Плешанов Александр
Член-корреспондент Русской Академии
Сайт: pleshanov-paradigma.narod2.ru
Информация в файлообменнике, коды для скачивании файлов прилагаются
Сайт: proza.ru, кабинет Плешанова Александра.
(Ростовщичество (частный институт ссудного процента) является легальным механизмом мошенничества, обмана, грабежа, воровства и на территории России. Оно должно быть устранено юридически и практически)
Система ростовщичества официально (юридически) узаконена различными государственными актами.
В России согласно п. 5 ст. 809 Гражданского кодекса РФ, ростовщическими признаются те проценты, которые значительно превышают «обычно взимаемые в подобных случаях и потому являющиеся чрезмерно обременительными для должника».
Данная формулировка является размытой, т.к. уровень «обычно взимаемые» процентов в ходе исторического развития менялся значительным образом (а начале «перестройки» был обычным на уровне 200%).
Кроме того, Государственная дума рассмотрит проект Федерального закона «О внесении изменений в некоторые законодательные акты РФ (в части запрета ростовщических сделок)». Данная инициатива станет дополнением к президентскому законопроекту, принятому 27 апреля 2012 г. в первом чтении, который устанавливал понятие ростовщических процентов только между гражданами.
Изменения предусматривают запрет мелким ростовщикам – частным лицам-процентщикам суживать деньги под проценты гражданам. По сути, это усиление банковской монополии на ростовщичество. Процентщики могут только скомпрометировать это «святое дело».
В то же время, ростовщичество, как мошенничество попадает под статью 159 (Уголовный кодекс Российской Федерации, Часть 2, Раздел VIII, Глава 21, Преступление против собственности, в ред. Федерального закона от 08.12.2003 N 162-ФЗ):
Статья 159 (Мошенничество). Мошенничество, то есть хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием.
* * *
Национальная идея России
«РОССИЯ БЕЗ РОСТОВЩИЧЕСТВА И ФИНАНСОВОГО ПАРАЗИТИЗМА».
Этот лозунг будет «лакмусовой бумажкой», проявления истинного характера того или иного протестанта, или той или иной группы оппозиционеров, или лидера движения, или партии.
Прочитал сам, информируй ближнего!
Редакция текста юристами приветствуется.
История ростовщичества в Российской империи
История ростовщичества в Российской Империи. Державин против Полякова.
Среди русских бытовало презрительное отношение к ростовщикам, «резоимцам», берущим «лихву», которых в народе прозвали “христопродавцами, жидами, гиенами немилосердными” (В. И. Даль).
В русских деревнях бытовала такая присказка: «Зашел как-то Иван к ростовщику одолжить 100 рублей на год. Тот отозвался на его просьбу с условием выплаты 100% ростовщического дохода и передачи в залог топора. Отдал Иван топор, получил деньги, однако по размышлении решил, что единовременно отдать 200 рублей ему будет сложно, и, вернувшись с полпути, он вернул первую половину сразу. Идет он домой и размышляет: «Денег нет, топора нет и еще 100 рублей должен. Но самое интересное в том, что все это строго по закону».
В русских народных поговорках говорится “Лучше жить бедняком, чем разбогатеть со грехом”, “Неправедная корысть впрок нейдет”, “Неправедная нажива — огонь”, “Неправедно нажитое боком выпрет, неправедное стяжание — прах”, “Не от скудости скупость вышла, от богатства”, «Торговать бедою- заложить головою»,»Чужим богат не будешь»,»Чужой бедой сыт не будешь», «Шерсть стриги, да шкуры не дери», «От займа богат не будешь»; «Не только тот вор, кто крадет, а и тот, кто лестницу подает»; «Навоз у бога хлеб крадет», “Лихва да лесть дьяволу честь”.
Народное понимание нестяжательства: «Лишнее не бери, карман не дери, души не губи» или «Живота (богатства) не копи, а душу не мори». Замечательно, что такое отношение к ростовщичеству русский народ и государство пронесли через всю свою историю.
