Кэтрин Грэм, Биография, Личная жизнь
Кэтрин Грэм была первой женщиной-генеральным директором Fortune 500 в Америке. Как известный издатель «The Washington Post», она направила газету на общенациональную известность, особенно когда она опубликовала «Пентагонские документы» и сообщила о скандале с Уотергейтом.
Кем была Кэтрин Грэм?
В качестве главы компании Washington Post (1963-91) и издателя Washington Post (1969-79) Кэтрин Мейер Грэм (1917-2001) стала одной из самых влиятельных женщин мира. Она была издателем, когда Почта бросила вызов правительству Соединенных Штатов, чтобы опубликовать секретные документы Пентагона, и когда два репортера раскрыли скандал с Уотергейтом во время президентства Ричарда Никсона. Грэм также привела свой бизнес к финансовому успеху, став первой женщиной-генеральным директором компании Fortune 500. В 1998 году она была удостоена Пулитцеровской премии за свои мемуары «Личная история» (1997).
Кэтрин Грэм и Washington Post
Ее новая роль не была легкой для Грэм, поскольку она чувствовала себя плохо подготовленной и нервной так сильно, что она работала над тем, как лучше сказать «Счастливого Рождества» перед праздничной вечеринкой. Тем не менее, хотя ей не хватало подготовки, «Пост» был частью жизни Грэм с тех пор, как ее отец купил бумагу на аукционе по банкротству в 1933 году. Она также работала на публикацию в разных качествах, включая работу в редакциях и отделах тиража.
Работая с Беном Брэдли
Грэм в конечном итоге сама начала нанимать людей вместо того, чтобы полагаться на увольнения со времени мужа в качестве издателя. Одним из таких сотрудников был Бен Брэдли, который стал управляющим редактором Post в 1965 году.
Выбор Брэдли был необычным, поскольку он пришел из Newsweek вместо редакции Post, но в итоге получился замечательным выбором, так как он работал над улучшением качества бумаги. Грэм считала Брэдли партнером; хотя у них были разногласия, их отношения были плодотворными, и Почта стала одной из лучших газет страны.
The Pentagon Papers
Грэм стала издателем Washington Post в 1969. 17 июня 1971 году она приняла трудное решение, чтобы Почта опубликовала секретные документы Пентагона. Выдержки из этих документов, которые углубились в историю причастности США к Вьетнаму, появились на следующий день.
Грэм сделала этот шаг после того, как газета New York Times, первая газета, представившая ряд документов, была запрещена к дальнейшей публикации по решению суда. Ее команда юристов опасалась, что публикации могут поставить под угрозу ее компанию, если министерство юстиции применяет уголовные санкции, оно может подвергнуть риску предложение акций и телевизионные лицензии. Тем не менее, Грэм также знала, что редакция газеты, изо всех сил пытаясь получить документы, будет возмущена любой задержкой публикации, и она боялась потерять талантливых людей.
Грэм была подтверждена решением Верховного суда 6-3, вынесенным на 30 июня 1971 г.,которая поддержала свободу прессы и заявила, что информация, содержащаяся в документах Пентагона, не подвергает риску государственную безопасность. Ее действия помогли поднять национальный статус Почты.
Решение о публикации драматизируется в фильме 2017 года, The Post. Мерил Стрип играет Грэма, а Том Хэнкс появляется в роли Бена Брэдли.
Скандал с Уотергейтом
После взлома в штаб-квартире Демократического национального комитета в комплексе Уотергейт 17 июня 1972 года, два репортера в «Вашингтон пост» Боб Вудворд и Карл Бернштейн вкопались в историю. Они раскрыли бы историю коррупции и соучастия, которая связала бы связь с Белым домом Ричарда Никсона, но раскрытие масштабов скандала заняло время, в ходе которого администрация Никсона сделала все возможное, чтобы свести к минимуму историю и принизить «Почту».
В период с 29 декабря 1972 года по 2 января 1973 года были поставлены задачи в отношении продления лицензии телевизионных станций Post Company во Флориде. Акции компании упали с 38 долларов в декабре до 21 доллара в мае. Не было никакой прямой связи между администрацией Никсона и этими проблемами, но записи, сделанные в офисе Никсона, позже показали, что президент сказал 15 сентября 1972 года: «Главное, что у« Почты »будут ужасные, проклятые проблемы из-за вот этого. У них есть телевизионная станция, и им придется обновлять ее. И здесь она будет чертовски активна. Хотя Грэм иногда задавалась вопросом, будет ли когда-либо раскрыта вся история Уотергейта, она постоянно поддерживала своих репортеров. В конце концов, существование записей Никсона было раскрыто, и президент подал в отставку, став благодарным Грэм за то, что она больше не стала заниматься его администрацией.
