Бл*дь! Да его же мыть надо!
Раз пошла волна про немытые тела, расскажу историю свидетелями, которой были два моих хороших друга.
Дело происходило в военкомате, когда старшеклассников пацанов начинают вызывать туда на медкомиссию. Не знаю, как это проходит в других городах, у нас это выглядело примерно так.
В определённый день всех пацанов старшеклассников вызывают в военкомат, это примерно по 2-3 параллели от каждой школы, народу получается человек 20-30. Утром всех собирают в классе службы военкомата, там минут 30-40 ждёшь прихода врачей из ЦРБ, а дальше идёшь на саму комиссию.
Первым делом к хирургу в самый дальний конец коридора. Перед кабинетом раздеваешься до трусов, дальше в кабинет хирурга по трое. У хирурга при входе сидит медсестра, которая меряет рост, вес и объём груди. Вторая в середине кабинета это все записывает, смотрит кожный покров и голову на вшей. Дальше проходишь к хирургу, он трогает на патологии твои «батарейки», просит оголить крайнюю плоть, что то смотрит записывает. Потом выходишь, одеваешься и дальше по врачам. Всё это время остальная толпа ждёт своей очереди под дверью хирурга.
В военкомате ходили стандартные байки про комиссию, которые передавались из поколения в поколение. История ниже тоже стала классикой нашего военкомата.
Теперь сама история.
Был у меня сосед с погремухой Ося. Ося считал себя, не в рот еб*нным мачо и качком. На самом деле был обычного телосложения и являлся среднестатистическим «колхозником». В одной параллели с ним учились два моих приятеля, соответственно в военкомат их вызвали в один день. Далее со слов приятелей:
«В военкомат шли с четкой целью пробежать всех врачей первыми, и бежать домой пока предки на работе, попить пива и поиграть в «Героев».
Пришли, сели в классе, как только прапор дал отмашку началу комиссии, ломанулись первыми к кабинету хирурга, раздеваться.
Тут каким-то чудом нас обгоняют два упыря из параллели и с ними третим Ося, заскочили в кабинет хирурга. Мы стоим у дверей, ждём когда выйдут. Через минут пять дверь кабинета распахивается, оттуда вылетает красный Ося, а ему в след одна из медсестёр орет: «Бл*дь! Да его же мыть надо!» Вторая медсестра стоит открывает окно, хирург с зажатым носом отмахивается папкой, а два упыря с зажатыми носами катаются со смеху по полу. Тут из кабинета попер запах, как из общественного туалета на вокзале. Народ который в коридоре сначала заржал стал тоже хвататься за носы.
Ося в тот день в военкомат больше не вернулся»
Эта история в тот же день стала достоянием всей школы, через два дня всего района. Думаю не стоит говорить, что с женским полом у Оси стало плохо на долгие годы вперёд.
Нда. веселое покАление.
Ответ на пост «Хелп! Что делать? Кто сталкивался?»
Так вышло что я немного председатель совета МКД, типичная 9 этажка на 144кв. При обходе подвала, обнаружили такой артефакт! Фото сделано из подвала.
На фото мы видим бетонную плиту перекрытия первого этажа, которая является «полом» в 1к квартире. В ней дыра, примерно 30*18 см. Далее своеобразная подложка то-ли из бумаги, то-ли из ДВП, но больше похоже на прессованную бумагу, а над ней уже лежит половая доска, которая в свою очередь является чистовым полом в квартире! В досках дыр, как видим нету, но есть щели!
Учитывая что пол с момента застройки не меняли, это факт! То дыра эта, там с самого 1982 года!
P. S. Квартира постоянно перепродается стабильно раз в год. Интересно в чем может быть причина? И кстати новые собственники до сих пор не в курсе что у них дырявая квартира. Пытался им сообщить но они не выходят на контакт, приходил пару раз к ним домой, они были дома, но не открывают, а бегать за ними желания нет.
P. P. S.
Если кто то не знает что происходит в подвале, МКД 1982 года постройки. Для понимания. Темненькое это мокренькое говно! Светленькое это сухонькле говно. Но там ОДНО ГОВНО! Капремонт запланирован на 2023 г. УК причин для аварийного ремонта не видит. ГЖИ в курсе.
Добавлю ещё бонус в комменты из этого же подвала.
Кусочек Африки поселившийся в квартире
Извиняюсь перед всеми подписчиками за то, что этот пост не будет посвящён Китаю. Но накипела такая злость, что нужно выговориться. Вечный квартирный вопрос.
Мне за время жизни в Китае приходилось жить в разных квартирах с разными людьми. И с русскоязычными девушками, и со странной монголкой, и в огромной грязной коммунальной квартире, где (кроме меня) жило 13 китайцев (все мужского пола). Но вот, финансовые трудности исчезли, появилась возможность жить в хороших условиях. Казалось бы, вот оно счастье.
