История нефти СССР
Большая советская нефть, которая стала поступать во второй половине двадцатого столетия, позволила СССР совершить большой скачок в своем экономическом развитии. Как происходило развитие советской нефтедобычи – тема нашей статьи.
Краткий экскурс в историю
В начале двадцатого века в России была только одна крупная нефтяная провинция – бакинские нефтепромыслы.
В начале века их добываемой там нефти хватало для того, чтобы полностью удовлетворить внутренние потребности Российского государства, и кое-что даже уходило на экспорт. Бакинские месторождения так и оставались единственными в России вплоть до известных событий 1917-го года, после которых началась Гражданская война.
Окончание гражданской войны и последовавшего за ней периода НЭП-а ознаменовалось бурной индустриализацией молодой советской республики, для которой понадобилось гораздо больше нефти, чем добывалось в те времена. Нефтепромыслы вокруг Баку уже не могли обеспечить быстро растущие потребности внутренней экономики, да и их близость к государственной границе делала их весьма уязвимыми для воздушных бомбардировок (к слову, бомбить их планировали и французы, и англичане еще в 1940-ом году) и для прямого захвата иностранными армиями.
Стране была жизненно необходима альтернативная нефтяная база, расположенная в глубине её территории, которая позволила бы снизить зависимость экономики от бакинских месторождений и обеспечила бы надежный резерв этого полезного ископаемого. Понимая это, руководство государства дало команду начать поиск такого региона.
Первые предположения о наличии нефтяных пластов между Волгой и Уралом высказал академик И.М. Губкин. Он еще в 1918-ом году стал членом Главного нефтяного комитета, после этого возглавил сланцевый комитет, активно изучал Курскую магнитную аномалию.
В начале 30-х годов на свет появился его фундаментальный труд «Учение о нефти», в котором были собраны все имевшиеся на тот момент данные нефтяной геологоразведки.
Именно опубликованные в этой книге данные и позволили Губкину сделать вывод о наличии нефтяных продуктивных пластов в районе Поволжья и в Зауралье. Свои мысли по этому вопросу он высказал в 1932-ом году в своем докладе на сессии советской Академии наук.
Академик от слов перешел к делу, и организовал первые разведывательные работы на восточном побережье Волги. Достаточно быстро его предположения стали подтверждаться.
В том же 1932-ом году было открыто месторождение, названное Ишимбаевским. Именно этот промысел и стал первым промышленным месторождением советской нефти в этом нефтеносном регионе.
Одним из ярых сторонников геологоразведки в Заволжье был ставший в 1940-ом году замнаркомом советской нефтяной промышленности Н.К. Байбаков (впоследствии именно он возглавил Министерство нефтяной промышленности). Понимая острую необходимость открытия новых месторождений перед лицом надвигающейся военной угрозы, он оказывал всемерную поддержку геологам.
Результатом этих масштабных работ стало открытие (причем – и во время Великой отечественной войны) ряда татарских и башкирских нефтяных месторождений, комплекс которых назвали «Вторым Баку». Промышленная нефтедобыча на этих промыслах была начата со второй половины 40-х годов прошлого века, а уже в начале 50-х объемы добываемого здесь сырья превысили объемы бакинской добычи.
Открытие сибирской нефти СССР
Геологоразведка продвигалась в все дальше на восток, приближаясь к Уралу. В 1948-ом году на уровне правительства было принято судьбоносное решение. был сделан качественно новый шаг. Бывший в то время министром геологии СССР Малышев подписал знаменитый приказ номер 108, который положил начало широкомасштабным поисковым работам по поиску черного золота и природного газа в западносибирском регионе. В том же году основали Тюменскую нефтеразведочную экспедицию.
Первую разведывательную скважину с литерой Р-1 пробурили в том же 48-ом недалеко от Тюмени. Бурение проводила бригада, которой руководил Б.Н. Мелик-Карамов. Несмотря на то, что первая скважина нефти не дала, именно с неё началось освоение этого богатого нефтяного региона.
Поисковое бурение стало смещаться к северу. и через четыре года произошло событие, доказывавшее правоту академика Губкина.
В сентябре 1953-го года бурение вблизи деревни Березово привело к мощному выбросу природного газа.
