Новгородские исторические записки от Виктора Смирнова. Записка двадцать шестая: Новгородские колокола
Новгородские колокола
На Новгородской земле колокола появились очень рано, первое упоминание о них относится к 1066 году. Колокола созывали людей на богослужение, отбивали часы, возвещали о пожарах и войнах, помогали заблудившимся найти дорогу, выражали духовную радость или скорбь.
В действительности, новгородский «вечник» в течение двух столетий служил так называемым всполошным колоколом у Спасских ворот Московского кремля. Потом он разбился во время пожара, но по приказу Петра I был отлит заново и помещен в Московскую Оружейную палату, где находится и поныне в качестве экспоната под названием «Колокол Ивана Моторина».
С колоколами связаны и другие предания новгородской истории. В 1570 году царь Иван Грозный пришел карать Великий Новгород за вымышленную измену. Когда царь въехал на мост, звонарь софийской звонницы ударил в самый большой колокол. Конь испугался и едва не сбросил всадника. Разгневанный царь приказал звонаря казнить, а провинившемуся колоколу обрубить уши.
Если в европейских странах звонарь раскачивал сам колокол, то у нас звук извлекался ударами языка о корпус. Это позволило русским мастерам отливать громадины весом в сотни и даже тысячи пудов, звук которых разносился на дальние расстояния. Самым большим, как известно, является московский царь-колокол, весом в двести тонн, правда, так ни разу и не зазвонивший.
Новгородские колокольных дел мастера считались одними из лучших на Руси. Голос колокола зависел от его соразмерности и правильного соотношения меди и олова. Любая ошибка приводила к тому, что колокол не звучал, и его приходилось отливать заново. Кстати, по старому обычаю перед отливкой нового колокола мастера распускали какой-то заведомо ложный слух, отсюда родилось выражение «лить колокола», то есть врать.
Завод Усачевых стал последним русским колокололитейным заводом. В 1930 году он был закрыт, а его владельцы и мастера отправились в ссылку. В стране свирепствовала антирелигиозная кампания. Газеты пестрели требованиями уничтожить «ненужные побрякушки», которые мешают людям трудиться и учиться. Впервые за девять веков умолкли и новгородские колокола. Их сбрасывали с колоколен и отправляли на переплавку. Попытки верующих протестовать жестоко подавлялись. Погибли великолепные по красоте и звучанию монастырские колокола и среди них гигантская «Неопалимая купина» Юрьева монастыря весом в тридцать три тонны. Вместе с колоколами было утрачено и искусство колокольного звона.
Все это, безусловно, радует, вот только хотелось бы, чтобы стоящие сейчас на земле в новгородском кремле уникальные древние колокола снова вознеслись на Софийскую звонницу, и мы бы услышали их могучие голоса, рождавшие радость и гармонию в душах наших предков.
«Живая история». Заключительный выпуск. Колокола
Сегодня мы завершаем публикацию авторского проекта писателя и историка Виктора Смирнова «Живая история». Напомним, он посвящён природным, историческим и культурным достопримечательностям нашего региона. Сегодня мы расскажем о новгородских колоколах.
Колокольный звон сопровождал русского человека от рождения и до кончины. Колокола созывали людей на богослужение, отбивали часы, возвещали о пожарах и войнах, помогали заблудившимся найти дорогу, выражали духовную радость или скорбь.
На Новгородской земле колокола появились очень рано. В летописи от 1066 года есть упоминание о внезапном набеге на Новгород полоцкого князя Всеслава, который снял колокола с Софийской звонницы. Новгородцы снарядили погоню и вернули похищенное. Со временем своими колоколами обзавелись все новгородские храмы и монастыри. И теперь каждое утро город встречал их перекличкой, звучавшей подобно оркестру.
В средние века самым знаменитым новгородским колоколом был так называемый «вечник», созывавший горожан на вечевые собрания. Он обладал особым голосом, который новгородское ухо легко отличало от других голосов. Ударить в вечевой колокол имел право любой свободный новгородец, но за «ложный звон» можно было дорого поплатиться.
Последний раз вечевой колокол звонил в январе 1478 года, и это был погребальный звон по новгородской вольности. После долгой и мучительной осады новгородцы были вынуждены принять ультиматум великого князя Московского: «Вечу не быть, колоколу не быть, а государство все нам держати». Восьмого февраля великий князь повелел снять вечевой колокол и увезти в Москву. Летописец пишет, что, прощаясь с ним, все новгородцы от мала до велика плакали как по покойнику.