Осмотр в военкомате истории
Прошел медосмотр, прихожу в военкомат, отдаю доки врачу. Врач смотрит и начинает как-то подозрительно коситься на меня.
— (Я) Вчем дело?
— (В) А зачем ты очки одел?
Теперь непонимающе смотрю на нее я.
Разбираться в поликлинику не пошел, хотя первая реакция была именно такой, получил билет и ушел домой.
Дело было в 2014, году, в 2019 сделал коррекцию, а в военкомате так и числюсь с 2014 со 100% зрением.
В военкомате.
Все скидки и промокоды в одном месте
Вы там как, готовы к осенним распродажам? Чтобы не пропустить самые интересные и выгодные предложения, подпишитесь на полезный телеграм-канал Пикабу со скидками. Да, Пикабу не только для отдыха и мемов, но и для экономных покупок!
В «Пикабу Скидки» вы найдете актуальные предложения:
• доставки еды (KFC, Delivery Club, «Папа Джонс»);
• книги («Читай-город», «Литрес», Storytel);
• услуги и сервисы («Делимобиль», Boxberry, «Достависта»);
• маркетплейсы и гипермаркеты (Ozon, «Ашан», «Яндекс.Маркет»);
• одежда и обувь (Adidas, ASOS, Tom Tailor)
• бытовая техника и электроника («М.Видео», «Связной», re:Store);
• товары для дома (IKEA, «Леруа Мерлен», Askona);
• косметика и парфюмерия («Л’Этуаль», «Иль де Ботэ», Krasotka Pro);
• товары для детей («Детский мир», MyToys, Mothercare);
• образование («Нетология», GeekBrains, SkillFactory);
• и еще куча-куча всего.
Медосмотр в военкомате
Ответ на пост «Про медосмотр»
А напишу ка и я как проходил мед. комиссию. Тем более @diohelm интересуется как это так, что на всю жизнь запомнил как военный билет достаётся! 🙂 На самом деле дело было так:
1) Летом, сразу после сдачи экзаменов я уезжаю в командировку. Во время оной сказывается не лучшая столовская еда и открывается язва. До этого я на желудок и не жаловался то. Полежал в больнице и год строгой диеты.
2) Осенью вместе с занятиями в универе пришла повестка в военкомат на мед. комиссию.
3) Во время мед. комиссии меня обвиняют в желании откосить и говорят, что очень уж удачно у меня язва открылась за пару месяцев до призыва и хирург с психуя отправляет меня глотать эту гребанную кишку, внимание, в детскую больницу. Так как перед сдачей анализов всё равно не ел ничего еду туда. Получаю результат, заезжаю в свою поликлинику за карточкой и выпиской из больницы в которой лежал, и еду обратно в свой военкомат. Тетка смотрит результат и отправляет меня вместе с делом на комиссию в городской военкомат. Еду туда.
5) День 2. Еду в больницу, глотаю кишку, забираю результат еду в городской военкомат. В городском военкомате долго глядят в результаты уже двух фгс, листают больничную карточку и отправляют вместе с делом в областной военкомат.
6) В областном военкомате долго глядят в результаты двух фгс, листают больничную карточку. Удивляются почему фгс из детской больницы, городской взрослой и. отправляют в областную.
7) Иду в областную, благо она рядом. Глотаю кишку, забираю результат и иду обратно в областной военкомат. Там опять долго глядят в результаты уже трех фгс, листают больничную карточку. Говорят всё отлично и завтра ждём на военную комиссию. Горло болит, голоса нет и по приезде домой заваливаюсь спать.
8) День 3. Как жопой чуял и практически не завтракал, да я и не мог. Приехал на эту военную комиссию. Сидят четверо в погонах. Долго глядят в результаты трех фгс, листают больничную карточку. И заявляют, что всё конечно хорошо, но необходимо подтверждение диагноза из военного госпиталя. Отправляют в военный госпиталь.
9) Приезжаю в военный госпиталь. Глотаю кишку. Забираю целый протокол осмотра призывника. Еду в областной военкомат.
10) Приехал. В одних трусах стою и с ужасом жду, что эти вот в погонах сейчас меня отправят в какой-нибудь федеральный военкомат и галактическую больницу на вскрытие, а они долго глядят в результаты уже четырех фгс, листают больничную карточку и говорят отвезти дело в свой военкомат и явиться в него же в назначенное время забирать военный билет. Выдохнул.
Стыдная приписная медкомиссия в военкомате
Здравствуйте всем! Хочу завести речь про медкомиссии в военкомате и хочу рассказать, что мне пришлось пережить всего несколько лет назад в этом заведении. В инете часто пишут, что в советское время парни проходили медосмотр в военкоматах полностью голыми от начала до конца, а в наше время такого уже не бывает. Вот и враньё это. А вот я скажу, что бывает, и расскажу, как я пережил такое.