Причем, это произошло практически случайно, поскольку работы в этом районе были уже на грани завершения. Однако, настойчивость советских геологов принесла долгожданный результат. После описанного выше случая интенсивность работ значительно выросла.
В январе 58-го была организована комплексная Ханты-Мансийская разведочная экспедиция, работа которой в 1959-ом ознаменовалась следующим крупным успехом. Поисковая скважина за номером 6, которую по ошибке пробурили в двух километрах от планировавшегося ранее места привела к открытию большого нефтегазоносного слоя в окрестностях села Шаим, расположенного к северу от города Тюмень.
Пробурила её бригада, в которой было всего семь геологов, под руководством Семена Урусова.
Это была по сути большая советская нефть Западной Сибири, которую можно было разрабатывать в промышленных масштабах.
Вслед за этим месторождения стали открывать одно за другим.
За несколько лет в окрестностях Сургута обнаружили сразу несколько промыслов промышленного масштаба, на которых были значительные объемы нефти и газа: Усть-Балыкское, Западно-Сургутское, Пунгинское, Мегионское и другие.
В 1962-ом открыли первое заполярное месторождение природного газа. В честь ближайшего поселка под названием Таз его назвали Тазовским. В 1964-ом объемы нефтедобычи в этом регионе превысили запланированные вдвое – вместо планируемых ста тысяч тонн было добыто 209 тысяч.
В декабре 1963-го Совет Министров СССР принял постановление, которое предписывало организовать подготовительные работы для промышленного освоения вновь открытых месторождений нефти и газа в Тюменской области и продолжить разведку этого региона. Эта директива и дала толчок к полномасштабному освоению регионов Западной Сибири и пограничного с ней Крайнего Севера.
В этом же году было начато строительство первого сибирского магистрального трубопровода Шаим – Тюмень, которое успешно завершилось в 1965-ом году. Вообще этот год стал для Западной Сибири судьбоносным, поскольку в Ханты-Мансийском округе (Нижневартовский район) открыли нефтяное месторождение, ставшее одним из самых больших в мире – Самотлорское.
Промышленная нефтедобыча здесь началась в 1969-ом. Этот же год ознаменовался открытием колоссального по свои запасам Заполярного месторождения газового конденсата.
На штурм «второго Баку»
Создание новой нефтегазовой провинции в Волго-Уральском регионе стало важным этапом развития нефтяной промышленности СССР в предвоенные годы. Открытия геологов и нефтяников, сделанные в этот период, предопределили будущее лидерство РСФСР по добыче и переработке нефти в Советском Союзе
На подступах к Поволжью
В 1918 году отрезанная от нефтяных промыслов Апшеронского полуострова Советская Россия находилась в тисках топливного голода. Требовалось срочно принимать меры по поискам и разведке новых месторождений углеводородного сырья. Именно тогда внимание члена коллегии Главного нефтяного комитета, профессора Ивана Губкина привлекла нефтеносная площадь в Поволжье, вблизи села Сюкеево, расположенная в 20 км к северу от города Тетюши Казанской губернии.
Геолог Николай Тихонович (1872–1952), исследуя месторождения Казанской губернии, пришел к выводу о нефтяных перспективах региона
Обильные нефтепроявления в обрывах правого берега Волги в этой местности были замечены уже давно. В 1912 году даже было создано акционерное общество «Казань Ойл Филдс лимитед» с участием британского капитала для разработки нефтеносного района. Специалисты этой компании начали здесь разведочное бурение, результаты которого были опубликованы в «Кратком геологическом очерке Сюкеевского нефтяного месторождения». Однако в 1914 году в связи с началом Первой мировой войны разведочные работы были прекращены.