Трагический конец вольного Новгорода поразил воображение русского народа, породив много устных преданий и среди них легенду о вечевом колоколе. Легенда гласит, что вечевой колокол был погружен на особые сани и отправлен в Москву. Возле Валдая сани опрокинулись, колокол упал и разбился на мелкие куски. Осколки подобрали валдайские мастера и отлили из них множество поддужных колокольчиков.
Какова же была действительная судьба «вечника»?
В течение двух столетий он служил так называемым всполошным колоколом у Спасских ворот московского кремля. Потом он разбился во время пожара, но по приказу Петра I был отлит заново и помещен в Московскую Оружейную палату. В 1917 году Новгородская городская управа сделала запрос о судьбе вечевого колокола в надежде получить его обратно, но в это время в стране началась революция.
Таким образом, новгородский вечевой колокол, а вернее сказать, бронза, из которой он был отлит, хранится сегодня в Оружейной палате в качестве экспоната под названием «Колокол Ивана Моторина». И было бы справедливо, если бы этот колокол вернулся на свою историческую родину, то есть к нам в Новгород…
Что же касается валдайских колокольчиков, то о них можно многое узнать, посетив замечательный музей колоколов в Валдае. Здесь создана одна из лучших в России коллекций, начиная от бубенцов времен древнего Рима до современного литья. В ней представлены колокола всех видов: дверные, корабельные, станционные, пожарные театральные, школьные. И, конечно же, знаменитые ямщицкие колокольчики, выполнявшие сразу несколько функций: сигнального оповещения, музыкального инструмента и своего рода дирижера, задававшего ритм движения лошадям. По своей форме колокольчик напоминает женщину, одетую в сарафан. Они пользовались на Руси огромным спросом, хотя и стоили недешево.
С колоколами связаны и другие предания новгородской истории. В 1570 году царь Иван Грозный пришел карать Великий Новгород за вымышленную измену. Когда царь въехал на мост, звонарь софийской звонницы ударил в самый большой колокол. Конь испугался и едва не сбросил всадника. Разгневанный царь приказал звонаря казнить, а провинившемуся колоколу обрубить уши. Разграбив Новгород и перебив тысячи горожан, Грозный вместе с прочим награбленным имуществом увез и несколько новгородских колоколов.
Церковные колокола пришли к нам из Европы. Делали их обычно из сплава меди и олова, но также из чугуна, дерева, глины и даже из стекла. На Руси это ремесло освоили значительно позднее. Причем если в европейских странах звонарь обычно раскачивал сам колокол, то у нас звук извлекался ударами языка о корпус.
Это позволило русским мастерам отливать громадины весом в сотни и даже тысячи пудов, звук которых разносился на дальние расстояния. Самым большим, как известно, является московский царь-колокол, весом в двести тонн, правда, так ни разу и не зазвонивший.
Профессия колокольных дел мастера считалась одной из самых уважаемых и требовала большого искусства. Голос колокола зависел от его соразмерности и правильного соотношения меди и олова. Любая ошибка приводила к тому, что колокол не звучал, и его приходилось отливать заново. Кстати, по старому обычаю перед отливкой нового колокола мастера распускали какой-то заведомо ложный слух, отсюда родилось выражение «лить колокола», то есть врать.
Новгородские литейщики считались одними из лучших на Руси, но в годы Смуты многие из них погибли, другие ушли в другие земли. Возрождать промысел приходилось совсем еще юным подмастерьям.
В девятнадцатом веке одним из колокольных центров России стал Валдай. Здесь работали сразу несколько заводов, причем самый большой из них возглавляла многодетная мать — Пелагея Ивановна Усачева.
На Валдае был отлит огромный колокол в две тысячи пудов для Троицкого собора в Санкт-Петербурге. По расчетам инженеров для его доставки потребовались бы восемьдесят лошадей и перекрытие на целую неделю шоссе Москва – Санкт-Петербург. Но тут вдруг объявился местный мастеровой, который пообещал доставить колокол в столицу всего лишь четверкой лошадей. Получив разрешение, он просто-напросто обшил колокол вкруговую досками. Получился своего рода каток, с помощью которого гигант был не только быстро доставлен к месту, но еще и выровнял шоссе. За свое остроумное изобретение валдайский мастеровой получил пять тысяч рублей и золотую медаль.
Завод Усачевых стал последним русским колокололитейным заводом. В 1930 году он был закрыт, а его владельцы и мастера отправились в ссылку. В стране свирепствовала антирелигиозная кампания. Газеты пестрели требованиями уничтожить «ненужные побрякушки», которые мешают людям жить.