Было это в Калужской области, где я тогда жил, в январе 2012 года. Ещё перед Новым годом нас предупреждали о грядущей для мальчиков 10 класса постановке на воинский учёт в военкомате. Говорили какие документы надо принести, мы даже ходили в поликлинику перед этим сдавали анализы и делали флюорографию. В общем всё было нормально и как обычно. Накануне похода в военкомат нас задержали на несколько минут после уроков, и школьная медсестра вместе с учителем ОБЖ ещё раз напомнили нам о предстоящем мероприятии, какие документы надо с собой взять, во сколько собираемся и как идём в военкомат. И отдельно медсестра сказала, что обязательно нужно помыться и надеть чистое бельё.
Ну я и мои одноклассники восприняли это спокойно. Никаких разговоров не было на этот счёт. Медосмотр и медосмотр, обычное дело, в школе несколько раз нам устраивали их, и всё было хорошо. Я на тот момент из-за своей стеснительности и не очень большой общительности вообще почти не знал как проходит медосмотр в военкомате. Как бы на что-то необычное не настраивался.
Это было небольшое 3-этажное здание, достаточно старое, как мне показалось. Но внутри вполне приличное, по крайней мере для провинции. Когда мы туда прошли через турникет, то увидели, что там в коридоре на первом этаже уже собрались человек 20 парней из другой школы. Я их никого не знал. Следом подошла ещё группа ребят. Сопровождал их военрук и какая-то женщина, наверное учительница. Всего собралось человек 45-50 я так понял, что из трёх школ. По военкомату ходили сотрудники, носили какие-то бумажки.
Часов в 11 оформление закончилось, и какой-то мужчина сказал нам:
— Ребята, сумки оставляйте здесь, а сами поднимайтесь по лестнице на второй этаж на медкомиссию.
Наш учитель ОБЖ сказал, что за всеми вещами проследит. Все сопровождающие остались на первом этаже, а мы, 50 16-17 летних парней, беззаботно потопали по ступенькам наверх. Я, да и другие, не ожидали чего-то страшного.
Надо ещё сказать про планировку этого военкомата. Лестница располагалась как бы в торце здания. И как только мы поднялись на второй этаж, то увидели с одной стороны в торце коридора окна, а в другую сторону шёл коридор, начинающийся со сквозной комнаты, которая являлась как бы расширением этого коридора, а дальше шли уже кабинеты врачей. Вот мы поднялись, я был где-то в середине этой толпы. Нас встречает какой-то мужчина и говорит так спокойно:
— Здравствуйте! Ребята, сейчас вы будете проходить приписную медкомиссию. Здесь вы оставляйте всю свою одежду, снимайте всё, включая нижнее бельё, и выходите в коридор к кабинетам врачей!
Сказать, что я был шокирован, значит ничего не сказать. Я сначала не поверил и подумал, что про трусы нам наоборот сказали, что можно оставить. В раздевалке этой с двух сторон стояли скамейки низкие, а над ними висели крючки. Ну мы поплелись раздеваться. Лица у некоторых парней были шокированные. Был один парень не из нашей школы, так он довёл этого мужчину, что велел раздеться догола, что тот чуть не закричал. Он три или четыре переспросил, как надо раздеваться. На что тот уже грубо сказал:
— Пока все не разденутся полностью, медкомиссия не начнётся. Все будете здесь сидеть.
И встал в дверях насмерть.
Ну что было делать, кроме как подчиниться? В раздевалке было тесно. Я приткнулся в одном месте, быстро снял свитер, майку, повесил их на один крючок. На других парней, тем более своих одноклассников, я старался не смотреть. Снял ботинки, засунул в них носки и поставил под лавку. Потом снял джинсы, повесил их на соседний крючок. Самое сложное было снять трусы. Но и их я очень скоро повесил на крючок к джинсам и глядя в пол, пошёл в коридор, куда уже выходили некоторые ребята. От шока я даже не помню, сколько по времени мы раздевались, но не очень долго. Я только отчётливо помню эту картинку, как босые ноги моих одноклассников и других парней шлёпали по липкому линолеуму из этой раздевалки в коридор, где были кабинеты врачей.
Я, да и многие, были в шоке от такой обстановки. Тот парень, что переспрашивал насчёт раздевания, вообще был весь красный, отворачивался и зажимался по углам, чтобы его никто не видел. Больше половины поначалу прикрывались, но где-то уже к середине медкомиссии я отпустил руки, как и почти все. И даже не от того, что перестал стесняться, а просто устал держать их у половых органов. Мы даже почти не разговаривали друг с другом: обстановка была не та.
