лгбт в европе история
Все за сегодня
Политика
Экономика
Наука
Война и ВПК
Общество
ИноБлоги
Подкасты
Мультимедиа
Политика
Le Monde (Франция): в Восточной Европе начинается гендерная война
«Свидник — не город, а состояние духа», как любят говорить жители этого рабочего городка с населением в 40 000 человек на востоке Польши, неподалеку от Люблина (этот регион считается одним из самых консервативных в стране). Свидник представляет собой исторический бастион стоящей у власти национал-консервативной партии «Право и справедливость».
В конце января он оказался в центре внимания соцсетей и всей Европы. На фотографии под указателем въезда в город красовался еще один знак, составленный на четырех языках: «зона без ЛГБТ». Снимок облетел всю сеть и вызвал целую волну возмущения.
Несколько евродепутатов выразили возмущение в Европарламенте и призвали Еврокомиссию отреагировать на произошедшее. На самом деле речь шла о перформансе местного художника в борьбе за права гомосексуалистов. Тем самым он хотел ответить на принятие городскими власами в марте 2019 года декларации за «освобождение» региона от «идеологии ЛГБТ» и противодействие «радикалам, которые стремятся устроить в Польше культурную революцию, а также покушаются на свободу слова, невинность детей, авторитет семьи и школы», как говорится в преамбуле документа.
Свидник стал первым польским городом, который принял такую декларацию. Впоследствии его примеру последовали власти 90 населенных пунктов, по большей части в консервативных регионах на юго-востоке страны.
«Очень сложное время»
«Столько людей поверили моим фотографиям, потому что мы живем в очень сложное время, когда подобный запрет уже не кажется невозможным, — говорит автор проекта Барт Сташевский. — Мне хотелось показать, как сильно стоящие за этими резолюциями люди отходят от европейских ценностей и сближаются с ценностями России, где пропаганда гомосексуализма запрещена законом».
Радослав Бжозка, советник ПС из Свидника и один из авторов декларации, называет художественный перформанс Сташевского лживой провокацией: «Нигде в нашем городе нет дискриминации в отношении кого бы то ни было». По его словам, декларация (она не имеет юридической силы) направлена не против гомосексуалистов, а против «идеологии необоснованных требований прав, которая отдает неомарксизмом и нацелена на изменение законодательства и нравов в Польше».
Хотя Свидник стал самым заметным случаем, он является всего лишь одним из множества других примеров в борьбе ценностей, которая разворачивается в настоящий момент в Центральной Европе вокруг прав гомосексуалистов. В последние годы вопрос ЛГБТ вызывает все более активную защитную реакцию во многих странах региона.
Наравне с проблемой миграции, он является одним из ключевых предметов разногласий между востоком и западом и до сих пор не был разрешен через 16 лет с начала расширения Евросоюза на восток. Польша, Венгрия, Прибалтика, Румыния, Болгария, Хорватия… Во всех этих странах у нападок на ЛГБТ есть немало общих черт. Риторика против «гендерной идеологии», упоминание исключительно гетеросексуальных браков в конституции, отказ признать за гомосексуалистами родительские права — все это прослеживается в целом ряде государств.
Осенью 2019 европейская ЛГБТ-ассоциация ILGA-Europe осудила «тревожный рост числа нападений» на сообщество в Центральной Европе. В декабре 2019 года Европейский парламент принял резолюцию с критикой «растущего числа проявлений агрессии против ЛГБТ-сообщества, которое наблюдается в ЕС со стороны государств, чиновников, государственных властей на национальном, региональном и местном уровне, а также политических деятелей».
Против «гомопропаганды»
В этой сфере католическая Польша играет первые роли. В 2019 году, который стал решающим в избирательном плане, требования сексуальных меньшинств превратились в главный источник предвыборного топлива партии «Право и справедливость» Ярослава Качиньского, негласного лидера страны. Принятие либеральным мэром Варшавы Рафалем Тшасковским в феврале прошлого года «хартии ЛГБТ+» с рядом антидискриминационных мер (первый для Польши случай) повлекло за собой активную кампанию проправительственных СМИ и церкви в защиту традиционной семьи и против пропаганды гомосексуализма. Пик был достигнут летом 2019 года, когда физические нападения ультранационалистов на гей-парады (в частности в Белостоке на востоке страны) шокировали всю Европу.
Насилие в отношении ЛГБТ-ассоциаций проявилось в 2019 году и в Венгрии. Неонацистские движения неоднократно устраивали нападения на центр «Аврора» в Будапеште, где расположено несколько отстаивающих права гомосексуалистов НКО. В частности, они врывались в помещения, чтобы сжечь радужные флаги. «Стало очень сложно организовывать публичные мероприятия на ЛГБТ-тематику, потому что людям страшно приходить», — говорит Тамаш Домбош из крупнейшей венгерской НКО Hatter, которая занимается защитой прав представителей ЛГБТ. Теперь у него есть экстренный номер для обращения в полицию на случай происшествий.
