невелик а в бане и он царь
Василий Шибанов
Князь Курбский от царского гнева бежал,
С ним Васька Шибанов, стремянный.
Дороден был князь. Конь измученный пал —
Как быть среди ночи туманной?
Но рабскую верность Шибанов храня,
Свого отдает воеводе коня:
«Скачи, князь, до вражьего стану,
Авось я пешой не отстану!»
И князь доскакал. Под литовским шатром
Опальный сидит воевода,
Стоят в изумленье литовцы кругом,
Без шапок толпятся у входа,
Всяк русскому витязю честь воздает,
Недаром дивится литовский народ,
И ходят их головы кругом:
«Князь Курбский нам сделался другом!»
Но князя не радует новая честь,
Исполнен он желчи и злобы;
Готовится Курбский царю перечесть
Души оскорбленной зазнобы:
«Что долго в себе я таю и ношу,
То всё я пространно к царю напишу,
Скажу напрямик, без изгиба,
За все его ласки спасибо!»
И пишет боярин всю ночь напролет,
Перо его местию дышит;
Прочтет, улыбнется, и снова прочтет,
И снова без отдыха пишет,
И злыми словами язвит он царя,
И вот уж, когда залилася заря,
Поспело ему на отраду
Послание, полное яду.
Но кто ж дерзновенные князя слова
Отвезть Иоанну возьмется?
Кому не люба на плечах голова,
Чье сердце в груди не сожмется?
Невольно сомненья на князя нашли…
Вдруг входит Шибанов, в поту и в пыли:
«Князь, служба моя не нужна ли?
Вишь, наши меня не догнали!»
И в радости князь посылает раба,
Торопит его в нетерпенье:
«Ты телом здоров, и душа не слаба,
А вот и рубли в награжденье!»
Шибанов в ответ господину: «Добро!
Тебе здесь нужнее твое серебро,
А я передам и за муки
Письмо твое в царские руки!»
Звон медный несется, гудит над Москвой;
Царь в смирной одежде трезвонит;
Зовет ли обратно он прежний покой
Иль совесть навеки хоронит?
Но часто и мерно он в колокол бьет,
И звону внимает московский народ
И молится, полный боязни,
Чтоб день миновался без казни.
В ответ властелину гудят терема,
Звонит с ним и Вяземский лютый,
Звонит всей опрични кромешная тьма,
И Васька Грязной, и Малюта,
И тут же, гордяся своею красой,
С девичьей улыбкой, с змеиной душой,
Любимец звонит Иоаннов,
Отверженный Богом Басманов.
Царь кончил; на жезл опираясь, идет,
И с ним всех окольных собранье.
Вдруг едет гонец, раздвигает народ,
Над шапкою держит посланье.
И спрянул с коня он поспешно долой,
К царю Иоанну подходит пешой
И молвит ему, не бледнея:
«От Курбского, князя Андрея!»
И очи царя загорелися вдруг:
«Ко мне? От злодея лихого?
Читайте же, дьяки, читайте мне вслух
Посланье от слова до слова!
Подай сюда грамоту, дерзкий гонец!»
И в ногу Шибанова острый конец
Жезла своего он вонзает,
Налег на костыль — и внимает:
«Царю, прославляему древле от всех,
Но тонущу в сквернах обильных!
Ответствуй, безумный, каких ради грех
Побил еси добрых и сильных?
Ответствуй, не ими ль, средь тяжкой войны,
Без счета твердыни врагов сражены?
Не их ли ты мужеством славен?
И кто им бысть верностью равен?
Безумный! Иль мнишись бессмертнее нас,
В небытную ересь прельщенный?
Внимай же! Приидет возмездия час,
Писанием нам предреченный,
И аз, иже кровь в непрестанных боях
За тя, аки воду, лиях и лиях,
С тобой пред судьею предстану!»
Так Курбский писал Иоанну.
Шибанов молчал. Из пронзенной ноги
Кровь алым струилася током,
И царь на спокойное око слуги
Взирал испытующим оком.
