Крестовый поход бедноты
Папа римский Урбан II не ожидал такой прыти от рабов божьих. Он рассчитывал, что оголтелая толпа официально отправится в Первый крестовый поход в праздник Успения Богородицы, что пятнадцатого августа, но беднота так сильно рвалась отвоевывать Святую землю, что взяла курс на Иерусалим гораздо раньше намеченного срока. Армию составляли в основном крестьяне и обедневшие рыцари, которые в походе видели единственную возможность поправить свое бедственное положение, ну или умереть за веру, тут уж как кому повезет.
Надо сказать, что до призыва к походу Европу на протяжении нескольких лет сильно «штормило». За короткий временной отрезок людям пришлось вытерпеть и засуху, и голод, и чуму. Эти события давили на умы народа, заставляя выживших думать о скорой неминуемой смерти. А в 1095 году произошло еще несколько необычных природных явлений, таких как лунное затмение и метеоритный дождь. Их священнослужители быстро обратили себе на пользу, заявив, что это – Божье благословение для похода против неверных. И измученный, уставший и испуганный народ поверил. Точно неизвестно, что всего людей приняло участие в Крестьянском походе. По мнению исследователей, их численность колебалась от ста до трехсот тысяч. Причем армию составили не только мужчины, но женщины с детьми.
Естественно, у войска должен был появиться лидер. И такой нашелся в лице монаха-отшельника Петра Амьенского, которого прозвали Пустынником. Ради усиления эффекта он нарядился в белые одежды, оседлал коня и путешествовал по Северной Франции и Фландрии, всеми силами пропагандируя крестовый поход. Петр отличался умением руководить и заводить толпу, его речи слушали, открыв рты. И поэтому немудрено, что именно Пустынника крестьяне стали воспринимать не просто как лидера, а как полноценного Божьего пророка. Сам Петр активно поддерживал эту легенду, рассказывая всем и каждому о том, что на путь проповеди его отправил лично Христос. Так постепенно вокруг Пустынника начала собираться разношерстная толпа, где главной силой стали дикие, неграмотные и нищие люди, которые в походе на Иерусалим видели только возможность обогатиться. Были среди них и по-настоящему религиозные паломники, но их численность значительно уступала отбросам общества. Но Петр, конечно, не обращал внимания. Главное – количество, а не качество.
О самом Петре, надо сказать, информации не так много. Известно, что он появился на свет в Амьене примерно в 1050 году. Сначала служил в армии, потом ударился в религию. Общаясь со священнослужителями Петр загорелся идеей выдворения мусульман и остальных иноверцев со Святой земли. Поэтому призыв Урбана II стал для него настоящим «звездным часом». И хотя официально во главе похода стоял именно папа римский, на деле же его лидером стал именно тщедушный и жалкий на вид Петр. Народ не обращал внимания на его внешность, люди видели в нем могучую внутреннюю силу. Современники Пустынника говорили, что ум у него был «быстрым и проницательным, говорил приятно и свободно». Кстати, есть версия, что именно Пустынник стал чуть ли не идейным вдохновителем крестового похода. Во время своих странствий он добрался до Палестины, где увидел, что местные христиане находятся в ужасном положении. Им срочно требовалась помощь. И Петр добился встречи с иерусалимским патриархом Симоном. Тот, выслушав монаха-отшельника, лишь пожал плечами и посоветовал обратиться к «владыке-папе и римской церкви, королям и князьям Запада». Пустынник не отступил и вскоре уже был в Риме на приеме у папы Урбана II. Тот выслушал Петра и пообещал всяческое содействие. Так, собственно, и был объявлен крестовый поход.
Появился у Петра и главный помощник. Им стал французский рыцарь Вальтер, по уши погрязший в нищете. И поэтому он получил говорящее прозвище «Голяк». Он командовал армией, закрывая глаза на выходки своих «подопечных». Дело в том, что войско Божье, отправившееся в Святую землю, шло, так сказать, налегке. Точнее, бедняки просто не в состоянии были взять с собой ни припасов, ни обоза. «Забыли» они и взять с собой дисциплину. Толпа, словно лавина голодных крыс, шла на Восток, уничтожая и сметая все на своем пути. Они грабили деревни, убивали ради собственной выгоды и не подчинялись приказам. Причем страдали от их действий не только иноверцы, но и сами христиане, которые отказывались проспонсировать крестовый поход.
Но путь до Иерусалима был не близким, солдатам Божьим для начала требовалось пройти по самой Европе. Едва армия оформилась, как начались погромы и убийства. Страдали в основном евреи, которых папа Урбан II без малейшей жалости бросил на растерзание нищим крестоносцам. Разногласия между христианами и иудеями начались еще до официального призыва папы. Известно, что летом 1095 года кровопролитные столкновения произошли в еврейских общинах Франции. Но тогда кое-как священнослужителям удалось создать иллюзию мирного существования. Но в 1096 году слова Урбана сделали евреев беззащитными. Церковь, запустив маховик религиозной истерии, уже никак не могла повлиять на поведение христиан. Священнослужителям оставалось просто наблюдать за погромами и убийствами.