«Надеюсь, полиции не потребуется полчаса на вмешательство при возникновении проблем», — говорит у входа в центр «Аврора» соцработник Николетта Немет. В феврале организации удалось без проблем провести традиционный «Месяц истории ЛГБТ», но активисты не теряют бдительности. «Нам всегда страшно, когда мы видим появление противников ЛГБТ», — добавляет Адам Каничар перед тем, как обратиться к почти пустому залу.
Как и в Польше, венгерские ультраправые движения плывут на волне послания властей. В 2019 году Ласло Кевер, спикер парламента и член партии «Фидеш» Виктор Орбана, сравнил с педофилией усыновление детей гомосексуальными парами, что запрещено в Венгрии. Существующий запрет можно обойти, если потенциальные кандидаты заявят, что не состоят в отношениях. Но Виктор Орбан считает такую юридическую лазейку неприемлемой и пообещал в скором времени прикрыть ее.
ЛГБТ-активисты тем сильнее шокированы нападками власти, что «до 2010 года юридические рамки были относительно прогрессивными для региона», — отмечает Тамаш Домбош. В 2009 году была создана система гражданских браков, сравнимая с той, что существует во Франции. Тем не менее в 2011 году Виктор Орбан прописал в конституции, что брак является «союзом мужчины и женщины».
Это определение было также принято в Хорватии, где на референдуме в 2013 году противники однополых браков победили с результатом в 66%. Эстонское правительство также задумывается об этом. В 2018 году в Румынии был созван аналогичный референдум, но он провалился из-за низкой явки.
В этих странах такой конституционный инструмент используется с целью заблокировать юриспруденцию Европейского суда по правам человека и Суда ЕС, которые могли бы заставить их легализовать однополые браки. Пока что европейские инстанции не пошли по такому пути, но все же вынесли ряд решений, которые не навязывают однополые браки, но вынуждают государства предоставить равные права парам, которые могли сочетаться браком за границей.
С опорой на конституцию
Как бы то ни было, подобный подход не позволяет справиться со всеми препятствиями. В 2017 году в Болгарии две лесбиянки обратились в суд, чтобы добиться признания заключенного в Великобритании брака, но Верховный суд Софии отказал им в декабре прошлого года, сославшись на конституцию.
В целом, население этих государств скептически относится к гомосексуалистам. Об этом свидетельствуют результаты исследования мнения европейцев о дискриминации, которое раз в четыре года проводится Европейской комиссией. Последнее вышло в сентябре прошлого года, а посвященная ЛГБТ статья говорит о настоящей пропасти между востоком и западом. Хотя 76% из 27 000 опрошенных европейских граждан считают, что гомосексуалисты, лесбиянки и бисексуалы должны обладать теми же правами, что и гетеросексуалы, этот показатель резко идет на спад при пересечении бывшего железного занавеса: с этим мнением согласны всего 31% словаков, 38% румын и 39% болгар… Последние 12 строк в списке занимают страны, которые вступили в ЕС с 2004 года.
В большей части этих государств подавляющее большинство населения утверждает, что им было бы «не по себе», если бы их дети оказались гомосексуалистами. «На востоке не было сексуальной революции 1968 года, — напоминает эксперт по Центральной Европе Иван Крастев. — В коммунистических обществах женщины были более эмансипированными, но отношение к гомосексуализму было намного более консервативным, и его даже нередко представляли как преступление. Многие люди до сих пор считают, что вас могут в него обратить».
В этих обществах, которые переживают серьезный демографический кризис, гомосексуализм воспринимается частью населения как угроза для рождаемости. «У народов с проблемной демографией есть страхи относительно сексуальной жизни», — подтверждает болгарский вице-премьер Томислав Дончев.
Кроме того, молодые и прогрессивно настроенные люди нередко перебираются на запад, оставляя позади консервативные взгляды обществ, где до сих пор чрезвычайно трудно открыто признать себя гомосексуалистом. «За два года, что я живу в Будапеште, я видела только две пары, которые держались за руки на улице, и в обоих случаях они были иностранцами», — говорит Николетта Немет.
Равноправие сдает позиции
Контекст
Raseef22: гомосексуалы любят Бога и чувствуют его любовь
Folha: ЛГБТ в истории США и Бразилии
Православие и гомосексуализм: когда терпимость становится нарушением канона? (TAC)
Такое изменение настроя зачастую еще обостряется властями, которые пользуются этой тематикой в политических целях. «Нетерпимость по отношению к меньшинствам, будь то мигранты, цыгане или ЛГБТ, подпитывается нашим правительством, что не может не отражаться на общественном мнении», — полагает Тамаш Домбош.
В некоторых странах-членах ЕС даже наблюдаются анти-ЛГБТ альянсы между «антилиберальными» властями, неоконсервативными католическими, православными и протестантскими движениями, а также ультраправыми организациями.