Стоял неподвижно опричников ряд;
Был мрачен владыки загадочный взгляд,
Как будто исполнен печали,
И все в ожиданье молчали.
И молвил так царь: «Да, боярин твой прав,
И нет уж мне жизни отрадной!
Кровь добрых и сильных ногами поправ,
Я пес недостойный и смрадный!
Гонец, ты не раб, но товарищ и друг,
И много, знать, верных у Курбского слуг,
Что выдал тебя за бесценок!
Ступай же с Малютой в застенок!»
Пытают и мучат гонца палачи,
Друг к другу приходят на смену.
«Товарищей Курбского ты уличи,
Открой их собачью измену!»
И царь вопрошает: «Ну что же гонец?
Назвал ли он вора друзей наконец?»
— «Царь, слово его всё едино:
Он славит свого господина!»
День меркнет, приходит ночная пора,
Скрыпят у застенка ворота,
Заплечные входят опять мастера,
Опять зачалася работа.
«Ну, что же, назвал ли злодеев гонец?»
— «Царь, близок ему уж приходит конец,
Но слово его все едино,
Он славит свого господина:
О князь, ты, который предать меня мог
За сладостный миг укоризны,
«О князь, я молю, да простит тебе бог
Измену твою пред отчизной!
Услышь меня, боже, в предсмертный мой час,
Язык мой немеет, и взор мой угас,
Но в сердце любовь и прощенье —
Помилуй мои прегрешенья!
Услышь меня, боже, в предсмертный мой час,
Прости моего господина!
Язык мой немеет, и взор мой угас,
Но слово мое все едино:
За грозного, боже, царя я молюсь,
За нашу святую, великую Русь —
И твердо жду смерти желанной!»
Так умер Шибанов, стремянный.
«. царь и великий князь всея Руси Иоанн Васильевич челом бьет»
Все мы смотрели комедию Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию». Помните эпизод, когда герои комедии увидели царя Ивана Грозного, диктующего дьяку посольского приказа Феофану фразу: «Пренебесному селению преподобному игумну Козьме царь и великий князь всея Руси Иоанн Васильевич челом бьет»? Многих смущает эта фраза, мол, как же это Царь кому-то там «челом бьет» (т.е. просит с низким до земли поклоном)?
Как ни странно, но фраза эта не возникла из ниоткуда. Дело в том, что в сентябре 1573 года Иваном Грозным была написана челобитная «Послание в Кирилло-Белозерский монастырь», ставшая одним из самых известных документов XVI века. И адресовалось оно игумену Козьме, возглавлявшему в то время монастырскую братию.
Начинается эта челобитная так:
«В пречестную обитель Успения пресвятой и пречистой владычицы нашей Богородицы и нашего преподобного и богоносного отца Кирилла-чудотворца, священного христова полка наставнику, проводнику и руководителю на пути в небесные селения, преподобному игумену Козьме с братиею во Христе царь и великий князь Иоанн Васильевич всея Руси челом бьет. Увы мне, грешному! Горе мне, окаянному! Ох мне, скверному. »
Заметили знакомые слова? Между тем, данная челобитная была и не челобитной вовсе. Начиная с самоуничижительных слов, Иван Грозный постепенно переходит к главной цели письма — обвинению монастырской братии…
Послание было написано в ответ на грамоту игумена и братии монастыря в связи с конфликтом между двумя влиятельными кирилловским монахами — Ионой (в миру боярином Иваном Васильевичем Шереметевым, принявшим постриг в 1570 году) и Варлаамом (в миру Василием Степановичем Собакиным), которые были людьми совершенно различного статуса. Шереметев — выходец из старинного московского боярского рода, пользовавшийся большим влиянием ещё при предках Грозного и впавший в немилость накануне опричнины, и Собакин — представитель одного из служилых родов, возвысившийся в годы опричнины, благодаря, в основном, женитьбе царя на представительнице этого рода Марфе Васильевне.