Когда и где родилась Кэтрин Грэм?
Кэтрин Грэм родилась Кэтрин Мейер 16 июня 1917 года в Нью-Йорке.
Когда умерла Кэтрин Грэм?
Кэтрин Грэм умерла в Бойсе, штат Айдахо, в июле 17, 2001. Несколькими днями ранее она посещала пресс-конференцию в Солнечной долине, где она упала и получила травму головы.
Ранний период жизни
Грэм была четвертой из пятерых детей. Она выросла в богатой семье, с множеством предметов роскоши, но не была близка с родителями. Они даже забыли сообщить ей, что ее отец покупает «Вашингтон пост», поэтому получение информации о ее приобретении стало неожиданностью.
Грэм посещала Вассар, а затем перешла в Чикагский университет, где она получила степень бакалавра в 1938 году. Затем она отправилась в Сан-Франциско и работала репортером.
Брак и дети
Вернувшись в Вашингтон, округ Колумбия, Кэтрин Мейер встретилась с Филом Грэмом, секретарем Верховного суда, осенью 1939 года. После интенсивного романа они поженились 5 июня 1940 года. У них было четверо детей: дочь Элизабет (по прозвищу Лалли) в 1943 году и сыновья Дон, Билл и Стивен, родившиеся в 1945, 1948 и 1952 годах.
Как это было типично для того времени, Грэм заботилась об их доме и семье, а Фил сосредоточился на своей карьере. Когда ее отцу был нужен преемник в «Вашингтон пост» (брат Грэма не интересовался), он повернулся к Филу, который стал издателем газеты в 1946 году. Грэм приняла это как естественное. У Фила было больше акций, чем у его жены.
Фил пережил тяжелую депрессию в 1957 году. К 1960-м годам у него появились симптомы маниакальной депрессии; иногда он много пил и совершал импульсивные покупки. Он также оскорблял Грэм и кутил за ее счет. В декабре 1962 года Грэм узнала, что у Фила был роман, когда она случайно услышала по телефону своего мужа и его любовницу.
Достижения в карьере и права женщин
После вступления во владение в компании Washington Post Грэм часто была единственной женщиной на встречах. Ее способность вносить свой вклад обычно отклонялась окружающими ее мужчинами, которых Грэм, которая воспитывалась, чтобы полагать, что женщины были интеллектуальными подчиненными мужчинами, обычно принималась. Но она может быть решительной, как она продемонстрировала во время забастовки в 1975-76 годах, когда она отказалась нанимать членов профсоюза, которые повредили почтовые прессы.
В интервью 1969 года Грэм сказала: » Я думаю, что мужчина будет лучше на этой работе, чем женщина. «И когда женщины, работающие в Newsweek, принадлежащем ее компании, в 1970 году подали жалобу в Комиссию по равным возможностям в сфере занятости, Грэм задалась вопросом:« На какой стороне я должна быть? »( дело было решено в пользу женщин, хотя в журнале были отклонены изменения.) Однако Грэм пришла поддержать женщин больше, например, отказавшись от приглашения, когда ее попросили поужинать в клубе Gridiron в 1972 году, поскольку организация не принимала женщин в то время.
Сын Грэма Дон стал издателем «Вашингтон пост» в 1979 году, когда она оставалась главным исполнительным директором. Когда Грэм покинула эту должность в 1991 году (она занимала должность до 1993 года), доходы выросли с 84 миллионов долларов в 1963 году до 1,4 миллиарда долларов; стоимость акций выросла в 30 раз за время ее пребывания в должности.
Социальные связи
В 1966 году Трумэн Капоте, автор книги «Хладнокровие», предложил устроить Грэм вечеринку. Это стало Черно-белым шаром, который состоялся 28 ноября 1966 года в нью-йоркской Plaza Hotel. Среди гостей были знаменитости, художники, светские люди и случайные выборы Капоте. Грэм назвала себя «дебютанткой средних лет» для этого мероприятия, которое имело огромный успех.
Когда «Пост» и Грэм поднялись в росте, она стала известной хозяйкой в своем собственном праве. Обеды в ее доме были одними из самых популярных приглашений в Вашингтоне, округ Колумбия. Грэм также старалась не позволять политике или пристрастию диктовать свой круг общения; среди ее друзей был Адлай Стивенсон, Уоррен Баффетт (которая также инвестировала в ее компанию и предлагала финансовые консультации), Генри Киссинджер, Нэнси Рейган и Глория Стейнем.
Похороны Кэтрин Грэм и Наследие
Похороны Грэм прошли 24 июля 2001 года в Вашингтонском национальном соборе. Учитывая ее влияние на Вашингтон и мир, в ней приняли участие более 3000 человек.