Так, в Болгарии несколько евангелических религиозных деятелей, которые вхожи в окружение ультраправых министров правительства, вели в соцсетях целую кампанию против Стамбульской конвенции и всех гендерных вопросов. «Они гораздо влиятельнее православной церкви, которая не так активна в общественных вопросах», — говорил в апреле прошлого года евродепутат Болгарского национального движения Ангел Джамбазки. Он не скрывает, что полагается на «пастырей» в борьбе с «НКО, которые хотят изменить законы о браке и усыновлении».
На референдуме 2018 года в Румынии возник новый альянс православной церкви и протестантских движений в рамках «коалиции за семью», которой удалось собрать 3 миллиона подписей в поддержку внесения в конституцию запрета однополых браков. Несмотря на активную кампанию среди паствы, явка все же не достигла требуемых 30%.
Запущенный в Испании сайт ультраконсервативных католических петиций CitizenGO провел в августе 2019 года в Венгрии кампанию против рекламы Coca-Cola с участием однополых пар. Компания была вынуждена снять афиши с улиц Будапешта, а в октябре ее приговорили к штрафу в 1 500 евро за «посягательство на умственное и нравственное развитие детей».
«Петиция против Coca-Cola стала самой успешной за всю нашу историю», — говорит представитель CitizenGO в Венгрии Эстер Шчитль. Эта католическая активистка утверждает, что борется «за сохранение всего хорошего из общества родителей». Она осуждает агрессию ультраправых групп по отношению к ЛГБТ, но уверяет, что «если поддерживающие ЛГБТ НКО хотят изменить общество, им стоит быть готовым к тому, что это вызовет определенные чувства». Она одобряет консервативную семейную политику Виктора Орбана. «Нашу позицию, наверное, назвали бы гомофобской во Франции, но здесь она средняя», — объясняет она, не скрывая признательности за внимание, которое уделяют ей проправительственные СМИ.
Продвижение «католических ценностей»
В Польше у руля стоит фундаменталистская организация Институт Ордо Юрис, которая специализируется на продвижении «католических ценностей». Она составила целый ряд документов, которые призваны направлять родителей, преподавателей и предпринимателей в защите «естественного права» в их повседневной жизни, и предлагает им юридическую помощь.
Эта организация входит в европейскую радикальную католическую сеть Agenda Europe и получает при поддержке правительства все больше влияния в ключевых институтах станы, таких как Верховный суд. Например, она предоставила помощь владельцу типографии из Лодзя, в отношении которого три инстанции вынесли обвинительный приговор за отказ напечатать листовки защищающей ЛГБТ ассоциации. В конечном итоге он был признан невиновным постановлением Конституционного суда. Министр юстиции Збигнев Зебро приветствовал это решение и заявил, что поляки, наконец, живут в «свободной стране, где уважают свободу совести».
Даже маленькая Эстония, которая долгое время славилась своим либерализмом, поскольку легализовала гражданские браки в 2016 году, пошла по другому пути после прихода к власти ультраправых в апреле 2019 года. В октябре два мероприятия ассоциации Eesti LGBT Ühing были сорваны активистами Консервативной партии Эстонии. Той удалось добиться от партнеров по правительству согласия на проведение в 2021 году (параллельно с местными выборами) референдума с предложением прописать в конституции, что брак может быть заключен только между мужчиной и женщиной.
В Eesti LGBT Ühing считают, что постоянные нападки на ЛГБТ-сообщество являются частью кампании, которая ведется с помощью Фонда защиты семьи и традиций, католической организации, представляющей лишь крошечное меньшинство в стране: католиков там всего несколько тысяч из 1,35 миллиона жителей. Ее лидер Варро, юрист и отец семи детей, является главным редактором сайта Objektiiv. С октября 2019 года, когда в нескольких городах страны прошли демонстрации против ЛГБТ, фонд распространяет петицию с требованием прекратить государственное финансирование (96 000 евро) ассоциации Eesti LGBT Ühing, которую обвиняют в том, что она подтолкнула 13-летнюю девушку к смене пола. «Ложь», — уверяет пресс-секретарь ассоциации Кристина Рауд. В любом случае, министр финансов Мартин Элме заявил 12 октября, что Консервативная партия считает неприемлемым финансирование радикальных групп, которые разделяют общество.
Эти наблюдаемые в разных странах схожие схемы вызывают беспокойство европейских ЛГБТ-движений. Они стали «врагами антилиберальных властей. Существует международная сеть противников ЛГБТ, у которой есть связи с Россией», — уверен бельгийский эксперт и активист Реми Бонни. Этот специалист по гомофобии на постсоветском пространстве работает в Брюсселе над формированием базы данных для сравнения масштабов явления в тех или иных странах. Система должна быть запущена в апреле и позволит «увидеть, кто участвует в кампаниях по распространению ненависти и фейков».
Ультраконсервативные европейские политики
Реми Бонни указывает в частности на Всемирный конгресс семей, американскую организацию, которой руководит выступающий против абортов и однополых браков католический активист Брайан Браун. Эта организация особенно активна в Европе и поддерживает связи как с лидером итальянской Лиги Маттео Сальвини, так и венгерским министром по делам семьи Каталиной Новак. Она также провела мероприятия в Вероне и Будапеште, в которых участвовал ряд европейских ультраконсервативных политиков, противников абортов и однополых браков.
