Одна из самых трогательных историй жизни Маяковского произошла с ним в Париже, когда он влюбился в Татьяну Яковлеву.
Между ними не могло быть ничего общего. Русская эмигрантка, точеная и утонченная, воспитанная на Пушкине и Тютчеве, не воспринимала ни слова из рубленых, жестких, рваных стихов модного советского поэта, «ледокола» из Страны Советов.
Она вообще не воспринимала ни одного его слова, — даже в реальной жизни. Яростный, неистовый, идущий напролом, живущий на последнем дыхании, он пугал ее своей безудержной страстью. Ее не трогала его собачья преданность, ее не подкупила его слава. Ее сердце осталось равнодушным. И Маяковский уехал в Москву один.
Она уже не понимала, как будет жить дальше — без этой безумной любви, растворенной в цветах. Но в распоряжении, оставленном цветочной фирме влюбленным поэтом, не было ни слова о его смерти. И на следующий день на ее пороге возник рассыльный с неизменным букетом и неизменными словами: «От Маяковского».
Говорят, что великая любовь сильнее смерти, но не всякому удается воплотить это утверждение в реальной жизни. Владимиру Маяковскому удалось. Цветы приносили в тридцатом, когда он умер, и в сороковом, когда о нем уже забыли. В годы Второй Мировой, в оккупировавшем немцами Париже она выжила только потому, что продавала на бульваре эти роскошные букеты. Если каждый цветок был словом «люблю», то в течение нескольких лет слова его любви спасали ее от голодной смерти. Потом союзные войска освободили Париж, потом, она вместе со всеми плакала от счастья, когда русские вошли в Берлин — а букеты все несли. Посыльные взрослели на ее глазах, на смену прежним приходили новые, и эти новые уже знали, что становятся частью великой легенды — маленькой, но неотъемлемой. И уже как пароль, который дает им пропуск в вечность, говорили, улыбаясь улыбкой заговорщиков: «От Маяковского». Цветы от Маяковского стали теперь и парижской историей. Правда это или красивый вымысел, однажды, в конце семидесятых, советский инженер Аркадий Рывлин услышал эту историю в юности, от своей матери, и всегда мечтал попасть в Париж.
Татьяна Яковлева была еще жива, и охотно приняла своего соотечественника. Они долго беседовали обо всем на свете за чаем с пирожными.
В этом уютном доме цветы были повсюду — как дань легенде, и ему было неудобно расспрашивать седую царственную даму о романе ее молодости: он полагал это неприличным. Но в какой-то момент все-таки не выдержал, спросил, правду ли говорят, что цветы от Маяковского спасли ее во время войны? Разве это не красивая сказка? Возможно ли, чтобы столько лет подряд… — Пейте чай, — ответила Татьяна — пейте чай. Вы ведь никуда не торопитесь?
И в этот момент в двери позвонили… Он никогда в жизни больше не видел такого роскошного букета, за которым почти не было видно посыльного, букета золотых японских хризантем, похожих на сгустки солнца. И из-за охапки этого сверкающего на солнце великолепия голос посыльного произнес: «От Маяковского».
«Письмо Татьяне Яковлевой» Владимир Маяковский
Другие статьи в литературном дневнике:
Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
© Все права принадлежат авторам, 2000-2021 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+
Маяковский история с цветами
« Я всё равно тебя когда-нибудь возьму, одну или вдвоём с Парижем!»
Из письма В. Маяковского к Т. Яковлевой
Париж говорит о её осанке:
— Русская, но парижской чеканки.
И взгляд у неё, как весна распахнут
И чем-то похожа она на яхту.
А он ледокол из страны Советов,
Таранящий время и лёд планеты.
И я никогда себе не предствлю, —
Что где-то и кем-то он вдруг оставлен.
I Что ледоколу льдинки ломкие
И что ему бураны яростные!
Но от него уходит тонкая,
Но от него уходит парусная,
Уходит самая красивая,
ЛЮБИМАЯ, но мало любящая.