Слова Урбана народ воспринял буквально. Для христиан евреи стали такими же врагами, как и мусульмане. Им припомнили неприятие «правильной» церкви, а также распятие Христа. Особенно рьяно взялись за искоренение иудеев во Франции и Германии. В этих странах всяческую поддержку простолюдинам в «священной войне» оказывали и влиятельные люди. Например, французский герцог Готфрид Бульонский заявил: «пойти в этот поход только после отмщения крови распятого пролитием крови еврейской, полным искоренением тех, кто называются евреями, таким образом смягчив гнев Божий». А вот что писал хронист Сигеберт из Жамблу: «Пока евреи не крестятся, не сможет разразиться война во славу Господа. Тех, кто откажется, нужно лишить своих прав, убивать и изгонять из городов».
На какое-то время христиане и вовсе забыли о Святой земле, Иерусалиме и гробе Господнем. Зачем отправляться за тридевять земель, если и здесь, можно сказать, на соседней улице живут враги? Вот что об этих событиях писал еврейский хронист Самсон: «…проходя через места, где жили евреи, сказали один другому: вот мы идем в дальний путь искать дом позора и мстить исмаильтянам, а вот евреи, живущие среди нас, отцы которых убили его и распяли его ни за что. Отомстим-ка им сначала, и истребим их из народов, и не будет помянуто больше имя Израиля, или будут как мы и признают сына злоумышления».
Но не только местью за Христа руководствовались новоявленные крестоносцы. Хотя это и скрывалось, но главной причиной истерии по поводу евреев стали их богатства. Христиане прекрасно знали, что еврейские общины живут очень хорошо, денег у них было много. Преуспеяние иноверцев было вызвано первоначальным отношением властей. Евреям позволили жить обособлено и заниматься весьма выгодным делом – ростовщичеством. А вот для католиков эта, скажем так, «золотая жила», находилась под запретом. Припомнили христиане евреем и это, завернув жажду наживы в обертку классовой ненависти. Именно нападение на иудеев стало для бедняков самым простым, быстрым и безопасным способом разбогатеть. Одних просто грабили, других брали в заложники и требовали баснословных выкупов. Велика была еще и доля тех крестоносцев, которые сами влезали в долги, и поэтому они без малейшего сожаления расправлялись со вчерашними кредиторами. В общем, борьба с иноверцами шла полным ходом. Как в старой циничной шутке: банк горит, ипотека тушится.
Правда, не все европейские лидеры поддерживали призыв папы римского расправляться со всеми иноверцами. Например, император Генрих IV велел своим священнослужителям и герцогам оказать максимальную поддержку еврейским общинам. Под это распоряжение попал и выше упомянутый Готфрид Бульонский. Но сдержать многотысячную толпу христианских бедняков было практически невозможно. Они не слушали даже своего лидера – Петра Амьенского. А ведь он, надо сказать, не вел антиеврейский пропаганды и считал, что иудеи должны поучаствовать в крестовом походе финансово. Они были не против, но деньги не помогали. Наоборот, чем больше новоявленным воинам Христа платили, тем сильнее росли их аппетиты. Не помогли и епископы, которые получали от евреев деньги за защиту.
Первыми пострадали общины в Руане и Кельне, то есть, в городах, в которых и стартовал Крестьянский крестовый поход. Затем волна добралась до Майнца. Христиане не ограничивались грабежами, они старались именно убивать всех иноверцев. Понимая, что на спасение нет даже малейшего шанса, многие евреи совершили массовое самоубийство. Не оставили в живых они даже маленьких детей, поскольку знали, что крестоносцы расправятся с ними максимально жестоко. Та же кровавая история произошла в Мозеле, Трире, Шпайере и Вормсе.
Оставляя за собой кровавый след, крестоносцы все же сумели добраться до Венгрии. Первыми были солдаты, которыми командовал Вальтер Голяк. Король Кальман I Книжник был осведомлен о приближающемся войске обезумевшей от жадности, алчности и злости толпы. И поэтому стянул к границе свои войска. Затем последовала встреча Вальтера с венгерским королем. Кальман согласился пропустить воинов Божьих по своим землям и даже пообещал оказать им финансовую поддержку, но выдвинул условие – строжайшего соблюдения порядка и дисциплины. Голяк, конечно, согласился, хотя прекрасно понимал, что он не в состоянии справиться со своими солдатами. Кстати, среди них был и упомянутый выше Эмихо Лейнинген. Он, наплевав на приказ Вальтера, начал вести свою, скажем так, «внешнюю политику». А именно: его солдаты принялись разграблять деревни и убивать людей. На защиту своей земли встал чешский князь Бржетислав II. Он сумел разгромить отряд Лейнингена и сообщил об этом королю Венгрии. Параллельно еще несколько отрядов крестоносцев начали грабить и убивать. Реакция Кальмана была жесткой и жестокой. Его солдаты нанесли воинам Христа болезненное поражение. И поэтому оставшуюся часть пути они прошли тихо и спокойно. И к Константинополю Вальтер привел лишь несколько сотен голодных, злых и уставших людей, которые напоминали разбойников, нежели воинов Божьих.