Грэм возглавляла «Пост» во время прибыльной и революционной эпохи, но после ее смерти времена газет становились все труднее. В 2013 году семья Грэмов продала «Вашингтон пост» основателю Amazon Джеффу Безосу за 250 миллионов долларов.
Леди, пославшая в отставку Никсона
Диктор:
Мисс Кэтрин Грэм, умершей 17 июля в возрасте 84-х лет, были устроены похороны, которых удостаиваются только главы государств. В Вашингтонском национальном соборе у ее гроба дежурили миллиардеры Билл Гейтс и Уоррен Баффетт, а также знаменитый кинорежиссер Майк Николс. Среди четырех тысяч человек, пришедших в собор проститься с покойной, был вице-президент Дик Чейни, все бывшие президенты, включая Била Клинтона, губернаторы всех штатов, мэры всех крупных городов, послы всех крупных держав, и главы всех крупных газет и журналов. Сенаторов подвозили к собору автобусами. Самые теплые и искренние слова сказали на ее похоронах Генри Киссинджер и Барбара Уолтерс. Между тем, Кэтрин Грэм никогда не занимала никаких постов и должностей. Она была просто хозяйкой Вашингтона.
Марина Ефимова:
Диктор:
Она была потрясающе смелым человеком, ничего не боялась. Она могла бы промолчать, отступить, и с Уотергейтом, и с пентагонскими документами, уж по крайней мере, с Уотергейтом, за который на ее газету и на нее лично обрушилась критика со всех сторон. Ее газета разоблачила самого президента. Чего бы только ни сделал Никсон, чтобы заставить ее замолчать. Но она оставалась верной себе. И за это мы все в долгу перед ней.
Марина Ефимова:
Кэтрин Грэм:
Марина Ефимова:
Фил Грэм был обаятельным и блестящим человеком. Он дружил с Джоном Кеннеди, он был душой любого общества. Рядом с ним Кэтрин сама себе казалась скучной и незначительной.
Кэтрин Грэм:
Когда он ушел из дома с молодой корреспонденткой из журнала «Ньюсуик», моя подруга сказала: «Вот и хорошо, наконец-то!». Я была изумлена. Что ж тут хорошего? Это же ужасно! И она сказала: «Неужели ты не видишь, до чего он тебя довел? Ты даже в семье стала предметом насмешек». Только позже я поняла, что она была права. Я была принижена до такой степени, что на людях вообще почти не разговаривала. Оставляла все беседы на него. А когда что-нибудь говорила, он взглядом давал мне понять, когда я говорила слишком долго.
Марина Ефимова:
Диктор:
Марина Ефимова:
Каким же образом эта робкая женщина, попавшая в большой журнализм как кур в ощип, превратилась в первую леди американской прессы?
Кэтрин Грэм:
Марина Ефимова:
Кэтрин Грэм:
Я решила, что и я сама, и моя семья достаточно вложили в газету, и я хочу, чтобы она осталась у нас в семье. Мужу я сказала: «Оставь мне детей и газету, и я дам развод». Отец к тому времени умер, но мать меня поддержала.
Марина Ефимова:
А вот, что рассказал о Кэтрин Грэм редактор журнала «Нэшнл ревью» Джей Нордлингер в беседе с нашим корреспондентом Владимиром Морозовым.
Джей Нордлингер:
Марина Ефимова:
Кэтрин Грэм:
Однажды я была на обеде у моего друга, журналиста колумниста Джо Олсопа. Тогда еще был в силе обычай, когда после обеда мужчины оставались за столом и обсуждали политические события, а женщины уходили в гостиную и обсуждали домашние дела. Но именно в тот раз в доме журналиста, я вдруг поняла, что знаю о текущих политических событиях не меньше, чем сидящие за столом мужчины. И я сказала Джо: «Вы не обидитесь, если я уйду сейчас? У меня немного времени, и я найду ему лучшее применение, чем сидеть с женами ваших гостей?». Он был в ужасе: «Кэй, вы не можете так поступить». «Конечно, могу Джо. Вот чего я не могу, так это терять время». Он был так огорчен, что на этот вечер отменил сегрегацию, а потом и на все последующие, а потом и весь Вашингтон отказался от этого обычая.
Марина Ефимова:
Первым смелым решением Кэтрин Грэм-издателя была публикация секретных пентагоновских документов вьетнамской войны. Рассказывает корреспондент национального общественного радио Дэниел Шор.
Дэниэл Шор:
Марина Ефимова:
Надо сказать, что хотя суд оправдал газету «Нью-Йорк Таймс», а «Вашингтон Пост» даже и не судили, эта публикация может вызвать некоторые сомнения этического порядка, которые и высказал в беседе с Джеем Нордлингером наш корреспондент Владимир Морозов.