По наблюдениям С.Я.Дерунова, собиравшего материал в Пошехонском уезде Ярославской губернии; крестьяне считали, что, не уплатив долга на земле, не будешь развязан с земной жизнью на том свете. Поэтому, если должник долго не платил, то давший ему ссуду грозил стереть запись о долге (соседский долг обычно записывался мелом), т.е. лишить его возможности рассчитаться. Иногда долг записывали зарубками на палках или бирках, тогда пускалась в ход угроза сжечь их. Должник кланялся и просил не стирать или не сжигать свидетельство о долге”. Русские. М.: Наука, 1999.
Один из авторов «Владимирского Сборника», изданного в связи с 950-летнем Крещения Руси в Белграде, пишет: «Русская душа во всех ее тончайших, возвышенных идеальных чертах глубоко воспитана православием. В ней все высокое и характерное от Православия: аскеза, непорабощенность материализмом даже при скопидомстве и хозяйственности, смирение и долготерпение, широта и щедрость всепрощения, соборность, братолюбие, жалостливость и сострадание к меньшей братии, жажда решать все дела не по черствой юстиции, а «по-Божьи», т. е. не по правде законной, а по любви евангельской».
Значение греха ростовщичества
Спасибо что зашли на наш сайт, перед тем как начать чтение вы можете подписаться на интересную православную mail рассылку, для этого вам необходимо кликнуть по этой ссылке «Подписаться»
Когда-то слово «спекулянт» считалось ругательным. Теперь спекуляция составляет основу бизнеса. Продавать что-либо по завышенной стоимости или ссужать деньги под процент стало делом обыденным. На таком вот финансовом паразитизме и зиждется экономика современного государства.
Огюст Шарпантье. «Ростовщик».
Однако все это недопустимо по православным канонам и изобличается святыми отцами церкви как грех. В чем же суть ростовщичества и почему святитель Григорий Нисский уподобляет его краже?
На Руси отдавать деньги в рост считалось лихоимством
В современном мире этот термин редко употребим. Его вытеснило другое слово – кредит. Банки дают деньги в долг под проценты сплошь и рядом. Но, если подойти к этому вопросу с позиции христианства, то кредит – это не что иное, как узаконенная форма мошенничества. Ибо сказано в Библии:
Рост – это, собственно, и есть процент. Таким образом, ростовщичество – это выдача денег в долг под процентную ставку. В русском языке когда-то было другое название этого понятия – лихоимство.
Под этим термином в современной трактовке можно подразумевать не только взыскание процента, но и:
Отношение в православии
Позиция Православной Церкви к ростовщичеству однозначна: его осуждают и считают грехом. В Ветхом Завете есть ряд указаний, свидетельствующий о недопустимости займов под процент. Они послужили базой для утверждения церковных канонов, строго воспрещающих клирикам заниматься ростовщичеством.
А итальянский философ-схоласт Фома Аквинский, наблюдая за зарождавшимися на Западе торгово-рыночными отношениями, возмущенно писал:
«Брать ростовщический процент за данные взаймы деньги неправедно само по себе, поскольку это означает продавать то, чего не существует, что, со своей стороны, приводит к неравенству, которое противно правосудности».
По своей сути процентная плата – это плата за время. Но время, по Фоме Аквинскому, принадлежит всем, ибо дано Богом для всех в равной степени. И если ростовщик требует вознаграждения за время как плату за предоставленное им благо, то он обманывает и ближнего, которому проданное время принадлежит, и Бога, за дар которого он требует вознаграждение.
Ненасытность в приобретении материальных благ усиливает и укрепляет алчность – один из смертных грехов, которые, по словам Феофана Затворника, отнимают у человека его нравственно-христианскую жизнь. Следует помнить, что, раз закравшись в душу, греховная мысль будет точить ее как червь яблоко.
Вот почему неправедное деяние, которое пусть даже и кажется маленьким, не должно иметь места в вашей жизни. Следует бороться со своими страстями и просить у Господа милости, чтобы Он укрепил и помог избавиться от мыслей о жадности и быстрой финансовой наживе.
Что говорит Священное Писание Ветхого и Нового Завета
«иноземцу отдавай в рост, а брату твоему не отдавай в рост, чтобы Господь Бог твой благословил тебя во всем, что делается руками твоими, на земле».
Это цитата из ветхозаветной книги «Второзаконие» (23:20). По ней получается, что Бог не наложил запрета на ростовщичество как таковое, а осудил его лишь в отношении «брата» своего. Это место является наиболее трудным для понимания в отношении заимодавцев, поскольку Бог не разделял людей на «своих» и «чужих».