Мнение академика Ивана Губкина (1871–1939) стало решающим для начала разведки нефтяных и газовых месторождений Урала
В летний полевой сезон 1918 года по поручению руководства Геологического комитета геолог Николай Тихонович провел изучение Сюкеевского месторождения. Вернувшись в Петроград, на основе изучения полученных геологических данных и собранных образцов Тихонович сделал вывод о необходимости продолжения и расширения исследований. По итогам его отчета в 1919 году было принято решение начать работы по геологическому исследованию нефтеносности ряда территорий Поволжского региона. В районе села Сюкеево было пробурено 13 сравнительно неглубоких разведочных скважин, однако затем работы были прекращены, так как уже в конце апреля 1920 года Апшеронский полуостров был взят воинскими соединениями Красной армии и поставки нефти и нефтепродуктов из Бакинского промышленного района в Советскую Россию возобновились, а надобность в других источниках топлива отпала.
Павел Преображенский (1874–1944), геолог, первооткрыватель пермской нефти
Нефтяная сенсация
Село Верхние Городки на реке Чусовой, 1912 год Фото: С.М.Прокудин-Горский
В 1924 году уральское отделение Геологического комитета поручило профессору Пермского университета Павлу Преображенскому обследовать архивы уральских горных заводов. Обстоятельно изучив имеющиеся материалы, он пришел к выводу о перспективности этого региона для добычи калия. Еще в 1916 году среди образцов из Людмилинской рассолоподъемной скважины были отмечены вкрапления сильвинита*, а в ряде образцов с соляных промыслов Соликамска и Усолья находили признаки содержания калия. После доклада Преображенского Геологическим комитетом было принято решение о проведении разведочного бурения в местах прежних соляных промыслов и выделены средства для геолого-поисковых работ на калий в Соликамском районе. Для экспедиции удалось получить буровой станок «Каликс», мобильную силовую установку — локомобиль, а также необходимое буровое оборудование и инструменты.
Солеваренные заводы Соликамска
Сложной задачей стало обоснование места заложения первой скважины. Обобщив и проанализировав все геологические данные, профессор Преображенский выбрал для нее окраину города Соликамска на берегу речки Усолки, впадающей в Каму. В начале сентября 1925 года началось бурение первой скважины, а в ночь с 5 на 6 октября в интервале глубин 91,7–92,3 м она вскрыла мощную толщу калийных солей. Заложенная в полутора километрах западнее скважина №2 вскрыла калийную залежь мощностью более 110 м. Далее все скважины, пройденные в 1926 году, одна за другой показывали результаты о наличии мощных калийных залежей. Тем самым было открыто знаменитое Верхнекамское месторождение калийных солей. Сам Павел Преображенский впоследствии говорил, что бурение дало ошеломляющие результаты: и в Соликамске, и в Березниках 19 скважин вскрыли мощные пласты карналлита и сильвинита.
Чтобы более четко обозначить границы открытого месторождения, профессор Преображенский выбрал место для бурения двадцатой по счету скважины в Верхнечусовских Городках, где добывали поваренную соль еще во времена промышленников петровского времени Строгановых. 18 октября 1928 года бригада бурового мастера Прокопия Позднякова начала бурение этой скважины на берегу реки Рассошки — в том месте, откуда, по преданию, атаман Ермак отправлялся на покорение Сибири. На глубине 155 м были пройдены породы, где могли быть калийные соли, но их признаков в скважине не оказалось. Руководство Геологического комитета стало настаивать на прекращении работ. Однако Преображенский настоял на продолжении бурения, и 30 марта 1929 года с глубины 328–331 м была поднята колонка пород с трещинами, было отмечено выделение газа. 16 апреля с глубины в 365–371 м была получена порода с наибольшей нефтяной пропиткой. Так нефть Прикамья подала свой первый сигнал.
Резервуары для хранения первой уральской нефти. 1930-е годы
26 апреля 1929 года геолог Слюсарев доставил первую бутылку нефти в Свердловск, в Уральский областной совнархоз. На следующий день областная газета «Уральский рабочий» об этом сообщила в заметке «На Урале найдена нефть». 28 апреля 1929 года в Свердловске открылся 7-й Уральский съезд Советов. Поскольку на том съезде была озвучена директивная партийная установка «решительно усилить удельный вес Урала и выдвинуть его в число важнейших индустриальных районов СССР» в течение предстоящих пяти лет, появление первой нефти стало своеобразным подарком для руководства области. Выступление делегата от Пермского округа сопровождалось торжественным вручением съезду бутылки с нефтью и образцов горных нефтеносных пород и оптимистическими заверениями в скором появлении в регионе «второго Баку».
