообще. За все время в палате интенсивной терапии я съел разве что пару йогуртов под конец лечения там. И то, уж очень уговаривала разносчица пищи. Ну как же так, вздыхала она, силы нужны. Выкарабкиваться надо…

Зато воду пьешь постоянно. Кислород зверски сушит. Отходить от этого безумия, воспринимать более-менее адекватно действительность стал, как потом понял, на шестой день. На седьмой меня выписали. Из реанимации. Всем, кто мучился со мной, терпел и выхаживал – спасибо.

К сожалению, я не видел ваших лиц даже в масках. Но я чувствовал невероятную силу, сверхчеловеческое желание помочь.

*** Спустя день мясо стало обретать тело. Как только меня бросили в обычную палату, передали из предыдущей вещи, я попытался встать. И упал. За неделю ноги атрофировались. Далеко, впрочем, и не сходишь. Я все еще подключен к источнику кислорода. И снова санитарки, сестрички, доктор, подбадривающий с каждым повышением сатурации.

— Молодец! Давай, крепни… И я креп. Как мог.

С переменным успехом, но все-таки вперед. После реанимации я, кажется, попал в санаторий. Относительная свобода передвижения, снова связь с внешним миром. Чувствуешь себя заново родившимся.

Вечером в палату заходит доктор, который оформлял меня по скорой. Молодой. Фамилия Котович. На груди на белом защитном костюме кот нарисован. Очень доброжелательный и грамотный врач:

— О, рад вас видеть… Живым!

— Что, все было очень вот так вот?

— Ну да. В реанимацию у нас по приколу не кладут. Я когда вас оформлял в больницу — у вас уже было плохо очень с дыханием. На следующий день прихожу в проктологию — а у вас кислород на максимуме. И вы совсем плохо дышите. Потом на следующий день зашел — а ваша койка пуста. Я очень испугался. Мне, правда, сказали, что вы в реанимации, но все равно было стремно.

— А мне как… Чудил в реанимации. Помню смутно, что мобильный требовал. Работать хотел… — Сказалась гипоксия. Нехватка кислорода мозгу. Это вызывает сбои. Паника, галлюцинации… Глюки я не ловил, а вот причудливые картинки из того, что окружает мозг, рисовал. Помню на смятом одеяле из складок сложился образ старушки в платке…

— Хорошие вы мне новости принесли, — заключает доктор Котович. — Очень рад, когда больные поправляются. ***

На следующий день снимаю маску (на короткое время это разрешается) и выхожу в коридор…

Трудно описать движ, который там происходит. Медики или бегут, или идут быстрым шагом. Откуда-то доносятся стоны. Грохочут тележки на которых перевозят больных в тяжелом состоянии.

Вскоре я увидел и накрытые тела, которые везли мимо нашей палаты на вечную выписку.

Снова всплывают ассоциации с полевым госпиталем. Да. Здесь идет настоящая война. Война XXI века, к которой генералы по всему миру совершенно не были готовы, ибо они всегда готовятся к прошедшей войне.

Многие из них до сих пор по привычке ищут врага в человеческом обличии: в танке или самолете. Потому что он виден, понятен и помещается в прицел.

Я представляю, сколько стоит один залп гаубицы или пуск ракеты.

Если бы каждую копейку от них собрать в один огромный кошелек и направить эти средства разработчикам вакцин, медикам в ковидные больницы… Сколько жизней было бы спасено, а не приплюсовано к тем, кто погибнет от разрыва снаряда…

*** Я дома. Слова доктора: «пора домой» готов слушать всю свою биографию. Да, к сожалению, процесс возврата нормальной жизни не такой быстрый, как я надеялся. Вряд ли смогу бегать и через месяц. Но, как там говорится: что не убивает – делает сильнее. Надеюсь, все будет так.

*** Спасибо. Всем. Врачам, медсестрам, санитаркам. Всех больниц и поликлиник.

Конкретно по мою душу тем, кто работает в отделениях, где лежал я: проктология, реанимация, кардиология.