Наоборот, в Нагорной проповеди Христос учит молиться и прощать своим обидчикам и врагам, не делая акцента на том, откуда они явились. Так кто же этот пресловутый «иноземец», с которого можно брать «лихву»? Свое толкование ветхозаветному тексту дает протоиерей Олег Стеняев:
«Иноземец (в данном контексте) – потенциальный враг, могущий напасть на страну евреев. И, если он просит взаймы, ему не запрещается давать под проценты».
Под «своим» в широком понимании этого слова здесь подразумевается брат по вере, а не только соплеменник, то есть иудей.
В Библии сказано: «Если дашь деньги взаймы бедному из народа Моего, то не притесняй его и не налагай на него роста» (Исх. 22: 25); и еще: «Не бери от него роста и прибыли и бойся Бога твоего; чтоб жил брат твой с тобою» (Лев. 25: 36).
Исходя из книги Левита, ссуда должна использоваться не в качестве наживы кредитором, а для поддержки бедняка (Лев.25:35-37). Вот почему запрещается взимание процента. Эта заповедь объясняется во Второзаконии тем, что в народе еврейском не должно быть бедности. (Втор.15:4).
Особенно порицается в библейских текстах обогащение за счет повышения цен на продукты питания в тяжелые или дефицитные времена. «…не отдавай ему в рост и хлеба твоего не отдавай ему для получения прибыли» (Лев. 25: 37). Под хлебом здесь разумеется любая пища.
Праведник «в рост не отдает и лихвы не берет»
Несмотря на отсутствие прямого запрета в Библии на занятие ростовщичеством, этот вид деятельности не приветствовался у иудеев. Пророк Давид в 14 псалме, говоря о добродетельном и нравственно совершенном человеке, отмечает, что он избавлен греха лихоимства. То же находим в книге пророка Иезекииля, где праведник «в рост не отдает и лихвы не берет».
Порицание ростовщичества в иудейском сообществе подкреплялось еще и тем фактом, что стяжание порождало алчность, жадность и сребролюбие. То есть греховные страсти, идущие вразрез с заповедями Божиими. Упование на Бога подменялось надеждой на прибыль:
«Взаймы давайте, не ожидая ничего»
Тот, кто попирал прописанные в священных текстах истины, не мог надеяться на Царствие Божие. Накопительство ради материальной выгоды не приветствовалось ни в Ветхом Завете, ни в Новом. Как сказал Христос:
«удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие». Матф.19:24
Тема милосердия и сострадания к ближнему в Новом Завете звучит отчетливее, чем в Ветхом. «Всякому просящему у тебя, давай, и от взявшего твое не требуй назад», — говорит Евангелие от Луки (6:30). То есть, ссужая в долг, не только не требуй процентов, но даже не надейся на его погашение:
В первом послании к Коринфянам апостол Павел сурово осуждает впавших в грех лихоимства, запрещая не только общаться с такими людьми, но и даже есть за одним столом.
Что ожидает человека за неправедно приобретенные богатства
Согласно христианским верованиям душу новопреставившегося человека на пути в горний мир ожидают так называемые мытарства. Это препятствия, через переход которых душа подвергается «таможенному досмотру» со стороны демонов – родоначальников всех пороков и грехов.
Каждая преграда символизирует искушение, которому душа предавалась (или не предавалась) в своей земной оболочке, и падшие духи всячески стараются обличить ее в том или ином грехе, препятствуя ее восхождению к Богу.
Лихоимство – это восьмое мытарство, на пороге которого «истязуют дающих деньги за противозаконные проценты и всех наживающихся за счет своих ближних, взяточников и притеснителей чужого». Об этом мы знаем из трудов преподобного Георгия (ученика Василия Нового), которому в видении был открыт посмертный опыт одной души – блаженной Феодоры.
Святые отцы о корыстолюбии
Святые отцы в своих поучениях всячески клеймят этот грех. Святитель Василий Великий, архиепископ Кесарии Каппадокийской, в беседах говорит следующее:
«..крайне бесчеловечно, когда один, имея нужду в необходимом, просит взаем, чтобы поддержать жизнь, другому не довольствоваться возвращением данного взаем, но придумывать, как извлечь для себя из несчастий убогого доход и обогащение».