После первой успешной попытки буровая бригада Позднякова в Верхнечусовских Городках с удвоенной энергией продолжила работу. На глубине 400 м нефтенасыщенные известняки сменились водоносными — признаком нижней границы нефтяной залежи. 1 мая 1929 года дальнейшее бурение было приостановлено ввиду реальной возможности получения фонтана и отсутствия необходимых емкостей для сбора нефти.
Об открытии нефтяного месторождения проинформировали региональные и центральные власти, и уже 8 мая 1929 года президиум Высшего совета народного хозяйства СССР принял постановление о разведке нефти на Урале. В пермской газете «Звезда» от 16 мая 1929 года была помещена заметка под звучным названием «Такой нефти в СССР еще не было»: «Заведующий технической частью Геолкома СССР тов. Ухтин заявил нашему корреспонденту, что уральская нефть по цвету и запаху отличается от грозненской и бакинской. По качеству уральская нефть выше грозненской и отлично горит». Высоко оценив сообщения из Перми, академик Иван Губкин подчеркнул: «Мы имеем дело, возможно, с запасами нефти, значение которых для промышленности трудно даже себе представить. Несомненно одно, нефть на склоне Уральского хребта налицо, притом, на основании предварительных данных, она имеется в количествах, имеющих промышленное значение». Мнение признанного ученого-нефтяника сыграло решающую роль, и уже 18 мая 1929 года был подписан приказ о создании специальной организации — особого бюро «Уралнефть» — для руководства всеми работами по разведке нефтяных и газовых месторождений Урала. Трест получил серьезные преференции — возможность напрямую работать с заграницей. Для комплектации буровых станков из США поставлялись металлические вышки и шарошечные долота. Руководители «Уралнефти» Константин Румянцев и Роман Бучацкий в марте 1930 года отправились в командировку в Германию и США для изучения опыта работы нефтяной промышленности и закупки оборудования. А осенью того же года на учебу в Америку были направлены десять рабочих и специалистов треста. Все это способствовало ускорению темпов разработки Верхнечусовского месторождения, одна за другой сдавались эксплуатационные скважины. В начале 1930-х годов на пермских промыслах добывалось уже около 15 тыс. т нефти в год. Впрочем, до объемов добычи на Апшеронском полуострове (более 12 млн т) было далеко.
Башкирские открытия
В конце 1920-х годов советское правительство пришло к выводу, что с геополитической точки зрения концентрация нефтедобычи и переработки в южных регионах страны весьма уязвима. Поэтому, согласно «Плану разведочных работ в восточных районах СССР», в разные районы Волго-Уральского региона уже в полевой сезон 1929 года было направлено двенадцать геологических партий.
В конце 1920-х годов советское правительство пришло к выводу, что с геополитической точки зрения концентрация нефтедобычи и переработки в южных регионах страны весьма уязвима
Первая нефтяная скважина в Башкирии
Три партии были командированы в Башкирскую АССР. Одну из них, работавшую в районе выхода битуминозных пород в Стерлитамакском районе, возглавлял выпускник Московской горной академии геолог Алексей Блохин (1897–1942). Вначале геолого-разведочная партия Блохина вела геологическое картирование, осуществляла скрупулезный учет и анализ собранного материала. В отличие от своих предшественников, Блохин ориентировался на тектоническую структуру района. В результате он пришел к выводу, что в районе Ишимбаево имеется обширный купол, наиболее благоприятный для скопления нефти.
Осенью 1930 года, основываясь на результатах своих исследований, после тщательной геологической съемки и разведки местности шурфами и мелким бурением он наметил четыре точки на правом берегу реки Белой в районе Ишимбаево для бурения четырех разведочных скважин. Первую из них (№703) начали бурить в феврале 1931 года, вторую (№701) — в апреле. Затем настала очередь скважин №702 и 704. В августе, посчитав, что впечатляющих результатов в районе Ишимбаево достигнуто не было, руководство треста «Востокнефть» направило указание сворачивать бурение. Однако Блохин сумел настоять на продолжении работ. В результате в феврале 1932 года из скважины №703 с глубины 595 м был получен мощный газовый фонтан. Это сразу изменило отношение руководства, план бурения был пересмотрен, на усиление прибыла бригада во главе с опытным буровым мастером Степаном Логиновым. На ее долю весной 1932 года выпал долгожданный успех: 1 мая трудовой коллектив Стерлитамакской конторы разведочного бурения доложил руководству республики об открытии первого в Башкирской АССР крупного нефтяного месторождения. Убедительным подтверждением этого стал мощный нефтяной фонтан из скважины №702, выбросивший в течение первых четырех часов около 50 т нефти.