— Судас Александр Валентинович;

— Копанько Олег Николаевич;

— Осовец Руслан Кириллович.

Довелось пообщаться и с главврачом на обходе в реанимации, Эдуардом Васильевичем Бабичем. Еще до приема успокоительных.

Диалог был примерно такой:

— Доктор, сколько мне тут лежать?

— Давайте мы вас понаблюдаем, — уклончиво ответил главврач.

— Но я не могу, я тут с ума сойду!

— У вас сильное поражение легких…

— … И что я должен делать?

— Не паниковать, не делать резких движений и сотрудничать с администрацией. Выполнять наши указания. Тогда все будет хорошо…

Амбулаторно в Брестской центральной поликлинике меня вытягивает, выслушивает, терпеливо отвечает и подбирает нужные пилюли терапевт Ольга Александровна Тагаева.

. Увы, я не знаю, как зовут других работников отделений больницы, где довелось лечиться за исключением Светланы из реанимации.

За сим – большая просьба к администрации клиники. И этой, и других. Будет в перспективе возможность – сделайте на сайтах больниц, поликлиник раздел, где можно будет прочитать о всех работниках, увидеть их прекрасные лица, не закрытые масками и не усталые, а горящие глаза, полные энергии и желания помочь тем, кто борется за свою жизнь.

Ответ на пост «Кузенька»

Друзья, очень жаль, что исходный пост остался на Пикабу практически незамеченным. А тем временем неравнодушные люди создали петицию с требованием привлечь к уголовной ответственности жестоких и бесчеловечных живодёров.

Копипаста основных тезисов из текста петиции:

«Просим привлечь садистов Громович и Лаврентьева к реальному уголовному наказанию на максимально возможный срок.

В период с 04.08.2021 по 20.09.2021 данные граждане размещали на своих страницах видеозаписи избиения кота Кузи с применением садистских методов. Всего было размещено 5 видеозаписей. Записи пыток животного велись по указанному месту жительства в присутствии 6-летнего ребенка, голос ребенка слышен на одном из роликов (на 3 минуте).»

«После смерти кота они смонтировали ролик, в котором еще раз прокомментировали все пытки: они сломали ему лапы и хвост, проткнули нос, били по голове, прошивали скрепками уши.»

Скажу честно, дальше я не смогла прочитать петицию, потому что от описываемых издевательств у меня кровь в жилах застыла. Я не понимаю, КАК МОЖНО ТАК ПОСТУПИТЬ С БЕЗЗАЩИТНЫМ СУЩЕСТВОМ?!

Со слезами на глазах прошу всех: НЕ ПРОХОДИТЕ МИМО ТАКОГО! Сила Пикабу, поднимай пост как можно выше! Живодёры должны быть наказаны по всей строгости закона.

Рязанских предпринимателей отправили в полицию после корректного обращения к губернатору по поводу антиковидных ограничений

История просто омерзительная. Ребята из ресторанного бизнеса Рязани записали обращение к Николаю Любимову, губернатору Рязанской области.

Не ругались, корректно и спокойно попросили его дать ПОНЯТНЫЕ и ЧЕТКИЕ распоряжения по поводу антиковидных ограничений, а так же отменить глупый запрет на ограничение работы с 21-00. Нормальная и адекватная просьба.

По этому поводу уже сделали заявление Новые люди, а так же была создана петиция с требованием прекратить репрессивные действия в отношении авторов ролика. Ссылка на петицию, подпишите пожалуйста.

ТРЕБУЕМ ПРЕКРАТИТЬ ДАВЛЕНИЕ НА ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ, КОТОРЫЕ ЗАПИСАЛИ ОБРАЩЕНИЕ К ГУБЕРНАТОРУ ПО ПОВОДУ АНТИКОВИДНЫХ МЕР!