В.Морозов:
Мистер Нордлингер, скажите, а где граница между беспристрастной журналистикой и опасностью, что такая журналистика может принести вред твоей стране? Например, публикация знаменитых бумаг Пентагона?
Джей Нордлингер:
Марина Ефимова:
Кэтрин Грэм:
Он стал сторонником будущего президента, тогда лидера большинства в Конгрессе Линдона Джонсона. Фил вошел с ним в тесный контакт и использовал газету для его поддержки. Что еще важнее и опаснее, что он вошел в сделку с правительством во время бунта в Вашингтоне по поводу сегрегации в общественных плавательных бассейнах. Бэн Бредли, который в то время был корреспондентом и освещал события, был страшно этим возмущен. Я помню, как Фил позвал меня на совещание в свой кабинет, куда он пригласил нескольких министров и представителя Белого Дома. И договорился о том, что газета смягчит изложение всей истории, с условием, что наступающим летом бассейны будут открыты для всех. Это была, как говориться, ложь во спасение. Но газеты, в принципе, не должны такого делать. Газета должна оповещать публику, а не идти на сделки с правительством. Это было снижение роли новостей.
Марина Ефимова:
А сама Кэтрин Грэм была вне политики? Абсолютно беспристрастна? Я задала этот вопрос Марку Тэпскоту, директору центра по проблемам прессы фонда Хэрритедж.
Марк Тэпскот:
О нет, как всякий издатель Кэтрин Грэм принадлежала к определенному кругу. И соответственно разделяла политические взгляды этого круга. Она всегда принимала участие в политической игре и здесь, в Вашингтоне, была одним из ведущих игроков.
Марина Ефимова:
Джей Нордлингер:
Марина Ефимова:
Марк Тэпскот:
На мой взгляд, главная перемена, которую внесла Кэтрин Грэм в руководство газетой это ее принцип: нанимать лучших журналистов, давать им свободно работать, а в случае опасности прикрывать их своим именем, авторитетом, связями и тому подобное. Особенно, в этом смысле, была важна публикация материалов Пентагона. Эта публикация показала не только независимость прессы от правительства, но и дала правительству понять, что ему придется каждый раз нести ответственность за свои действия.
Марина Ефимова:
Под уверенным руководством Бредли и под защитой Кэтрин Грэм, два молодых репортера Боб Вудвард и Карл Берстин пошли по следам странных взломщиков штаб-квартиры демократической партии в здании Уотергейт в 1972 году. Вот как описывает некоторые детали этого расследования Эван Томас в журнале «Ньюсуик».
Диктор:
Из фильма «Вся президентская рать», поставленного режиссером Алланом Пакулой по книге Бернстина и Вудварда, видно, как одиноко и жутковато было в огромном зале газеты двум молодым репортерам, ведущим опасное расследование. Ведь след, по которому их вел тайный информатор из Белого Дома по прозвищу Дип Фроат, вывел их ни больше, ни меньше, как на никсоновского министра юстиции Джона Митчела. Как стало очевидно из чеков, обнаруженных полицией у взломщиков, Митчел контролировал секретный фонд, финансировавший всю эту незаконную операцию. Министр сыграл решающую роль в деле расследования. Журналист Карл Бернстин хитро позвонил ему в пол первого ночи, и разбуженный министр, вместо того, чтобы продуманно ответить на вопрос, действительно ли он финансировал преступление, раздраженно крикнул фразу, которая вошла в историю: «Всю эту чушь вы собираетесь напечатать в своей газете? Вы скажите своему издателю, скажите Кэй Грэм, что если она это опубликует, ее титьки пропустят через мясорубку». На следующий день Кэтрин Грэм подошла к Бернстину и спросила с грустной иронией: «Карл, вас больше ничего не просили мне передать?».
Марина Ефимова:
Позже она рассказывала:
Кэтрин Грэм:
Мне было страшно. Многие люди объясняют мою решительность смелостью. На самом деле, мне просто казалось, что у нас нет выбора. Во всяком случае, с Уотергейтским делом. Такого рода история, как бурная река. Когда ты осознаешь ее опасность, ты уже по грудь в воде и пути назад нет. Так и с Уотергейтом. Страх будил меня по ночам, но я понимала, что нам ничего не остается, кроме как идти вперед.