Варлаам Собакин играл в Кирилло-Белозерском монастыре своеобразную роль царского уполномоченного, — Грозный иронически сравнивал его положение в монастыре с положением римского прокуратора Понтия Пилата: «понеже от царской власти послан». Руководство монастыря, очевидно, тяготилось присутствием Собакина и благоволило к Шереметеву. В 1573 году Собакины разделили участь многих родов, возвысившихся в годы опричнины: попали в опалу.
Племянники Варлаама были обвинены в «чародействе» (колдовстве). Возможно, именно это обстоятельство и ободрило руководство монастыря, и они послали царю свою грамоту, порицая Собакина и заступаясь за Шереметева. Однако руководителям монастыря пришлось испытать разочарование: несмотря на свое недовольство Собакиными, Грозный не пожелал разделить благосклонность игумена Козьмы с братией к Шереметеву.
«Варлаамовы племянники хотели меня с детьми чародейством извести, а Бог меня от них спас: их злодейство раскрылось, и из-за этого все и произошло», — пишет царь в монастырь. Мне за своих душегубцев мстить незачем. Одно только было мне досадно, что вы моего слова не послушались. Собакин приехал с моим поручением, а вы его не уважили, да еще и поносили его моим именем, что и рассудилось судом Божиим».
С выражением глубочайшего уважения „господам и отцам“ начинает царь своё послание, а заканчивает его строжайшим выговором за покровительство опальному боярину: „А впредь бы вы нам о Шереметеве и других нелепицах не докучали: мы отвечать не будем. Если вам благочестие не нужно, а желательно нечестие, то это дело ваше!“ Основания для беспокойства царю давало положение в монастыре монаха Ионы (Шереметева). Грозному стало известно, что опальный боярин, ставший „непогребенным мертвецом“, продолжает владеть собственностью — держать при монастыре „особые годовые запасы“.
«А ныне у вас Шереметев сидит в келье, словно царь, а Хабаров и другие чернецы к нему приходят и едят и пьют, словно в миру. А Шереметев, не то со свадьбы, не то с родин, рассылает по кельям пастилу, коврижки и иные пряные искусные яства, а за монастырем у него двор, а в нем на год всяких запасов. Вы же ему ни слова не скажете против такого великого и пагубного нарушения монастырских порядков. Больше и говорить не буду: поверю вашим душам! А то ведь некоторые говорят, будто и вино горячее потихоньку Шереметеву в келью приносили, — так ведь в монастырях зазорно и фряжские вина пить, а не только что горячие. Это ли путь спасения, это ли иноческая жизнь?».
Грозный подчеркивает, что принимающий монашеский постриг должен отречься от всего мирского, отрезать вместе с волосами „и унижающие суетные мысли“. Сословные и имущественные различия исчезают — ведь перед Богом все равны. Царь напоминает, что на Страшном Суде государей будут судить „двенадцать скромных людей …рыболовы будут сидеть на двенадцати престолах и судить всю вселенную“.
Достоинство монаха, по мнению Грозного, в свободе от всего мирского, которая проявляется не только в отказе от сословных и имущественных различий, но и в невмешательстве в дела мира. Спор приобретал, таким образом, принципиальный характер: речь шла уже не об одном Шереметеве, а о монастырском хозяйстве в целом.
«Милые мои! — писал Грозный в послании, — до сих пор Кириллов монастырь прокармливал целые области в голодные времена, а теперь, в самое урожайное время, если бы вас Шереметев не прокормил, вы бы все с голоду перемерли…». Одновременно царь напоминает об аскетических иноческих идеалах:
«До сих пор в Кириллове лишней иголки с ниткой не держали, а не только других вещей…“, подчеркивает прежний суровый образ жизни кирилловской братии: „Мы еще в детстве слышали, что таковы были крепкие правила и в вашем монастыре, да и в других монастырях, где по-божественному жили».