Представители рязанского предпринимательского сообщества записали обращение к губернатору с просьбой разъяснить и дать четкие, конкретные формулировки по введению антиковидных ограничений. По большому счету, предпринимательское сообщество хочет наконец-то понять, как долго и какие меры будут приниматься в регионе, чтобы можно было как-то выстраивать бизнес-процессы на более-менее понятную перспективу. Их справедливо волнует возможное введение новых ограничений на работу общепита, в частности запрет на работу после 21 часа.

Однако позже в СМИ появилась информация, что участников этого ролика начала проверять полиция якобы за нарушение законодательства о проведении массовых мероприятий. Это недопустимо! В таком случае, почему не проводятся массовые проверки очередей в больницах? Там же тоже скопление людей!

Мы считаем, что властям стоит прислушаться к мнению предпринимательского сообщества, которое честно выполняет хаотичные и непоследовательные требования по использованию QR-кодов и т.п.

Также недопустимо в 21 веке оказывать давление на людей, которые обратились к губернатору. Это законное право граждан обращаться в органы власти, в том числе и публично. В свою очередь, у власти есть обязанность адекватно реагировать на критику и предложения граждан!

Пока мы выносим за скобки обсуждение самих антиковидных ограничений. В данный момент мы требуем прекратить любые репрессивные действия в отношении авторов и участников этого ролика

Ответ на пост «Прощай папа»

Расскажу, как у меня в семье это выглядело, все живём в одной квартире. Вдруг кому-то интересно будет.

Вообще никак. По крайней мере если и был, то на ней вообще никак не сказалось. Или уже каким-то образом перенесла в лёгкой форме, или, чёрт его знает, иммунитет какой-то. В общем, она в отдельной комнате живёт, но всё равно же, в принципе, квартира-то одна. Либо перенесла на фоне стандартных для её возраста «Немного нездоровится, устала.»

Последствий, в общем, никаких, если отбросить всякие возрастные проблемы. Ничего не изменилось.

Симптоматика проявилась в виде потери вкуса и обоняния. Сидели, обедали, опять же, в первых днях самоизоляции, вдруг сын, пробуя любимое блюдо: «Да ладно! Да ну нафиг!», не чувствует ни вкуса, ни запаха, совсем. В основном этим вот и ограничился недуг с его стороны.

Больше последствий никаких, по его словам.

Меня сильнее всех зацепило, поэтому чуть более подробно будет.

Увезли, в общем, госпитализировали под утро, часов в пять. Часа три можно было поспать на новом месте.

Сатурация чуть пониженная, но в пределах допустимого.

Флюорография показала, что есть поражение лёгких, хотя на ней это сложно судить, как сказала доктор. УЗИ показало поражение примерно половины лёгких.

Больше особо в больнице и ничего уже не происходило. Несколько дней ставили капельницы, советовали дышать кислородом (в палате был концентратор), но необходимости особой не было.

Вернулись вкус и запах, резко. Вот вчера вечером ещё не было, утром стало на завтрак проклёвываться, а в обед просто наслаждался борщём и картофельным пюре с куриным крылышком. Не передать словами, как они были вкусны после недели примерно отсутствия восприятия. 🙂 Запах кондиционера перестал быть тошнотворным и превратился в обычный приятный запах.

И вообще, в целом прям стало всё приятно, настроение, состояние. Немного по вечерам возвращалась температура, но уже ниже 37.5, потом и вовсе вошла в норму. Единственное, что всё равно дольше всех остальных меня держали, не знаю, почему.

Через три недели больницы выписали на амбулаторное долечивание. Пить АЦЦ, что-то там ещё было, три месяца, чтобы лёгкие восстанавливались без рубцов.

На днях в шутку отмечали годовщину нашего заражения.

К чему решил написать. А чёрт его знает, к чему. Может, кто-то для себя интересное почерпнёт.

И да, будучи даже переболевшими, дружно пошли на вакцинацию менее через через полгода (соврав в анкете, что не болел). Почему-то вакцинируются наиболее добросовестно лишь те, кто сам напрямую оценил «хитрости» этой заразы. И маски носят исправно, и руки моют. Второй раз совсем не хочется, хоть и вероятность никто не отменял.

Источник