объект и предмет философии истории

Предмет, структура и становление философии истории.

В мировоззрении древнего Востока утвердился императив «колеса истории».
В мировоззрении древних греков господствовал космоцентризм, фатализм и идея «вечного возвращения».
В мировоззрении мыслителей средневекового Запада присутствуют не только собственно богословские, но и религиозно-философские идеи, главная из которых — христианская «идея истории».
Задав интерпретационную модель становления и развития общества от грехопадения Адама и Евы через искупительную жертву Иисуса Христа к концу света, осмысленную как связь прошлого, настоящего и будущего, христианство породило современный тип исторического сознания и заложило основания классической философии истории.

Эпоха Возрождения и начало Нового времени в силу многих причин не восприняли «идею истории» (XVII в. называют «веком натурфилософии» и «веком философско-юридического мировоззрения»), но XVIII в. воздает дань этой идее и квалифицируется как «век философско-исторического мировоззрения».
В это время М. Вольтером вводится термин «философия истории»и возникает классическая философия истории.
Варианты философского осмысления исторического процесса:
· философы Просвещения (М. Вольтер, Д. Дидро, Ж. Кондорсе, А. Тюрго);
· представители «критической философии истории» (Дж. Вико, Ж.-Ж. Руссо, И. Гердер);
· затем Ф. Шеллинг, И. Кант, Г. Гегель.
В конце XIX–ХХ вв. возникает неклассическая философия истории, предметом изучения которой становится специфика исторического познания (В. Дильтей, В. Виндельбанд, Г. Риккерт).
После серьезных потрясений общественного сознания, вызванных первой мировой войной, установлением тоталитарных политических режимов, «омассовлением» человека, снова актуальными стали проблемы исторического бытия общества.

Источник

1.1.О предмете философии истории

Исторический процесс — это длящаяся во времени коллективная драма, действующими лицами которой являются крупные социальные общности — народы, классы, государства, цивилизации. И поскольку люди являются заинтересованными участниками этой драмы, их неизменно волнует вопрос: какова связь прошлого, настоящего и будущего, что ждет впереди, есть ли какие-либо гарантии счастливого исхода надвигающихся событий?

Вопросы эти — вечные как мир, но мыслители разных эпох отвечали на них по-разному. Для европейской античности и древнего Востока история есть процесс вечного возвращения, подобно круговороту вещей в природе или смене времен года. Близкое нам представление об истории как универсальном процессе, имеющем какой-то общий надэмпирический смысл и развивающимся из начальной точки (первичной фазы) в высшую, где реализуются вековые чаяния человечества, его подлинная неискаженная сущность, впервые зародилось в Ветхом Завете, Как писал Н.А. Бердяев, «Основная миссия еврейского народа была: внести в историю человеческого духа это сознание исторического свершения, в отличие от того круговорота, которым процесс этот представлялся сознанию эллинскому».[1]

Начиная с эпохи Просвещения, вместе с процессами секуляризации сознания секуляризировалась и вера в историю. В этом заключен парадокс: мыслители Просвещения хотели сохранить веру в смысл истории и ее счастливый, мироспасительный финал, но при этом обойтись без Божественного вмешательства. В результате появляется идея исторической закономерности: в истории действуют объективные законы, но почему-то, в отличие от законов природных, космических, они считаются с нашими чаяниями и ведут в будущее, совпадающее с нашими представлениями о счастье и социальной гармонии.

Хотя сам термин «философия истории» принадлежит французскому просветителю Ф. Вольтеру, вопрос о существовании общих законов исторического развития впервые поставил немецкий просветитель Гердер в работе «Идеи к философии истории человечества» (1784). Он же выдвинул идею о единстве исторического процесса, в который вовлекаются все народы, в конечном счете приходящие к единому общечеловеческому будущему. С тех пор как эта идея была воспринята на разных континентах, она стала важнейшей культурно-исторической и моральной ценностью человечества. О судьбе этой ценности в нашу эпоху речь пойдет ниже. Но она прямо связана с самим предметом философии истории, который можно определить так:

философия истории отвечает на вопрос об объективных закономерностях и духовно-нравственном смысле исторического процесса, о путях реализации человеческих сущностных сил в истории, о возможностях обретения общечеловеческого единства.