Впервые за девять веков умолки и новгородские колокола. Их сбрасывали с колоколен и отправляли на переплавку. Попытки верующих протестовать жестоко подавлялись. Погибли великолепные по красоте и звучанию монастырские колокола и среди них гигантская «Неопалимая купина» Юрьева монастыря весом в тридцать три тонны. Всего же в дореволюционном Новгороде насчитывалось более пятисот колоколов. Музейщикам и ученым с огромным трудом удалось отстоять только их малую часть. Вместе с колоколами было утрачено и искусство колокольного звона.
Но когда началась Великая Отечественная война, в советской идеологии произошли важные сдвиги. Перед лицом смертельной угрозы уже никто не вспоминал о мировой революции и пролетарском интернационализме. Снова зазвучала тема патриотизма, исторической преемственности, одним из древних символов которой были колокола.
В августе сорок первого года настоящий подвиг совершила бригада прораба Николая Тейса. Под непрерывными бомбежками самолетов люфтваффе, не имея нужной техники, работая без сна и отдыха, рабочие сумели снять многотонные колокола Софийской звонницы и доставить их на берег Волхова. Им добровольно помогали горожане, в буквальном смысле рискуя своими жизнями. Часть колоколов удалось отправить на барже по Волхову, но вторая баржа была затоплена взрывом бомбы. Три самых больших колокола были закопаны в землю, и извлечены только после освобождения Новгорода.
Война закончилась, но новгородские колокола так и не зазвонили. В стране началась новая антирелигиозная кампания. В Новгороде это тягостное молчание было прервано в конце восьмидесятых годов, причем довольно необычным образом. Я работал тогда на областном радио, и мы решили посвятить один из первых благотворительных марафонов сбору средств на колокол для Софийского собора. А чтобы напомнить горожанам о нашем колокольном прошлом, мы установили в кремле звукопередвижку и включили фонограмму. И надо было видеть лица новгородцев, когда впервые за полвека здесь снова раздались колокольные перезвоны. А потом Софийский собор был возвращен Русской православной церкви, и с его звонницы подали голос уже настоящие колокола.
В здании Присутственных мест находится еще один уникальный экспонат – самый первый колокол, появившийся в России. По церковному преданию его привез в Новгород преподобный Антоний Римлянин.
Научный сотрудник Новгородского музея-заповедника Вячеслав Волхонский впервые оказался на колокольне еще подростком. И теперь это увлечение стало делом всей его жизни. Вот уже двадцать лет Волхонский служит главным звонарем Софийского собора.
Постепенно возрождается профессия звонарей, которыми всегда славился Великий Новгород. Кстати, многие из них глохли от сильного звона могучих колоколов, хотя и затыкали уши ягодами рябины. Наш гениальный земляк Сергей Васильевич Рахманинов вспоминал, как в детстве он вместе с бабушкой ходил слушать виртуозного звонаря Софийского собора Егорку. Пройдут годы и новгородские перезвоны оживут в симфонической поэме Рахманинова «Колокола», как память об утраченной Родине, ударами колокола начинается и его замечательный «Второй концерт для фортепиано с оркестром».
Вот уже несколько лет в стране проводятся фестивали колокольной музыки. Звонари из разных городов страны обмениваются опытом и получают редкую возможность звонить в самые знаменитые колокола Московского кремля, Ростова Великого, Троице-Сергиевой лавры. Перефразируя героя Сергея Довлатова, можно сказать, что позвонить в такой колокол, это все равно как чекисту дать пострелять из маузера Дзержинского. Недавно фестиваль «Звонарское вече» в очередной раз прошел у нас в Новгороде.
В истории колоколов отразилась вся история нашего Отечества, ее героические и трагические страницы. К счастью, это снова живая история. И напоследок, одно пожелание. Очень бы хотелось, чтобы стоящие сейчас на земле колокола Софийской звонницы когда-нибудь вернулись на свое законное место, и тогда их могучие голоса зазвучали бы с новой силой…
Новости – Великий Новгород, Новгородская область. Пароход Онлайн
Над рекою, над пенистым Волховом,
На широкой Вадимовой площади,
Заунывно гудит-поет колокол.
Для чего созывает он Новгород?
Не меняют ли снова посадника?
Не волнуется ль Чудь непокорная?
Не вломились ли шведы иль рыцари?
Да не время ли кликнуть охотников
Взять неволей иль волей с Югории
Серебро и меха драгоценные?
Не пришли ли товары ганзейские,
Али снова послы сановитые
От великого князя Московского
За обильною данью приехали?
Нет! Уныло гудит-поет колокол.
Поет тризну свободе печальную,
Поет песню с отчизной прощальную.