Реми Бонни указывает на участие в этом движении россиян, у которых имеются связи с финансируемыми Москвой экспертными группами. Речь идет, например, об Алексее Комове, который представляет Россию во Всемирном конгрессе семей и входит в совет директоров CitizenGO.
«Борьба против прав ЛГБТ является частью движения, которое поддерживает Москва для ослабления ЕС», — уверен эксперт. Венгерская представительница CitizenGO отметает эти утверждения: «Я ни разу не видела ни одного россиянина, а совет директоров не вмешивается в нашу каждодневную работу. Эти обвинения просто нелепы».
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.
Так ли в Европе, как о ней пишут?
На Хабре очень много статей, связанных с жизнью в Европе и переездом, которые могут помочь людям найти ответ на вопрос «а стоит ли, собственно, в Европу переезжать?».
Досконально описываются процесс устройства на работу, получения визы и поиска жилья. Бывают статьи как положительные, так и о не самом удачном опыте.
Но буквально вчера вышла статья о Люксембурге и Европе, вызвавшая довольно большой резонанс и затронувшая много неоднозначных тем. И, скажем так, не подкреплённая никакими пруфами, кроме мнения автора.
Прочитав эту статью, мне захотелось написать о некоторых поднятых в ней вопросах не только с точки зрения личного восприятия автора, но и с точки зрения фактов и цифр.
Очень краткое введение
Сексуальные меньшинства в Европе. Статистика
По статистике Dalia на 2016 год, основанной на опросе 11.754 человек в Европе, в среднем 5,9% европейцев относятся к ЛГБТ сообществу. Во главе списка стоит Германия с результатом 7,4%.
Если смотреть с точки зрения законодательства, то по статистике Rainbow Europe самые благоприятные условия для ЛГБТ сообщества в Мальте, а самые неблагоприятые в Азербайджане.
В Европе проводятся «ЛГБТ парады», а именно Christopher street day. В разных регионах Европы это событие запланировано в разное время. Например, в 2019 году пройдут 28 мероприятий, первое из которых будет в мае в Испании, а последнее в августе в Германии.
Однополые браки признаны в 28 странах мира, 16 из которых расположены в Европе.
Сексуальные меньшинства в Европе. Моё мнение
В Германии, по моим ощущениям, к сексуальной ориентации относятся как к цвету волос. Ты можешь иметь любой цвет волос, можешь открыто показывать его, можешь прятать под шапкой. Это твоё право и твоё решение. Остальным по большому счёту до этого дела нет. Визуально в Германии больше гомосексуальных пар, чем в России. Но возможно, потому что меньше гомосексуальных пар в России показывают свои отношения на публике.
Вообще ЛГБТ тема в Европе не является чем-то особенным или на чём заостряют внимание. Пожалуй, кроме одного раза в году на Christopher street day.
Беженцы и мигранты. Статистика
Согласно статистике Eurostat Германия является лидером по приёму беженцев среди стран Европы.
При этом общее количество принятых беженцев в Европе достигло пика в 2015 году, а в 2017 году сократилось практически до уровня 2014 года.
Германия так же лидирует в количестве населения, не рождённого на территории страны.
Если брать нелегальных мигрантов Европы, то по статистике Frontex пик пришёлся так же на 2015 год.
Более детальную статистику по отдельным странам можно найти на специальном сайте.
Вот, например, из каких стран беженцы пытались попасть в Германию в 2017 году.
Беженцы и мигранты. Моё мнение
Да, в Европе, есть беженцы. В Германии их по сравнению с немецким населением визульно не так много, так как беженцев сначала расселяют в специальные центры, где начинается процесс инитеграции.
Но это, опять же, моё мнение. Возможно в разных городах разные ощущения.
В целом, из-за того, что в Германии в принципе очень много «не немцев», то граница между беженцами и просто иностранцами довольно размыта.
Религия. Статистика
По данным Eurostat на 2005-ый год 18 % населения ЕС не верят в Бога, 27 % допускают существование сверхъестественной «духовной жизненной силы», в то время как 52 % верят в конкретного (личного) Бога.
По статистике Eurobarometer от того же Eurostat на 2010-ый год Мальта самая верующая страна, а Чехия — самая неверующая.
Из более новых данных есть исследование, которое European Social Survey провела в 2014-2016 годах с целью узнать, какой процент населения в возрасте 16-29 лет не считает себя принадлежащим к какой-либо из религий.
На странице в Wikipedia можно узнать больше про определённую религию и её распространённость в Европе.
Религия. Моё мнение
Здесь судить могу только по Германии. По ощущениям Германия — довольно религиозная страна. Очень много церквей/мечетей/синагог, много выходных на христианские праздники, по воскресениям закрыты магазины. Есть даже налог на церковь, который вычитается из твоей зарплаты. Но при этом, если вы атеист, от его уплаты можно отказаться.