И сдерживать себя не в силах,
Я кричу ей в прошлое из будущего:
— Не уходите! Нет! Не надо!
Ведь это флагман, а на вахтах
Как важно для такой громадины,
Чтоб рядом — тоненькая яхта.
И с точки зрения поэзии
Я сразу отвергаю мнение,
Что гению всего полезнее,
Когда любовь бросает гения.
Я ПРОТИВ!
И, неуспокоенный,
Я не хочу, чтоб у ПОЭТА
Такой ценой, ценой пробоины
Рождалось новое « Про это».
И нового не надо « Облака»
Ценой крушенья в человеке,
Но женщина, всех краше обликом.
УШЛА.
И НАВСЕГДА.
НАВЕКИ.
II.
И теперь — то ли первый снег,
То ли дождь на стекле полосками —
В дверь стучится к ней человек,
Он с цветами от Маяковского.
И теперь, как просил поэт,
Ей букеты вручают броские, —
То ли чёрных тюльпанов свет,
То ли лунных гортензий свет,
То ли пармских фиалок свет, —
Со словами: — от Маяковского.
Стук рассыльных, как всякий стук.
Но нелепо, нежданно, странно.
Маяковский — и астры вдруг!
Маяковский — и вдруг тюльпаны!
Маяковский — и розы чайные!
И, может робок и не смел,
Я не был прав, когда поэта
Сберечь хотел, укрыть хотел,
От этой боли без ответа.
Всё было б чище и ровней
Цветы б не шли со звёздной силой
Так, может быть, спасибо ей!
Спасибо, что не полюбила!
Спасибо, что идут цветы…
Но как бессмысленно решенье,
Что, может, высшей красоты —
Нет без высокого крушенья.
Мне горько, что другим я был,
Что слишком ровен и спокоен —
Я от крушений уходил
Я хоронился от пробоин.
IV.
Цветы!
Она их то клянёт!
А то, смущаясь поневоле,
Берёт, но не цветы берёт,
А, кажется, букеты боли.
В них лучами освещённых,
Ей робко светят, обнаружась,
И вся его незащищенность,
Беспомощность и неуклюжесть.
И пусть один под звёздным крошевом
И пусть навек любимой брошен он,
Но я завидую по совести
Той боли и неразделённости.
Завидую, что — нежен, груб ли я, —
А нет ни вьюг, ни ветров дымных,
Свераккуратно, сверхвзаимно
Завидую обиде рубящей,
Да и цветам свежей, чем губы…
Он шлёт их даже и нелюбящей,
А я не шлю и той, что любит!
V.
А потом этой смерти бред
Застрелился…
Весна московская
Маяковского больше нет…
А букеты — от Маяковского.
Эти фирменные, усадебные,
Что вовеки не станут свадебными,
Эти самые бесподобные!
Только всё-таки не надгробные!
Жизнь ломается.
Ветер крут.
А букеты его идут,
А букеты его идут,
Хоть Париж уже под фашистами,
А букеты его идут,
И дрожат лепестки росистые.
И чтоб выжить, она пока
Продаёт их — зима ли лето ли!
Эти чёрые облака,
Эти белые облака,
Эти красные облака,
Что зовут его букетами!
VI.
А потом несёт букеты
Чёрных угольных брикетов
И морковок двух букет,
Как однажды нёс поэт.
« Не домой, не на суп,
А к любимой в гости
Две морковинки несу
За зелёный хвостик».
Две морковки, как чудо,
Может, он их на рассвете
Из 20-го, оттуда
Ей доставил в 43-й …
И розы вдруг не пахнут розами,
Пусть даже их недавно срезали,
А пахнут буднями и прозою
Куда скорее, чем поэзией.
И хризантем осенних золото
Воспетых красками и строфами,
Когда в глазах темно от голода, —
Вдруг пахнет хлебом и картофелем.
Или чашкою кофе, или запахом крема…
Не букеты, а строфы лепестковой поэмы.