Марина Ефимова:
Джей Нордлингер:
Марина Ефимова:
Бен Бредли:
Марина Ефимова:
Диктор:
«Вашингтон Пост» вечно критиковала меня и правительство, в котором я работал. Более того, наши политические взгляды с Кэй почти всегда расходились. Но это ничуть не мешало мне любить и даже восторгаться Кэй Грэм. Ее мудростью, ее аристократизмом, ее чувством юмора, ее смелостью. Да, она вела страстную и вечную битву за то, чтобы подчинить власть имущих этическим и юридическим нормам. Но при этом сама Кэй была символом столичной терпимости Вашингтона, который призван переводить сиюминутные партийные страсти в общую пользу нации. Кэй была гостеприимной хозяйкой Вашингтона, в чьем доме постоянно встречались люди противоположных взглядов. Эта мудрая женщина понимала или чувствовала, что общество процветает не от победы той или иной политической партии, а только от их примирения.
Первая леди пера
Текст | Анастасия САЛОМЕЕВА
«Когда-то власть рассматривалась как сугубо мужской атрибут. На самом деле власть не имеет пола». Это высказывание принадлежит Кэтрин Грэм, одной из самых выдающихся женщин США, могуществу которой мог бы позавидовать любой мужчина. Ее власть заключалась в слове, вернее, в словах, печатавшихся на страницах принадлежавших ей авторитетных периодических изданий. Как только не называли Кэтрин ее коллеги — акулы пера: «первой леди американской журналистики», «некоронованной королевой Вашингтона», «живым символом равноправия полов»… И мало кто вспоминал при этом, что добрую половину своей жизни она делала все для того, чтобы быть идеальной домохозяйкой.
Поначалу ничто не предвещало того, что девочка, появившаяся на свет 16 июня 1917 года в одной из уважаемых нью-йоркских семей, через несколько десятков лет станет самым влиятельным издателем США. Ведь, как известно, у выдающихся родителей не часто бывают не менее выдающиеся дети. Отцом Кэтрин был знаменитый Юджин Мейер, очень удачливый финансист, политик и общественный деятель. Выходец из семьи еврейских эмигрантов, приехавших в США из Европы и добившихся здесь серьезных успехов, он сделал миллионное состояние на Уолл-стрит, активно интересовался химической промышленностью, автомобилестроением, добычей полезных ископаемых, а затем и издательским делом. Фактически все, к чему прикасался Юджин Мейер, превращалось в золото. Приятель и советник нескольких президентов США, Юджин увлекался политикой, и его превосходные организаторские способности неоднократно приносили пользу американскому правительству. Мистер Мейер был одним из создателей Финансовой корпорации реконструкции, руководителем Федерального управления фермерских ссуд, управляющим Федеральной резервной системы, одним из организаторов и первым президентом Всемирного банка. Человек очень известный в свое время, он, пожалуй, пребывал бы в полном недоумении, если б каким-то образом выяснил, что во второй половине ХХ века его будут знать прежде всего как отца «той самой Кэтрин Грэм». Мать
Кэтрин, Агнес Элизабет Мейер (в девичестве Эрнст), не уступала мужу в незаурядности. Она первая в этой семье заинтересовалась журналистикой, став в юности первой женщиной-репортером газеты The New York Morning Sun. Выйдя замуж за крупного финансиста, Агнес и не подумала становиться тенью своего харизматичного супруга. Она посвятила себя общественной деятельности, ратовала за улучшение системы национального образования, решение ряда социальных и политических проблем, продолжала печататься в прессе, ездила по стране с лекциями, интересовалась искусством, занималась филантропией.
Кэтрин, так же как ее старшая сестра и три брата, в детстве не была избалована вниманием родителей. Агнес, увлеченная гражданскими инициативами, пренебрегала традиционными материнскими обязанностями, передоверив детей нянькам и учителям. Юджин же больше всего на свете интересовался искусством делать деньги и политикой. Тем не менее супруги Мейер позаботились о том, чтобы их чада росли в строгости, получили блестящее воспитание и образование и были готовы, когда придет срок, определиться с выбором, кем они станут во взрослой жизни (Юджин и Агнес очень не хотели, чтобы их наследники превратились в типичных богатых прожигателей жизни).
В 1933 году, во время Великой депрессии, Юджин за небольшую сумму купил обанкротившуюся газету The Washington Post, далеко не самое авторитетное региональное издание. К тому моменту он уже отошел от активной политической деятельности, так как не поддерживал курс президента Франклина Делано Рузвельта. Всю свою энергию мистер Мейер направил на издательский бизнес, решив сделать The Washington Post респектабельной и прибыльной газетой. Ее не миновала судьба других проектов Юджина: через некоторое время, после изрядных финансовых вливаний и организационных преобразований, она нашла своих читателей и начала приносить существенный доход. The Washington Post стала первым и главным изданием в сформировавшемся позднее медиа-холдинге Мейера.