Затем к Венгрии подошли крестоносцы под предводительством Петра Амьенского. Они знали о том, что случилось с их предшественниками, поэтому вели себя дружелюбно, в силу своих возможностей, конечно.
Так или иначе, но осенью 1096 года под Константинополем собралась внушительная по численности армия – порядка ста восьмидесяти тысяч человек. Но об их боевых качествах говорить не приходилось. Император Византии Алексей Комнин увидел орды злых и измученных людей, которые были готовы пойти на любое преступление ради наживы. Естественно, оно представляло для Византии серьезную угрозу. Комнин думал, что папа римский направил к нему для войны с неверными профессиональных солдат, а вместо этого пришли оборванцы. Было понятно, что европейцы ничего не смогут противопоставить воинам-мусульманам. Поэтому появление войска Петра и Вальтера воспринял как издевательство и личное оскорбление.
У стен Константинополя крестоносцы пробыли несколько недель. За это время они совершили несколько набегов на близлежащие деревушки и даже на сам город. А грабили воины не только купеческие лавки, но и церкви, хотя византийцы всячески старались задобрить европейских «партнеров». И Алексею Комнину это надоело. Византийский флот переправил крестоносцев через Босфор и высадил на противоположном берегу. Войско встало лагерем возле Цивитота. Но даже здесь Петру не удалось объединить разрозненные шайки в одну армию. Вскоре отряды начали уходить, скажем так, в свободное плавание. Они разбредались по землям, принадлежащим мусульманам, думая, что с ними справиться будет также просто, как и с евреями. Никто из них и не подозревал, с каким сильным противником ждала встреча. А нищий рыцарь Рено де Брей, вставший во главе многочисленной шайки, и вовсе решил взять быка за рога и захватить Никею – столицу сельджуков. По пути де Брей даже сумел захватить крепость, что лишь усилило в нем веру в безоговорочную победу. Правда, он не придал значение тому, что ее охранял малочисленный и слабый гарнизон.
Султан Кылыч-Арслан I не хотел тратить время на оборванцев, поэтому решил разделаться с ними одним ударом. Сначала он уничтожил отряд де Брея, затем при помощи шпионов распустил слух о том, что Никею взяли франки. Крестоносцы отреагировали именно так, как и было нужно султану. Они отправились в город. И двадцать первого октября 1096 года воины Божьи угодили в засаду на Никейской дороге. Битвы как таковой не произошло, сельджуки просто разгромили европейцев. Несколько десятков тысяч крестоносцев погибло, многие попали в плен. Сложил голову в том сражении и Вальтер Голяк. Вот так бесславно закончился Крестьянский крестовый поход.
Интересно вот что: в том сражении Петр Амьенский участия не принимал. Как только крестоносцы окопались в Цивитоте, он поспешил убраться оттуда, поскольку понимал, что его солдаты – не жильцы на этом свете. Пустынник примкнул к армии Готфрида Бульонского и в 1098 году попал в плен. Правда, вскоре сумел освободиться и вернуться на родину. В Пикардии Пустынник основал августинский монастырь и являлся его настоятелем до самой смерти. А не стало его в 1115 году.
Почему война за Святую землю обернулась для христиан полным провалом: Крестовый поход бедноты
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
В ожидании кары небесной
В 1096 году состоялся Клермонский собор. В историю он вошел благодаря выступлению папы римского Урбана II, который прямым текстом заявил, что Святую землю необходимо освободить от всех неверных. Ключевым в той речи являлось то, что под папскую «репрессию» попадали не только мусульмане, но и приверженцы всех других религий.
Понимал ли Урбан, что его слова приведут к массовой истории большинства христиан, проживавших в Европе? Ответа на этот вопрос нет. Из-за неосторожных слов хрупкий мир на Западе рухнул. Христиане решили, что поначалу им требуется разобраться со со всеми жителями Европы, которые придерживались иных религиозных взглядов. Священнослужители эту затею поддержали.
Надо сказать, что папа римский рассчитывал, что европейцы отправятся бить сарацинов ближе к осени 1096 года. Но просчитался. Тысячи людей сразу после пламенной речи решили, что им пора в путь. В первом официальном крестовом походе приняли участие наиболее бедные слои населения: крестьяне и разорившиеся рыцари. Первые и вторые изначально видели в дальних землях лишь возможность поправить свое бедственное финансовое положение, а речи священников служили лишь поводом.
Петр Амьенский./Фото: https://topwar.ru
Вообще, конец одиннадцатого века для Европы выдался, мягко говоря, непростым. Людей сильно покосили засуха и голод. А венцом страданий стала разразившаяся эпидемия чумы. Проповедники на всех углах без устали твердили о приближающемся конце света и каре божьей. Кто-то рассказывал истории о несущихся всадниках апокалипсиса. В общем, жители Европы готовились к худшему. Когда произошло лунное затмение, а спустя короткое время прошел еще и метеоритный дождь, то массовая истерия достигла своего апогея.
