Иерархия ценностей в древнерусском обществе
Все сочинения древнерусских книжников ХI-ХП веков, включая политические
Представления древнерусских книжников о человеке раскрываются через требования, которые они предъявляли ему в своих сочинениях.
Человек любого уровня, особенно грамотный, должен уметь извлекать нравственный смысл и практические уроки для жизни из исторических событий. Нестор, например, набеги «поганых» считал батогом, «которым проведение исправляет детей своих», «чтобы мы, вразумлённые несчастиями, покинули путь бесчестия». То есть историческая жизнь служит нравственно-религиозной школой, в которой человек должен научиться познавать пути Проведения. В иерархии ценностей в древнерусском обществе киевского периода на первом месте находилось христианское просвещение. Оно способно превратить любого человека в праведника, основой жизни которого является добрототворчество. Идеальное общество представлялось в древнерусских сочинениях XI –ХП веках обществом праведников, следующих евангельскому учению. Нестор писал в «Повести временных лет»: «. подобно тому, как если бы кто-нибудь распахал землю, а другой посеял, а иные стали бы пожинать и есть пищу обильную, так и князь Владимир распахал и умягчил сердца людей, просветивши их крещением; сын его Ярослав насеял их книжными словами, а мы теперь пожинаем, принимая книжное учение». Книжных людей на Руси было достаточно: еще в середине XI века Иларион свое «Слово о Законе и Благодати» обратил не к несведущим читателям, а к «насытившимся сладости книжные».
Среди многих следствий христианского просвещения историки отмечали строительство князьями, вельможами, купцами церквей, заведение ими монастырей, куда нередко сами «укрывались от сует мира».
Под действием книжного учения на Руси развивалось подвижничество. С.М.Соловьев, писал: «Для упрочения христианства нужно было, чтобы некоторые из нового поколения отторглись совершенно от общества, сильно пропитанного язычеством. Для утверждения христианской веры нужно было, чтобы она распространялась не словом только, но и делом. Чтобы в некоторых избранных обнаружилось действие нового учения. И они пошли бы на проповедь не с огнем и мечом, но с величием подвига христианского. При господстве материальной силы нужны были подвижники, которые показали бы подвиги, превышавшие подвиги богатырей, которые бы показали господство духа над плотью, показали бы чудеса мужества другого рода, борьбу более изумительную».
В иерархии ценностей в древнерусском обществе, высокую ступень занимала благотворительность. Считалось, что если человек владел чем-то, то в течение жизни своей он должен был отдать не меньше. Владимир Мономах в «Поучении» наставлял: «Милостыню подавайте нескудную, это ведь начало всякого добра».
Человек должен проявлять любовь к ближнему и ко всем людям, быть правдивым, не гордым, почитать родителей и стариков вообще.
Самыми общими требованиями были следующие: признав над собой абсолютную истину Нового Завета, люди должны были сами меняться в соответствии с ним и строить свои отношения на их основе («Поступай так, как бы ты хотел, чтобы Бог поступил с тобой»). Человек никогда не должен совращаться с правого пути и всех случаях жизни должен полагаться на одного Бога, который не дает погибнуть человеку, творящему волю его. Достаточно распространений формулой человеческого поведения на Руси являлась: «Чтобы сраму не было».
Однако княжеское династическое самосознание не уберегло Рюриковичей второй половины XII века от междоусобий. Н.М.Карамзин восклицал: «Воинственный дух не был управляем благоразумием человеколюбия. Злобствуя друг на друга, они без стыда разоряли отечество, жгли селения беззащитные, пленяли людей безоружных».
Эталон поведения древнерусского монашествасостоял из трудолюбия, благотворительности, смирения и терпения.
В киевской традиции начала XII века возник и прообраз отечественного «домостроя», который мы увидим в XVI веке. Это «Поучение» Владимира Мономаха, которое обнимает обязанности человека вообще и князя: религиозные, семейные и общественные. С.М.Соловьев считал Владимира Мономаха лицом чисто охранительным: он «не возвышался над понятиями своего века, не шел наперекор им, не хотел изменить существующий порядок вещей. Но личными доблестями, строгим исполнением обязанностей прикрывал недостатки существующего порядка, делал его не только сносным для народа, но даже способным удовлетворить его общественные потребности». При всей своей охранительности Владимир Мономах был способен и на смелые новации. В «Поучении» он сделал отчетливую попытку ввести в гармонию духовное (приоритет христианского общества) и плотское (приоритет языческого общества): «Всё сущее Бог дал людям в пищу и на радость». Бог любит человека праведного, от такого человека он не требует сверхусилий. Владимир Мономах высказал мысль о праве праведного человека самому определить меру собственной религиозности. Праведнику достаточно трех малых дел: покаяния, слез, милостыни. «И Бога ради, не ленитесь, умоляю вас, ибо не трудны они».