Я не знаю, какой был в том смысл, чтобы раздевать нас полностью. Но сидеть с голой попой в кресле у стоматолога мне до этого не приходилось никогда. Вроде и понимали мы все, что врачей стесняться не надо, но просто было это всё непривычно, мы под конец стали переглядываться так с иронией, вроде привыкли. Но после врачей нас ждал ещё один шок: непосредственно приписная комиссия. Я тогда вообще о таком не знал. И когда после очередного кабинета врача сказали идти к последнему кабинету, я искренне думал, что там ещё врач какой-нибудь. Там была очередь из трёх парней, так получилось, что я встал за своим одноклассником. Мне перед входом один мужчина, который за порядком смотрел, сказал как и чего надо говорить. Я вхожу, и у меня всё внутри обрывается: вижу, как за сдвоенным столом сидят 4 человека. Я инстинктивно даже сбежать хотел, но мне сказали становиться смирно на картонку такую светлую в трёх шагах от стола и сказать, что я на заседание комиссии прибыл. Мне пришлось преодолеть последний стыд и сказать и встать так, как требовали. У меня от стыда аж мурашки бегали, особенно когда кто-то из них смотрел на меня. Продолжалось это минут 5-7. Спросили про здоровье, учёбу, увлечения, планы об армии. (у меня кстати атопический дерматит, и в армии я поэтому не был). Я на всё ответил, меня отпустили в раздевалку.
У меня такая лёгкая дрожь была, когда я шёл в раздевалку по коридору, а когда снова почувствовал на себе одежду, то показалось, что это нереально всё. Казалось, что раздевался я очень давно. да и вообще это был не я. Без одежды я был часа 3,5-4. Потому что началась медкомиссия в 11 часов, а я точно помню, что вышел из военкомата я где-то в начале четвёртого дня.
И я подумал тогда: почему же мне и моим одноклассникам так «повезло»? И мы попали на такой порядок прохождения. И вообще: почему так можно издеваться над парнями 10-классниками?
Призывную комиссию я проходил так же, но уже был готов и старше, так что без особого шока всё прошло.
Вот кто что думает по этому поводу? Я понимаю, что сейчас на меня все накинутся и обвинят в том, что я фантазёр, но я отвечаю, что всё было именно так, как я описал. Единственное, что я мог выдумать: это приписать своим одноклассникам чувство стыда. Может быть им не было так стыдно, как я думаю.
А кто-нибудь ещё проходил первую медкомиссию в военкомате голым?
Медосмотр
Медосмотр (Приключение времен заката СССР).
Посвящается Василию Киндинову.
Осенний призыв в СССР
Рисунки Василия Киндинова к рассказу здесь: http://kindinov.com/article/4
Очень часто, выбирая профессию, молодые люди не вполне представляют себе все, что за этим может последовать. На закате СССР немало девушек, выбирая медучилище, не понимали, что становятся военнообязанными, а, следовательно, подлежат учету в военкомате, военным сборам, а в случае войны призыву.
А военкоматы несли службу, как положено, по Уставу: вызывали всех студенток и других военнообязанных женщин два раза в год весной и осенью, когда спадает волна призыва молодых людей в армию. Заодно и медкомиссия не расслаблялась, сидя без работы. Медосмотры в советско-перестроечное время, как впрочем, и сейчас, весьма неприятная процедура, от которой отлынивать было нельзя, ибо можно получить кучу неприятностей за отказ, а это чревато проблемами с учебой и работой.
Основная работа медкомиссии в военкоматах состоит в обследовании юношей, а девушки и женщины сопутствующее явление. И конечно, никаких особых условий не было.
Часть первая Казенные фотографии
Казенный кабинет, казенные люди перебирают фотографии молоденьких девушек, чтобы найти кандидатку. Со стены на них строго смотрит Феликс Дзержинский.
– Каддафи нравятся девушки блондинки прибалтийского типа. – Майгонис Горбуновс (латгалец), доводил до нерадивого подчиненного, Вилиса, новые указания начальства. – Раз Родине требуется – мы найдем! На то мы и латыши! Никто не сделает – латыши сделают!
– Раздобыть из неблагополучной семьи проще простого! Сами булут рады, что мы возьмем их под свое крылышко! А тут надо домашнюю! Неглупую! Предлагаю эту, эту и вот эту! – Вилис Ольгертович Алкснис, не давно принятый на службу, был рад выполнить любое указание, лишь бы оправдать высокое доверие.
– Пожалуй, еще и вот эту! – Майгонис отобрал фото и положил на стол.
Майгонис начальник кабинета был суров. Пиджак смотрелся на нем как генеральский мундир.
– Одна из них брюнетка. – Вилис Ольгертович по сравнению с начальником был худоват и тщедушен, за всегда готов взяться за любую работу. Правда, у новичка дела клеились далеко не всегда. – Перекрасим! Зато хороша!