Строфы нерифмовались,
А скорей продавались,
Но без этой поэмы
Очень многое немо.
Без такого сиянья
Без такого свеченья,
Как не полно собранье
Всех его сочинений.
И завидую снова,
Что похожих на эти
Ни полстрочки, ни слова
Я не создал на свете.
Яхта! Яхта!
В глазах — слеза.
И сейчас через годы вижу я Были алыми паруса, —
Стали красными и рыжими.
И всё чаще теперь, наверное,
О Москве она вспоминает, —
А любовь, что была отвергнута,
И её, и Париж спасает…
Вот уже и Берлин берут,
А букеты его идут,
Жёны мёртвых уже не ждут,
А букеты его идут.
И хоть старости лет маршрут,
Старость сумрачна и сурова,
А букеты его идут —
От живого и молодого.
И за жизнь,
за любовь разгубленную,
Это ими он голосует,
Недолюбленное долюбливает
И к любимой своей ревнует.
И равняться с ним, видно, нечего,
Но коль встречу судьбу такую,
Чем же я долюблю ушедшее!
Чем же я тогда доревную?!
Личность в истории. Цветы от Маяковского
В сентябре 2015-го исполняется ровно сто лет со дня издания знаменитой поэмы Владимира Маяковского «Облако в штанах».
В сентябре 2015-го исполняется ровно сто лет со дня издания знаменитой поэмы Владимира Маяковского «Облако в штанах». Эту поэму, как и многие свои произведения, он посвятил своей музе, Лиле Брик. Но мало кто знает, что в жизни поэта была еще одна муза, Татьяна Яковлева, русская эмигрантка в Париже. Ей он посвятил не только стихотворение, но и создал легенду, которую теперь знает вся Франция.
Каждую неделю в ее дверь стучал курьер из лучшего парижского магазина цветов и, держа в руках великолепный букет, говорил заветную фразу: «От Маяковского». Это были слова, которые она ждала всю жизнь, слова, делавшие ее счастливой на протяжение долгих лет, и слова, ставшие не только ее легендой, но и легендой Парижа, города, в котором все и случилось.
Владимир Маяковский никогда не был поэтом-романтиком. Напротив, после нескольких пребываний в «местах не столь отдаленных», его стихи, как и внешность, приобрели выражения гневные и агрессивные. Современники так писали о внешности Владимира Маяковского: «Он сознательно совершенствовал топорность своих жестов, громоздкость походки, презрительность и сухость складок у губ. К этому выражению недружелюбности он любил прибавлять надменные, колкие вспышки глаз, и это проявлялось особенно сильно, когда он, с самодовольным видом поднимался на эстраду для чтения». Но совершенно иным Маяковский был в любви…
Казалось бы, между ними не могло быть ничего общего: она, утонченная, возвышенная, воспитанная на поэзии романтизма, не могла понять его манеры поведения. Татьяна Яковлева к моменту их знакомства уже второй год жила в Париже, куда она эмигрировала, и была далека от новых веяний российской послереволюционной культуры. Маяковский долго пытался покорить ее своей безудержной страстью и, в конце концов, конечно, покорил. Как он сам тогда признавался, в то время ему нужна была любовь. Роман Якобсон, известный филолог, давний друг Маяковского, помнит слова поэта о том, что «только большая хорошая любовь может спасти его».
И вот эта большая любовь накрыла поэта и Татьяну Яковлеву своей непостижимой волной. Татьяна, двадцатидвухлетняя, известная парижская красавица, высокая, с роскошными светлыми волосами, теннисистка, пловчиха, фотомодель, все-таки поддалась ухаживаниям Маяковского.