Ценностные ориентации в обществе, эталоны поведения разных его групп характеризуют Русь как восточнохристианскую цивилизацию.В ней авторитарная государственная власть, господствующая над церковью и обществом; преобладание в церковных функциях поучения человека, а не объяснения мира; стремление воплотить в жизни божественный идеал. Вместе с тем православие обусловило духовное единство русского народа, доброжелательные отношения стали нормой жизни всего русского общества. Традиционное сострадание русского народа получило свое утверждение в христианстве, в его внимании к нищим, больным и убогим, в требовании помогать человеку, попавшему в беду. Христианская милостыня на века стала нормой жизни общества. Этот идеал теплых семейных отношений в народной среде продолжал оставаться всеобщим. Помогали не только русскому, но и любому человеку, иностранцу, оказавшемуся в беде.
Определенным итогом развития древнерусской книжности ХI-ХII веков стало появление совершенно новых, христианских взглядов на мир как творение Бога, на человеческую историю как арену борьбы Божественной благодати и козней дьявола, на человека как двойственное существо, состоящее из бренного тела и бессмертной души.
Общественный идеал в России в духовном наследии славянофилов
Монография посвящена актуальной проблеме, связанной с поисками общественного идеала России. В исследовании определены теоретические основания и сущность данного феномена, обозначен вклад западноевропейской философии в Формирование общественного идеала России с точки зрения славянофилов. Выявлены плодотворные моменты концепций славянофильства, имеющие значение для современного периода. Аналитические разработки монографии основываются на принципах системного подхода, историзма и диалектики, методах сравнительно-исторического анализа. Книга предназначена для научных работников, специалистов, занимающихся поиском путей и средств стабилизации российского общества, а также разработкой программ социального развития. Ряд положений и выводов могут быть использованы в учебном процессе МГТУ.
Оглавление
Приведённый ознакомительный фрагмент книги Общественный идеал в России в духовном наследии славянофилов предоставлен нашим книжным партнёром — компанией ЛитРес.
Глава 1. Социально-политические и философские истоки понимания общественного идеала России славянофилами
1.1. Теоретические основания общественного идеала
Значительность и глубина пережитых в XIX веке испытаний заключалась, по наблюдению П.И. Новгородцева, в том, что тогда «потерпели крушение не столько временные политические средства, а утопические надежды найти безусловную форму общественного устройства». 28 Действительно, в XIX веке поиски общественного идеала России осуществляли представители многих течений общественной мысли, в том числе славянофилы и западники. Первые, славянофилы, мечтали об идеальном, по их мнению, пути допетровской Руси, вторые, западники, мечтали о торжестве Западного пути развития страны.
Что же в себя включает понятие общественного идеала, каковы его существенные характеристики? Рассмотрим теоретические аспекты общественного идеала, а также особенности формирования обозначенных идеалов русского народа, являющихся предпосылкой и непосредственным источником для славянофильских воззрений по данной проблеме.
Одним из первых понятие идеала ввел в науку Иммануил Кант. И.Ф. Шиллер и К.В. фон Гумбольдт говорили о воплощении идеала в искусстве. В.Ф.Й. Шеллинг задумывался над воплощением идеала в жизнь. Надо отметить, что именно В.Ф.Й. Шеллинг задал тон русским идеалистам, какими были славянофилы.
ПИ Новгородцев, давая определение общественному идеалу, считал, что нужно ограничить его понятием личности. Это понятие должно быть взято во всей его полноте, со всеми присущими личности идеальными стремлениями, притязаниями ее на равенство и свободу, ее обязанностью солидарности и единства с другими. Отсюда получаем определение общественного идеала как «принципа всеобщего объединения на началах равенства и свободы». 29 Итак, общественный идеал понимается как принцип свободного универсализма.
«Идеал всеобщ и индивидуален. Это высшая ценность, воплощенная в личности. Идеал дан, и его нет; он в прошлом и в будущем, но определяет настоящее», 30 — так характеризует понятие «идеал» A.B. Гулыга. Как «фокус системы ценностей, гиперцентр субкультуры, личностной культуры, эмоционально и интеллектуально нацеливающий личность, общество на его достижение; включает в себя специфику нравственной ориентации, способность субъекта активизироваться для ее реализации» 31 определяет идеал A.C. Ахиезер.
Если взять две распространенные формулы общественного идеала, демократическую и социалистическую, — то в их глубине можно открыть начала равенства и свободы, развитие которых приводит к идее всеобщей солидарности. Упомянутые формулы нашли свое выражение в «Общественном договоре» Ж.Ж. Руссо и «Коммунистическом Манифесте» К. Маркса и Ф. Энгельса. В этих произведениях полагаются некоторые условия общественного переустройства: одно требует перемещения власти от немногих ко всем, другое — перемещения средств производства ко всем. Однако, власть и средства производства — это временные, исторические начала, а не абсолютные, совершенные, которые должны быть присущи идеалам. Можно утверждать, что общественный идеал не заключает в себе ничего временного, исторического, конкретного. Государство, народ, церковь — все это конкретные исторические явления, и, следовательно, их нельзя абсолютизировать и выдавать за общественные идеалы.