Церкви, в основном, открыты для всех желающих туристов не зависимо от их религии.
Цены и зарплаты. Статистика
Вопрос цен, с одной стороны, довольно тяжело проанализировать, так как у всех разные стили жизни, а с другой — довольно легко, ведь многие компании имеют свои сайты в Европе. То есть, очень легко увидеть цены на их продукцию в других странах.
Однако для грубого сравнения можно использовать сайт expatistan.com, который использует интересную систему расчета cost living ratio. Можно сравнить город, в котором вы сейчас живёте с городом, в который собираетесь переехать. Или страну со страной.
Есть ещё сайт numbeo.com, на котором, кроме сравнения цен можно посмотреть на здравоохранение, уровень пробок и многое другое.
В добавок к этим двум сайтам есть статистика Eurostat по некоторым группам цен: продукты, коммунальные услуги, транспорт.
Цены и зарплаты. Моё мнение
Да, в среднем зарплаты в Европе выше, чем в России. Но это не означает, что от этого автоматически будет выше ваш доход. Перед подписанием контракта с работодателем нужно изучить, сколько вы будете платить налогов и социальных отчислений, какая средняя стоимость аренды жилья в вашем городе и какая ситуация с транспортом. Лишь тогда вы получите общую объективную картинку вашего дохода.
Цены же в разных странах очень разные. В Германии, например, всё, что связано с людским трудом стоит очень дорого. Будь то ремонт обуви или сборка мебели. А вот бытовая техника, например, стоит зачастую дешевле других европейских стран.
Заключение
Переезд в другую страну — это определённо много новых интересных вппечатлений и расширение вашего кругозора! Но для максимального гладкого процесса интеграции в новой стране нужно быть максимально готовым к этому. Думайте не только о работе и зарплате, но и о том, как в новой стране живут люди и понравится ли это вам.
И доверяйте фактам больше, чем их отсутствию!
Утрата ценностей. Что заставило Польшу и Венгрию пойти против всей Европы и начать борьбу с ЛГБТ и либералами?
Европейский союз (ЕС) переживает кризис единства, и дело не только в разных подходах к коронавирусным ограничениям. Страны Западной Европы думали, что договорились с восточными соседями о единых взглядах на европейские ценности, но оказалось, что далеко не всех устраивает, например, толерантность к сексуальным меньшинствам и мигрантам. Венгрия и Польша с каждым годом все жестче противостоят либеральным политическим трендам, а в ЕС не понимают, как подавить этот бунт, не разрушив солидарности всех европейцев. Бывший глава Евросовета Дональд Туск даже предрек развал союза в том случае, если к этому лагерю оппозиции присоединятся другие участники. Как восточноевропейские страны стали оплотом традиционных ценностей, почему их так беспокоят ЛГБТ и чем такое противостояние грозит единству Европы — в материале «Ленты.ру».
15 июля Европейская комиссия выпустила пресс-релиз, в котором потребовала от Будапешта и Варшавы в течение двух месяцев исправить ситуацию с отношением к меньшинствам. Если это заявление ни к чему не приведет, подчеркнули в ЕК, дальше вопросом будет заниматься высшая судебная инстанция — Европейский суд. Для обеих стран это не просто ценностный вопрос: немилость европейского блока грозит им заморозкой субсидий. Речь идет о миллиардах евро, которые они каждый год получают от европейских союзников. Польша — получатель самых крупных выплат, а для Венгрии эти деньги стали ключевым фактором экономического роста последних лет.
Альтернативные ценности
«Я родился геем. Я гей, и это не мой выбор. Моя мать всегда была в ужасе от этого, и с этим я живу. А теперь вы закрепляете это в законах. Я вас уважаю, но вы перешли черту. Речь идет об основных правах, о праве отличаться», — с такими словами премьер-министр Люксембурга Ксавье Беттель обратился к венгерскому коллеге Виктору Орбану на дебатах в Совете Европы.
Речь шла о новом законе, который в июле вступил в силу в Венгрии: он запрещает демонстрировать несовершеннолетним темы, связанные с гомосексуальностью и сменой пола. Так как регулировать просмотр детьми тех или иных материалов невозможно, это фактически означает запрет на «ЛГБТ-пропаганду» во всех венгерских СМИ, подобный тому, что ввели в России в 2013 году.
Такое положение дел абсолютно не устраивает ЕС — толерантность к сексуальным меньшинствам изначально признана общей ценностью для состоящих в нем стран, и от Венгрии, вступившей в блок в 2004 году, требуется то же, что от всех остальных. Председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен по этому поводу выступила с резкой критикой венгерских властей.
Этот закон использует защиту детей как предлог для дискриминации людей на почве их сексуальной ориентации. Это позор!
Венгрия стоит на своем и отвергает призывы пересмотреть решение — по мнению властей страны, Запад лезет не в свое дело. Руководитель администрации премьер-министра Венгрии Гергей Гуйяш в ответ на заявления Еврокомиссии в очередной раз выразил позицию правительства: «Попытки Брюсселя впустить ЛГБТ-активистов в школы и в детские сады ни к чему не приведут». Венгерская сторона настаивает: новый закон защищает права детей на формирование собственных взглядов и право родителей воспитывать своих детей так, как хотят они, а не государственные институты.