Неожиданно в дело вступили священнослужители. Оба природных явления они объяснили как «божественные знамения», которые следовало толковать так: господь хочет, чтобы христиане объединились и отправились на Восток для освобождения Священной земли от мусульман. И еще вчера обреченный на верную погибель народ ухватился за эту мысль. Что не удивительно, ведь в конце туннеля забрезжил свет — надежда на спасение.
Исследователи и историки и по сей день не могут придти к единому мнению на счет количества людей, принявших участие в первом крестовом походе. По разным данным бедняков-крестоносцев могло быть около трехсот тысяч. Причем воевать с неверными отправились не только мужчины, но и женщины, и даже дети.
Огромной разношерстной армией нужно было кому-то руководить. Формально лидером являлся Урбан, но он в походе участие не принял. И поэтому роль командира достала Петру Амьенскому, по прозвищу Пустынник. Известно, что он являлся монахом-отшельником, который до Клермонского собора вел скромную и ничем не примечательную жизнь.
Призыв папы римского воодушевил Петра, и он с проповедями начала посещать города и деревушки северной Франции и Фландрии. Перед людьми монах всегда выступал в белых одеждах, чтобы сыграть на психологическом факторе. К тому же, его слова были настолько красноречивы, что измученные и нищие жители Европы видели в нем чуть ли не божьего пророка.
Надо сказать, что Петр для своего времени был человеком умным и дальновидным. Когда до него дошли слухи о «пророке», Пустынник начал всячески их поддерживать. Поэтому начал рассказывать о видении, в котором бог призывал отправиться его на Восток.
Народ Петру верил. И вскоре он стал признанным лидером Крестового похода. Под его руководством собралась огромная, но невооруженная и необученная толпа, которая в основной своей массе мечтала лишь о шальном богатстве. Пустынник, конечно, все понимал, но закрывал глаза на это. Выбора-то у него не было.
Поскольку сам Петр был хорош только в ораторском искусстве, ему потребовался помощник из военной среды. И такой быстро нашелся в лице французского рыцаря Вальтера. Представитель дворянства погряз в долгах, за что и получил прозвище Голяк. Единственным выходом из затруднительного положения для Вальтера стал Крестовый поход.
«Буря» в Европе
Разношерстное войско отправилось в Иерусалим. Помимо отсутствия подходящего вооружения и доспехов, у армии была еще одна серьезная проблема – острая нехватка припасов. Дело в том, что у бедняков просто не хватало на это средств.
Крестовый поход бедняков. Миниатюра Жана Коломба./Фото: https://ru.wikipedia.org
Выход из ситуации крестоносцы нашли быстро. Они просто начали грабить все деревни и города, которые попадались на пути. Естественно, сначала воины пытались дипломатично «уговорить» градоначальников выделить средства на «дело божие», но, когда те отказывались, в дело шла грубая сила. После себя крестоносцы оставляли дымящиеся развалины и груды трупов. Причем вероисповедание жертв не играло никакой роли. Но особо досталось евреям.
Межнациональный конфликт назревал давно. За год до выступления Урбана II во Франции мелкие стычки переросли в полноценное противостояние. Христиане с особой злостью устроили погромы в еврейских общинах крупнейших городов. Но тогда священнослужителям кое-как удалось примирить противников. Но теперь все изменилось. Христине, помня слова папы римского о войне со всеми неверными, оторвались по полной программе. Маховик религиозных репрессий остановить уже никто не мог. Что евреи, что мусульмане – все они стали главными врагами крестоносцев.
Наиболее ожесточенные бои шли во Франции и Германии. Причем на сторону крестоносцев встали богатые и влиятельные люди. Во Франции, например, герцог Готфрид Бульонский и вовсе заявил, что сначала нужно разделаться со всеми евреями, а уже потом со спокойной душой идти на Иерусалим.
Евреев грабили и убивали без малейшего сожаления. Казалось, что христианам уже не нужен никакой Крестовый поход и Святая земля. Особо «благородные» крестоносцы ставили иудеев перед выбором: либо они принимают христианство, либо их ждет казнь.
Конечно, иудеи пытались откупиться. Но чем больше денег они давали, тем больше требовали от них крестоносцы.
Среди католического безумия все же были и те христиане, кто сумел сохранить разум. Император Генрих IV пытался защитить евреев, но у него не вышло. Епископ немецкого Майнца Рутхард укрыл несчастных в замке, а затем попробовал остановить озлобленную толпу. В итоге: замок был взят, евреи убиты. Неизвестно выжил ли сам епископ или нет.
Кровавые следы крестоносцев растянулись по всей западной Европе. Сколько иудеев они убили – никому не известно. В подсчетах запутались даже еврейские хронисты.
Медленно, но верно христиане продвигались на Восток. На их пути лежали земли Венгрии. Король Кальман I Книжник прекрасно знал, что приход крестоносцев принесет его земле только беды и разрушения. И он отправил им на встречу своих рыцарей. Кальман лично встретился в Вальтером Голяков, чьи солдаты первыми подошли к венгерской границе. Король потребовал соблюдать мир, пообещав, что в противном случае крестоносцев ждет встреча с его рыцарями. Голяк, естественно, согласился. Но выполнить условие не смог. Армия просто игнорировала его приказы.