Сызранский нефтепромысел Востокнефть. Бурильщик Е. Стругов опускает насосную трубу в скважину. 1930-е годы
Вскоре после этого геолог Алексей Блохин, выступая на 3-й сессии Башкирского центрального исполнительного комитета, подчеркнул: «Уже первые нефтяные фонтаны Стерлитамака дают указание на промышленное значение этого месторождения, представляющего собой большой интерес с точки зрения экономики всей страны и, конечно, исключительный интерес с точки зрения индустриализации Башкирской республики». Летом 1932 года в Ишимбаево приехал академик Иван Губкин. После осмотра месторождения он заявил: «Если Чусовские Городки заставили развивать разведку вдоль Урала, то Ишимбаевское месторождение заставит развернуть работу по всему Приуралью и по всему Поволжью».
В конце 1932 году на Ишимбаевском промысле была смонтирована примитивная кубовая установка для перегонки нефти. Вначале производительность установки составляла 750 литров бензина в сутки, но уже во второй половине 1933 года ее довели до 15 т в сутки. Нефтепродукт с низким октановым числом и большим содержанием серы позволил удовлетворить потребности промысла и близлежащих колхозов.
В конце апреля 1934 года впервые в Башкирской АССР геофизической партией во главе с Ионой Медовским был выполнен электрокаротаж в двух крелиусных** скважинах на правом берегу реки Белой в 15 км от деревни Ишимбаево. Позднее к партии присоединился профессор Александр Заборовский, который предложил оригинальный каротажный зонд, названный впоследствии его именем. Хотя полученные результаты электрокаротажа были неполными, тем не менее в условиях сложного геологического разреза Ишимбайского рифового массива они представили практический интерес для последующих исследований. В 1935 году Ишимбаевский нефтепромысел дал стране более 400 тыс. тонн нефти, и объемы добычи с каждым годом возрастали. В 1939 году на месторождении было добыто уже 1,6 млн тонн нефти.
Алексей Блохин (1897–1942), первооткрыватель башкирской нефти
В поисках Самарской нефти
Сызранские нефтяные промыслы в 1930-х годах
Летом 1929 году в Средне-Волжский край были направлены четыре геологические партии, две из них — в район Самарской Луки и две — в Бугурусланский округ. Перед ними были поставлены задачи по проведению топографических и геологических съемок обозначенных местностей и выбору мест для последующей закладки разведочных скважин. В 1931 году в Самарском районе заложили три нефтяные поисковые скважины — в Яблоневом Овраге, у реки Сок и под Сызранью. К началу 1934 году было пройдено и находилось в завершающей стадии бурения уже 9 скважин. Наиболее перспективной оказалась скважина №402, пробуренная на Самарской Луке. Первая нефть в ней появилась еще осенью 1932 года, но была отжата от скважины верхней водой. В мае 1933 года при продолжении бурения на глубине 1135 м в результате обвала был прихвачен бур. Были проведены работы по ремонту скважины, и при извлечении бурового инструмента вместе с водой появилась нефть. При дальнейшей откачке скважины 15 февраля 1934 года спущенная желонка вынесла около 100 литров нефти.
В апреле 1937 года из скважины №410, пробуренной бригадой мастера Алексея Шубина, был получен первый фонтан легкой нефти из нижнего карбона с глубины 1020 м с дебитом 50 т в сутки. Это событие стало решающим в дальнейшей судьбе Сызранского месторождения: 14 июня 1937 года Совет народных комиссаров СССР принял постановление о развитии Сызранского нефтяного промысла. 1 сентября 1937 года был создан трест «Сызраньнефть». К концу года его руководство рапортовало о добыче 17 412,7 т нефти. Однако время большого самарского черного золота в довоенный период еще не пришло, открытие девонской нефти на Самарской Луке было еще впереди.