Политические и экономические интересы отца, насыщенная жизнь матери мало касались Кэтрин. Она росла тихой и застенчивой девочкой, на которую в семье, собственно, и не возлагали больших надежд, да и сама она, будучи очень неуверенной в себе, не помышляла о блестящей карьере. Повзрослев, Кэтрин окончила колледж, затем, в 1938 году, Чикагский университет и пошла по стопам матери: стала журналисткой. Она работала рядовым сотрудником в отцовской Washington Post, писала для San Francisco News, потом опять вернулась в Washington Post.
В 1940 году симпатичная 23-летняя девушка познакомилась с 25-летним Филипом Грэмом, недавним выпускником Гарварда, приехавшим в столицу США делать карьеру, и влюбилась в него. В том же году они поженились. Родители одобрили ее выбор: Филип, в то время чиновник Верховного суда США, был талантливым, подающим большие надежды юристом, нацеленным на карьерный рост, и явно не подходил под категорию «охотника за приданым». Более того, он поставил своей невесте условие: они не должны рассчитывать на деньги ее отца-миллионера, а жить на те средства, которые в состоянии заработать он сам. Безоглядно влюбленная Кэтрин согласилась.
Впрочем, у молодого человека имелся один серьезный недостаток, до поры до времени не замеченный ни Кэтрин, ни ее родителями, ни его многочисленными друзьями: он обладал нестабильной психикой и страдал частыми депрессиями. Это заболевание, с годами усилившееся, изрядно подпортило их семейную жизнь и впоследствии привело к трагедии.
Выйдя замуж, Кэтрин продолжала писать для Washington Post, но в 1945 году ее карьера в журналистике, казалось бы, закончилась. Юджин Мейер, занимавший тогда пост председателя совета директоров Washington Post, начал присматривать себе преемника, и в итоге его выбор пал на Филипа, которого тесть стал постепенно вовлекать в управление газетой и в конце концов сделал ее издателем. Кэтрин пришлось оставить работу и полностью посвятить себя заботам о муже и детях (в то время у супругов было два ребенка — мальчик и девочка, несколькими годами позже у них родились еще двое сыновей).
Нельзя сказать, что Кэтрин была несчастлива в браке. Она обожала мужа, а своим предназначением в жизни считала служение ему, она была преданной, нежной и заботливой матерью. И без того не привыкшая блистать в обществе, Кэтрин превратилась в тень своего общительного и обаятельного супруга, с легкостью становившегося центром любой компании. Филип занимался развитием Washington Post, покупал и другие издания и постепенно приобрел заметный вес в Вашингтоне. Кэтрин же брала на себя все бытовые проблемы и делала все возможное, чтобы ему было комфортно в доме. Она не роптала, когда Филип стал во главе Washington Post и получил от Юджина Мейера значительную долю дохода от газеты, в три раза превышающую ее долю. Мистер Мейер мотивировал данный шаг тем, что муж ни в коем случае не должен работать на собственную жену. И Кэтрин была согласна с этой патриархальной точкой зрения. Словом, миссис Грэм была женой, прекрасно знающей свое место. Участившиеся со временем приступы психического заболевания Филипа, которые сопровождались припадками буйства, пьянством, исчезновениями из дома, Кэтрин сносила со смирением. Она все ему прощала, в том числе и измены. Так прошли 23 года ее супружества.
Конец семейной жизни Кэтрин Грэм наступил неожиданно. В один августовский день 1963 года она вернулась домой из гостей и нашла в кабинете труп мужа: тот не смог справиться с очередным приступом депрессии и застрелился из охотничьего ружья.
Ей было 46 лет. Возраст, когда, по общепринятому мнению, уже поздно что-то менять. Особенно женщине, особенно если у нее на руках четверо детей, особенно если она ничего не понимает в бизнесе и крайне неуверенна в себе. Раздавленной обстоятельствами Кэтрин досталась, казалось бы, непосильная ноша — газета Washington Post, акции которой со смертью Филипа Грэма начали стремительно падать. По Вашингтону поползли слухи, что Кэтрин вот-вот продаст издание. Но она, после мучительных раздумий, решила иначе: газета должна остаться в семье, надо только продержаться несколько лет?— дать старшему сыну окончить Гарвард, дать подрасти другим сыновьям и передать дело им. А пока стать во главе газеты должна она сама.
Неожиданно для себя Кэтрин оказалась в жестком мире издательского бизнеса, в те годы считавшегося делом сугубо мужским. На высших должностях представительниц прекрасного пола тут нельзя было и днем с огнем сыскать. Так в недавнем прошлом идеальная домохозяйка волею судеб бросила вызов устоявшимся патриархальным традициям.