Грозный противопоставляет преподобного Кирилла Белозерского боярину Шереметеву. Он говорит, что Шереметев вошел со „своим уставом“ в монастырь, живущий по уставу Кирилла:
«Как могу я, нечистый и скверный и душегубец, быть учителем, да еще в столь многомятежное и жестокое время? Пусть лучше Господь Бог, ради ваших святых молитв, примет мое писание как покаяние. А если хотите, есть у вас дома учитель, великий светоч Кирилл, гроб которого всегда перед вами и от которого всегда просвещаетесь, и великие подвижники, ученики Кирилла, а ваши наставники и отцы по восприятию духовной жизни, вплоть до вас, и устав великого чудотворца Кирилла, по которому вы живете. Вот у вас учитель и наставник, у него учитесь, у него наставляйтесь, у него просвещайтесь, будете тверды в его заветах, да и нас, убогих духом и бедных благодатью, просвещайте, а за дерзость простите, Бога ради».
Грозный укоряет монахов: „А бояре, придя к вам, ввели свои распутные уставы: выходит, что не они у вас постриглись, а вы у них; не вы им учителя и законодатели, а они вам“, „а у вас дали сперва Иоасафу Умному оловянную посуду в келью…., а Шереметеву — отдельный стол, да и кухня у него своя. Дашь ведь волю царю — надо и псарю…“, язвительно предлагает:
Не оставляет в покое царь и уже умерших к 1573 году лиц. Так, он недоволен по поводу возведения над гробницей князя Владимира Ивановича Воротынского церкви. „А вы над гробом Воротынского поставили церковь! Над Воротынским-то церковь, а над чудотворцем нет. Воротынский в церкви, а чудотворец за церковью! Видно, и на Страшном суде Воротынский да Шереметев станут выше чудотворца: потому что Воротынский со своей церковью, а Шереметев со своим уставом, который крепче, чем Кириллов“, ибо только царской власти подобает воздавать честь церковью, покровом и гробницей, а для Воротынского это образец гордости и высокомерия.
Обращаясь к прежним крепким монастырским нравам Грозный мастерски рисует бытовые картинки. Он вспоминает, как в юности приехал в Кириллов монастырь и опоздал к ужину „из-за того, что у вас в Кириллове в летнюю пору не отличить дня от ночи, а также по юношеским привычкам. А в то время помощником келаря был … Исайя Немой. И вот кто-то из тех, кто был приставлен к нашему столу, попросил стерлядей…или иной рыбы“. Ни царю, ни его окружению в монастыре не пожелали сделать исключения в виду строгих монастырских порядков: «…а сейчас ночь — взять негде. Государя боюсь, а Бога надо больше бояться», — ответил Исайя.
Помня об этом, царь с похвалой отзывается о давних строгих порядках в Кириллове монастыре. Вспоминает царь и другую поездку в монастырь, во время которой он собирался постричься в монахи:
«…некогда случилось мне прийти в вашу пречестную обитель пречистой Богородицы и чудотворца Кирилла и как совершилось по воле провидения, по милости пречистой Богородицы и по молитвам чудотворца Кирилла, я обрел среди темных и мрачных мыслей небольшой просвет света Божия и повелел тогдашнему игумену Кириллу с некоторыми из вас, братия, тайно собраться в одной из келий, куда и сам я явился, уйдя от мирского мятежа и смятения и обратившись к вашей добродетели… И в долгой беседе я, грешный, открыл вам свое желание постричься в монахи и искушал, окаянный, вашу святость своими слабыми словами.
Вы же мне описали суровую монашескую жизнь. И когда я услышал об этой Божественной жизни, сразу же возрадовались мое скверное сердце с окаянной душою, ибо я нашел узду помощи Божьей для своего невоздержания и спасительное прибежище. С радостью я сообщил вам свое решение: если Бог даст мне постричься в благоприятное время и здоровым, совершу это не в каком-либо ином месте, а только в этой пречестной обители пречистой Богородицы, созданной чудотворцем Кириллом».