Крестоносцы./Фото: https://miro.medium.com
Следом в Венгрию пришла армия, ведома Пустынником. Его солдаты знали об участи предшественников, поэтому на сей раз путь по владениям Кальмана прошел без серьезных эксцессов.
Бой за Святую землю: печальный финал
Осенью 1096 года под стенами Константинополем разбила лагерь разношерстная армия крестоносцев. По предположительным подсчетам у столицы Византии собралось более ста пятидесяти тысяч человек. Но армией их назвать было нельзя. Усталость и злость достигли своего апогея. То и дело вспыхивали мятежи, которые заканчивались тем, что от войска откалывался отряд, уходивший в «свободное плавание».
Такие союзники были ни к чему византийскому императору Алексею Коминину. Он ждал из Европы могучую армию рыцарей, а дождался алчных и злых крестьян, которые понятия не имели как воевать. Из-за крестоносцев сильно испортились отношения между императором Византии и парой римским. Комнин такую «помощь» посчитал личным оскорблением.
Тем временем обстановка у стен Константинополя накалялась. Крестьяне совершали набеги не только на близлежащие деревни, но и прорывались в сам город. Они грабили купеческие кварталы, оскверняли церкви… Комнин был в ярости. Договориться с Пустынником и Голяком не получилось. Лидеры Крестового похода бедноты лишь разводили руками и просили потерпеть. Терпеть император не стал. Его воины заставили европейцев сесть на корабли и высадиться на противоположной стороне Босфора, то есть, в землях, граничащих с владениями мусульман.
Крестоносцы разбили лагерь у города Цивитот. Петр и Вальтер попытались объединить армию в единый кулак, чтобы отправиться на освобождение Святой земли, но затея провалилась. Каждый день войско буквально таяло. Отряды бедняков превращались в шайки бандитов, промышлявших убийствами и грабежами. Постепенно они добирались до мусульманских земель, где и бесследно пропадали. Оказалась, что сарацины – это не жители деревень и воевать с ними не так-то просто. В этом лично убедился рыцарь Рено де Брей. Он поднял восстание против Пустынника, собрал вокруг себя армию из нескольких десятков тысяч крестьян и пошел на главный город сельджуков – Никею. Его лично встретил султан Кылыч-Арслан I. Боя, по факту, не было. Мусульмане в считанные минуты разделались с крестоносцами. А спустя пару недель сарацины уничтожили и войско Вальтера. Почти все крестоносцы погибли, в том числе и Голяк. Так печально завершился Крестовый поход бедноты.
Алексей I Комнин./Фото: https://ru.wikipedia.org
Что же касается Петра Амьенского, то он в том сражении не участвовал. Пустынник остался в Цивитоте. А когда узнал о поражении, так и вовсе вернулся в Европу. Петр обосновался на севере Франции, основал монастырь и больше не будоражил умы простых людей проповедями. Известно, что не умер духовный лидер первого Крестового похода в 1115 году.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Семена болезни на Святой земле: чем болели и как лечились крестоносцы
Крестовые походы ассоциируются с кровопролитными битвами, но далеко не все крестоносцы погибали на поле боя. Не меньше людей убивали незримые противники — болезни и последствия ран. Как крестоносцы пытались победить эпидемии, запрещая лгать и воровать, правда ли, что восточная медицина тогда была намного лучше западной, и стоит ли считать Крестовые походы формой культурного обмена? Рассказывает историк Наталья Пелезнева.
Перед тем как сосредоточиться на сюжетах о ранах и болезнях, сразу уточним, что речь пойдет об узком понимании термина «Крестовые походы»: о кампаниях 1096–1272 годов в Палестине под покровительством католической церкви. Их официальной целью было освобождение Гроба Господня и других христианских святынь от власти иноверцев, чтобы паломники-христиане могли беспрепятственно посещать эти места (список политических причин, конечно, намного шире). Соответственно, требовалось отвоевать и территории, на которых эти святыни находились. Позже Крестовыми походами стали называть и другие военно-религиозные экспедиции, например в прибалтийские земли, населенные язычниками. Но именно походы в Святую землю стали образцом для будущих кампаний такого рода. Изучая, какой была медицина в эпоху Крестовых походов, мы узнаём многое и о медицинских знаниях Средних веков, и о том, как человек той эпохи смотрел на мир в целом.
Меч и кулак: раны и травмы, по данным археологии
Священная война, как и любая другая, не обходится без ран. Исследователи ранений и травм крестоносцев обычно сопоставляют данные письменных источников и археологии. И тем, и другим не стоит доверять безоговорочно. Человеческие останки, по которым археологи и палеопатологи судят об особенностях ранений прошлого, плохо сохраняются в жарком климате Ближнего Востока. Иногда погибших в сражениях хоронили далеко не сразу, что тоже влияло на состояние останков. К тому же в массовых захоронениях того периода мало полных скелетов: возможно, тела погибших в битвах рубили на части перед тем, как похоронить. Учитывая всё это, трудно сказать, какие типы ранений были самыми распространенными в Палестине в ту эпоху или в каком возрасте большинство людей тогда получали травмы, — для такой статистики не хватает археологического материала.