Идеал может выступать как социальный интегратор, однако чтобы стать программой деятельности, он должен конкретизироваться в той или иной форме, прорабатываться через бесконечное поле накопившихся проблем общества — власти, собственности, раскола, экономического подъема и т.д. «От степени этой конкретизации, глубины интерпретации — указывает A.C. Ахиезер, — зависит не только возможность реализации идеала, но и выявление его жизнеспособности, степени его утопичности..». 32
Понятие общественного идеала идет рядом с понятием «утопия», в котором обосновывается тот или иной идеальный проект общества. Утопия это представление об идеальном обществе, некритическая уверенность в возможности непосредственного воплощения в жизнь традиционных, мифологических, возможно, модернизированных идеологических экспектаций, идеалов. Утопичными, например, являлись стремления воплотить идеалы построения общества по аналогии с сельской общиной, за которую ратовали «верующие любомудры», концепциями социализма и коммунизма, реализация которых не может иметь места в связи с невозможностью принятия соответствующих ценностей широкими слоями населения в качестве своих целей. «Утопии Мора, Кампанеллы и т.д., — отмечает A.C. Ахиезер, — дают картины до предела жестко регулируемых обществ, производств, личной жизни… Они представляют собой модернизированные традиционные идеалы, не соответствующие ни прошлому в силу элементов модернизации, ни будущему в силу груза традиционности». 33 Попытки воплотить утопии в систему отношений, по мнению указанного автора, приводит к тому, что одновременно возрастает дезорганизация в обществе. Потому всякие идеи, утопии, проекты должны пройти испытание на презумпцию утопизма. 34
Не подлежит сомнению, что для нормального развития общества оно должно себя изучать, иметь в своем распоряжении учения о долженствующем или идеальном обществе. По этому поводу писал B.C. Соловьев: «Поистине, несомненно, что прямое двигательное начало общественному развитию дается существующими в обществе в той или иной форме идеями и, прежде всего, разумеется, идеями социальными, то есть идеалами общества…». 35 Нельзя, таким образом, говорить о развитии общества, не имея понятия о том, к чему ведет это развитие, какой его идеал. Ф.М. Достоевский очень точно заметил по этому поводу: «Без идеалов… не может получиться никакой хорошей действительности». 36 Осуществление идеала, приближение к нему — смысл жизни человека и общества. Религия дала идеал, философия вывела его за пределы культа, русский марксизм пытался выдать его за политическую программу, что, несомненно, повлияло на нравственную ориентацию поведения людей.
Во всех теоретических построениях общественного идеала проявляется стремление к абсолютному. К этому абсолютному идут историческими путями, и каждый шаг вперед должен служить поводом для нового движения. Такова формула нравственного прогресса общества. С помощью общественного идеала предполагается перейти к безусловной гармонии нового мира, от противоречий социальной жизни надо возвыситься к согласию и единству. Таким образом, наша мысль переходит из области социальной в область религиозной философии.
В трудах религиозных философов предполагалось, что абсолютная гармония и благодать присущи только царствию Божью, к которому должны стремиться земные общества. В земной жизни, таким образом, воплощение каких — либо идеалов невозможно. Возможно лишь приближение к ним. П.И. Новгородцев пишет о достижении общественного идеала следующее: «Вместить абсолютное совершенство в относительные формы, осуществить здесь на земле вечное царство незыблемой правды, — это было бы чудом, непонятным для обычного сознания». 37 Итак, лучший общественный строй может быть лишь относительно, а не абсолютно лучшим. «Утопия земного рая, — полагал С.Л. Франк, — полного, адекватного насаждения на земле царства Божия принципиально несостоятельна, потому что не считается с основным онтологическим фактом греховности, несовершенства человеческой природы». 38
Общественный идеал не может быть застывшим, неизменным для поколений человечества. Он, вечно существуя, вечно совершенствуется, вбирая в себя новые и новые условия жизни конкретного общества. Но в чем состоит существенное содержание идеалов? Во всяком идеале, как отмечал B.C. Соловьев, «заключается требование его осуществления, ибо идеал указывает именно то, что должно быть, а, следовательно, и может быть,… а так как должное вообще определяется нравственным началом, то всякий идеал заключает в себе применение нравственного начала к существующему обществу». 39 Таким образом, согласно понятию общественного идеала, нравственное начало данного общества должно сделать его нормальным, а само стать действительным.
Общественный идеал выступает также как осознание своих целей и задач данным обществом в конкретный исторический период. С.Л. Франк отмечал в этой связи: «Социально-политические идеалы в их конкретности должны определяться не только общими вечными принципами общественной жизни, но и характером того эмпирического материала, к которому они прилагаются: целесообразность тех или иных мер зависит от материальных условий жизни данного общества, от духовного (нравственного, религиозного, умственного) состояния общества и его отдельных слоев, от отношения между разными слоями (классами, национальностями и т.п.) общества, наконец, от той исторической задачи, которая в данный момент стоит перед обществом». 40
Творческая выработка общественных идеалов — постоянный, непрерывный и необходимый процесс. Приоритет в их разработке принадлежит интеллектуальной элите. Для конкретного народа, его состояния хорош тот общественный порядок, который, с одной стороны, наиболее соответствует органической основе его бытия, а с другой стороны, более всего содействует дальнейшему творческому развитию общественных сил. Кроме того, ввиду характера органического единства общественной жизни, ввиду взаимозависимости всех ее сфер необходимы только те идеалы в отдельных сферах, которые приспособлены друг другу и совместно обеспечивают здоровье и творческое развитие общества как целого.