Думается, что если с объективной стороны наука отвечает критерию проверяемого в опыте и воспроизводимого знания, то с субъективной стороны она характеризуется способностью давать обескураживающее знание, не считающееся с нашими предпочтениями, представлениями о должном и желательном. И здесь приходится констатировать, что последнему критерию философия истории не отвечает: ей никогда не давался эталон бесстрастной науки, описывающей логику нашего исторического бытия, наше будущее безотносительно представлениям о чаемом и должном, о желательном ходе событий и их счастливом финале.

Иными словами, философия истории содержит вненаучную посылку, связанную с человеческой потребностью иметь гарантированную историю. Сами представления об источниках этих гарантий менялись: Божественное провидение, логика просвещения (рационализация сознания и поведения), исторический и научно-технический прогресс, экономический рост — все это суть превращенные формы мифа гарантированной истории. И как всякие «стопроцентные гарантии», гарантия конечного счастливого итога истории покупалась ценой отказа от свободы. Если вы хотите гарантированной истории, то свободу вам придется определить как познанную необходимость — как добровольное подчинение тому, что открывается в качестве высшего непреложного закона.

Сегодня в области философско-исторического мышления мы наблюдаем ту же диалектику гарантии и свободы, с какой мы столкнулись в социально-экономической и политической сферах. Коммунистическое государство давало определенные социальные гарантии людям, но лишало их свободы выбора. Сегодня люди получили известную свободу выбора, но ценой утраты социальных гарантий. В философии истории действует та же дилемма:

либо та или иная глобальная историческая концепция обещает нам гарантированную историю — ценой иск лючения альтернатив, а значит, и свободы исторического выбора, замененного «непреложными закономерностями»,

либо она открывает имеющиеся в истории альтернативы, а вместе с ними и нашу свободу идти в том или ином направлении, но ценой риска драматических ошибок, противоречий и срывов.

Именно этим переходом от гарантированной к рисковой, богатой альтернативами истории, характеризуется современное историческое сознание. В нем совершается та же смена картины мира, которая еще на рубеже XIX–XX вв. произошла в физике, открывшей революцию в естествознании.

Прежняя, лапласовская[2] картина мира подчиняла природу предельно жесткой причинно-следственной связи, делавшей будущее во всех его формах предопределенным предшествующими событиями (причинами). Испытывавшие некоторый комплекс неполноценности представители социально-гуманитарного знания, пытались переносить этот жесткий детерминизм на социально-исторический процесс. К. Маркс, О. Конт, Э. Дюркгейм, каждый по-своему заявляли о том, что благодаря их усилиям с гуманитарным волюнтаризмом в общественных науках отныне покончено и общественный процесс становится предсказуемым и даже количественно исчислимым.

Революция в естествознании, идущая на протяжении всего XX в., ознаменовалась неуклонным продвижением наук в одном направлении — от жесткого детерминизма к открытиям сложности, нелинейности, непредопределенности, многовариантности. И таким образом в научном мире сложился странный парадокс: представители естествознания, изучающие заведомо более простые объекты, давно открыли сложность, многомерность, альтернативность исследуемых ими процессов Вселенной, а представители социально-гуманитарного знания, на словах признающие человеческую свободу, на методологическом уровне фактически ее отрицали, выстраивая жестко детерминистские, одновариантные схемы общественного развития.

Сегодня этот парадокс преодолевается: в общественно-исторических науках утверждается современная стохастическая картина мира. Речь не идет о полном тождестве естественнонаучной и социально-философской картин мира. Сложность, нелинейность, неопределенность, альтернативность в общественной сфере реализуются иначе, чем в неживом Космосе — через человеческую свободу Именно присутствие человека в истории не в качестве пассивного продукта среды и обстоятельств, а в качестве субъекта, действующего в горизонте негарантированного и непредопределенного будущего, делает исторический процесс многовариантным и нелинейным. Как пишет французский историк Л. Февр, история «перестает быть надсмотрщицей над рабами, стремящейся к одной убийственной (во всех смыслах слова) мечте: диктовать живым свою волю, будто бы переданную ей мертвыми».[3]

Из этого вытекает ряд следствий методологического характера. Коль скоро мы признаем человеческую свободу в истории и связанные с нею возможности и риски, то философия истории открывает свои новые жанры: вместо того, чтобы быть догматическим пророчеством о единственно возможном будущем, она объединяет две разные формы знания, одна из которых связана с открытием новых возможностей, новых шансов человека в истории, другая — с открытием новых опасностей, связанных либо с косвенными эффектами и противоречиями самого прогресса, либо — с ошибочными выборами и стратегиями. Первый тип знания может быть назван проспективным, или проективным, второй — предостерегающим, аллармистским.