«Надлежало облегчить убожество человека, а ты увеличиваешь нужду, стараясь отнять и последнее у неимущего. Как если бы врач, пришедши к больным, вместо того чтобы возвратить им здравие, отнял у них и малый остаток сил…»
Далее святитель риторически вопрошает, не знает ли заемщик о том, что не прибыль себе приращает, а грехи.
И ни тому, кто дал, ни тому, кто взял не будет отныне покоя: один считает барыши, а другой дни, когда срок займа истечет. Последний же, впрягаясь в долговое ярмо, теряет свободу. Ссылаясь на книгу Притчей, Василий Великий приходит к выводу, что лучше вообще не брать ссуды.
«Пий воды от своих сосудов(Притч. 5:15), то есть рассчитывай свои средства, не ходи к чужим источникам, но из собственных своих каплей собирай для утешения в жизни».
По мысли святителя лучше продать последнее из дома своего, чем лишиться свободы.
«Есть у тебя медная посуда, одежда, пара волов, всякая утварь? Отдай это».
Далее Василий Великий бичует уже не ростовщиков, а тех, кто готов влезть в долги ради ненужной пышности или удовлетворения женских прихотей. Такой круговорот бесконечных займов сравнивается с нашествием холеры, когда охваченный недугом организм беспрестанно извергает из себя пищу, не успев наполнить ею желудок. Метафорически это следует понимать так: не успев рассчитаться с одним кредитором, человек тут же оплетает себя цепью нового процентного соглашения.
«Как многих погубило чужое добро! Как многие, видев себя богатыми во сне, понесли ущерб!» — сетует святитель.
Купленные под процент блага оказываются эфемерным фундаментом настоящего благосостояния. Живя не посредствам, заемщик сталкивается с реальной угрозой разорения и нищеты.
Не находит отклика в душе святителя и ссуда, полученная на развитие предпринимательского дела. На мысль будто бы подобные займы не разоряют, а обогащают, святитель возражает:
«…говорят, что многие через долги разбогатели: а я думаю, что больше было таких, которые дошли до петли».
Далее архиепископ порицает ростовщичество уже как само явление, вне связи его с эксплуатацией бедняка и лишения свободы. Он клеймит хитрость и жадность заимодавца, который умудряется брать прибыль с вещи, которая по своей природе не может давать прирост:
«Земледелец, получив колос, не ищет опять под корнем семени; а ты и плоды берешь, и не прощаешь того, с чего получаешь рост. Ты без земли сеешь; не сеяв, жнешь».
Деньги, приумноженные из ничего, — неправедные деньги, ибо золото не способно к «рождению».
Не менее категоричен в своих суждениях касательно ростовщичества еще один святитель – Иоанн Златоуст.
«Ничего, ничего нет постыднее и жестокосерднее, как брать в рост… Ростовщик обогащается за счет чужих бедствий, тягости другого обращает себе в прибыли. под видом человеколюбия роет яму глубже, помогая теснить нищего; подавая руку, толкает его».
Не оправдана и милостыня, творимая с процентных денег:
«Но что еще говорят многие: «я возьму проценты и подам бедным?» Хорошо говоришь ты, друг, — только Богу не угодны такие приношения. Не хитри с законом. Лучше совсем не подавать нищему, чем подавать приобретенное такими средствами».
Иоанн Златоуст сильно скорбит о том, сколь велика власть сребролюбия и как глубоко этот грех пустил корни в сердцах людей. Пороку подвержены все: и власть имущие и бедняки, и мужчины, и женщины и даже дети. Говоря о чрезмерной любви к накопительству, святитель восклицает:
В нынешнее время слова звучат более чем актуально. Ведь вся система работы европейских банков базируется именно на ростовщичестве!
Преподобный Максим Грек называет ростовщичество «богомерзким злом» и советует избегать участия в нем всеми способами.
«Бегай зла лихоимства, делающего антихристом, то есть противником евангельским заповедям, всякого, утешающегося им. Ибо Христос Господь, как написано, пришел разрешить души убогих, связанных неправедными лихвами (Пс.71:14; Лк. 4:18.); ростовщик же, беснуясь неистовством златолюбия, опять связывает их процентными оковами».