В то время в The Washington Post Company помимо одноименной газеты входили журнал Newsweek, газета The Times-Herald и два телеканала. Кэтрин сжала кулаки и ринулась в бой. Поначалу было трудно. Миссис Грэм, по собственному признанию, чувствовала себя абсолютно невежественной в издательском бизнесе, ей приходилось преодолевать не только?сопротивление деловых партнеров, но и снисходительное недоверие собственных подчиненных, перед которыми она очень робела. Но, к счастью, Кэтрин имела семью и друзей, способных ее поддержать, и, как выяснилось, обладала потрясающей интуицией: подобно своему отцу она чувствовала, что нужно сделать, чтобы поднять проект на новый уровень (прежде всего издательница сосредоточилась на развитии главного козыря медиа-холдинга?— газеты Washington Post). Интуиция не подвела ее и в 1965 году, когда, разглядев в заведующем вашингтонским корпунктом журнала Newsweek Бене Брэдли талантливого менеджера, она предложила ему должность главного редактора Washington Post. Набранная Брэдли команда сильных журналистов стала основным капиталом газеты.
Примерно тогда же она заключила еще один важный альянс — с известным финансистом и миллиардером Уорреном Баффетом. Гениальный инвестор, Баффет понял, что Washington Post ждет блестящее будущее, кроме того, он сумел верно оценить потенциал Кэтрин и решил инвестировать средства не только в компанию, но и лично в ее руководителя. Он стал близким другом миссис Грэм, ее наставником, бизнес-консультантом, человеком, с которым она не стеснялась обсуждать все свои управленческие проблемы. И, самое главное, Баффет помог Кэтрин Грэм преодолеть неуверенность в себе и поверить в собственные силы.
Два главных события, благодаря которым окончательно закалился характер Кэтрин Грэм и прославившие ее саму и Washington Post на весь мир, произошли в начале 70-х.
В начале лета 1971 года «главная» газета страны New York Times опубликовала секретные бумаги Министерства обороны США, известные под названием «Документы Пентагона» (Pentagon Papers), в которых раскрывались нелицеприятные секреты войны во Вьетнаме, ранее недоступные широкой общественности. Публикация вызвала эффект разорвавшейся бомбы. Сразу после этого в истории Соединенных штатов случился прецедент: через суд New York Times было запрещено продолжать публикацию документов. И без того разгоряченные читатели были возмущены. Копия секретных документов оказалась у Кэтрин Грэм. После долгих раздумий и бесконечных совещаний с юристами, настоятельно советовавших забыть о злосчастных бумагах, она на свой страх и риск приняла решение продолжить разоблачение на страницах Washington Post. За этим последовало собрание Верховного суда США. К счастью для обеих газет, был вынесен вердикт, оправдывающий их действия и отменяющий предыдущее судебное решение. Washington Post поднялась на уровень авторитетного национального издания и стала достойным конкурентом New York Times.
Второе событие произошло годом позже, и его последствия могли быть для Washington Post и самой миссис Грэм куда более серьезными. Это пресловутый Уотергейт — слово, ввергающее в дрожь президентов и воодушевляющее журналистов.
В июне 1972 года, за несколько месяцев до начала президентской кампании, в штаб-квартире Демократической партии, расположенной в фешенебельном вашингтонском здании «Уотергейт», полицией была задержана группа посторонних лиц. Как потом выяснилось, нарушители, имевшие непосредственное отношение к избирательному комитету президента-республиканца Ричарда Никсона, настраивали в штаб-квартире подслушивающую аппаратуру (установленную месяцем раньше), а заодно и просматривали хранящиеся там бумаги.
О задержании прознали два журналиста Washington Post — Боб Вудворд и Карл Берстин, начавшие собственное расследование; результаты их изысканий печатались на страницах газеты. Все понимали, что следы ведут к видным деятелям Республиканской партии, однако остальные газеты предпочитали не вмешиваться, вновь и вновь поднимала эту тему только Washington Post. Естественно, очень скоро на журналистов, газету и саму Грэм стали давить сверху. Кэтрин же мужественно прикрывала своих людей и была намерена продолжать расследование, от которого ей советовали отказаться даже близкие люди. История 1971 года уже вызвала недовольство президента Никсона, а из-за Уотергейта он пришел буквально в бешенство и не собирался спускать это строптивой газете. Опасность угрожала не только бизнесу миссис Грэм, но и ее жизни: ей откровенно рекомендовали нанять личную охрану и не оставаться дома одной… После Уотергейта за Кэтрин закрепилась репутация «железной леди», смелой и решительной, но сама она признавалась, что в тот момент ей было очень страшно, однако она не видела другого выхода из ситуации: раз уж взялась за дело, надо его продолжать, к тому же она просто не могла отказаться от своих журналистских принципов и гражданской позиции.