Общественная жизнь — всеединство, и не только в количественном смысле. «Поэтому любой отдельный отвлеченный принцип — будет ли то идеал «свободы», или «солидарности», или «порядка», или что — то иное, — не вмещая в себе полноты всеединой духовной жизни, а, выражая лишь одну ее сторону, не может служить конечным идеалом общественной жизни». 41
Итак, бытие общества во все исторические периоды своего существования обязательно включает в себя появление новых идеалов и соответствующих программ социального развития. Общественные идеалы постоянно изменяются вместе с изменениями в данном обществе под влиянием жизненно важных потребностей. Они не могут быть привязаны к конкретным историческим формам, ввиду их относительности, временности. Нельзя проектировать идеалы в одной сфере, нужно стремиться охватить всю полноту бытия общественной жизни, чтобы избежать односторонности. Подводя итог, заключим, что общественный идеал есть факт осознания народом самого себя.
Каких — либо идеалов достигнуть в принципе невозможно. Во — первых, потому, что идеальное может быть присуще только божественному, лишенному земной греховности. Во — вторых, осознаваемые идеалы теряют свою актуальность при кажущемся их достижении, так как в тот момент исторический период преподносит новые задачи, и, следовательно, и поиски новых идеалов. В настоящем, как и в будущем, неизбежно предстоят поиски идеального образа общества.
В связи с указанными особенностями общественного идеала возникает вопрос: «А зачем иметь идеал, если он не может воплотиться в житейских формах?» На этот вопрос ответим словами П.И. Новгородцева: «Необходимо иметь перед собой такой идеал для того, чтобы в свете его созерцать прогресс общественных форм, чтобы иметь критерий для различения вечных святынь от временных идолов и кумиров, чтобы знать направление, в котором следует идти». 42
1.2. Становление и развитие представлений об общественном идеале в России
Перейдем к анализу особенностей формирования общественных идеалов русского народа. Очевидно, что со времен Древней Руси существовали представления и поиски наилучшего общественного устройства. В этой связи для нас представляет интерес периодизация A.C. Ахиезера, выделяющего следующие этапы функционирования и смены общественных идеалов в русской истории: 1. Этап раннего соборного нравственного идеала (Киевская Русь); 2. Этап раннего умеренного авторитарного идеала (Московская Русь до начала XVII века); 3. Этап раннего идеала всеобщего согласия (до начала царствования Петра I); 4. Этап крайнего авторитаризма (до царствования Елизаветы); 5. Этап позднего идеала всеобщего согласия (до Александра I); 6. Этап позднего умеренного авторитаризма (Николаевская эпоха); 7. Этап позднего соборного идеала (до 1917 года). Данная периодизация показывает, что в основе русской истории лежат своеобразные циклы, связанные со сменой общественных идеалов. Как нам представляется, эта цикличность во многом зависит от периодов спада и подъема национального сознания народа.
Несмотря на то, что «национальное сознание нельзя отождествлять с национальным идеалом», как справедливо отмечает O.A. Платонов, 43 общественные идеалы, на наш взгляд, являются составной частью национального сознания, и определяются им. С другой стороны, не подлежит сомнению влияние внешней культуры на формирование общественных идеалов, но оно вторично по сравнению с самобытными истоками. Это влияние накладывается на внутреннюю культурную среду народа и трансформируется в органический синтез.
Русский народ в разные этапы своей истории переживал соответствующие периоды подъема национального сознания, в результате чего осмысливались и переосмысливались общественные ценности и идеалы. Начала этого подъема восходят к XI веку, когда Русь находит свое место как христианская страна. Христианская религия выразила свой общественный идеал в вере в спасение, нравственное обновление и утешение всех людей общества, равных перед Богом, без различия их национальности и материального благосостояния. Этот период связан с оптимистическим ожиданием великого будущего для русской земли. Христианство создало широкую основу для объединения членов древнерусского общества, для формирования единого народа на основе общих нравственных и духовных принципов, оказало влияние на все стороны жизни русского человека. При этом следует иметь в виду, что Древняя Русь особой религиозностью не отличалась: общество восприняло христианские ориентиры, но общественное сознание не было поглощено религией. 44 В это время появляются первые социальные утопии, как, например, сказание «Хожение Агапия в рай», «Путешествие Зосимы к рахманам». По определению Ю.С. Комарова, утопии данного периода носили характер «эсхатологических надежд». 45
Русское православие ориентировало людей и общество на духовное преображение, самосовершенствование, приближение к христианским идеалам. Это способствовало появлению духовности, неизвестной, по мнению Л.И. Семенниковой, западному христианскому миру. 46 В результате стремления Византии укрепить свое влияние на Руси, помимо положительных сторон в древнерусскую культуру были привнесены восточные патристика и монашество, что посеяло тягу к интуитивной, мистической философии, отличающейся созерцательным характером, в отличие от западного прагматизма.
Древнерусское общество строилось на принципах коллективизма с общинной основой. Именно община определила ментальность русского человека: стремление к солидарности, поддержке, уравнительству, братству народов. На основе общинного управления был основан идеал данного периода, нравственный и вечевой, соборный в своей основе. Его специфика — в нацеленности на воспроизводство в соответствии с идеалом неизменности, с идеалом малого сообщества. «Сообщества функционировали на основе эмоционального контакта, знания членов локального мира друг друга в лицо, стремления человека раствориться в господствующих локальных ценностях», 47 указывает A.C. Ахиезер.