– У них завтра медосмотр. – Майгонис Горбуновс решил с вербовкой не откладывать. – С каждой и познакомимся!
– А не захотят? – Усомнился Вилис Ольгертович. – Латышки не любят так вот.
– Главное, чтобы захотели мы! –– Майцгонис не терпел возражений. – Вилис, куда вам заниматься вербовкой? Годны только на подводных лодках картошку чистить!
– Место службы изменить нельзя! – Вилис Ольгертович Алкснис вытер пот носовым платком. – Вылетать из конторы за плохую работу ему никак не хотелось. – А долг родине на флоте я уже отдал!
– Не справишься – пойдешь к пионерам! – Майгонис Горбуновс, представитель латгальского, наибеднейшего из латышских племен, которым материальный достаток заменило специфическое чувство юмора и судорожную, иначе не сказать, жизнерадостность.
Весна выдалась поздняя и дождливая. Выходя на улицу, люди морщились и недовольно смотрели на падающие с козырька холодные капли.
«Ну ладно, погоду переживем, повестка есть, можно и сходить! Просто из соображений дисциплины: раз так надо – значит, на то есть правила, и им надо следовать. » – решила Лиене, раскрывая зонтик. В свои семнадцать лет она обладала стройной, фигуркой, средним ростом, небольшими аккуратными грудями, волнистые светлые волосы спадали ей на плечи, придавая особое очарование, свойственное голубоглазым девушкам, выросшим на берегах Балтийского моря.
– Вы очень красивая! — Фотограф вручил Лиене фотографии 3 на 4 для военного билета и личного дела. – Хотите, приходите ко мне на художественную фото сессию!
– Спасибо, товарищ Гринберг, у меня и без этого работы хватает! Лиене вежливо отказалась, понимая, что после обнаженной фотосессии она неделю не сможет сесть из-за папиных старорежимных мер воздействия.
«Фотосессию ему! Вся Прибалтика знает, что по выходным он голых девушек на природе снимает! И так трусы пришлось выбрать самые большие! В узеньких следы от папиного ремня видно!» – Дома Лиене осмотрела всю себя в зеркале. – Ну, целовалась с юношей, ну пришла поздно, с кем не бывает? Я же»k;rt;ga latvie;u meitene» (порядочная латышская девушка), и знаю, как надо вести себя с парнем до свадьбы! Нет, разукрасил попу, как будто я маленькая девочка, а мне почти восемнадцать! Вот муж отпустит – тогда посмотрим, позировать или нет! – Перескочив через лужу, она улыбнулась собственным мыслям и быстро зашагала в сторону военкомата. – Ну и что, назло папе выйду замуж, как только мне восемнадцать исполнится! А медосмотр? Да не помру! В училище же проходила? Правда, там только женщины на приеме! Трусы то снимать не будут! А к дождикам нам не привыкать. Не сахарная, не растаю! А сейчас пора на осмотр!»
Перед закрытой дверью военкомата уже толпились девушки. Они шумели, хотели скорее попасть из-под моросящего дождика в теплое помещение, но было видно, что даже самые шумные немного опасаются осмотра, и своим бодрым видом скрывают внутреннюю нервозность.
– Да этот медосмотр пустая формальность! – Храбрилась Маринка, подруга с ее курса. – Эта медкомиссия только отсутствие головы определить может, и то только потому, что по уставу на голове должна быть шапка!
«Вот ее первой и запустим! – Подумала Лиене. – Раз она такая храбрая!»
И тут огромная дверь открылась. Но то, что юной красавице пришлось пережить – оказалось настоящим шоком, от которого она долго не могла отойти.
Но обо всем по порядку.
Дефиле по военкоматовски (в первом круге)
В военкомате не исстребимо пахло солдатскими портянками.
– Армией пахнет! – Пояснила Марина, снимая шикарные сапожки, предмет завести всего курса. – Привыкай, подруга!
Всех девушек загнали в зал на втором этаже и отобрали повестки, фотографии, а заодно и паспорта, пообещав вернуть потом, после завершения медосмотра и прочих бюрократических формальностей. Потом на каждую нашли личное дело, сверили данные и начался форменный кошмар.
Для начала прапорщик, дежурный по военкомату с красной повязкой на левом рукаве заставил их раздеться в конференц-зале, и по очереди обходить все кабинеты, а пока собирается медкомиссия – выслушать важную политинформацию.
На вопрос «как раздеваться?» он ответил по-военному, кратко: догола! Как в баню! По сути, девушки представили сотрудникам военкомата групповой стриптиз!
– И политинформацию в таком виде слушать будем? – Поинтересовались девушки.