Но тем самым открывается возможность хотя бы частично реабилитировать наши субъективные пожелания, адресованные истории. Причем эта реабилитация существенно отличается от прежних форм исторического провиденциализма. Речь идет не о том, что историю кто-то или что-то обязывает (Бог или непреложные закономерности) отвечать нашим чаяниям и готовить финал, соответствующий упованиям данного поколения или данного типа культуры. Стохастическая картина мира открывает нам историю, свободную от обязательств такого рода и в этом смысле рисковую. Но она же открывает нам и то, что в самой многовариантности и альтернативности исторического процесса заложены не только риски, но и возможности посильно влиять на реальные сценарии развития и повышать шансы тех из них, которые более соответствуют нашему человеческому достоинству и нашим интересам.

Таким образом, метод философии истории является методом сценариев, которые мы выстраиваем по двум разным критериям: по критерию вероятности и по критерию желательности.

Современный сциентизированный либерализм, заявивший о себе в качестве нового всепобеждающего учения, перед которым должны стушеваться все остальные, настаивает на приемлемости одного только первого критерия. Человеческая субъективность в лице морали и культуры, системы ценностей снова берется на подозрение и человеку приписывается одна обязанность — приспосабливаться к требованиям Современности. Эти требования, якобы, олицетворяют рынок и поэтому приспособление к рынку становится высшим и даже единственным императивом.

Словом, новое великое учение, как и пристало такого рода доктринам, снова изгоняет человеческую свободу и умаляет человека перед лицом безличных законов. Однако, как следует из современной научной картины мира, одновариантной перспективы, а следовательно, и одновариантного кодекса социального поведения не существует. История если в чем-то и подобна рынку, так только в том, что являет собой конкуренцию различных стратегий и типов поведения. Если бы результаты этой конкуренции были известны заранее, то сама эта конкуренция была бы чистейшей профанацией, за которой скрывается заранее известный монополист

Но история никого не наделяет монопольным правом высказываться от ее имени. Те, кто присваивает себе это право — не больше, чем самозванцы истории И если мы признаем, что рыночный монополизм опасен для экономического здоровья, то исторический монополизм опасен вдвойне. Он не только лишает нас свободы, он обкрадывает саму историю, сужая богатство ее альтернатив. Преодолевая такой монополизм и отстаивая многовариантность развития, мы не только защищаем нашу свободу и достоинство, мы отстаиваем творческое богатство самой истории. Только богатая альтернативами, открытая история рождает вдохновение настоящего социального творчества, формирует крупные исторические характеры, не дает людям сгибаться под тяжестью обстоятельств. Напротив, «конец истории» выгоден тем, кто сегодня устроился наилучшим образом и пытается навечно закрепить статус-кво, обескуражив других, надеющихся, что будущее может и должно отличаться от настоящего, что оно предоставит шансы и тем, кто на сегодня проиграл. Таким образом, современная методология исторической науки, связанная с принципами неопределенности и многовариантности, соединяет научный подход с гуманистическими перспективами. О том, как и в каких формах они сегодня раскрываются, речь пойдет ниже.

Тема 1. Предмет философии истории

Исторический процесс как предмет философии истории. Специфика историософского видения. Актуальность философии истории, ее современные задачи. Генезис историософского знания и его источники: античные, ветхозаветные, новозаветные, новоевропейские.

Теория прогресса и ее иудео-христианские корни. Социальные, культурные и экологические противоречия прогресса как проблема современной философии истории. «Конец истории» или «реванш истории» — альтернативные сценарии развития общественно-исторической мысли.