Переломным в Древней Руси стал XIII век, когда в русских пределах появились монголо — татары, и страна стала испытывать давление с Востока и с Запада. В этот период Россия развивалась по европейскому пути.
Куликовская битва 1380 года вызвала новый подъем самосознания в XIVXV веках, связанный с идеями возрождения русской средневековой культуры после ликвидации монголо-татарского ига на Руси. В это время образуется Московское государство. Московская Русь имела выработанные формы быта, но в ней была слаба культура мысли. Однако это время характеризуется обоснованием идеи единства Российского государства во главе с его центром Москвой. «Несомненно, что в Московской Руси, — указывал Γ.Π Федотов, народ национальным сознанием обладал. Об этом свидетельствуют хотя бы его песни. Он ясно ощущает и тело русской земли, и ее врагов. Ее исторические судьбы, слившиеся для него религиозным призванием, были ясны и понятны». 48
Общественным идеалом Московского государства стало религиозное подвижничество, подвиг во имя Христа, общества вопреки личным интересам.
1.2. Становление и развитие представлений об общественном идеале в России
Перейдем к анализу особенностей формирования общественных идеалов русского народа. Очевидно, что со времен Древней Руси существовали представления и поиски наилучшего общественного устройства. В этой связи для нас представляет интерес периодизация A.C. Ахиезера, выделяющего следующие этапы функционирования и смены общественных идеалов в русской истории: 1. Этап раннего соборного нравственного идеала (Киевская Русь); 2. Этап раннего умеренного авторитарного идеала (Московская Русь до начала XVII века); 3. Этап раннего идеала всеобщего согласия (до начала царствования Петра I); 4. Этап крайнего авторитаризма (до царствования Елизаветы); 5. Этап позднего идеала всеобщего согласия (до Александра I); 6. Этап позднего умеренного авторитаризма (Николаевская эпоха); 7. Этап позднего соборного идеала (до 1917 года). Данная периодизация показывает, что в основе русской истории лежат своеобразные циклы, связанные со сменой общественных идеалов. Как нам представляется, эта цикличность во многом зависит от периодов спада и подъема национального сознания народа.
Несмотря на то, что «национальное сознание нельзя отождествлять с национальным идеалом», как справедливо отмечает O.A. Платонов,43 общественные идеалы, на наш взгляд, являются составной частью национального сознания, и определяются им. С другой стороны, не подлежит сомнению влияние внешней культуры на формирование общественных идеалов, но оно вторично по сравнению с самобытными истоками. Это влияние накладывается на внутреннюю культурную среду народа и трансформируется в органический синтез.
Русский народ в разные этапы своей истории переживал соответствующие периоды подъема национального сознания, в результате чего осмысливались и переосмысливались общественные ценности и идеалы. Начала этого подъема восходят к XI веку, когда Русь находит свое место как христианская страна. Христианская религия выразила свой общественный идеал в вере в спасение, нравственное обновление и утешение всех людей общества, равных перед Богом, без различия их национальности и материального благосостояния. Этот период связан с оптимистическим ожиданием великого будущего для русской земли. Христианство создало широкую основу для объединения членов древнерусского общества, для формирования единого народа на основе общих нравственных и духовных принципов, оказало влияние на все стороны жизни русского человека. При этом следует иметь в виду, что Древняя Русь особой религиозностью не отличалась: общество восприняло христианские ориентиры, но общественное сознание не было поглощено религией.44 В это время появляются первые социальные утопии, как, например, сказание «Хожение Агапия в рай», «Путешествие Зосимы к рахманам». По определению Ю.С. Комарова, утопии данного периода носили характер «эсхатологических надежд».45
Русское православие ориентировало людей и общество на духовное преображение, самосовершенствование, приближение к христианским идеалам. Это способствовало появлению духовности, неизвестной, по мнению Л.И. Семенниковой, западному христианскому миру.46 В результате стремления Византии укрепить свое влияние на Руси, помимо положительных сторон в древнерусскую культуру были привнесены восточные патристика и монашество, что посеяло тягу к интуитивной, мистической философии, отличающейся созерцательным характером, в отличие от западного прагматизма.
Древнерусское общество строилось на принципах коллективизма с общинной основой. Именно община определила ментальность русского человека: стремление к солидарности, поддержке, уравнительству, братству народов. На основе общинного управления был основан идеал данного периода, нравственный и вечевой, соборный в своей основе. Его специфика – в нацеленности на воспроизводство в соответствии с идеалом неизменности, с идеалом малого сообщества. «Сообщества функционировали на основе эмоционального контакта, знания членов локального мира друг друга в лицо, стремления человека раствориться в господствующих локальных ценностях»,47 указывает A.C. Ахиезер.
Переломным в Древней Руси стал XIII век, когда в русских пределах появились монголо – татары, и страна стала испытывать давление с Востока и с Запада. В этот период Россия развивалась по европейскому пути.
Общественным идеалом Московского государства стало религиозное подвижничество, подвиг во имя Христа, общества вопреки личным интересам.