На поднявшийся ропот он ответил еще короче:
— Тут вам не здесь! – Гаркнул он так зычно и страшно, что девушки подумали: в случае неисполнения он просто их всех расстреляет по законам военного времени. – Выполнять! В армии действует жесткий распорядок дня. Изменить его не способны ни погода, ни здравый смысл, ни начало третьей мировой войны. Это и к медосмотру относится! Лучше три раза показать, чем один — прикрыть.
Не поднявшийся ропот дежурный ответил по-военному кратко:
– Молчать! Или я сейчас буду зверствовать! На счет полного раздевания для медосмотра существует два мнения. Одно неправильное, а другое мое. Раздевайтесь!
Политинформация – момент пикантный, поскольку можно прикрываясь руками посидеть на стуле, и слушая, как дежурный пытается прочитать последние новости из газеты «известия» о международном положении, и заодно рассказать, как всем прекрасно и замечательно живется в стране, которую ты охраняешь.
– Армия – это стабильность и постоянство! – Говорил прапорщик, любуясь нагими девушками.
– А бардак, присутствующий там, стабильно и постоянно будет сопровождать нас от первого шага на порог военкомата и до последней минуты нахождения в части! – Тихонько прокомментировала Маринка.
– Разговорчики в зале прекратить! Слушать внимательно! Армия – это самое здоровое место на земле.
«И зачем тогда армии медсестры!» – подумала Лиене, стараясь спрятаться за спины сидящих в переднем ряду призывниц.
– За время сидения в зале и политинформации девушки успели изучить все плакаты, выучить имена министра обороны, звания латышей героев советского союза и сосчитать колосья на гербе Родины, которую скоро нужно будет защищать.
После чего, дежурный, полюбовавшись массовым стриптизом, ушел на свое место за стеклянным окном на первом этаже.
– Да не дергайся, успокаивала ее подруга, не убудет! Я своего парня зацепила, когда он за мной на медосмотре в школе подглядывал! Замуж зовет, детей хочет! А если бы не подсмотрел? Так и ходила бы в нецелованных девках! А вот волосы на лобке лучше бы сбрила!
– А это почему? – Не поняла Лиене.
– Скоро поймешь! – Марина погладила себя по выбритому месту. – Наши предки говорили, что родиться латышкой означало – несчастье.
– Так ты русская! Наши несчастья тебя не касаются!
В кабинете доврачебного осмотра, куда Лиене зашла, стыдливо прикрывая руками бюст, она впервые ощутила себя поросенком, которого фермеры привезли живьем на рижский рынок.
В большом зеркале на стене кабинета отражалось аккуратно сложенное тело девушки. В дневном свете неоновых ламп оно казалось мертвенно белым. Лиене с детства не раз и не два бывало плохо, когда ее унижали и больно, когда папуцит (папа – лат.), заставлял ее раздеться, «чтобы было стыднее» и вынимал из брюк ремень.
Но так плохо ей не было никогда. Медосмотры в родном медучилище проводили женщины, и так не унижали.
– Товарищ призывница, не делайте умное лицо, не забывайте, что вы будущая служащая Советской Армии! – Двое молодых людей, в одном она узнала фельдшера, год назад окончившего их училище заставили ее встать к ростомеру, потом на весы.
Это знаменитые банные белые весы, которые с завидной точностью показали «круглый» вес в 50 килограмм. Передвигая гирьки по шкалам, фельдшер смотрел ей в лицо, и улыбался так плотоядно, что девушке стало не по себе.
«Небось, от армии тут закосил! – Подумала Лиене, родители для сынули нашли теплое местечко! Взвешивать девушек на весах – не в Афганистане с моджахедами воевать!»
— Рост сто шестьдесят пять! — Один снимал показания нехитрых приборов, второй записывал. Лиене мечтала о том, чтобы все поскорее закончилось, а оно еще и не начиналось!
— Сто десять на семьдесят! — Ей измерили давление, пульс и сантиметром стали мерить объем головы, груди, талии, и длину стопы. На объем груди ей пришлось убрать руки, демонстрируя свои юношеские, не успевшие обвиснуть груди!
— Девяносто два, шестьдесят пять, девяносто пять! – Диктовал фельдшер, при этом оба смотрели на нее, как маленькие дети смотрят в жару на фирменное рижское мороженое «крем-брюле» за 50 копеек упаковка.
– Смотри-ка, улыбнулся фельдшер, – соски розовые! Значит это натуральная блондинка!
– Это почему? – Спросил второй клерк.
– Волосы женщины во что хочешь – перекрасят, а соски не красят никогда! А на лобке?
– И лобок красят! Или побреют! Не разглядишь! Натуральная блондинка! Латышка! Чистых кровей!
От такого диагноза (а это было правдой) Лиене вспыхнула, как маков цвет, но на этом общение с веселыми фельдшерами не закончилось.