История как предмет философского анализа

Зародилась философия истории в эпоху античности в трудах Геродота и Фукидида. Сочинения первых историков человечества заложили основы научной парадигмы познания истории. В их трудах описывается человеческая деятельность, вскрываются причины исторического движения и его последствия. Аврелий Августин (354-430) создал философию божественного государства, нашедшую свое законченное выражение в христианской церкви. Философия истории Августина оказала решающее влияние на последующее тысячелетие, вплоть до XVIII века.

Выдающимися представителями (и наиболее ценными произведениями) в философии истории являются Дж. Вико («Основания новой науки»), Ш.Л. Монтескье («О духе законов»), Г.Э. Лессинг («Мысли о воспитании рода человеческого»), И.Г. Гердер («Идеи о философии истории человечества»), Г.В.Ф. Гегель («Лекции по философии истории»), К. Маркс. Ф. Энгельс («Манифест коммунистической партии»). О. Шпенглер («Закат Европы»), А. Тойнби («Постижение истории»). К. Ясперс («Смысл и назначение истории»), Р.Дж. Коллингвуд («Идея истории»), Н.А. Бердяев («Смысл истории») и другие.

В спектр философского осмысления истории традиционно включаются вопросы о смысле и направлении исторического процесса, начале и конце истории, а также проблемы выделения внутри исторического развития существенных ступеней, фаз, эпох, специфики исторического знания, соотношения истории и природы, свободы и необходимости в историческом творчестве. Сюда же следует отнести гносеологические и логико-методологические проблемы исторической науки. Философия истории — это область философского знания, охватывающая онтологические вопросы исторического процесса, философское истолкование и оценку истории.

Предметом философии истории выступает историческое измерение бытия человека. Объектом философского анализа является всемирная история в целом или же какой-либо сегмент человеческой истории. Важнейшими системами философии истории являются: теологическая, считающая движущей силой истории решение Бога; метафизическая философия истории, предполагающая основной силой трансцендентальную закономерность или судьбу; идеалистическая философия истории, видящая основанием общественного развития духовно-научную или духовно-душевную жизнь человека; натуралистическая философия истории, в качестве основы рассматривающая природу человека, обладающего побуждениями, страстями и его среду; материалистическая философия истории, обосновывающая экономические отношения в качестве источника общественного развития.

Немецкий идеализм видел в качестве господствующих в истории метафизические силы и идеи. Человек трактовался вплетенным в эмпирические и трансцендентальные события истории. Всю действительность Гегель считал историей, в которой господствует мировой разум. Для него история выступает как независящий от человека объективный процесс, сущность которого проявляется в трех последовательно сменяющих друг друга ступенях: первоначальной истории, рефлективной истории, философской истории. На ступени первоначальной истории исследователь является свидетелем описываемой эпохи, проникнутый ее духом и в силу этого неспособный уловить суть исторического. На уровне рефлективной истории мыслитель осуществляет историческую реконструкцию, находясь в современной ему духовной ситуации, исповедующей иные ценности. На ступени философской истории только и возможно понять сущность истории и интерпретировать исторический процесс как целостность, развивающуюся во времени по определенной логике. По Гегелю, философия истории предстает адекватным знанием истории, действительной наукой, т.к. именно в ней логическое совпадает с историческим. Сущность истории видится немецкому философу в обеспечении реализации человеческой свободы в области духа, сознания.

Марксистская версия сущности истории сводится к тому, что она обеспечивает процесс перехода человека «из царства необходимости в царство свободы», то есть выступает средством воплощения потенциала свободы. Деятельность людей по своему освобождению происходит в сфере материального производства. Отсюда следует, что сущность исторического процесса заключается в законах, регламентирующих развитие и смену способов производства.

Натуралистическая философия истории в лице В. Вундта (1832— 1920), Г. Мюнстенберга (1863-1916), В. Дильтея (1833-1911) сущность истории усматривала в психике людей, определяющих ход истории. Выяснить истинные мотивы под силу только психологии, которая и является истинной историей.

Исследователей истории всегда интересуют вопросы существования и выявления исторических законов, с помощью которых возможно осуществить некую классификацию и периодизацию ее структуры и развития. Данная тенденция проистекает из наук о природе, которые объясняют и предсказывают естественнонаучные факты на основе научных законов. Единство законов общественного развития и законов природы заключается в их объективном характере. Действие законов природы и социального развития невозможно отменить.