К началу 1939 года в Волго-Уральском регионе было открыто 12 нефтяных месторождений и создано 7 небольших нефтепромыслов. 7 августа 1939 года центральная партийная газета «Правда» опубликовала передовую статью под названием «Второе Баку». Новая топливно-энергетическая база Страны Советов между Волгой и Уралом начала приобретать зримые контуры, а в последующие годы ее значение неуклонно возрастало. Если в 1940 году удельный вес «второго Баку» в общесоюзной добыче нефти составлял всего 6%, то в 1945 году —14,6%, а в 1956 году этот показатель составил уже 63%. С начала 50-х годов, благодаря Волго-Уральскому нефтяному району, РСФСР впервые и окончательно заняла первое место в СССР по добыче и переработке нефти.
* Сильвинит — горная порода, состоящая из кристаллов солей, в частности сильвина (хлорида калия). Применяется для изготовления минеральных удобрений.
** Крелиусное бурение — колонковое бурение (бурение с извлечением керна) малыми диаметрами (76–127 мм) и на глубину до 1000 м. Используется при геолого-разведочных работах на нефть.
Как Советский Союз открыл «большую нефть» Сибири
Гениальный расчет великого ученого, колоссальный труд инженеров и рабочих, и наконец, счастливый случай. Все это стало залогом открытия тюменской нефти – ресурса, который кормил нашу страну десятилетия и кормит ее по сей день. С момента открытия первых промышленных скважин прошло уже шестьдесят лет. Как же все это происходило?
В ХХ веке Россия действительно «приросла Сибирью». Этот рост оказался настолько впечатляющим, что оказывал важнейшее влияние на развитие страны на протяжении всего последующего периода времени. Советские «нефтедоллары» и брежневский застой, крах СССР, дефолт 1998 года, накопление страной резервов и избавление от долгов, произошедшее в последние пятнадцать лет – все это в той или иной степени было увязано с добычей, потреблением и экспортом российской нефти.
Как и в любом большом начинании, однозначно выделить ту самую «реку Рубикон», перейдя через которую простой проконсул Юлий Цезарь стал диктатором Рима, практически невозможно. Сибирская нефть не возникла «сразу», ее нахождение и открытие готовилось десятилетиями упорного труда. «Большую» нефть Западной Сибири активно искали, без малого, тринадцать лет – поиски нефти в Тюменской области стартовали практически спустя какой-то год после окончания Второй мировой войны, в начале 1947 года. Решающую роль в этом сыграли воззрения и догадки одного из основателей советской нефтяной геологии, Ивана Михайловича Губкина.
Теория нефтеобразования Губкина была практически неизвестна за рубежом – его научные работы и учебники не переводились на иностранные языки. Однако его вполне можно назвать одним из основателей биогенной теории происхождения нефти, как прикладного знания. Все дело в том, что органическое строение нефти и возможность ее получения из биологических веществ, например, рыбьего жира, были установлены еще в Германии в XIX веке, однако эти знания не нашли практического применения. К заслугам же Губкина можно отнести не просто развитие биогенной теории, но и превращение ее в комплекс эффективных практических приемов по поиску месторождений.
Точно так же, как неизвестны были на западе труды Губкина, вплоть до распада СССР была непублична и история открытия тюменской нефти. Например, в классическом труде «История крупных открытий нефти и газа» французского геолога Алена Перродона, впервые изданном в 1985 году, о открытиях нефти и газа в советской Сибири было буквально три страницы, в то время, как поисково-разведывательные работы США в Саудовской Аравии удостоились целой главы.
Этому, в общем-то, были веские причины. Секретность в вопросе нефтяной и газовой отрасли в СССР диктовалась не просто советской запретительной паранойей. Сами поиски нефти в Татарстане и Сибири были предприняты как попытка уйти от уязвимости главной старой нефтеносной провинции СССР – Азербайджана и Северного Кавказа.