В 1442 году собор русского духовенства назначил митрополита без санкции Константинополя, тем самым объявив русскую церковь независимой от Византии. Обрекшая самостоятельность, Церковь стала проповедовать покорность судьбе, смирение, оказывать огромное влияние на жизнь всего общества. Данный период с его идеалами духовного подвижничества получил название Святой Руси.
Самое общее основание для развития славянофильских представлений об обществе выражается в противоположности между общей культурой и национальной самобытностью русского народа. Конечно, эта противоположность существует во всех культурных странах, но особенно она чувствуется в России, которая долго развивалась в стороне от главных течений общей культуры, и потому выработала свои неповторимые черты. Так, C.C. Хоружий указывает, что «славянофильская идея в широком смысле, как идея самоопределения русской культуры, отнюдь не родилась вместе с историческим славянофильством. Она всегда была имманентной составляющей духовного мира и духовного развития России…».49 Действительно, с давних времен было предчувствие, что Россия предназначена для чего-то великого, что Россия – особенная страна, не похожая ни на одну страну мира.
В Московском государстве не только существовало осознание такого особого положения России, но и сложилась по этому поводу историческая теория «Москва – Третий Рим», сформулированная старцем Елеазарова монастыря Филофеем в первой четверти XVI века. После падения Константинополя Русь оставалась единственной великой православной страной с восточно-христианской традицией. В этом качестве она и представлялась Филофею третьим Римом: два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не бывать. Идея о «Москве – Третьем Риме» утверждала равноправное положение ее в христианском мире, удачно обосновывала политику московских государей по объединению земель вокруг Москвы. Эта идея способствовала подъему национального самосознания русских, чувству включенности русского народа в европейскую историю и стала основой для различных мессианских и имперских теорий в отечественной общественно-политической мысли.50 Она стала основной государственной идеей Российской державы и послужила основой для различных теорий общественно-политической мысли.
В XVI веке русское общество наиболее приблизилось к восточному типу развития, особенно во времена правления Ивана Грозного. Деятельность Ивана IV была направлена на укрепление сильной единоличной власти, самодержавия и против индивидуализма, прав личности. Идейная борьба по проблемам развития русского государства нашла отражение в работах И.С. Пересветова.51 В них обосновывалось самодержавие как наилучшая форма правления, проповедовались призывы взять за образец развития Османскую Турцию, то есть идти по восточному пути. Однако в одной из работ («Большая челобитная»52) предлагается строить светское национальное государство по западному образцу.
Начиная со второй половины XVII века старые формы средневековой культуры, консервировавшие все национальное и православное, начинают преобразовываться в новые, ориентированные на взаимодействие с западно-европейской культурой. Общество стало более открытым, расширились его связи с Европой. В этой связи показательны идеи известного писателя и основоположника русской светской культуры Симеона Полоцкого. Развитие России он связывал с европейским путем и потому был противником идеи национально-религиозной исключительности русского народа. Его детище Московская славяно-греко-латинская академия – стала центром гуманитарного образования, а его выпускники – родоначальниками новой дворянской культуры.
Следующий этап в осмыслении путей и идеалов России связан с реформами Петра Великого. Петр I попытался неорганично внедрить в российское общество элементы западной культуры без учета российской национальной специфики. К моменту восшествия Петра на престол Московская Русь выработала собственную систему сословного национального представительства, которая выражала интересы достаточно широких кругов населения того времени. И хотя церковный раскол разделил общество на сторонников Никоновской реформы и на так называемых старообрядцев, обессилив его представительные учреждения, возможность эволюционного развития страны в допетровские времена еще сохранялась. Однако поверхностная европеизация верхних слоев государства вместе с тем духовным смятением, которое вызвал раскол в народных массах, привели общество к полной потере защитной реакции от радикально-западнических реформ Петра I. Долго Русь не могла оправиться в духовном смысле после произошедших в ней преобразований.
Переворот Петра I и последовавшее господство немецких порядков не могли не отозваться национальной реакцией. В целом прогрессивный процесс европеизации России сопровождался ломкой установившегося строя жизни и насильственным насаждением чужеземных обычаев. Это время отказа от «горних идеалов церкви»53, как справедливо отмечает В.М. Острецов. Послепетровское развитие страны оказалось попыткой внедрить православнособорно-самодержаный идеал русского государства, сложившийся исторически, в рамки европейско-абсолютистских традиций.
Реформы Петра I привели к образованию в России двух противоположных укладов, расколовших российское общество. Первый, названный В.О. Ключевским как «Почва», был ориентирован на уравнительные принципы социальной справедливости, коллективности, общинности. Смирение, жертвенность, терпимость и всечеловечность, определенные русским православием и общинными традициями – вот нравственный идеал данного уклада.54 Другой уклад – «Цивилизация» – это уклад западного типа развития, культивирующийся государством. Его идеалы формировались под влиянием европейских мыслителей и были основаны на личностном начале, рационализме, индивидуализме. Раскол России стал важнейшим фактором, определившим ее развитие в XVIII – XX веках, он послужил поводом к философскому осмыслению и поискам пути страны. Именно этот раскол вылился в середине XIX века в противостояние славянофилов и западников, Востока и Запада и до настоящего времени представляет одну из актуальнейших философских проблем.