Читайте также
Чуть менее расплывчата статистика, касающаяся того, сколько людей возвращалось из похода живыми.
Изучив списки тех, кто отправился в Первый, Третий и Пятый крестовые походы, историки заключили, что около 15–20% рыцарей и духовенства погибали от болезней и недоедания. Еще 15–20% рыцарей умирали от полученных ран. Увы, в списки не попадали простые солдаты. Условия их жизни в походе были хуже, поэтому они, скорее всего, гибли еще чаще.
На останках людей, погибших в битвах на Святой земле, заметны, пожалуй, все типы ранений и травм, которые можно было получить в сражениях той эпохи. В самих костях или поблизости от них находят наконечники стрел. Порой в таких ранах оставались небольшие металлические кольца — стрела была способна пробить кольчугу. Другие травмы явно нанесены мечами: таким ударом можно отсечь противнику руку или пробить череп. После подобного ранения выживали немногие. Впрочем, были в Святой земле и «мирные» травмы: многие останки сохранили следы ран, которые можно получить в драке или при падении с высоты. Такие свидетельства обычно находят при раскопках городских кладбищ — вероятно, погребенные там не участвовали в сражениях.
Божий гнев и миазмы: эпидемии против крестоносцев
Не меньше страданий, чем раны, приносили эпидемии. Они губили и крестоносцев, и их противников.
Походный быт создавал все условия для вспышек болезней, был опасен для европейцев и непривычный климат, но самыми страшными оказывались долгие осады.
Например, только во время эпидемии, которая разразилась после осады крестоносцами Антиохии (1097–1098), погибли тысячи людей.
Существовал и более рациональный, с нашей точки зрения, взгляд на причины эпидемий (кстати, он мирно уживался с моральными объяснениями беды). Его сторонники говорили, что всё дело в нехорошем местном климате. Воины мучились от нестерпимой жары, пили несвежую воду, дышали «миазмами» разлагающихся мертвых тел. Кто-то говорил даже о «семенах болезни, незримо носящихся в воздухе». Еще одной причиной называли голод, от которого страдали осаждающие. Священник Рауль Канский предполагал, что нехватка привычной пищи заставила крестоносцев есть незнакомые растения, а среди них были и ядовитые. Хронист Гийом Тирский винил не качество, а количество пищи: по его словам, воины, долго страдавшие от голода, при первой же возможности объедались и погибали от невоздержанности. Похожие рациональные объяснения предлагали и восточные врачи — и мусульмане, и христиане.
Но чем бы участники осады ни объясняли вспышку болезни, результат был один — скорее всего, они ничего не могли с этим поделать. Если эпидемию на город обрушил Господь, пытаться избавиться от нее раньше времени значило пойти против Его воли. Если же болезнь породил голод… кто мог гарантировать, что он не вернется? А если всему виной климат «нехорошего места», решением было бы только покинуть город, захваченный после долгой осады, — то есть потерять его.
Черные десны короля: что погубило Людовика Святого
Порой болезни не щадили и королей: так умер Людовик IX Святой, вождь Седьмого и Восьмого крестовых походов. По словам хронистов, в пути он страдал от многих недугов. Короля мучили лихорадки и расстройства желудка — такие сильные, что, как вспоминал сподвижник и биограф короля Жан де Жуанвиль, порой правителю приходилось разрезать штаны снизу. Но особенно сильно Людовик и его спутники страдали от хвори, которую хронист называет «болезнью войска».
Вот что о ней пишет де Жуанвиль:
«За всё время поста мы не ели никакой рыбы, кроме bourbete, что пожирала трупы погибших, ибо эта рыба прожорлива. И из-за этого несчастья [в реке поблизости от лагеря всплыли сброшенные в нее тела убитых] и по причине дурного климата страны, где не выпадает ни капли дождя, нас поразила болезнь войска, от которой усыхали все мышцы ног, кожа на икрах покрывалась черными, как старый сапог, землистого цвета пятнами, а десны начинали гнить; и никто не мог излечиться от этого недуга, разве что умереть. Признаком наступавшей смерти было то, что из носа начинала идти кровь». Как помочь больным, никто не понимал. Писатель упоминает один-единственный метод: «…у людей на распухших деснах отмирала плоть, и брадобреям приходилось ее удалять, дабы дать им возможность жевать и глотать пищу».
На самом деле «болезнь войска» не равнялась смертному приговору. Сам хронист смог ее пережить, хотя пришлось ему нелегко:
«Из-за ранений, полученных мною еще на заговенье, болезнь войска поразила и меня. У меня заболели десны и ноги, начались лихорадка и такой сильный насморк, что текло из носа; и по причине перечисленных недугов я в середине поста слег в постель».
Может быть интересно
«Хирурги» против «врачей»: лекари на Святой земле
Крестовые походы были опасным предприятием, и каждый, кто туда отправлялся, знал, что рискует жизнью и здоровьем. Надежда оставалась лишь на Господа — и в какой-то мере на врачей, сопровождавших войско. Но как именно была устроена медицинская помощь в крестовом походе?