„Спасительное пристанище для душ“, „последнее светило, сияющее как солнце“, „самое пустынное место“, так пишет царь об обители, однако, имея в виду не современный монастырь, а тот, который он запомнил в юности. Эти воспоминания, затрагивающие струны его души, придали посланию поразительную искренность и горячую убежденность в своей правоте. „Надо молиться на четках не по скрижалям каменным, а по скрижалям сердец человеческих!“ — восклицает Иван Грозный.
Удивительно конкретное и образное „Послание Ивана Грозного в Кирилло-Белозерский монастырь“ 1573 года стало частью его литературного наследия. Недаром академик Д. С. Лихачев отмечал: „Это — по-настоящему русский писатель. Смелый новатор, изумительный мастер языка, то гневный, то лирически приподнятый, мастер ‚кусательного стиля, всегда принципиальный, всегда ‚самодержец всея Руси‘, пренебрегающий всякими литературными условностями ради единой цели — убедить своего читателя, воздействовать на него — таков Грозный в своих произведениях“.
Сказка о царе Салтане
Три девицы под окном
Пряли поздно вечерком.
«Кабы я была царица,-
Говорит одна девица,-
То на весь крещеный мир
Приготовила б я пир».
— «Кабы я была царица,-
Говорит ее сестрица,-
То на весь бы мир одна
Наткала я полотна».
— «Кабы я была царица,-
Третья молвила сестрица,-
Я б для батюшки-царя
Родила богатыря».
Только вымолвить успела,
Дверь тихонько заскрипела,
И в светлицу входит царь,
Стороны той государь.
Во все время разговора
Он стоял позадь забора;
Речь последней по всему
Полюбилася ему.
«Здравствуй, красная девица,-
Говорит он,- будь царица
И роди богатыря
Мне к исходу сентября.
Вы ж, голубушки-сестрицы,
Выбирайтесь из светлицы.
Поезжайте вслед за мной,
Вслед за мной и за сестрой:
Будь одна из вас ткачиха,
А другая повариха».
В те поры война была.
Царь Салтан, с женой простяся,
На добра коня садяся,
Ей наказывал себя
Поберечь, его любя.
Между тем, как он далеко
Бьется долго и жестоко,
Наступает срок родин;
Сына бог им дал в аршин,
И царица над ребенком,
Как орлица над орленком;
Шлет с письмом она гонца,
Чтоб обрадовать отца.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой
Извести ее хотят,
Перенять гонца велят;
Сами шлют гонца другого
Вот с чем от слова до слова:
«Родила царица в ночь
Не то сына, не то дочь;
Не мышонка, не лягушку,
А неведому зверюшку».
Как услышал царь-отец,
Что донес ему гонец,
В гневе начал он чудесить
И гонца хотел повесить;
Но, смягчившись на сей раз,
Дал гонцу такой приказ:
«Ждать царева возвращенья
Для законного решенья».
Мать и сын теперь на воле;
Видят холм в широком поле;
Море синее кругом,
Дуб зеленый над холмом.
Сын подумал: добрый ужин
Был бы нам, однако, нужен.
Ломит он у дуба сук
И в тугой сгибает лук,
Со креста снурок шелковый
Натянул на лук дубовый,
Тонку тросточку сломил,
Стрелкой легкой завострил
И пошел на край долины
У моря искать дичины.
К ним народ навстречу валит,
Хор церковный бога хвалит;
В колымагах золотых
Пышный двор встречает их;
Все их громко величают,
И царевича венчают
Княжей шапкой, и главой
Возглашают над собой;
И среди своей столицы,
С разрешения царицы,
В тот же день стал княжить он
И нарекся: князь Гвидон.
Князь пошел, забывши горе,
Сел на башню, и на море
Стал глядеть он; море вдруг
Всколыхалося вокруг,
Расплескалось в шумном беге
И оставило на бреге
Тридцать три богатыря;
В чешуе, как жар горя,
Идут витязи четами,
И, блистая сединами,
Дядька впереди идет
И ко граду их ведет.
С башни князь Гвидон сбегает,
Дорогих гостей встречает;
Второпях народ бежит;
Дядька князю говорит:
«Лебедь нас к тебе послала
И наказом наказала
Славный город твой хранить
И дозором обходить.