Наряду с несправедливостью к меньшинствам в Венгрии западные СМИ часто вспоминают о ситуации в соседней Польше. Там региональные власти в ответ на общеевропейскую политику толерантности стали объявлять свои муниципалитеты «зонами без ЛГБТ» — то есть запрещать в них открытую демонстрацию символики сексуальных меньшинств или принадлежности к ним.
Такими зонами оказалось в итоге занято около трети всей территории страны. Как считает польский социолог и активистка Эльжбета Корольчук, эта практика закрепляет бесчеловечное отношение к согражданам. По ее мнению, каждый, кто «объявляет часть общества неполноценной, по сути выдает лицензию на убийство». С ней в целом согласны власти ЕС: Европейский парламент даже выпускал резолюции с осуждением политики в Польше. Но, как и в случае с Венгрией, несоответствие общеевропейским социальным ценностям — далеко не единственная претензия Брюсселя к восточноевропейским союзникам.
7 июля стало известно, что предназначенные Венгрии многомиллиардные гранты ЕС не будут одобрены в тот срок, когда их планировалось выделить.
Обоснованием для замедления этой процедуры называют проблемы венгерских властей в их борьбе с коррупцией: от правительства Орбана требуют наладить прозрачное и честное распределение бюджета.
Однако и это далеко не последний эпизод в противостоянии восточноевропейских держав с остальными странами европейского блока. Венгрия и Польша отчетливо выделяются на фоне других стран-членов ЕС сочетанием трех атрибутов: авторитарным стилем управления, явной тягой к национализму в политике и откровенно консервативными ценностями в социальном управлении.
Вся власть — кому надо
«Демократия не обязана быть либеральной. То, что режим не либеральный, не делает его недемократическим. Чтобы сохранить способность конкурировать в глобальных масштабах, нам нужно отбросить либеральные методы и принципы общественной организации», — заявил Орбан в своей знаменитой речи 2014 года. Он призвал искать новый, отличный от либерального способ строить государственную систему: как примеры стран, которым это удается, он привел Китай, Турцию, Сингапур и Россию.
Западные эксперты и политики недовольны такой позицией: термин illiberal, которым регулярно характеризуют венгерское государство, на английском буквально значит не просто «нелиберальный», но «нетерпимый, непросвещенный, ограниченный». Американский политолог Фарид Закария, автор термина «нелиберальная демократия», считает, что без принципов либерализма, заложенного в конституции, демократия опасна. Она ведет к ущемлению человеческих свобод, злоупотреблению властью, этническим конфликтам и даже к войне.
Похоже, такого мнения придерживаются и в ЕС. Для разморозки обещанных грантов правительству Орбана рекомендуют не только принять меры против коррупции, но и вспомнить о свободах: поработать над прозрачностью государственной системы, ее доступностью и ясностью для простых граждан. Отдельным и ключевым пунктом идет требование обеспечить независимость судебной ветви власти.
Решительно пилить этот сук Орбан начал незадолго до того, как объявил о «нелиберальном» пути. В 2013 году, когда его партия «Фидес» (Венгерский гражданский союз) вместе с партнером по коалиции занимала почти 70 процентов парламента, он провел большую конституционную реформу. Новые правила закрепили в ключевом документе страны традиционные семейные ценности, ограничили аборты, усилили контроль над религиозными организациями и университетами, а также урезали автономию Конституционного суда. Стоит отметить, что это происходит во многом демократическим путем: явка на выборах с тех пор заметно выросла и в 2018 году стала рекордной — 68 процентов.
Материалы по теме
Белые и злые
«Мама сказала, что я девочка»
В Германии и других странах ЕС венгров предупреждали, что такой шаг подрывает верховенство права и серьезно угрожает демократии. Эти претензии венгры резко отвергали, указывая на статистику: население стало куда охотней ходить на выборы, а значит, все происходит по воле народа. Серьезных мер ЕС в итоге не принял — «Фидес» помогло членство в Европейской народной партии Европарламента.
Брюсселю это аукнулось довольно скоро в Польше: там уже пару лет спустя к власти пришла партия «Право и справедливость», которая взялась за правовую систему страны. В 2018 году в Польше начала работать Дисциплинарная комиссия, призванная контролировать честность решений Верховного суда. При этом и простым полякам, и политической оппозиции очевидно, что новый орган фактически зависит от консервативных элит, находящихся у власти.
Еврокомиссия назвала реформу попыткой подмять под действующую власть все суды Польши, а судебные органы ЕС предписали полякам немедленно прекратить работу нового надзорного органа. Те не согласились и принялись настаивать на том, что решения польской системы важнее, чем требования европейского блока. Тяжбы по этому вопросу длятся по сей день и до сих пор не привели к победе ЕС. И главным сторонником Польши во внутриевропейской дискуссии оказалась, конечно же, Венгрия, которой удалось остаться безнаказанной после похожего маневра.
