научная статья по теме НОБИЛИТЕТ В ИСТОРИИ СТАРОЙ ЕВРОПЫ / ПОД РЕД. С.Е. ФЁДОРОВА, А.Ю. ПРОКОПЬЕВА. СПБ.: ИЗДАТЕЛЬСКИЙ ДОМ СПБГУ, 2010. 364 С История. Исторические науки
Цена:
Авторы работы:
Научный журнал:
Год выхода:
Текст научной статьи на тему «НОБИЛИТЕТ В ИСТОРИИ СТАРОЙ ЕВРОПЫ / ПОД РЕД. С.Е. ФЁДОРОВА, А.Ю. ПРОКОПЬЕВА. СПБ.: ИЗДАТЕЛЬСКИЙ ДОМ СПБГУ, 2010. 364 С»
языка, связанного также с магической властью слов; сама процедура также сакрализуется (только мэтры счетов имеют право считать), не говоря уже о символической ценности цифр в Средние века.
Подводя итоги беглому анализу книги О. Маттеони, хотелось бы отметить, что она отражает наиболее характерные черты современной французской медиевистики в области политической истории, как в плане тематики исследования, так и в плане методологических подходов, когда историк призван учитывать самые различные аспекты сложных явлений и с этой целью использовать весь имеющийся арсенал исследовательских методик. Вместе с тем эта многогранность не «нанизывается» на какой бы то ни было четкий стержень «объяснительных концепций», что определяет равно плюсы и минусы такого рода исследований.
НОБИЛИТЕТ В ИСТОРИИ СТАРОЙ ЕВРОПЫ /
Под ред. С.Е. Фёдорова, А.Ю. Прокопьева.
СПб.: Издательский Дом СПбГУ, 2010. 364 с.
Выход в свет сборника статей, посвященных истории европейского нобилитета, представляет собой заметное явление в современной отечественной историографии. История высших слоев общества долгое время либо находилась на обочине интересов российских историков, либо трактовалась в идеологически заданном ключе. «Раскрепощение» тематики исследований, произошедшее в 90-е годы XX в., дало импульс не только к пересмотру устаревших концепций, но и к обновлению методики и самого инструментария историка. Однако до сих пор в отечественной историографии явственно ощущается недостаток исследований по истории европейской знатной элиты. С этой точки зрения данный сборник статей, основанный на материалах конференции, организованной
2 Примером удачной коллективной монографии по данной проблематике, где на материале истории разных стран Европы исследовался четко определенный круг вопросов, является книга, изданная еще в 1997 г. и предполагавшаяся в качестве начала «большого пути», но так и оставшаяся единственной в своем роде. См.: Европейское дворянство XVI-XVII вв.: Границы сословия / Отв. ред. В.А. Ведюшкин. М., 1997.
3 Приходится только сожалеть, что издание не снабжено хотя бы краткими сведениями об авторах и «месте их приписки».
лова хранящихся в российском архиве Военно-морского флота офицерских послужных списков второй половины XVIII в.: здесь также статус определялся не титулом, а положением при дворе или местом в иерархии чинов; как следствие, наиболее элитные или перспективные в карьерном плане должности комплектовались выходцами из потомственного дворянства.
Традиционный политический аспект, переживающий подлинное обновление в современной исторической науке, представлен в сборнике статьями, посвященными «диссидентским» кружкам интеллектуалов в период ранней Римской империи как форме оппозиции (К.В. Вержбиц-кий), городскому нобилитету Сиены XIII-XIV вв. и его роли в политической жизни (М.И. Дмитриева), обоюдовыгодному союзу высших иерархов Церкви с Александром Невским как стабилизирующем факторе (Р.А. Соколов), роли московского боярства в период усобицы XV в. и в восстановлении власти Василия II (С.В. Алексеева), влиянию позиции рыцарства Северной Эстонии на судьбы Ливонского ордена XV-XVI вв. (М.Б. Бессуднова), взаимоотношениям шведского нобилитета с королевской властью на начальном этапе великодержавия (А.А. Ходин), месту английских аристократических родов в колонизации Северной Америки в XVII в. (В.А. Ушаков).
Не менее значим вклад европейского нобилитета в культуру, равно как и обратное воздействие культуры на его становление и оформление. Этой громадной теме посвящено всего несколько статей: А.Д. Пантелеев анализирует роль римской знати в распространении христианства во II-III вв., акцентируя особую роль женщин в этом процессе; Н.В. Ре-вякина исследует вклад гуманистической школы Витторино да Фель-тре в ренессансную культуру через приобщение элиты к новым веяниям и обратное воздействие знатных «учеников» этой школы на управление и развитие Италии; Г.Б. Котов показывает роль чешской аристократии в принятии на Генеральном сейме 1615 г. закона о языке, защищавшего через статус национального языка интересы старой знати. Особо ценной не только в конкретно-историческом, но и в методологическом плане представляется работа А.Ю. Прокопьева, посвященная культурологическому аспекту идентификации саксонской элиты в период кон-фессионализации: на материале изучения групповой памяти, ритуала похорон, надгробных памятников, гербов, портретов, генеалогий и библиотек автор показывает совпадение основных компонентов культуры и ориентации у правящей династии Веттинов и у дворян как благотворный фактор политической стабильности.