Мы отныне ежеденно
Вместе будем непременно
У высоких стен твоих
Выходить из вод морских,
Так увидимся мы вскоре,
А теперь пора нам в море;
Тяжек воздух нам земли».
Все потом домой ушли.
Ветер по морю гуляет
И кораблик подгоняет;
Он бежит себе в волнах
На поднятых парусах
Мимо острова крутого,
Мимо города большого;
Пушки с пристани палят,
Кораблю пристать велят.
Пристают к заставе гости;
Князь Гвидон зовет их в гости,
Их и кормит, и поит,
И ответ держать велит:
«Чем вы, гости, торг ведете?
И куда теперь плывете?»
Корабельщики в ответ:
«Мы объехали весь свет;
Торговали мы булатом,
Чистым серебром и златом,
И теперь нам вышел срок;
А лежит нам путь далек,
Мимо острова Буяна,
В царство славного Салтана».
Говорит им князь тогда:
«Добрый путь вам, господа,
По морю по Окияну
К славному царю Салтану.
Да скажите ж: князь Гвидон
Шлет-де свой царю поклон».
Месяц под косой блестит,
А во лбу звезда горит;
А сама-то величава,
Выступает, будто пава;
А как речь-то говорит,
Словно реченька журчит.
Князь царевну обнимает,
К белой груди прижимает
И ведет ее скорей
К милой матушке своей.
Князь ей в ноги, умоляя:
» Государыня-родная!
Выбрал я жену себе,
Дочь послушную тебе.
Просим оба разрешенья,
Твоего благословенья:
Ты детей благослови
Жить в совете и любви».
Над главою их покорной
Мать с иконой чудотворной
Слезы льет и говорит:
«Бог вас, дети, наградит».
Князь не долго собирался,
На царевне обвенчался;
Стали жить да поживать,
Да приплода поджидать.
Под окном Гвидон сидит,
Молча на море глядит:
Не шумит оно, не хлещет,
Лишь едва-едва трепещет.
И в лазоревой дали
Показались корабли:
По равнинам Окияна
Едет флот царя Салтана.
Князь Гвидон тогда вскочил,
Громогласно возопил:
«Матушка моя родная!
Ты, княгиня молодая!
Посмотрите вы туда:
Едет батюшка сюда».
Флот уж к острову подходит.
Князь Гвидон трубу наводит:
Царь на палубе стоит
И в трубу на них глядит;
С ним ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой;
Удивляются оне
Незнакомой стороне.
Разом пушки запалили;
В колокольнях зазвонили;
К морю сам идет Гвидон;
Там царя встречает он
С поварихой и ткачихой,
С сватьей бабой Бабарихой;
В город он повел царя,
Ничего не говоря.
Поле Чудес ответы 15 октября 2021
Ответы Поле Чудес за 15 октября 2021 года (15.10.21). Добрый вечер, дорогие читатели сайта Спринт-Ответ. Сегодня у нас на календарях пятница, а значит в эфире Первого канала можно смотреть капитал-шоу «Поле Чудес» от 15 октября 2021 года.
Перед началом игры с интересным музыкальным номером выступил Ансамбль русской песни «Ярило». Сегодняшний выпуск телеигры Поле чудес посвящен гигиене. Поговорим мы сегодня о вещи, без которой мы жить не можем, поговорим о гигиене. Так как в октябре отмечается Всемирный день мытья рук.
Как обычно, ведущий передачи Поле чудес берет темы о нашем прошлом, о Руси-матушке, о традициях русского народа. Игроки приносят Леониду Якубовичу гостинцы и подарки, часто сделанные своими руками. И конечно же, выступают с творческими музыкальными номерами.
Победительница игры за 15 октября 2021 года (sprintotvet.ru). Фото: Первый канал
Какой предмет, связанный с гигиеной, в 19 веке в России был обязательным в дворцовых интерьерах?