Их любовь была яркой. Маяковский предложил возлюбленной ехать с ним в Россию и стать его женой, но Татьяна уклончиво отвергла это предложение. Он уезжает один. После его отъезда, в декабре 1928 года, Татьяна поймет, что виной всему ее страх перед послереволюционными событиями в стране советов, а еще, она испугалась, что вернувшись в Россию, Маяковский снова захочет вернуться к Лиле Брик, с которой он уже давно находился в недвусмысленных отношениях. 24 декабря Татьяна пишет письмо матери: «Он такой колоссальный и физически, и морально, что после него – буквально пустыня. Это первый человек, сумевший оставить в моей душе след».
От этого романа остался еще один след, – стихотворение, написанное Маяковским «Письмо Татьяне Яковлевой». Впоследствии Лиля Брик будет ревновать поэта к этим стихам, ведь за свою жизнь это была вторая женщина, которой Маяковский посвятил стихи. Первой была Лиля. Она приложит все усилия, чтобы стихотворение очень долго не публиковалось. Стихотворение к Татьяне Маяковский заканчивает словами:
одну или вдвоем с Парижем.
«Взять» себя Татьяна так и не дала. Тем не менее, после отъезда Маяковского в дверь к ней постучал курьер, который принес прекрасный букет «От Маяковского». Каково же было ее удивление, когда через несколько дней ей снова принесли цветы, а потом еще снова и снова. И все с теми же словами: «От Маяковского».
Позже Татьяна узнаете, что весь свой парижский гонорар Владимир Маяковский положил в банк на счет известной цветочной фирмы, чтобы несколько раз в неделю Татьяне Яковлевой приносили букеты самых дорогих и изысканных цветов, какие только можно отыскать в Париже. Розы, гортензии, орхидеи, пармские фиалки, черные тюльпаны. Все эти прекрасные букеты предназначались только ей одной: возлюбленной великого русского.
А потом этой смерти бред.
Застрелился. Весна московская.
Маяковского больше нет.
А букеты от Маяковского. (А. Рывлин)
Татьяна впала в глубокую депрессию. Но вдруг в дверь постучали. И вновь ей принесли великолепный букет «От Маяковского». Парижской фирме не давалось никаких указаний на случай смерти заказчика. Поэтому цветы продолжали приходить и после его ухода в мир иной.
Когда советские войска освободили Париж, Татьяна поняла, что Володя спас ее, и что теперь, благодаря его соотечественникам, спасена и вся Франция. Она вместе со всеми плакала от счастья, когда русские взяли Берлин. Она осталась жива. Долгие годы и после войны она получала букеты. «Цветы от Маяковского» стали парижской историей.
В конце 70-х к ней наведался еще один соотечественник. Юный Аркадий Рывлин, будущий инженер, услышал историю любви Татьяны Яковлевой и Владимира Маяковского от матери, и захотел приехать в Париж. Татьяна была еще жива и с удовольствием приняла у себя гостя. Аркадию было не очень удобно спрашивать об этой романтической истории у пожилой женщины, но он все же осмелился. Тогда она спросила, не торопится ли он и предложила выпить с нею чаю. В разговорах они провели какое-то время. И вдруг раздался звонок в дверь. Юный гость никогда в своей жизни не видел столь прекрасного букета, и услышав слова посыльного: «От Маяковского», он понял, что это и есть настоящая любовь.
КСТАТИ
О смерти Маяковского ходило множество слухов. Кто-то говорил, что он «не сошелся во мнениях» с новой властью, кто-то рассказывал о поэтическом кризисе, кто-то винил любовные переживания (в то время он увлекся Вероникой Полонской).
Но в дневниковых записях М.Я. Презента, найденных в архивах Кремля, есть упоминание о том, что Маяковский рано утром 14 апреля 1930 года, за три часа до выстрела, поехал на телеграф и дал в Париж на имя Татьяны Яковлевой телеграмму: «Маяковский застрелился».
Цветы от Маяковского (удивительная история любви)
А ведь Маяковский творил чудеса не только для нее одной, просто о них постепенно забыли. И, наверное, самая трогательная история в его жизни произошла с ним в Париже, когда он влюбился в Татьяну Яковлеву.