Немало пищи для размышления русского человека о своем национальном достоинстве давала и область политических отношений после смерти Петра I: превращение дома Романовых в немецкую династию, бироновщина, симпатии правительства к пруссачеству. Во второй половине XVIII века появился большой интерес к европейским утопиям общества: «Утопии» Томаса Мора55, переводам утопических романов Л. Голдберга, Д. Рамсея, Ф. Фенелона, Б. Фонтенеля. В России появляются произведения, отражающие русскую действительность, как, например, утопия М.М. Щербатова о неведомой стране, утопия «Сон «Счастливое общество» А.П Сумарокова, где описывается некая «мечтательная страна», в которой правит государь, заботящийся о «всенародной пользе». В «счастливом обществе» люди оцениваются не по происхождению, а по заслугам; в нем поддерживаются наука и ремесла, а тунеядство и взяточничество запрещаются. Нарисованное общество А.П. Сумароковым – идеальное общество, противостоящее реальной действительности.
Вторая половина XVIII века отмечена утратой влияния религиозного мировоззрения, падением традиционной культуры и насильственным внедрением западной культуры. Об этом свидетельствует работа князя М.М. Щербатова «О повреждении нравов в России».56
В конце XVIII века протест русского народа против западного просвещения получил принципиальное обоснование. Революция, охватившая Европу, поставила для России дилемму: или приходилось признать, что западное движение закончено и критически отнестись к его культуре, или продолжать дальше подражать перестройке его социального, политического и духовного быта, то есть также встать на путь революции. Первые русские интеллигенты А.Н. Радищев, H.H. Новиков, Ф.В. Кречетов, вдохновленные идеями просветителей и Французской революции, призывали к коренной ломке российского общества на европейский лад. Одной из форм выражения общественно-политических интересов прозападной части общества стало масонство, выступающее за ограничение влияния церкви на общество, против национализма и деспотической монархии. Масоны распространяли идеалы буржуазных революций Запада, призывали к свободе, равенству и братству.57 Именно масонским идеалам впоследствии стали противостоять идеалы славянофильства, основанные на традиционности и православии русского народа.
В теоретическом осмыслении русского общества начала XIX века большая роль принадлежит великому историку александровской эпохи Н.М. Карамзину, автору «Истории Государства Российского». Возвеличивание монархического начала, его священного характера, оправдание авторитетности правления русских царей – все эти идеи проходят через его работы. Н.М. Карамзин пытался посредством истории решить противоречия общественной жизни. Ему удалось показать начала культурно-исторической идентичности России, зажечь любовь к своей стране, пробудить мысль и задать исторический вектор для будущего философского осмысления ее идеалов. Не подлежит сомнению, что историческое осмысление жизни русского народа Н.М. Карамзина было взято на вооружение славянофилами при их философскоисторических изысканиях, в том числе в статье A.C. Хомякова «О старом и новом». Вслед за Н.М. Карамзиным славянофилы продолжили критику преобразований Петра I, утверждали самодержавие как единственно возможную для России форму правления. «Государство, – указывал историк, может заимствовать от другого полезные сведения, не следуя ему в обычаях»58. Данная мысль также находит свое выражение в философии славянофилов, которые выступали против подражания Западу, отстаивая тем самым самобытность страны.
Национальное сознание русского народа растет далее во многом благодаря наполеоновским войнам. Неслучайно этот период H.A. Бердяев назвал самым националистическим веком: кристаллизуются национальные государства, народы хотят утвердить свой национальный лик, обладать определенной самостоятельностью. Во всем мире к XIX веку формируются национальные государства и национальные индивидуальности. В связи с этим небезынтересна мысль H.A. Бердяева о том, что «человечество идет к единству через национальную индивидуализацию».59 Отечественная война подготовила почву, на которой зародилось славянофильское самосознание, став одним из истоков славянофильства. Большое влияние при этом оказало знакомство русских людей с жизненными стандартами Европы во время заграничных походов. Все больше находится людей, побывавших в Европе, критически осмысливающих европейскую культуру и изменяющих в результате свои воззрения на жизнь. Вопрос о национальном самоопределении и наилучшем порядке в обществе встал перед русскими людьми, началась переоценка петербургского периода русской истории.
Война 1812 года всколыхнула русский народ и заставила передовых людей того времени по-новому взглянуть на его историческую роль. «С этого времени, – утверждают A.A. Галактионов и П.Ф. Никандров, – понятие «народность» прочно входит в русскую литературу и общественную мысль».60
Мыслители критически относятся к буржуазному обществу, замечают пустоту русской жизни, с особым вниманием обращаются к проблеме общественного идеала, в том числе основанного на народнической идеологии. Князь П.А. Вяземский в этой связи в своем письме А.И. Тургеневу отмечал: «Я ничего не знаю скучнее русской жизни: в ней есть что-то такое черствое, которое никак в горло не лезет; давишься, да и полно, а сердце (желудок нравственного бытия) бурчит от пустоты».61
В 20-е годы XIX века в Москве формируется течение, ставшее историческим предварением будущего славянофильства – это общество «любомудров».62 «Любомудрие» существовало с 1823 по 1825 годы во главе с князем В.Ф. Одоевским и секретарем Д.В. Веневитиновым, а также членами А.П Кошелевым и И.В. Киреевским. Члены общества оценивали европейскую цивилизацию, взаимоотношения России и Запада. В альманахе «Мнемозина», который они издавали в годы существования кружка, настойчиво звучал призыв изучать свою родину. Эту же работу продолжил «Московский вестник» в 1827 – 1830 годах. Руководящей идеей при этом являлось разработанное на немецкой философской почве учение о народности и идея особой миссии России в мировой истории. Постановка указанной проблемы занимала все выдающиеся умы того времени.