Ответы Поле чудес 15.10.2021. Вот задание на первый тур. В 19 веке эти предметы, связанные с гигиеной, были обязательными в дворцовых интерьерах. Например, в Зимнем дворце в комнатах Александра III их было целых 8 штук. О чем идет речь? (Слово из 13 букв)
Первая отгаданная буква «А», которых открыли сразу две, сообщает Спринт-Ответ. Одному игроку выпал сектор «Приз», игрок выбрал деньги в сумме 50 тысяч рублей. А в «Черном ящике» оказался телевизор и саундбар. Также в первом туре выступили несколько творческих коллектива и Екатерина Рябова, sprintotvet.ru. Затем выпал сектор «Плюс», была открыта первая буква «П». Затем этот сектор выпал еще раз и стала известна вторая буква «Л». Таким образом слово стало очевидным – это плевательница.
Какая профессия существовала в Древнем Риме в общественных банях?
Ответы Поле чудес 15.10.2021. Вот задание на второй тур. В Древнем Риме были общественные бани, которые назывались термы. В них работало много разных служителей. Одни следили за печью, чтобы поддерживать нужную температуру, sprintotvet.ru. Другие натирали посетителей лебяжьим пухом, а третьи делали массаж. При термах была даже профессия под названием … Каким? (Слово из 10 букв)
Первой открыли букву «В», оказалось, что таких букв две. Затем, после открытия шестой буквы «А», выступили два творческих коллектива. В бане люди парились и мылись, чем же они там еще занимались? Далее была отгадана восьмая буква «Е». Третья буква «Р» была отгадана следующей. Затем были открыты сразу две буквы «Ы». В итоге слово было разгадано – это вырыватель.
Какая вещь русского царя упоминалась в описи 1611 года, которая подлежала продаже, чтобы уплатить жалованье польским ротам?
Ответы Поле чудес 15.10.2021. Вот задание на третий тур. Какая вещь русского царя упоминалась в описи 1611 года, которая подлежала продаже, sprintotvet.ru, чтобы уплатить жалованье польским ротам? (Слово из 9 букв)
Первой отгаданной буквой оказалась последняя в слове буква «А». После отгаданной пятой буквы «Е» участнице игры выпал сектор «Приз», который Леонид Якубович отдал без торга. Призом оказался туристический тур на двоих. Затем выступил творческий коллектив, sprintotvet.ru. Затем очередному игроку выпал сектор «Приз», от которого игрок предпочел отказаться. Затем была отгадана предпоследняя буква «А», а затем четвертая буква «В». Потом выпал сектор «Ключ», но игроку не удалось открыть дверь автомобиля. Далее выпал сектор «Плюс» и была открыта первая буква «У» и сразу же выпал снова сектор «Плюс». Слово было разгадано – это уховёртка.
Как в старину гости из Европы называли русского человека из-за его любви к бане?
Ответы Поле чудес 15.10.2021. Вот задание на финальный тур. В средние века любовь русских к бане приводила европейцев в ужас. Как из-за этого гости из Европы называли русского человека? (Слово из 10 букв)
Начался последний этап в игре Поле чудес, если конечно не состоится Суперигра. Но слово было отгадано очень быстро, победительница набрала более двух тысяч очков и согласилась участвовать в Суперигре.
Ответы в Суперигре на Поле чудес 15.10.2021
После финала победительница игры решилась на участие в Суперигре, которую проиграла, ведь главное слово по горизонтали ей разгадать не удалось. Хотя начало слова ей понять удалось правильно.
Как назывался предмет гигиены, очень похожий на чайник с длинным носиком?
Слово по горизонтали из 14 букв. Как в старину в России назывался предмет, связанный с гигиеной и очень похожий на чайник с длинным носиком?
Компрессом из чего в Средние века пытались лечить зубную боль?
Слово слева по вертикали из 5 букв. Компрессом из чего в Средние века пытались лечить зубную боль?
Как на Руси называли парную баню?
Слово справа по вертикали из 6 букв. Как на Руси называли парную баню?