Несколько лет за этим триллером с восхищением и негодованием следило американское общество. В итоге сенат США инициировал специальное расследование обстоятельств причастности к делу президента Никсона. Когда запахло жареным, Никсон (к тому моменту его уже переизбрали на второй срок), не дожидаясь импичмента, подал в отставку. Новый президент США Джералд Форд объявил, что прощает его (благодаря чему экс-президент избежал тюрьмы), а Кэтрин подарил плакат со своим изображением и подписью: «Я получил эту работу благодаря Washington Post». Боб Вудворд и Карл Берстин были удостоены высшей американской награды в области журналистики — Пулитцеровской премии. Кэтрин Грэм стала национальной героиней, за ней закрепилась слава «леди, отправившей в отставку президента».
Такого политического влияния, как у нее, пожалуй, еще не было ни у одной женщины в США и ни у одного американского издателя. Кэтрин Грэм прекрасно осознавала масштабы своего авторитета, но никогда этим не пользовалась ради личной выгоды. Ее считали символом феминизма, но ей самой это не нравилось, она не поддерживала агрессивно борющихся за равноправие полов женщин. Но именно благодаря Кэтрин Грэм в Вашингтоне была отменена сегрегация званых обедов. Просто на одном из таких мероприятий Кэтрин сообщила, что поедет домой, вместо того чтобы отправиться с другими дамами в гостиную обсуждать светские новости и бытовые проблемы, тогда как мужчины займутся решением глобальных вопросов. Ей не хотелось бесполезно тратить свое время. От этого обычая столице США пришлось отказаться: что поделать — он оказался не по душе «хозяйке» города. В другой раз юристы сообщили Кэтрин, что в Washington Post зреет бунт сотрудниц, которых в силу гендерных причин не повышают по службе. «Ну, и на чью сторону я должна, по-вашему, встать?» — парировала миссис Грэм. После чего число женщин-редакторов в американских периодических изданиях заметно увеличилось.
При этом Кэтрин Грэм никогда не стремилась из принципа доказать окружающим ее мужчинам, что она превосходит их профессионально. Всех, кто был с ней знаком, поражала ее трогательная женственность и застенчивость, что никак не соответствовало традиционным представлениям об образе «железной леди». Эти качества, а также ум, обаяние, чувство юмора, благожелательность привлекали к миссис Грэм многих известных людей. Она пользовалась всеобщим уважением, даже среди сторонников Никсона. Он, кстати, и сам, несмотря на Уотергейт, относился к ней очень почтительно. Да и Кэтрин, не помня зла, неплохо отзывалась о многострадальном президенте.
Подчиненные признавали, что она была идеальным боссом. Кэтрин Грэм брала на работу лучших журналистов, давала им полную свободу в творчестве, никогда не позволяла себе навязывать служащим собственное мнение и, что очень важно, всегда была готова прикрыть своих авторов в кризисных ситуациях. Миссис Грэм отличалась редкостной для профессионального журналиста принципиальностью. Она никогда не шла на сделку с властью. При ней Washington Post стала ярко выраженным либерально-демократическим изданием (таковы были взгляды самой Кэтрин), но никогда не печатала материалы в угоду Демократической партии и не отказывалась от публикации не самых приятных для демократов статей, даже если об этом просили очень влиятельные люди.
Ее дом в Вашингтоне являлся местом встреч людей противоположных политических взглядов. На приемах, которые здесь регулярно проводились Кэтрин Грэм, бывали представители политической и деловой элиты, люди искусства. Каждый вновь избранный президент США считал своим долгом нанести визит миссис Грэм сразу же после переезда в Вашингтон.
В 1979 году Кэтрин Грэм передала пост издателя Washington Post своему сыну Дональду, за собой же она оставила кресло председателя совета директоров компании, которое покинула в 1991 году (при этом она не вышла из числа членов совета директоров и продолжала активно участвовать в жизни газеты). В 1997 году увидела свет ее автобиографическая книга «Личная история» (Personal History), которую она писала более десяти лет, по привычке сомневаясь — получится ли. Издание мгновенно стало в США бестселлером и в 1998 году было удостоено Пулитцеровской премии. До конца своей жизни Кэтрин Грэм активно работала в ряде журналистских ассоциаций, занималась общественной деятельностю, ездила по стране с лекциями и выступлениями.
Летом 2001 года во время одной из своих деловых поездок в штат Айдахо 84-летняя женщина подскользнулась и упала на асфальтовую дорожку, травма оказалась серьезной, она потеряла сознание. Ее отвезли в госпиталь, но врачи ничего не смогли сделать. Первая леди американской журналистики скончалась 17 июля 2001 года. Таких похорон, какие были у нее, удостаиваются только выдающиеся государственные деятeли. Проститься с Кэтрин Грэм пришло более 4 тыс. человек, среди них — все бывшие президенты США, губернаторы всех штатов, мэры всех крупных городов, послы всех крупных держав, сенаторы, известные политики и бизнесмены.