Интерес для нас представляет роман В.Ф. Одоевского под названием «Русские ночи». Автор излагает устами одного из участников диалога в некотором роде доктрину славянофильства: «Горькое и странное зрелище видим мы на Западе. Старый Запад… видит одни части, одни признаки – общее для него непостижимо и невозможно. Религиозное чувство погибает… Запад гибнет!».63 Автор верил в великую миссию России в деле спасения Европы: «Не одно тело должны спасти, но и душу Европы. Мы поставлены на рубеже двух миров: протекшего и будущего; мы новы и свежи; мы непричастны преступлениям старой Европы; пред нами разыгрывается странная, таинственная драма, которой разгадка, может быть, таится в глубине русского духа…».64
В какой-то мере предвосхитил идеи славянофилов Д.В. Веневитинов. Он задался вопросом, в какой степени Россия шла в своем развитии в русле развития общечеловеческого, не ставя, впрочем, как несколько лет спустя П.Я. Чаадаев вопроса о том, как могла страна выйти из-под действия всеобщей закономерности. Д.В. Веневитинов пришел к выводу, что Россия «все получила извне; оттуда это чувство подражательности… раболепство; оттуда совершенное отсутствие всякой свободы и истинной деятельности».65
Мыслитель выдвинул просветительскую и идеалистическую концепцию преобразования общества, целью и средствами которого являются культура, философия, просвещение. Эту концепцию иногда представляли как раннее славянофильство, поскольку Д.В. Веневитинов ставил в ее центр достижение самобытности русского народа. Конечно, это не так. Бесспорно только, что идеи Д.В. Веневитинова послужили источником для развития некоторых идей славянофильства.
Близок «любомудрам» в своей вере в Россию H.B. Гоголь. Со славянофилами его роднит глубокое ощущение религиозной трагедии Запада. H.B. Гоголь и славянофилы видели своеобразие русского пути в Православии и в некотором роде явились, по-мнению В.В. Зеньковского, «пророками православной культуры».66 Н.В. Гоголь один из первых начал тему создания православной культуры, развитие которой продолжается до наших дней. Он отмечал: «Общество тогда только поправится, когда всякий частный человек займется собою и будет жить как христианин, служа Богу теми орудиями, которые ему даны…».67 При этом социальные проекты Н.В. Гоголя, высказанные им в «Избранных местах из переписки с друзьями» и критически встреченные как славянофилами, так и западниками, носят утопический характер и заключаются в идеальном, «очищенном» состоянии всех существующих общественных явлений его эпохи.
Осмысление общественного идеала России отразилось и в творчестве A.C. Пушкина, великого гения национального бытия, предшествующего славянофильскому самосознанию. Поэт воспевал в своих стихотворениях свободу, неприятие насилия, ответственность власти перед народом, единение народов в «великую семью». Известно, что A.C. Пушкин в ответ на критику России П.Я. Чаадаева заявил, что ему не хотелось бы иметь никакой другой истории. В целом во многом благодаря A.C. Пушкину стало возможно идеологическое самосознание всего русского общества.
Остановимся также на теории официальной народности, сформулированной графом C.C. Уваровым в 1832 году и выражающей идеалы определенной прослойки общества. Данную теорию зачастую полагают идентичной славянофильскому идеалу. Так, С Покровский писал: «…идеология славянофилов, с самого начала близкая уваровской формуле, стала сливаться с нею».68 Правительственная формула «православие, самодержавие, народность» предполагала зависимость народности от государства. Однако хоть славянофилы и были близки к правительственной доктрине, их «народолюбие» нельзя отождествлять с официальной народностью. Указанным принципам представители славянофильства придавали иной смысл. Так, защищая самодержавие, они тем самым давали народу возможность посвятить себя поискам «внутренней» правды. Православие они связывали с понятиями любви и единства как основополагающие принципы общественной жизни. Народ же в их представлении – активная сила, сохранившая истинную православную веру и национальный уклад жизни, а не материал для правительственных мер. Кроме того, искреннее недовольство существующим порядком в обществе, желание перемен, пусть даже ретроспективных, принципиально отличало славянофилов от идеологии представителей «официальной народности». «Славянофилы же, указывает A.M. Песков, – строили свою «внутреннюю историю» в обратной последовательности, сакрализуя не государство, а народ и ставя все вопросы, связанные с функциями государства в зависимость от нравственных проблем «народности»…».69
Мы рассмотрели динамику общественного идеала России с древних времен до первой четверти XIX века. Последующее осмысление проблемы наряду с попытками построения идеального российского общества осуществлялось декабристами, западниками и славянофилами, а далее развивалось, во многом опираясь на учения последних.
Данный текст является ознакомительным фрагментом.