Речь преподобного, обращенная к заимодавцам предельно сурова и изобилует красочными эпитетами: ростовщик уподоблен зверю-кровопийце, который даже из сухих костей умудряется высосать мозг. Поэтому кредитор не лучше пса или ворон, ибо они питаются падалью.
Золото сравнивается со змием-искусителем, затягивающим своего владельца в тенета роскоши все сильнее и сильнее. Тело становиться подвержено плотским искушениям, ум закостеневает в духовной лености – тут уже не молитв и размышлениях о горнем. Сердце сребролюбца становится уязвимо и для других грехов человеческих: тщеславия, гордыни, жадности…
Святитель Григорий Нисский среди тяжелейших душевных недугов перечисляет такие как воровство, разорение могил и святотатство. И далее рассуждает:
«И по Божественному Писанию, к числу возбраненных дел принадлежит лихва и рост, и приобщение к своему стяжанию чужого, чрез некое преобладание, хотя бы то было под видом договора».
Если обратиться к толкованию сего места епископом Никодимом, то становиться понятно: святитель лихву и рост сопрягал со стяжанием чужого, то есть приравнивал вышеупомянутые деяния к краже.
Григорий Нисский как и Иоанн Златоуст непомерное стремление к наживе считали чем-то сродни идолопоклонству. В те времена местом торга, в том числе ростовщичества, выступали языческие капища. А в послании к Колоссянам апостол Павел прямо называет любостяжание идолослужением (Колос. 3:5).
Христианский богослов II – III веков Климент Александрийский писал:
«Закон запрещает брату давать деньги под проценты брату, братом называя не только родившегося от одних и тех же родителей, но и принадлежащего к одному и тому же роду, имеющего одни и те же традиции, причастника Одного и Того же Слова. Закон не считает правильным брать проценты сверх, но давать щедрой рукой и с благими мыслями нуждающимся. Ибо Бог является Творцом этого доброго намерения. Щедрый же человек уже получает значительные проценты, особо ценимые людьми: хорошее отношение, почтительность, уважение, доброе имя и славу».
Таким образом, видим, что во все века мысли святоотеческих праведников и западных богословов совпадали. Ростовщичество – это грех, впадая в который человек отвращает помыслы от божественных истин и упивается земными благами больше, чем следует.
Церковные каноны: «Подобает удержавати похоть любостяжания»
Духовенству запрещено заниматься сужением денег под процент под угрозой извержения из сана. Вот как звучит запрет в общем виде:
«Епископ, или пресвитер, или диакон, лихвы требующий от должников, или да престанет, или да будет извержен» (44 Апостольское правило).
Здесь упоминаются только три степени священства, в дальнейшем круг лиц, которым не разрешается заниматься ссудами под процент, расширяется.
КОГДА ПРИШЁЛ РОСТОВЩИК…
Как зарождалось банковское дело? О цивилизационных корнях этого явления рассказывает профессор, доктор экономических наук Валентин Катасонов
И в сфере теологии (богословия), и в сфере практической церковной политики католицизм после отделения от православия пошел по пути мелких (на первый взгляд не очень видимых) реформ, уступок, послаблений, которые подготовили условия для Реформации.
Чем были обусловлены эти уступки и послабления?
Во-первых, давлением реальной жизни: капитализм явочным порядком появлялся и укреплялся в Европе (к примеру, возникновение капиталистических городов-полисов в Южной Италии).
Во-вторых, тем, что католическая церковь, особенно крупные монастыри, вынуждена была заниматься хозяйством, а слишком жесткие ограничения и запреты мешали ей осуществлять хозяйственную деятельность. Прежде всего запреты или ограничения на частную собственность, доходы от аренды земли и другого имущества, использование наемного труда, выдачу и получение кредитов.
В-третьих, стремлением Римского престола усилить свое политическое влияние на королей и князей. Для этого нужны были деньги, причем немалые. Ведением обычного монастырского хозяйства таких денег не заработаешь. Большие деньги тем более требовали снятия церковных ограничений (или закрытия глаз на нарушение этих ограничений). Большие деньги церковь могла получать (и получала), используя преимущественно два средства: ростовщичество и торговлю индульгенциями.