Между ними не могло быть ничего общего. Русская эмигрантка, точеная и утонченная, воспитанная на Пушкине и Тютчеве, не воспринимала ни слова из рубленых, жестких, рваных стихов модного советского поэта, «ледокола» из Страны Советов.
Говорят, что великая любовь сильнее смерти, но не всякому удается воплотить это утверждение в реальной жизни. Владимиру Маяковскому удалось.
Цветы приносили в тридцатом, когда он умер, и в сороковом, когда о нем уже забыли.
Посыльные взрослели на ее глазах, на смену прежним приходили новые, и эти новые уже знали, что становятся частью великой истории любви. И уже как пароль, который дает им пропуск в вечность, говорили, yлыбаясь улыбкой заговорщиков: «От Маяковского».
Цветы от Маяковского стали теперь и парижской историей.
Советский инженер Аркадий Рывлин услышал эту историю в юности, от своей матери и всегда мечтал узнать ее продолжение. В семидесятых годах ему удалось попасть в Париж.
Он никогда в жизни больше не видел такого роскошного букета, за которым почти не было видно посыльного, букета золотых японских хризантем, похожих на сгустки солнца. И из-за охапки этого сверкающего на солнце великолепия голос посыльного произнес:
«От Маяковского».
Париж говорит о ее осанке:
Русская, но парижской чеканки.
И взгляд ее как весна распахнут,
И чем-то она похожа на яхту.
И что ледоколу льдинки ломкие,
И что ему буруны яростные,
Но от него уходит тонкая,
От него уходит парусная,
Уходит самая красивая, любимая,
Но мало любящая.
И сдерживать себя не в силах, я
Кричу ей в прошлое из будущего:
Не уходите, нет, не надо,
Ведь это флагман, и на вахте
Так важно для такой громады,
чтоб рядом маленькая
Яхта.
он оставил цветочной фирме.
И теперь то ли первый снег,
То ли дождь на стекле полосками,
В дверь стучится к ней человек,
Он с цветами: «От Маяковского».
Эти фирменные, усадебные,
Что вовек не будут свадебными,
Эти самые бесподобные,
Только все-таки не надгробные.
Эти черные облака,
Эти красные облака,
Что зовутся его букетами.
А потом несет букеты
Черных уголных брикетов,
И морковок двух букет,
Как когда-то нес поэт:
Не домой, не на суп,
А к любимой в гости,
Две морковинки несу,
За зеленый хвостик.
Две морковинки как чудо:
Может, он их на рассвете
Из двадцатого, оттуда,
Ей отправил в сорок третий.
И розы вдруг не пахнуть розами,
Хоть, может, их недавно срезали,
А пахнут буднями и прозою,
Куда скорее, чем поэзии.
Или чашкою кофе, или запахом крема,
И букеты как строфы лепестковой поэмы.
Но без этой поэмы очень многое немо.
Без такого сияния, без такого свечения,
Как нелепо собрание всех его сочинений.
Вот уже и Берлин берут,
А букеты его идут,
Жены мертвых уже не ждут,
А букеты его идут.
Вот и старости лег маршрут,
Старость сумрачна и сурова,
А букеты его идут,
От живого,
От молодого.
tanya_mass
tanya_mass Дневник русской француженки
О том, как цветы спасли жизнь возлюбленной Маяковского
Это невероятно романтичная, но малоизвестная история любви великого поэта к Татьяне Яковлевой, его парижской музе. Из всех женщин, с которыми был близок Маяковский, только двум он подарил вместе со своим сердцем еще и обжигающие страстью лирические строки.
Если про Лилю Брик знают почти все, то про его вторую любовь Татьяну Яковлеву слышали лишь единицы. Показательно, что Лиля, сквозь пальцы глядевшая на все его «дежурные влюбленности», этого «предательства» ему так и не простила до конца своих дней.