Для этих двух стран Восточной Европы характерна ситуация, в которой демократия объявила войну либерализму, считает Иван Крыстев — болгарский политический аналитик, один из основателей Европейского совета по международным отношениям (ECFR). Причина этого — в характере локальных революций, которые происходили в регионе с конца 80-х годов. В отличие от практически всех предыдущих революций, участники этих восстаний не стремились к утопии: они хотели лишь нормальности.
Революционеры Восточной Европы стремились не к высоким идеям, а к простым благам — тому уровню жизни, который был давно доступен их западным соседям
В отличие от западных либералов, чьи идеи сформировали текущий мировой порядок, они не были озабочены правами этнических, религиозных и сексуальных меньшинств. Вырвавшись из-под власти СССР, они стремились отстаивать права и интересы титульной нации своей страны, то есть большинства.
Народность во плоти
Польша и Венгрия входят в Вышеградскую группу вместе с Чехией и Словакией. Политику последних двух стран, некогда слитых в одну, во многом можно охарактеризовать как националистическую. Однако именно у венгров и поляков национализм приобретает формы, особенно удивляющие либеральных западных наблюдателей.
В первую очередь это касается видения истории. Еще в 1946 году венгерский политический деятель Иштван Бибо издал эссе «Горе малых государств Восточной Европы». В нем он указал, что демократия в этом регионе всегда останется под угрозой из-за травм, нанесенных могучими внешними акторами. Польшу, к примеру, несколько раз делили между собой крупные соседние державы. Венгрия пережила крах национальной революции в 1849 году, а в 1920-м в результате Трианонского договора лишилась двух третей территории и половины населения.
Незаживающие культурные раны до сих пор явно влияют на то, как в Польше и Венгрии видят окружающий мир. Давление со стороны ЕС политики в обеих странах склонны сравнивать с жестким внешним управлением во времена СССР. Венгерский премьер Орбан не забыл, что начинал политическую карьеру с антикоммунистического кружка, где призывал народ помнить о жертвах советского режима. А польские власти перенесли страх «красной угрозы» на нынешнюю Россию и постоянно укрепляют восточную границу.
Западные критики особенно отмечают отношение к трагедиям Второй мировой войны: посвященные ей венгерские мемориалы, как правило, изображают страну жертвой Третьего рейха — хотя солдаты тогдашнего режима активно участвовали в холокосте. В соседней стране жертвенная позиция титульной нации и вовсе закреплена законом: польские власти уголовно преследуют тех, кто сомневается в непричастности поляков к преступлениям нацизма. Оба государства уделяют особое внимание периоду советской оккупации и репрессиям, которые их нациям пришлось пережить.
Наряду с исторической памятью венгерскую и польскую идентичность усиливает особая демографическая ситуация. Речь идет, во-первых, об оттоке людей — с начала 90-х годов молодежь активно уезжает жить и работать на Запад, а рождаемость падает из-за невысокого уровня благополучия.
В одной только Великобритании живет около 815 тысяч поляков, а Венгрия понемногу теряет население уже с 1980-х. За последние десять лет оно сократилось почти на три процента. Этот тренд меняется, но очень медленно: рождаемость в обеих странах ниже, чем в большинстве европейских держав. Все это ведет и государство, и консервативно настроенных граждан к тревоге за будущее народа. Народ же — и это фактор, который действительно резко отличает восточноевропейские страны от западных соседей, — выделяется этническим и культурным единообразием.
В Польше нация тоже почти не выходит за пределы этнического ядра — коренных поляков там более 96,6 процента. Число иммигрантов в обеих странах не превышает двух процентов, а мусульманское население не составляет и одной десятой процента. Отношение к магометанам соответствующее, почти худшее в Европе: среди поляков позитивно относятся к ним 26 процентов, среди венгров — около 11 процентов. Для сравнения, в России этот показатель составляет 76 процентов, в Германии — 69, на Украине — 62.
Это не могло не сыграть роль в одном из основных европейских кризисов прошлого десятилетия — миграционной волне 2015-2016 годов, когда более полутора миллиона выходцев с Ближнего Востока и Северной Африки попали в страны ЕС. Европейские лидеры радушно приняли их, но оказалось, что далеко не все европейцы рады гостям. Польша и Венгрия вместе с другими странами Вышеградской четверки наотрез отказались помогать приезжим и держатся этой позиции до сих пор.
Они последовательно выступают против идеи квот на обязательное распределение мигрантов. В 2018 году ЕС обязал Чехию и Словакию принять 2,6 тысячи и 902 человека, но они согласились только на 12 и 16 мигрантов соответственно. От Польши требовали взять к себе около 7 тысяч человек, от Венгрии — около 1,3 тысячи, однако польские и венгерские власти не приняли ни одного.