Одной из важнейших проблем философии истории является обоснование субъектов истории. Среди главных действующих субъектов называются личность, отдельные социальные общности, элита общества, классы, народ. В каждом типе философии истории данная проблема решается по-своему. Так, Г.В. Плеханов (1856-1918), разрабатывая теорию личности в истории, пришел к выводу, что «великий человек является именно начинателем, потому что он видит дальше других и хочет сильнее других. Он решает научные задачи, поставленные на очередь предыдущим ходом умственного развития общества; он указывает новые общественные нужды, созданные предыдущим развитием общественных отношений; он берет на себя почин удовлетворения этих нужд» (Избр. филос. произведения., М. Т.2. С. 333). Проблема личности в марксизме свое конкретное содержание получила в анализе роли народных масс, классов, партий, вождей и руководителей. Деятельность личности протекает в конкретной исторической обстановке борьбы классов и политических партий, членом которых является конкретная личность. Партии, в свою очередь, выдвигают политических руководителей и вождей своего класса, которые как бы персонифицируют борьбу различных групп общества. Деятельность лидера зависит от возглавляемой им социальной общности. Эффективность общественной деятельности партии зависит от качеств их руководителя, его способности глубоко понимать происходящие процессы, предвидеть события, учитывать расстановку сил, умения формулировать и ставить реальные задачи и цели движения, руководить их реализацией. Отдавая должное лидерам, марксизм вместе с тем в теории решительным образом выступает против культа личности.

Л.Н. Гумилев (1912-1992) разработал теорию пассионарных (нем. Раssion — страсть, увлечение) личностей и показал их влияние на этнические и иные коллективы, роль в истории. Ученый отмечал, что формирование нового этноса всегда связано с наличием у некоторых индивидов необоримого внутреннего стремления к целенаправленной деятельности, всегда связанной с изменением окружения общественного или природного, причем достижение намеченной цели, часто иллюзорной или губительной для самого субъекта, представляется ему ценнее даже собственной жизни. Каждый из субъектов в свое время на своем месте в определенных условиях творит историю. Роль личности становится огромной в тех случаях, когда она выражает запросы времени. Элита творит историю тем, что задает уровень культуры и профессионализма своего общества. Классы, народ являются создателями материальных ценностей, основной силой социальных преобразований, носителем языка, культуры. В зависимости от того, как определяется роль человека и социальной общности в истории, принято выделять индивидуалистическую и коллективистскую философию истории. Наряду с ними существуют фаталистическая (детерминистская) и активистическая (индетерминистская) философия истории.

Философия истории решает и такую задачу, как хронологическое и процессуальное членение исторической жизни. Представление истории, состоящей из эпох, этапов, стадий как относительно самостоятельных в содержательном смысле частей дает возможность показать ее как упорядоченный процесс. Философии истории свойственно решение задачи по выявлению форм протекания истории. Предполагается, что история принимает наиболее часто формы линии, круга, спирали, либо какие-нибудь иные. Первый методологический подход представляет отношение между прошлым, настоящим и будущим в качестве линейно направленного развертывания. Вариант кругового развития означает отсутствие принципиальной новизны. В условиях спиралевидной формы исторической жизни происходит соединение линейнообразного и кругообразного движения. Возможны и другие варианты фигур протекания истории. Греки представляли мир как завершенный Космос, которому присуща гармония и цикличность, поэтому и историю они трактовали в виде кругового движения — образа вечности и временности. Для христианской философии истории характерно линейное развитие истории. В европейской философии истории XX века развивается идея локальных цивилизаций, которые обладают своеобразными особенностями и не выстраиваются в единую историю.