По иронии судьбы их познакомила в 1928 году родная сестра Лили, французская писательница Эльза Триоле. Поэт и будущая муза перебросились несколькими салонными фразами, и Яковлева собралась уходить. Маяковский вызвался проводить даму. Не успели они пройти несколько шагов, как поэт рухнул на колени и стал объясняться в страстной любви и лебединой верности. Женщина застыла в шоке. Неужели такой пожар сердца вспыхнул за пять минут знакомства?!
Уезжая из Парижа в конце апреля 1929 года, Маяковский весь немалый гонорар за парижские выступления положил в банк на счет знаменитой во Франции оранжереи с одним единственным условием. Еженедельно посылать цветы любимой женщине.
Неожиданно опалившая, но так и не состоявшаяся любовь оставила творцу тайную печаль. Нам – пронзительное стихотворение «Письмо Татьяне Яковлевой», по силе и накалу эмоций сопоставимое с шедеврами ранней лирики поэта. Там есть и такие строчки – крик обездоленного сердца:
Ты одна мне
ростом вровень,
стань же рядом
с бровью брови,
дай
про этот
важный вечер
рассказать
по-человечьи.
В черном небе
молний поступь,
гром
ругней
в небесной драме, –
не гроза,
а это
просто
ревность
двигает горами.
Глупых слов
не верь сырью,
не пугайся
этой тряски, –
я взнуздаю,
я смирю
чувства
отпрысков дворянских.
А музе великого остроумца и пиита остались цветы. Или правильнее написать так – Цветы. Каждую неделю Татьяна Алексеевна получала букет красивых и необычных цветов – черных тюльпанов, гладиолусов, неаполитанских фиалок, хризантем, фрезий, орхидей или гортензий.
Парижская фирма неукоснительно выполняла условия договора. Невзирая на погоду и время года, в двери Татьяны Яковлевой стучались посыльные с букетами фантастической красоты и единственной фразой: «От Маяковского». Через год поэта не стало, но свежие цветы приносили с неизменными словами: «От Маяковского». Курьеры продолжали работать даже во время Второй мировой войны.
В оккупированном немцами Париже Яковлева выжила только потому, что продавала на бульваре свои роскошные букеты. Если каждый цветок был словом «боготворю», то многолетнее признание в любви Маяковского спасло ее от голодной смерти.
Летом 1944 года союзные войска освободили столицу Франции. Еще через год русские войска вошли в Берлин – а тюльпаны и хризантемы все несли и несли. В какой-то момент деньги на счете закончились. Но возлюбленная продолжала получать букеты до самой смерти. Поскольку это было выгодно уже самим коммерсантам. Цветы Маяковского успели стать частью парижской истории.
Киевлянин Аркадий Рывлин услышал эту легенду в детстве от своей матери и всю жизнь мечтал узнать, правда ли это или красивый вымысел. В конце семидесятых годов ему повезло. С группой советских инженеров он попал в Париж. Татьяна Яковлева была еще жива и пригласила соотечественника в гости. Они долго беседовали обо всем на свете за чаем с круасанами.
Но в какой-то момент Рывлин не выдержал и задал мучивший его вопрос. Правда ли, что цветы Маяковского спасли ее во время войны? Или это прекрасная сказка? Неужели столько лет подряд.
– Пейте чай, – ответила Татьяна, – пейте чай. Вы ведь никуда не торопитесь?
И в этот момент в дверь позвонили. Никогда в жизни еще не доводилось Аркадию видеть такого шикарного букета, за которым почти не было видно посыльного. Это были золотые японские хризантемы, похожие на сгустки солнца. Из-за охапки сверкающего великолепия голос посыльного произнес: «От Маяковского».
И нисколько не потускнела детская мечта от исполнения. Напротив, мужчина был так поражен, что по возвращении домой сочинил поэму, которую назвал: «Цветы от Маяковского». Вот небольшой отрывок.
У рассыльных привычный труд, –
Снег ли, дождик ли над киосками, –
А букеты его идут
Со словами: от Маяковского.
Без такого сияния,
Без такого свечения
Как не полно собрание
Всех его сочинений.