– Поговорила бы я с вами, но в другой обстановке! Попадетесь вы ко мне в процедурный кабинет! – Не выдержала обидных замечаний Лиене, и прикрывала руками свои груди.
– Другая обстановка, красавица, будет в другом месте, и щупать тебя будут другие! А теперь ложись на спину! Кушетка ждет! Хочешь анекдот двух слов.
– Не хочу!
– Десантники заблудились!
Девушку коробило от ощущения прохладной металлической линейки, приложенной к соскам. Лиене заставили лечь на спину и вытянуть руки вдоль туловища облепили датчиками и сняли электрокардиограмму, при этом фельдшер, прикрепляя грушу для грудных отведений, несколько раз приподнял ее грудь.
Пока один фельдшер возился с кардиограммой, другой обработал ей плечо спиртом и медицинским шприцом пистолетом сделал укол под кожу вакциной АКДС. (Военная прививка, делается всем без исключения для профилактики коклюша, дифтерии и столбняка. Используется безыгольный шприц-пистолет с педальным пневмоприводном – прим. автора)
«И это только начало!» Лиене очень хотелось расплакаться от такого бесцеремонного обращения, но она удержалась.
– А теперь будем брать у вас мазок! Становитесь в позу!
– Лиене встала, наклонилась веред и раздвинула ягодицы.
«Любуются гады!» – Подумала девушка.
– Вообще-то мы мазок из горла берем! – Уточнил фельдшер. – И не надо вставать на колени!
Дефиле по военкоматовски
– Проходим по алфавитному порядку фамилий, на входе и выходе не задерживаем!
Из кабинета в кабинет девушкам приходилось дефилировать босиком. Мало того, что всем пришлось раздеться перед мужчиной, так и еще такой осмотр, девушек никто не предупреждал…
«Началось с приседания, наклонов и замеров!» – Лиене воспитанной с детства в строгих правилах, было не по себе. Прикрываясь руками, шла из кабинета в кабинет и чувствовала, как подошвы приклеиваются к плохо помытому линолеуму. Вокруг ходили по кабинетам подруги по несчастью.
Некоторые, как Марина, вели себя расковано, как будто не в военкомате на медосмотре, а на игре в волейбол на диком пляже в солнечной Лиепае. Но, большинство, как и Лиене, пунцовые или мертвенно бледные от стыда пытались прикрыться.
«Похоже, не меня одну папа в строгости воспитывает! У Сары, красавицы еврейки из моей группы не то что попа, а все тело расписано петлеобразными рубцами то ли от скакалки, то ли от электрического кабеля. – Лиене увидела впервые Сару вблизи. — Но ведет себя так, как будто все в полном порядке!»
Красивая чернявая еврейская девушка была миниатюрной, но великолепно сложенной, стройная, как тростинка, она заходила в кабинеты с гордо поднятой головой.
«За что же ее так?» – Подумала Лиене, но приставать с расспросами постеснялась.
Список кабинетов и специалистов по обычному порядку прохождения медосмотра был весьма длинным: терапевт, гинеколог, хирург, дерматолог, психиатр, невролог, стоматолог, и старший врач, и, наконец, сам военком.
Окулист и отоларинголог
«А к ним-то, зачем голышом? » — не поняла Лиене.
Густая краска стыда залила лицо девушки. Чтобы пальцы не вздрагивали, приходилось всё время поджимать их в кулаки.
Дверь в кабинет была открыта, но Лиене не хотелось туда заходить. Марина помогла ей, легким шлепком придав ускорение пониже спины. Кабинет был узким и длинным, похоже, большую комнату перегородили на две. Сразу у дверей висела таблица для проверки зрения, доктора сидели у окна в противоположном конце комнаты.
Впрочем, у окулиста и отоларинголога, занимавших один кабинет на двоих, все прошло быстро, и почти без хлопот.
Диалог с лориком (отоларингологом – врачебный сленг) был кратким, но весьма содержательным:
— Ну что ты там скукожилась в дверях, как Венера Милосская перед служителями Ватикана? Руки по швам, привыкай к военной выправке! И садись! Лиене, вспыхнув, вся зардевшись от стыда и смущения, не знала, куда деться. На ватных ногах она продефилировала до стула.
– У вас есть какие-нибудь жалобы на уши и нос?
– Есть, огрызнулась девушка, чувствуя себя на грани истерики. – Они мне мешают, когда я надеваю свитер! – Внутри студентки все содрогнулось.
— Вот поэтому вас и осматривают голыми!
Борясь с отвращением, она заставила выдавить из себя улыбку. Доктор посветил рефлектором ей в нос и уши, нарисовал каракули в личном деле.
– Свободна!
Окулист, по возрасту годившийся ей в дедушки, посадил ее на стул и проверил зрение по таблице, а потом стал показывать разноцветные картинки, чтобы выявить, есть нарушения цветовосприятия или нет.