«Ты прости, родимый Новгород!
Не сзывать тебя на вече мне,
Не гудеть уж мне по-прежнему:
Кто на бога? Кто на Новгород?
Вы простите, храмы божий,
Терема мои дубовые!
Я пою для вас в последний раз,
Издаю для вас прощальный звон.
Налети ты, буря грозная,
Вырви ты язык чугунный мой,
Ты разбей края мне медные,
Чтоб не петь в Москве, далекой мне,
Про мое ли горе горькое,
Про мою ли участь слезную,
Чтоб не тешить песнью грустною
Мне царя Ивана в тереме.
Над рекою, над пенистым Волховом,
На широкой Вадимовой площади,
Заунывно гудит-поет колокол;
Волхов плещет, и бьется, и пенится
О ладьи москвитян острогрудые,
А на чистой лазури, в поднебесье,
Главы храмов святых, белокаменных
Золотистыми слезками светятся.
Л.А.Мей, ПСС в 2-х томах. Изд. Т-ва А. Ф. Маркс, С.-Петербург, 1911. Приложение к журналу «Нива» на 1911 г. (Стихотворение, стилизованное под народную былину, опубликовано в подборке, датированной составителями сочинений, 1838-1841 гг.).
* Лев Александрович Мей (1822-1862), русский писатель, историк, высочайший драматург и поэт, лингвист, переводивший произведения с 15 языков, промотавший свой талант и рано умерший. Был нелюбим в СССР из-за библейских сюжетов и почитания самодержавия России. (Примечания П.М.)
На снимке: освящение нового колокола в Софийском соборе осенью 2009 г.
Фото ИТАР-ТАСС.
Царь-колокол: Испытание огнём и временем
С давних времён голосом России считались колокола. Невозможно представить Древнюю Русь без сияния куполов на храмах, без церковного пения и малинового колокольного звона, разливавшегося над необъятными просторами и бесконечными равнинами. К колоколам у нас всегда относились с благоговением, почти как к живому существу. Самым большим из них давали имена, а перед тем как приступить к отливке, совершали молебен. Стоит ли удивляться тому, что одной из заметных достопримечательностей нашей страны стал Царь-колокол?
Звона этого действительно уникального колокола никто никогда так и не услышал, но, глядя на него, можно было бы, наверное, представить, как после удара языка над округой разливается мощный и величественный низкий звук.
«Царская династия»
Этот великан высотой более 6 метров должен был продолжить «царскую династию» колоколов, первый из которых, весом почти в 40 тонн, был отлит в самом конце XVI века по повелению Бориса Годунова. Почти полвека колокол радовал своим звоном москвичей, а иноземных гостей поражал размерами и красотой. Но потом в Москве случился сильный пожар, звонница сгорела, а колокол, упав с высоты, разлетелся на куски.
Следующий колокол, уже весом в 130 тонн, повелел отлить Иван Великий. Установили его у царской колокольни, но прослужить долго он не смог: во время празднования Рождества 1654 года колокол раскололся от удара. Год спустя был заказан ещё один гигант, теперь уже 160-тонный. На звонницу его водрузили с огромным трудом. Однако и этому шедевру литейного искусства суждено было повторить судьбу предшественников: в 1701 году сильнейший пожар уничтожил все деревянные строения Московского Кремля, а колокол разбился, упав со звонницы.
И снова испытание огнем.
И вот настала очередь Царь-колокола. Отлить его приказала императрица Анна Иоанновна в 1730 году. Так она хотела сохранить память о своём царствовании для потомков. В ноябре 1734 года, после сложных подготовительных работ, началась заливка формы для колокола в специальной яме 10-метровой глубины. Через два года, несмотря на многочисленные трудности, все литейные работы были завершены и за дело взялись чеканщики.
Однако Троицкий пожар, случившийся в мае 1737 года, печально сказался на судьбе колокола. Именно тогда гигант треснул и от него откололся большой кусок. Поднять на поверхность из глубокой ямы его смогли только через 100 лет, да и то с большим трудом. С 26 июля 1836 года величественный колокол, установленный на постамент работы Монферрана, украшает Ивановскую площадь.
Дыхание истории
Если прикоснуться ладонью к Царь-колоколу, то можно почувствовать лёгкую дрожь – как напоминание о минувших веках, о событиях нашей истории, немым свидетелем которых он был. Почти то же самое можно ощутить в старых храмах, даже полуразрушенных и почти забытых: в звенящей тишине словно начинают шелестеть голоса тысяч людей, приходивших сюда, а на стенах проступают давно утерянные фрески.