Армии мигрантов стучатся в ворота Европы
В недавнем выступлении глава венгерского правительства в очередной раз подтвердил свою позицию по миграционному вопросу: он настоял на том, что иммиграция по умолчанию вредна и ведет к размыванию национальной идентичности. По мнению Орбана, каждый должен быть счастлив там, где он родился — по воле Господа.
Христианская вера — неизменный элемент государственной идеологии в обеих странах. Польские и венгерские политики продвигают идею того, что настоящий поляк или венгр — обязательно христианин. Это вызывает отклик у верующего населения: 86 процентов жителей Польши — католики, в Венгрии к христианству причисляют себя 74 процента граждан.
Польские католические священники, в противовес интернационализму нынешнего папы Римского, открыто критикуют толерантное отношение к мигрантам и сексуальным меньшинствам, их поддерживает и венгерское священство. Молодежные организации, такие как Młodzież Wszechpolska («Всепольская молодежь»), в своих документах в открытую объявляют войну за католическую веру и против «толерантности и либерализма».
Что консервируют консерваторы
Как рассказал «Ленте.ру» Дмитрий Офицеров-Бельский, кандидат исторических наук и старший научный сотрудник ИМЭМО РАН им. Е. М. Примакова, консервативные установки помогают жителям Восточной Европы чувствовать себя настоящими европейцами — несмотря на то что в ЕС они новички. Они помнят о том, что христианство, которое имеет все меньше веса на Западе, сформировало всю историю европейской культуры, не забывают и о традиционных гендерных ролях и общепринятом понимании семьи.
«Восточные европейцы справедливо полагают, что нынешние ценности ЕС — новосозданные, не имеющие отношения к традиции. Они хотят видеть Европу такой, какой она всегда была: пусть модернизирующейся, но не в ущерб собственному древнему культурному пласту. Они не желают обновлять его так жестко и резко, как этого хотят ведущие державы ЕС», — полагает историк.
Традиционная вера поляков и венгров явно коррелирует с их убеждениями — они могут быть терпимы к меньшинствам лишь до определенного, довольно низкого уровня. И хотя 53 процента поляков согласны с тем, что «геям и лесбиянкам стоит позволить жить так, как они хотят», более 80 процентов жителей страны (и более 90 процентов сторонников правящей партии) поддерживают запрет на усыновление детей для представителей ЛГБТ-сообщества.
Эта ситуация не торопится меняться в приемлемую для ЕС сторону: несмотря на то что Копенгагенские критерии — перечень признаков, по которым страна считается достойной вступления в ЕС, — предписывают защиту прав меньшинств, политика восточноевропейских стран остается прежней и даже ужесточается.
Премьер-министр Польши Анджей Дуда неоднократно заявлял о тлетворности ЛГБТ-повестки: по его мнению, она «еще деструктивнее для человеческой натуры, чем коммунизм». Немаловажно, как именно он указывал на ее враждебность: политик подчеркивал, что это «иностранная идеология», которая «пытается проникнуть в нашу реальность, порой силовыми методами».
Европейский передел
Как считает Офицеров-Бельский, вопрос ЛГБТ сам по себе не настолько важен для венгров и поляков. Меньшинства оказываются «разменной монетой» во внутриевропейской политике, играют роль рычага для двустороннего давления. «Польша и Венгрия заявляют о своей особой позиции в отношении традиционных ценностей и семьи, но фактически имеют в виду, что готовы отстаивать свою позицию сразу по многим вопросам, в том числе по тем, которые ЛГБТ не касаются вовсе», — полагает эксперт.
В действительности, указал он, речь в многолетнем споре европейцев идет не о месте меньшинств в обществе, а о модели будущего развития ЕС. Малые страны Восточной Европы озабочены вовсе не сексуальными предпочтениями своих граждан, а суверенитетом своих государств. Если Евросоюз будет двигаться к модели дифференцированной интеграции — то есть к режиму, в котором участие в проектах ЕС будет предоставляться в обмен на лояльность, — восточным европейцам станет куда сложнее отстаивать свои национальные интересы.
Через тематику ЛГБТ восточноевропейские страны тестируют возможность принятия самостоятельных решений, неугодных европейских странам
«Пока тесты показывают неплохие результаты: Варшаве и Будапешту давно грозят санкциями, но их так до сих пор и не ввели, невзирая на громкие заявления», — сказал эксперт, отметив, что замороженные в июле субсидии для Венгрии могут все же указывать на более жесткую позицию ЕС.
Впрочем, Брюсселю мешает кризис солидарности, чтобы как следует давить на восточных союзников. Он начался после выхода Великобритании из блока и заметно усилился, когда страны проявили национализм в вопросах борьбы с пандемией COVID-19: маски и вакцины распределяли в первую очередь среди своего населения, а о союзниках на время забыли. Повлияло на привлекательность либеральной демократии и пошатнувшееся при Дональде Трампе партнерство с США — Вашингтон как пример либеральной системы играет важную роль в единстве европейских держав и к тому же оказывает особое влияние на Польшу, поэтому любое колебание его гегемонии сказывается на европейских настроениях.