«Уязвимость» – это не преувеличение. В 1940 году, после подписания пакта о ненападении между Германией и СССР, существовал и даже начал осуществляться план совместной англо-французской операции Pike («Щука»), целью которой было уничтожение бакинских нефтепромыслов СССР. Как выяснилось уже после войны, британский генштаб рассматривал вариант нападения на бакинские промыслы во второй половине1942 года, в момент наибольших успехов гитлеровских войск на Кавказе, с целью не допустить попадания советской нефти в руки немцев. Никуда не исчезли такие военные приготовления и после начала Холодной войны – нефтепромыслы Баку всегда были приоритетной целью в американских планах ядерных бомбардировок СССР. Поэтому с геологической разведкой Западной Сибири после войны решили не медлить – 4 июля 1945 года Комплексная комиссия по нефти и газу при президиуме Академии наук СССР приняла постановление «О перспективности нефтеносности Западной Сибири».
До большой сибирской нефти в то время оставалось долгих пятнадцать лет. Удивительно, но факт – масштабные работы в Сибири стартовали буквально «в чистом поле», исключительно на авторитете Губкина и в понимании того, что «наверное, там что-то есть». Последующее открытие громадной Западно-Сибирской нефтеносной провинции стало для СССР не только настоящим рубежом, но и подарком судьбы. Главный источник нефти и газа оказался не просто далеко от неспокойных и уязвимых границ, но находился буквально в «сердце» огромной страны, надежно защищенный самой географией.
Но эта же география оказалась и главным препятствием в истории открытия сибирской нефти.
Ледяной обелиск в Березово
Опорная скважина Р-1, ставшая судьбоносной для всей нефтегазовой отрасли Западной Сибири, была лишь 51-й по счету и входила в обычную «сетку», с помощью которой составляли общую геологическую карту региона. На ее результативность повлиял комичный случай: первоначально утвержденная по карте точка ее бурения располагалась на территории районной базы отдыха на берегу реки Казым. То ли из-за нежелания районного начальства портить базу отдыха, то ли из-за недостаточной судоходности реки разведочную скважину регулярной «сетки» сдвинули на целых 50 км, в район небольшого села Березово. Но этот перенос скважины стал просто-таки пророческим.
Руководитель геологоразведочной партии Александр Быстрицкий начал бурение Р-1 буквально на энтузиазме. Фонды из Москвы запаздывали, поэтому, чтобы успеть в сезон, ему пришлось ходить и занимать горюче-смазочные материалы в других организациях.
Однако Быстрицкому не довелось стать триумфатором: в апреле 1953 года по неизвестной причине его отстранили от работ на скважине и сняли с должности. Якобы опытный геолог не захотел тащить тяжелое громоздкое бурильное оборудование несколько километров по болотам, а поставил вышку прямо там, где ее выгрузили с баржи, в нескольких километрах западнее поселка Березово, на берегу реки Вогулки. Спасло будущее открытие то, что новый начальник буровой партии, Григорий Сурков, продолжил строить скважину, полностью придерживаясь плана предшественника, а не учитывая точку на карте, поставленную большим начальством.
Первое открытие газового месторождения в Сибири случилось предельно внезапно: 21 сентября при глубине 1344 метра партия уже собиралась заканчивать проходку скважины и начала подъем инструмента. Когда оставалось поднять всего около 200 метров бурильных труб с бурильным долотом, скважина Р-1 начала внезапно фонтанировать водой и газом. Вид огромного ревущего фонтана высотой около 50 метров настолько испугал местных жителей, что практически все село убежало на другой берег реки Сосьва.
Буровая партия не могла ничего поделать с огромным газовым фонтаном, к тому же в расклады вмешалось резкое похолодание, которое предельно затруднило все аварийные работы. Буровую бросили, успев лишь в труднейших условиях измерить газовый дебит, составивший без малого 1 млн м3 природного газа в сутки. За зиму буровая превратилась в огромный ледяной обелиск.
Укрощать газового дракона поручили восстановленному на должности Быстрицкому. После зимы, когда вышка наконец растаяла, на это ушло еще целых три месяца: скважину «задавили» тяжелым глинистым раствором и установили запорную арматуру. Так был найдено первое газовое месторождение Западной Сибири. Но до первых находок сибирской нефти было еще долгих семь лет.