Наиболее наглядно расхождение между тем, что проповедовала западная церковь, и тем, что происходило в реальной жизни христианской Европы, видно на примере ростовщичества. Официальная позиция церкви в отношении ростовщичества – самая непримиримая, жесткая и где-то даже жестокая. Несмотря на расхождения между восточной и западной церквями в догматической сфере, по вопросу ростовщичества принципиальных отличий у них не наблюдалось. Восточная и западная церкви руководствовались решениями Вселенских соборов. Первый Никейский собор 325 года запретил духовным лицам заниматься ростовщичеством. Позднее запрет был распространен и на мирян.
В ЗАПАДНОЙ ЦЕРКВИ РОСТОВЩИЧЕСТВО ПРИРАВНИВАЛОСЬ К ГРЕХУ СОДОМИИ
В западной церкви вопросу ростовщичества, пожалуй, уделялось даже больше внимания, чем в восточной. Там ростовщичество приравнивалось к греху содомии. На Западе еще во времена раннего Средневековья появилась пословица «Деньги не порождают деньги». Католические схоласты разъясняли: получение процентов, которые начисляются с учетом срока кредита, – это фактически «торговля временем», а время принадлежит только Богу, следовательно, ростовщичество есть посягательство на Бога. Ростовщик грешит непрерывно, так как даже во время его сна происходит прирастание процентов. В 1139 году Второй Латеранский собор постановил: «Кто берет проценты, должен быть отлучен от церкви и приниматься обратно может только после строжайшего покаяния и с величайшей осторожностью. Взимателей процентов нельзя хоронить по христианскому обычаю». В 1179 году папа Александр III запрещает процент под страхом лишения причастия. В 1274-м папа Григорий Х устанавливает более строгое наказание – изгнание из государства. В 1311-м папа Климент V вводит наказание в виде полного отлучения от церкви.
Однако параллельно происходили другие процессы. Крестовые походы, начавшиеся в 1095 году, дали мощный толчок обогащению церковной верхушки за счет полученной крестоносцами добычи. В этом смысле особенно знаменателен Четвертый крестовый поход, апогеем которого было разграбление столицы Византии Константинополя в 1204 году. По разным оценкам, стоимость добычи составила от 1 до 2 млн марок серебром, что превышало тогдашний годовой доход всех европейских государств.
Резкий рост доходов церкви привел к тому, что у нее появились возможности давать деньги в рост. Также надо иметь в виду, что такие доходы приучили священство к высоким стандартам потребления (проще говоря, к роскошной жизни), поэтому в тех случаях, когда доходы падали, оно стремилось компенсировать эти падения заимствованиями.
Особенно резким контрастом на фоне церковного запрета ростовщичества выглядела финансово-ростовщическая деятельность ордена храмовников, или тамплиеров. Примечательно, что первоначально этот орден назывался «Нищие рыцари» (1119). После папского благословения и освобождения от налогов в 1128 году рыцари ордена стали именоваться храмовниками. Историки утверждают, что рыцари ордена в бедности пребывали недолго. Одним из источников их богатства была добыча, полученная в результате разграбления Константинополя в 1204-м (кстати, еще раз пограбить город тамплиерам удалось в 1306 году). Другим источником доходов ордена были добровольные пожертвования. Например, Альфонс I Спорщик, воинственный король Наварры и Арагона, завещал тамплиерам часть своих имений. Наконец, уходя в крестовые походы, рыцари-феодалы передавали свое имущество под наблюдение (как сказали бы сейчас, в трастовое управление) братьев-тамплиеров. Но назад имущество забирал лишь один из десяти: одни рыцари погибали, другие оставались жить на Святой земле, третьи присоединялись к ордену (их имущество по уставу становилось общим). Орден имел разветвленную сеть опорных пунктов (более 9 тыс. командорий) по всей Европе. Было также несколько штаб-квартир – тамплей. Две основные штаб-квартиры находились в Лондоне и Париже.
Тамплиеры занимались самыми разными финансовыми операциями: расчетами, обменом валют, переводом средств, доверительным хранением имущества, депозитными операциями и др. Однако на первом месте находились кредитные операции. Кредиты выдавались как сельскохозяйственным производителям, так и (в первую очередь) князьям и даже монархам. Тамплиеры были более конкурентоспособны по сравнению с еврейскими ростовщиками. Они выдавали кредиты «солидным заемщикам» под 10% годовых. Еврейские ростовщики обслуживали в основном мелких клиентов, и цена их кредитов составляла примерно 40%.