Признание существования цели истории требует рассмотрения проблемы общественного прогресса и его критериев. В зависимости от того, приближается или удаляется исторический процесс от своей конечной цели, говорится о прогрессивном или регрессивном развитии. Понятия прогресса и регресса являются оценочными, в основе их определения лежит операция сравнения состояний, стадий, ступеней. В качестве критерия используется обозначенная цель истории. По мнению К. Ясперса, целями истории следует считать: цивилизацию и гуманизацию человека, свободу и сознание свободы, величие человека, творчество духа, привнесение культуры в общественную жизнь, открытие бытия в человеке, постижение бытия в его глубинах, открытие божества. (Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1994. С. 263). Принание существования прогресса является важной мировоззренческой идеей. Важным аспектом исторического прогресса выступает научно-технический прогресс как средство достижения цели истории. Вера в возможности научно-технического прогресса нашла свою опору в философии Просвещения и диалектическом материализме. Данной веры в настоящее время придерживаются, должны придерживаться широкие массы, т.к. противоестественно жить без надежд на будущее. Оптимизм народа основывается на том, что человечество находится в переходном состоянии. Есть все предпосылки к тому, чтобы устранить противоречие между господством над природой современной техники, технологий и отставанием развития моральных качеств человека через его воспитание в интересах установления на Земле новой гармонии между материальными и духовными силами.

В философии и культурологии содержится огромный мировоззренческий гуманистический потенциал, который при востребованности в состоянии превратиться в один из факторов духовного возрождения России. Философия в мировоззрении человека способна выступать в качестве основы современной научной картины мира, интеграции знаний. Философия предлагает человеку ответы на основные мировоззренческие вопросы. Овладение философской культурой является обязательным условием мировоззренческой подготовки.

Завершение истории является традиционной проблемой философии истории. В понятие «конец истории» вкладывается несколько смысловых значений: реализация смысла истории, его полная объективация; свершение апокалиптических (от греч. ароkalipsis — откровение) пророчеств; достижение некоего стабильного состояния общества. Данная проблема приобрела особую актуальность в среде философов, социологов и культурологов, исследующих западноевропейскую цивилизацию накануне завершения текущих столетия и тысячелетия. Ожидание гибели — основной лейтмотив современной западной философии истории. Крушение, катастрофа, закат, сумерки, конец — эти слова и подобные им наполнили практически все исследования по истории культуры. Идея апокалипсического конца истории связывается с устаревшим общественным строем, со старой системой организации экономики, с изжившей системой ценностей и, в целом, со всей культурой западной цивилизации.

Концепция единой мировой истории родилась в лоне христианства. Суть концепции сводится к особой всемирно-исторической схеме в форме преемственности носителей истинного христианства: Рим – Константинополь — Москва (Третий Рим). В дальнейшем религиозная модель трансформировалась в метафизическую и рационалистическую. Рационалистическая концепция истории одними ее сторонниками трактовалась как основа накопления опытного знания, научно-технического прогресса. Другие видели в ней, прежде всего, борьбу против теологического суеверия и создания общественного устройства на рационалистической основе. Третьи же усматривали в ней гуманизацию человечества и утверждение свободы в обществе. Будучи раскритикованной на стыке ХIХ-ХХ веков, данная концепция в настоящее время переживает некий ренессанс. Среди гуманитариев, философов вновь заговорили о единой мировой истории в связи с появлением целого спектра общецивилизационных признаков.

Источник

объект и предмет философии истории

Предмет, структура и становление философии истории.

1.1.О предмете философии истории

Читайте также

V. Понятие сущности философии. Перспективы истории и систематики философии

I. История философии истории

О философии вообще и ее истории

О предмете марксистской философии

Глава II К истории философии

1. Эволюция представлений о предмете философии

А. Понятие истории философии

3. Начало философии и ее истории

2. Источники истории философии

1.2. Актуальность философии истории

30. ОНТОЛОГИЯ В ИСТОРИИ ФИЛОСОФИИ

71. ПОНЯТИЕ ФИЛОСОФИИ ИСТОРИИ

Содержание истории философии

1. О предмете философии и ее месте в системе научного знания

Тема 1. Предмет философии истории

Читайте также

V. Понятие сущности философии. Перспективы истории и систематики философии

Тема 16. Общество и культура как предмет философского анализа. 16.1. Философия истории.

§ 1. Предмет истории философии как науки

Глава I. Основы философии. Предмет философии

Тема 2. Метод философии истории

Тема 4. Смысл истории

Тема 1. Немецкая школа философии истории

Тема 2. Французская школа философии истории

Тема 1. Интерпретация истории и парадигмы исторического знания

Тема 1 Предмет і завдання філософії права

Тема 1 ПРЕДМЕТ ЭТИКИ

История как предмет философского анализа