Перейти реку Конда!
«Официальная» дата открытия тюменской нефти – вещь достаточно условная. Первая разведка двинулась на север от Тюмени, еще в 1958-1959 годах, но шла явно недостаточными силами. Ситуация поменялась только год спустя, когда на север области, в район реки Конда, направили бригаду бурового мастера Семена Урусова. По воспоминаниям Урусова, после получения этого приказа часть бригады взбунтовалась: работники отнюдь не горели желанием уезжать из обустроенного города Тавда куда-то в глухую тайгу. В итоге в экспедицию на Конду вылетело меньше половины бригады, 11 человек во главе с Урусовым, которых доставили гидросамолетом на приток Конды летом 1959 года.
В дальнейшем открытии роль тоже сыграл «его величество случай». В сложившемся дефиците рабочих рук Урусов не мог оставаться возле деревни Шаим, где по плану надо было ставить буровую – среди местных крестьян не было желающих бросить хозяйство ради подработки. Поэтому Урусов распорядился переместить буровую на 25 км восточнее. Там располагался поселок Мулымья, где можно было нанять рабочих из местного леспромхоза. Так и сделали – прилетевших членов буровой разместили в местных домах, «по углам», по одному-два человека. Всех бывших помбуров (помощников бурильщиков) назначили бурильщиками, а вместо них в помбуры набрали местных.
25 сентября 1959 года поисковая скважина Р-2 вблизи села Ушья дала первый приток нефти, с крошечным по тем временам дебитом – всего около одной тонны в сутки.
На сегодняшний день это кажется вполне достойным результатом, но в конце 1950 годов это было практически «нулем», скважиной, непригодной для промышленной эксплуатации. Но это был результат, дававший новую надежду.
По сути дела, только целеустремленность Урусова спасла ситуацию. Все дело в том, что за навигацию 1959 года он получил только один караван с оборудованием и техникой, который успел за короткое сибирское лето дойти по Иртышу и Конде из Ханты-Мансийска. Второй же караван из-за раннего ледостава в устье Конды пришлось вернуть, оставив партию без доброй половины снабжения.
Но такие сверхусилия Урусова и его работников дали результат – дебит следующей скважины Р-7, завершенной 30 апреля 1960 года на уже официально утвержденной Мулымьинской площади, составил от 10 до 12 тонн в сутки. Такой результат был уже заявкой на реальную, «большую» нефть.
И она, большая нефть, пришла. 13 июня партия Урусова закончила бурение очередной скважины Р-6, проходку на глубину 1523 метра совершили за 18 дней. Через четыре дня скважину перфорировали и 18 июня получили долгожданный фонтан первой тюменской нефти. Результат был не просто долгожданным, но и настолько важным, что после сообщения Урусова на Конду вылетел лично начальник Тюменской экспедиции, Михаил Шалавин. На скважине он несколько раз открывал задвижку и визуально определял дебит нефти, пока не убедился в ее промышленном количестве. После этого он дал в Тюмень странную радиограмму, произнесенную на азербайджанском языке: «Ики юз али – уч юз» («Двести пятьдесят – триста!»). Но в Тюмени, где начальником Тюменского производственного геологического управления работал Рауль Эрвье, который, как и Шалавин, приехал в Тюмень с бакинских нефтепромыслов, эту радиограмму ждали и поняли: новая скважина дает 250-300 тонн нефти в сутки! Это была победа.
История сибирской нефти пишется уже почти что девяносто лет – если отсчитывать ее от знакового интервью Ивана Губкина, которое он дал корреспонденту газеты «Правда» летом 1932 года и в котором он впервые предположил, что угольные пласты Восточного Урала при движении дальше, на просторы Западно-Сибирской равнины, должны постепенно сменяться залежами нефти и природного газа.
Выбранная нами дата 30 апреля 1960 года – лишь одно из звеньев длинной цепи, в которой смелые догадки «отца» советской нефтяной и газовой отрасли превратились сначала в программу по изучению ресурсов Сибири, затем – в первые открытия нефти и газа, а потом – в мощнейшую отрасль, которая является для России одной из наиболее важных частей национальной экономики.