Сведения о врачах тоже содержатся в списках ушедших в экспедиции в Святую землю. Медика мог нанять кто-то из знати, в том числе король, либо один из орденов, например Орден святого Иоанна (его братья известны как госпитальеры). Нанимателем мог стать и целый город: итальянские города-коммуны платили врачам, чтобы те оказывали помощь горожанам, отправляющимся на чужбину.
В походах можно было встретить представителей всех ступеней тогдашней иерархии медицинских профессионалов, и о ней стоит рассказать подробнее.
Средневековые лекари негласно делились на категории и по своим целям и задачам, и по статусу.
На вершине иерархии находились «врачи» (англ. physicians): они одновременно практиковали терапию и обладали теоретическими знаниями, разбирались в «гиппократовской медицине». Такой лекарь не только приходил на помощь при внезапной болезни или травме, он должен был постоянно поддерживать организм пациента в здоровом состоянии. По средневековым представлениям, для этого нужно было регулярно приводить в равновесие баланс четырех «телесных жидкостей» (гуморов) — крови, флегмы, желтой и черной желчи. Врач следил, каким воздухом дышит пациент, как и сколько он двигается, как спит и что ест. В идеале подопечный такого доктора вообще не должен был болеть — баланс, как тогда считалось, обеспечивал здоровье. Но тяжелые условия военного похода ставили перед высокообразованными врачами и другие, чисто практические задачи, и те решали их — порой успешно, порой нет.
Второе место в иерархии занимали «аптекари»: они готовили лекарства, сами по себе или по заказу «врачей». Ниже всех находились, как это ни странно для нас, «хирурги». Их основной задачей были всевозможные оперативные вмешательства в организм. Но нередко они выполняли и другие функции, например стригли, брили и вырывали больные зубы. Именно они отсекали пораженные цингой десны у спутников Людовика Святого. Их «грязное» ремесло заметно отличалось от изящного искусства управления внутренним балансом — возможно, именно поэтому хирурги занимали одну из нижних ступеней иерархии средневековых медиков. Интересно, что в эпоху первых Крестовых походов к хирургии старались прибегать лишь в тех случаях, когда другие методы не помогли. Массовое средневековое увлечение кровопусканием начнется позже.
Поблизости от хирургов на этой лестнице находились женщины, принимавшие роды: они тоже сопровождали крестоносцев на юг. Впрочем, иногда акушерка могла иметь весьма высокий статус, всё зависело от того, кому она помогала родить — и родиться. Документы Седьмого крестового похода рассказывают о женщине-медике по имени Эрсента, которая сопровождала в Египет короля Людовика IX Святого. Историки считают, что Эрсента не была личным врачом его величества: вряд ли женщина в ту эпоху смогла бы получить образование, необходимое для такой должности. Куда вероятнее, что она была акушеркой королевы Маргариты Прованской. Во всяком случае, когда Маргарита родила сына, Жана Тристана, Эрсента отбыла назад в Париж и вышла там замуж за аптекаря. Статус этой женщины был относительно высоким, ее услуги неплохо оплачивались, а источники уважительно называют ее magistre.
Восток против Запада: чьи врачи лучше?
Многие историки в ХХ веке считали, что западная медицина эпохи первых Крестовых походов заметно отставала от восточной и в теории, и на практике. По их мнению, именно знакомство европейских врачей со знаниями, сохранившимися на Востоке, помогло западной средневековой медицине наконец-то начать развиваться.
В пользу низкого уровня европейских врачей как будто говорят и источники — и европейские, и восточные. Знаменитой стала сцена из «Книги назидания» Усамы ибн Мункыза — дипломата, поэта и участника нескольких сражений с крестоносцами. Как-то раз один из франков обратился к дяде Усамы с просьбой прислать хорошего врача для двоих его подданных — рыцаря, которого мучил нарыв на ноге, и женщины, страдавшей «истощающей лихорадкой». Известно, что одни и те же лекари могли работать и на христиан, и на мусульман — для врачей было нормой постоянно пересекать и религиозные, и социальные границы. Дядя писателя направил к франкам лекаря-христианина Сабита. Тот начал с относительно мягких методов: мужчине назначил припарки, женщине — особую диету, чтобы восстановить баланс жидкостей в теле. Пациенты уже шли на поправку, но тут Сабита отстранили от работы: прибыл франкский лекарь. Тот предпочитал куда более суровую терапию.
Он распорядился отрубить рыцарю ногу топором, а на голове пациентки — сделать крестообразный надрез и втирать туда соль, чтобы изгнать демона, пробравшегося в голову больной. Оба несчастных практически сразу умерли.
Здесь мы видим конфликт не столько региональных традиций, сколько ступеней иерархии медиков. Сабит — явно «врач», он придерживается концепции баланса гуморов и избегает прямого оперативного вторжения в организм. Франк же определенно предпочитает «хирургию». При этом он искренне верит, что такое вмешательство поможет: он объясняет рыцарю, что ногу следует отрубить, чтобы не дать хвори поразить всё тело. И «врачи», и «хирурги» работали и на Западе, и на Востоке — это разделение существовало со времен Античности.