Как известно, орден тамплиеров был побеждён в начале XIV века французским королем Филиппом IV Красивым, в этом ему помогал папа Климент V. У тамплиеров изъяли более 1 миллионов полновесных ливров (для сравнения, постройка рыцарского замка средних размеров тогда обходилась в 1–2 тыс. ливров). И это не считая того, что значительная часть средств ордена перед его разгромом была эвакуирована за пределы Франции.
ТАМПЛИЕРЫ ВЫДАВАЛИ КРЕДИТЫ «СОЛИДНЫМ» КЛИЕНТАМ ПОД 10% ГОДОВЫХ
Ростовщичеством в средневековой Европе занимались не только тамплиеры, но и многие другие лица, которые формально принадлежали к католической церкви. Речь идет прежде всего о ростовщиках, чьи конторы находились в таких городах Италии, как Милан, Венеция и Генуя. Некоторые историки считают, что итальянские банкиры Средних веков – потомки тех ростовщиков, которые жили в этих местах еще в эпоху Римской империи и относились к латинам. В Древнем Риме ростовщичеством занимались не римские граждане, а латины, имевшие усеченные права и обязанности. В частности, на них не распространялись римские законы о наказаниях за ростовщичество.
Уже в XIII веке банки были в любом сколь-нибудь крупном итальянском городе. Капиталы, необходимые для занятия ростовщичеством, предприниматели сумели заработать на международной торговле. Говоря о средневековой Венеции, историк Андрей Ваджра подчеркивает, что первоначальный капитал ее купцы сумели накопить благодаря своему уникальному положению между Византией и Западной Римской империей: «Политически лавируя между Византийской и Западной Римской империями, она [Венеция. – В. К.] захватила под свой контроль основные товарные и денежные потоки того времени». Многие купцы превратились в банкиров, не оставляя, впрочем, прежнего торгового дела.
Между итальянскими банкирами и Папским престолом сложились очень деловые, «творческие» отношения. Банкиры активно кредитовали папу и его окружение, а Римский престол «прикрывал» этих банкиров. В первую очередь закрывал глаза на нарушение запрета на занятие ростовщичеством. Со временем банкиры стали кредитовать священство по всей Европе, а Римский престол использовал «административный ресурс», заставляя своих подчиненных в полном объеме выполнять обязательства перед банкирами. Кроме того, он оказывал давление на феодалов-должников, угрожая им отлучением от церкви в случае невыполнения обязательств перед кредиторами. Среди банкиров, кредитовавших престол, особенно выделялись флорентийские дома Моцци, Барди и Перуцци. Однако в 1345 году они обанкротились, причем последствия банкротства распространились далеко за пределы Италии. По сути, это был первый мировой банковский и финансовый кризис. Примечательно, что он разразился в католической Европе задолго до Реформации и появления протестантизма с его «духом капитализма».
ПОСЛЕ ОТКАЗА АНГЛИЙСКОГО КОРОЛЯ В ВЫПЛАТАХ ФЛОРЕНТИЙСКИМ РОСТОВЩИКАМ ЕВРОПУ ПОРАЗИЛ ФИНАНСОВЫЙ КРИЗИС
Английский король Эдуард III влез в большие долги перед флорентийскими банкирскими домами в связи с тем, что ему потребовалось оплачивать расходы на войну с Шотландией (фактически с этого началась Столетняя война). Войну Эдуард III проиграл и вынужден был выплачивать контрибуции. Выплаты осуществлялись опять-таки за счет кредитов, полученных от итальянских банкиров. Кризис возник в результате того, что в 1340 году король отказался возвращать свой долг банкирам. Сначала лопнули банкирские дома Барди и Перуцци, а затем обанкротились еще 30 связанных с ними компаний. Кризис распространился на всю Европу. Это был не только банковский кризис. «Дефолты» объявили Папская курия, Неаполитанское королевство, Кипр, ряд других государств и королевств. После этого кризиса место разорившихся кредиторов Папского престола заняли известные банкирские дома Козимо Медичи (Флоренция) и Франческо Датини (Прато).