В конституировании социальных групп, особенно элит, большое, если не определяющее место занимает этос и культура в широком смысле слова. На этом аспекте заостряет внимание В.В. Василик, анализируя психологию, этос и историческую память сербской знати. В статье В.А. Ковалева придворный английский театр предстает ареной пропаганды политики новой династии Стюартов, прежде всего образа жизни
и манер аристократа (умеренность, мудрость, тяготение ко двору) как стратегий соединения придворного общества и сельских джентльменов, а также английских и шотландских элит. Образ жизни и манера поведения польской шляхты становятся в статье Л.М. Аржаковой формой их идентификации и стереотипом восприятия в российском обществе XIX в.
Наконец, важнейшим компонентом конституирования социальной группы следует признать способы ее осмысления и обозначения, артикуляции. Этому аспекту истории нобилитета посвящены всего две статьи, но они дают очень большой материал для сопоставления и дальнейших исследований. Характерно при этом, что обе они посвящены переломному периоду XVI-XVII вв., когда намечаются границы сословий и они начинают всерьез осмысляться. В статье А.А. Паламарчук исследуются труды лондонских антиквариев о стратификации английской знати. Автор показывает, как дискурс антиквариев не столько описывает, сколько создает социальную реальность, проецируя в прошлое современную им общественную расстановку сил. В их построениях господствуют идеи «расы», родовитости по крови и благородства по рождению, перекликаясь с аналогичными рассуждениями во французской публицистике этого же периода. Не менее знаменательна центральная позиция монарха в идентификации статуса знати: в новых условиях абсолютистского государства именно близость к персоне монарха определяет положение, перспективы титулов и милостей. В статье П.Ю. Уварова структура благородного сословия анализируется с помощью социальных наименований (величаний, титулов, почетных эпитетов), зафиксированных в нотариальных актах. Если в статье И.В. Меркулова анализ строился на основе самоопределения персон, то здесь объектом исследования становится само это самоопределение и факторы, влиявшие на его эволюцию. Система величаний предстает не только отражением, но и модерато
Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.
НОБИЛИТЕТ
Термин «nobilis» первоначально обозначал любого «известного» человека, но впоследствии приобрел техническое значение: «происходящий от консуляра (т. е. человека, занимавшего должность консула)». Опираясь на свидетельство Цицерона (Cic. Verr., V, 36), некоторые ученые считали важнейшим статусным отличием римского нобилитета право выставлять дома и демонстрировать во время погребения изображения предков (ius imaginum), которое предоставлялось вместе с титулом нобиля любому римлянину, впервые избранному на должность эдила. Статус нобиля никогда не был обязательным для выставления кандидатуры на какую-либо должность в Риме, однако нобили имели значительные преимущества на выборах, связанные с семейными связями и отношениями клиентелы, которые завязывались и укреплялись из поколение в поколение. Нередким явлением в римской политике III-II вв. до н. э. было складывание альянсов между некоторыми патрицианскими и плебейскими родами для объединения ресурсов в предвыборных кампаниях.
Победа «нового человека» (homo novus) над нобилем на выборах в консулы рассматривалось как нечто экстраординарное и даже «оскверняющее» эту магистратуру (Sall. Iug., 63, 7). Среди самих нобилей политическая конкуренция в борьбе за консулат имела тенденцию усиливаться в течение III-I вв. до н. э. Очень немногие лица, не происходившие из рядов нобилитета, достигали консулата, и обычно это происходило при поддержке знатных семейств. Тем не менее, эти новички быстро вливались в ряды правящего класса и принимали нормы поведения олигархии, становясь ее защитниками (например, Катон Старший, Цицерон). Даже во времена острых политических кризисов в период Гражданских войн пропорция консулов, избранных из числа нобилей, практически не менялась.
Во времена Империи слово нобилитет приобрело новое значение: им стали обозначать аристократию, унаследовавшую свое положение и статус от времен Республики, в отличие от новой имперской знати. В I в. н. э. нобилитет был практически уничтожен террором Тиберия, Калигулы, Нерона и Домициана, так что ко II в. н. э. остались лишь отдельные семьи, возводившие свою знатность ко временам Республики.