Еще один популярный довод в пользу низкого уровня западных врачей — цитаты из юридических документов, действовавших в государствах крестоносцев. Один из таких документов, Le Livre des assises de la cour des bourgeois, использовался в судах, которые разбирали дела незнатных обитателей городов Иерусалимского королевства. Согласно ему, любой лекарь, прибывший в Святую землю, должен был получить разрешение на медицинскую практику. Его искусство оценивали епископ и несколько местных врачей (об их происхождении ничего не говорится). Некоторые исследователи считали, что это говорит о некомпетентности западных врачей.
Сегодня большинство ученых не согласны с этим. Во-первых, «лицензироваться» должны были все прибывающие в город врачи, и западные, и восточные. Во-вторых, эту норму ввели не крестоносцы — такие правила действовали в местных городах задолго до прихода франков.
Может быть, европейцы просто не умели выбирать нужных специалистов? В случае, который приводит Усама, — да, но так было не всегда. Сразу за этим эпизодом в книге Усамы следуют примеры, когда франкская медицина помогала людям.
Западные врачи определенно умели работать с травмами. Например, одного рыцаря лягнула лошадь, и у него на ноге образовалось 14 ран, которые то затягивались, то открывались вновь. Франкский лекарь снял с ноги повязки и промыл раны неким «крепким уксусом» — пациент «выздоровел и поднялся, подобный дьяволу». Усама хорошо знал этого рыцаря и называл его «одним из самых проклятых и отвратительных франков».
Несмотря на это, писатель признает успех лекаря. Затем он рассказывает, как один франк поделился с ремесленником-мусульманином эффективным рецептом мази от кожных болезней, причем исключительно в обмен на обещание, что выздоровевший не станет брать с людей денег за этот рецепт.
Некоторые свидетельства указывают, что среди крестоносцев существовала мода на восточных врачей. Гийом Тирский пишет:
«…наши восточные князья, в силу влияния своих женщин, пренебрегают лекарствами и работой наших латинских врачей и верят лишь иудеям, самаритянам, сирийцам и сарацинам. В высшей степени безрассудно они вверяют себя заботе таких лекарей и доверяют свою жизнь людям, не сведущим в науке медицины».
Учитывая новые работы историков медицины, может оказаться, что выбор в пользу восточных врачей действительно мог быть отчасти данью моде, а не свидетельством полной некомпетентности франкских докторов.
Теория медицины: культурный обмен или жестокий захват?
Но перечисленные выше примеры касаются исключительно практических навыков. В вопросах медицинской теории Запад действительно отставал. Во многом это связано с тем, что в восточных центрах знания, в отличие от большинства европейских городов, веками существовала развитая книжная традиция. Она сохраняла многие знания Античности, в том числе медицинские, включая уже упомянутую теорию гуморов. Эти города привлекали образованных людей со всего Востока.
Одной из таких точек притяжения была Антиохия: история города началась еще в эпоху эллинизма, потом он стал важным центром раннехристианского богословия, а позже находился под властью Византии, Праведного халифата, вновь Византии, а затем — сельджукских султанов. Захватив город после долгой осады, крестоносцы не вернули его византийскому императору, хотя изначально клялись сделать это. Они основали Антиохийское княжество и оставались его правителями до 1260-х годов.
Постепенно в город устремились европейские интеллектуалы: смена власти в Антиохии заметно облегчила путь к знаниям Востока.
Образованные европейцы хотели своими глазами увидеть огромные книжные хранилища и переписать особенно ценные манускрипты, а затем перевести их на латынь.
Бенедиктинский монах Стефан Пизанский провел в Антиохии несколько лет, работая над переводом «Королевской книги» (Al-Kitāb al-Malakī) Аль-Маджуси. До него в Европе знали этот медицинский трактат лишь в отрывках. Перевод Стефана, известный как «Царское установление» (Regalis Dispositio), разошелся по Европе во множестве копий: иногда текст переписывали полностью, иногда — фрагментами. Книга добралась на север, по средневековым меркам, очень быстро. Стефан перевел ее в конце 1120-х, а уже в 1140 году ею пользовался врач из немецкого Хильдесхайма.
Существовал и менее мирный путь пополнения европейских библиотек — книги часто становились военными трофеями крестоносцев. Альберт Аахенский писал, что во время одного из столкновений европейцы ограбили брошенный вражеский лагерь и нашли в нем немало книг, содержавших «нечестивые чары [восточных] прорицателей и гадателей». А в 1145 году франкам удалось завладеть библиотекой Усамы ибн Мункыза. Усама не просто интересовался врачебным делом и описывал увиденные им случаи лечения. Известно, что он лично практиковал медицину, поэтому в его четырехтысячном собрании наверняка нашлись соответствующие книги.
Учитывая всё это, в области медицинской теории говорить о культурном обогащении Запада, пожалуй, можно — но не стоит забывать, что доступ к этим знаниям стал возможен ценой множества человеческих жизней и с той, и с другой стороны конфликта.