Говоря о банковской деятельности в средневековой Европе, нельзя забывать, что наряду с активными (кредитными) операциями банки стали все мощнее разворачивавать пассивные операции – привлечение средств на депозитные счета. Владельцам таких счетов выплачивались проценты. Это дополнительно развращало христиан, формируя у них сознание буржуа-рантье, желающего, подобно ростовщику, не трудиться, а жить на проценты.
Выражаясь современным языком, итальянские города-государства были в средневековой католической Европе своеобразными офшорами. И не только в финансово-экономическом смысле (особый режим налогообложения и т. п.), но также в религиозно-духовном. Это были «островки», где нормы хозяйственной этики католицизма не действовали или действовали в очень усеченном виде. По сути, это были уже «островки капитализма», которые разными способами заражали «духом капитализма» всю католическую Европу.
Известный немецкий историк, основоположник геополитики Карл Шмитт писал о политической, экономической и духовно-религиозной уникальности Венеции (на фоне средневековой Европы) следующее:
«Почти половину тысячелетия республика Венеция считалась символом морского господства и богатства, выросшего на морской торговле. Она достигла блестящих результатов на поприще большой политики, ее называли «самым диковинным созданием в истории экономики всех времен».
Все, что побуждало фанатичных англоманов восхищаться Англией в XVIII–XX веках, прежде уже было причиной восхищения Венецией: огромные богатства; преимущество в дипломатическом искусстве; толерантность в отношении религиозных и философских взглядов; прибежище свободолюбивых идей и политической эмиграции».
Итальянские города-государства с их «духом капитализма» дали толчок хорошо известному Возрождению, которое проявило себя как в искусстве, так и в философии. Как пишут во всех учебниках и словарях, Возрождение – система светских гуманистических взглядов на мир на основе возврата к культуре и философии античного мира. Отсюда можно заключить, что это возрождение античного язычества и отход от христианства. Ренессанс внес немалый вклад в подготовку условий для Реформации. Как точно заметил Освальд Шпенглер, «Лютера можно объяснить только Ренессансом».
ПРИ ОФИЦИАЛЬНОМ ЗАПРЕТЕ НА ПРОЦЕНТ, ПОСЛЕДНИЙ ПРЕВРАТИЛСЯ В ГЛАВНЫЙ СТЕРЖЕНЬ ВСЕЙ ФИНАНСОВОЙ СИСТЕМЫ КАТОЛИЦИЗМА
Трудно переоценить развращающее влияние ростовщичества на христианское сознание средневекового европейца. Вот что по этому поводу пишет исследователь католицизма Ольга Четверикова:
«Таким образом, крепко связав себя с ростовщичеством, Римская курия сделалась по существу олицетворением и заложницей коммерческих сделок, в интересах которых нарушалось и право, и закон. При официальном запрете на процент, последний превратился в главный стержень всей финансовой системы католицизма, и этот двойной подход роковым образом сказывался не только на развитии экономики, но и, самое главное, на сознании западного человека. В условиях полного расхождения между учением и практикой происходило раздвоение общественного сознания, при котором следование нравственным нормам принимало чисто формальный характер».
Впрочем, ростовщичество было не единственным греховным делом, которым в Средние века полулегально (или полуоткрыто) занимались католики. Как рядовые, так и принадлежащие к церковной иерархии. Последние активно практиковали симонию – торговлю церковными должностями. Один из епископов Флера следующим образом описал механизм обогащения с помощью симонии: «Архиепископ приказал мне для получения епископской должности передать 100 золотых су; если бы я не передал ему, я бы не стал епископом… Я дал золото, получил епископство, и в то же время если я не умру, то вскоре компенсирую свои деньги. Я рукополагаю священников, посвящаю в диаконы и получаю золото, оттуда ушедшее… В Церкви, являющейся собственностью одного только Бога, нет почти ничего, что не давалось бы за деньги: епископство, священство, диаконство, низшие звания… крещения». Дух сребролюбия, стяжательства и лихоимства проник и прочно обосновался внутри церковной ограды в Западной Европе. Очевидно, что случаи, подобные тому, который описал епископ Флера, были не единичными, а массовыми. Они способствовали распространению этого духа во всем западноевропейском обществе. Одновременно они подрывали доверие к католической церкви, вызывали недовольство среди прихожан и части рядового священства. В католицизме вызревал кризис, который закончился Реформацией.