Дыхание истории – вот так оно и проявляется. Минувшие века никуда не исчезают, их сохраняют в себе памятники старины, дома, храмы и даже брусчатка улиц. И все это – наша история, память о предках, о великих победах или поражениях. Поэтому так важно сохранять памятники культуры, восстанавливать разрушающиеся, вспоминать, как назывались раньше улицы, на которых мы живём.
Ведь интересно узнать, почему, к примеру, московская улица Воздвиженка получила своё название? А Китай-город? Неужели там когда-то жили китайцы? Или тверская улица Трёхсвятская. Когда-то она вела к Трёхсвятскому монастырю. И вот монастыря давно уже нет, а улица напоминает о нём своим названием.
Всё это – вместе с летописями, воспоминаниями, фотографиями, рассказами – как маленькие пазлы, из которых складывается одна большая история страны. Забыть об этом невозможно, иначе рано или поздно мы окажемся в роли Ивана, родства не помнящего.
В этот день в 1735 году был отлит Царь-колокол. Это один из самых больших и знаменитых колоколов мира, но за всю свою долгую жизнь не издал ни звука
У известного в наше время Царь-колокола было несколько предшественников. Первый, Годуновский колокол, отлили в 1599 году. Он находился на Ивановской площади Кремля. Колокол удивлял размерами и красотой, сам он весил почти 34 тонны. Колокол прослужил почти 50 лет, но был уничтожен большим пожаром.
В 1651-м заговорили об отливке колокола весом в 130 тонн. Царь Алексей Михайлович хотел поручить работу сначала заморскому мастеру, но тот запросил новую медь (не захотел делать из меди расколовшегося колокола). Да ещё и условие поставил: мол, не менее пяти лет на работу.
Зато местные, московские, мастера были готовы взяться за работу тотчас же, да ещё и обещали сделать всё за один год.
«Ого, чего хотят эти русские»
Вопрос об отливке нового Царь-колокола в 1730 году подняла императрица Анна Иоанновна. И она повелела, чтобы новый был во много раз мощнее и больше. Так, предполагалась, что вес царственного гиганта должен был достигнуть 200 тонн.
Выполнение столь масштабной задачи планировалось поручить иностранцам. Французский колокольный мастер, узнав, чего хотят «эти русские», отказался, впрочем, наотрез.
Пришлось искать умельцев среди местных, благо наша земля славна самыми разными мастерами. Так, за непростую задачу взялись мастер Иван Моторин и его сын Михаил.
Пока согласовывали проект, прошло три года. Металл взяли из осколков предшественников.
А с учётом всех размеров решено было вести всю работу сразу в Кремле. Так, на Ивановской площади для формовки изделия была вырыта яма в десять метров глубиной. Чтобы кожух выдержал давление расплавленного металла, всё пространство между формой колокола и стенами литейной ямы засыпали землёй, тщательно её утрамбовав. А ещё были построены четыре литейные печи и устройство для подъёма кожуха.
Сын доделывал за умершим отцом
Неравномерное и быстрое охлаждение вызвало образование более чем десятка трещин. И от колокола откололся одиннадцатитонный кусок. Фото: Globallookpress
Пожар загнал Царь-колокол в яму на целый век
И тут в дело вмешался ещё один пожар. Троицкий, или Великий пожар в мае 1737 года наделал немало бед в Москве. И он также изменил и судьбу Царь-колокола.
Сначала загорелась деревянная постройка над ямой, в которой находился колокол. Вниз стали падать горящие брёвна. Горожане тотчас же сбежались и начали тушить огонь, спасая творение.
Но неравномерное и быстрое охлаждение вызвало образование более чем десятка трещин. И от колокола откололся одиннадцатитонный кусок.
О нём знает весь мир. Но его «голос» никто так и не услышал
Но это было слишком дорого и слишком сложно.
Наконец в 1836 году было решено поднять Царь-колокол из ямы и установить его на специальный постамент в Кремле. Задачу поручили французскому архитектору Огюсту Монферрану, который возвёл в Петербурге Александровскую колонну и перестроил Исаакиевский собор.
По некоторым версиям, если раздастся звук Царь-колокола, значит, наступил Судный день. Фото: Шерер, Набгольц & Ко / Globallookpress
И лишь 17 августа 1836 года была произведена сложнейшая операция по подъёму Царь-колокола. Сразу после этого его установили на специальный постамент. Царь-колокол вошёл в число главных русских достопримечательностей, о которых знает весь мир. Он так никогда и не звонил. По некоторым версиям, если раздастся звук Царь-колокола, значит, наступил Судный день.