На наготу посетительницы он смотрел спокойно.
Личное дело заполнялось и следовало за Лиене по пятам.
Было прохладно, очень стыдно и страшно. Кабинет был такой же, как и соседний, видимо, перегородка разделяла большую комнату на две маленькие, но все помещение занимал один, в меру упитанный доктор лет тридцати.
Робко приотворив дверь, девушка вошла уже без ускорения со стороны подруги.
Терапевт, молодой доктор, подвел ее к окну. «Перед ним, как и лориком с офтальмологом стоять! Хоть прикроюсь! » – Подумала девушка с некоторым облегчением, и поняла, что ошибалась! Для начала, он заставил положить руки на затылок. Эта была самая унизительная поза, которую можно было придумать!
– Жалобы есть?
– Нет!
Однако формальным осмотр не был! Чтобы доктору удобнее было работать, пришлось довольно стоять, скрестив ладони на собственном затылке.
Он внимательно ее рассмотрел, пощупал лимфатические узлы на шее, под мышками и в паху, шпателем полез в горло, заставил сказать: «ААА»
– ААА! – Девушка была готова провалиться от стыда под пол, а когда ощупывал паховые лимфоузлы, голова предательски закружилась, и очень захотелось съездить доктору по лицу.
– Лимфоузлы в норме! – Заключил доктор и стал выслушивать фонендоскопом легкие и выстукивать пальцами границы сердца, пока Лиене вздрагивал от стыда. – Стой спокойно! И руки за голову!
Снова пришлось подчиниться, подавляя в себе волну унижения. Только когда доктор сам сел за стол писать заключение, писаря у него не было, видимо, полагались они не всем, а только избранным, ей удалось скрестить руки на груди.
– Позови следующую! – Приказал он, захлопывая личное дело.
«Читала я про медосмотр фашистами наших девушек у Фадеева в «Молодой гвардии» и думала, как это унизительно и ужасно, а нам ведь сейчас приходится пережить во много раз более мучительную и унизительную процедуру и никто, никто не напишет про наши мучения и не посочувствует!
Гинеколог (Во втором круге)
У кабинета гинеколога собралась небольшая очередь. Некоторые кричали и многие выходили в слезах.
«Что же там делают?» – Атмосфера слухов и внутренней паники охватила весь коллектив, включая Лиене. Девушки делились первыми впечатлениями. И тут Лиене прониклась благодарностью к отцу, который под угрозой жесточайшей порки запрещал ей краситься. У многих девушек от слез, контрабандная польская тушь потекла, и они срочно приводили себя в порядок перед зеркалами в туалете, но получалось это плохо.
«А груди у нее темно-коричневые! – Пришла Лиене в голову мысль. – Значит шатенка натуральная, если этот идиот фельдшер не врет!»
Марина была хороша: великолепное тело, высокая грудь, чуть-чуть округлившийся животик. Личико украшали сильно накрашенные зеленые е глазки, без следов слез. При этом она и не пыталась прикрыться, когда в военкоматовских коридорах появлялись мужчины в халатах или сам военком в отглаженной новенькой форме.
– А мне сейчас к гинекологу. – Лиене с опаской посмотрела на девушку, вышедшую из кабинета на подгибающихся ногах и наскоро вытиравшую слезы вместе с потекшей тушью.
– Ну и что? Тоже мне, рева-корова! Нам, женщинам, без гинеколога никак нельзя! Не согрешишь – не покаешься! Не покаешься – не спасешься! Не бери ты так близко к сердцу этих эскулапов! Улыбаются, и плоско шутят со всеми девушками, что появлялись у них в кабинете. Работа у них такая, а в КВН к Маслякову их все равно не возьмут! Кстати, гинеколог сказал, что я, похоже, залетела! Так что свадебное платье придется шить без пояса!
В углу просторного кабинета на два окна, облицованного до потолка белой кафельной плиткой, стояло большое гинекологическое кресло, слева от него был закуток с ширмой и медицинская кушетка и медицинский шкафчик с инструментами. Рядом стоял обычный письменный стол, за которым сидел мужчина-гинеколог и писарь.
— День добрый, красавица! Добро пожаловать на кресло! Журнал здоровье читаешь?
– Нет?
– А. Зря! Статьи о половом воспитании журнала Здоровье способствуют укреплению воинской дисциплины. Вам Мишель Мерсье не родственница?
«Нашел мне родственницу! За таких родственников КГБ в два счета на карандаш возьмет и никой учебы! Мишель Мерсье никто ремнем не драл! Только плеткой в кино! Понарошку! А он сейчас увидит реальные следы папиного ремня!» — Сердце Лиене отчаянно билось.
– Да не волнуйся ты так, всё это будет недолго, – сказал доктор, устраивая ножки девушки в держателях «вертушки» (гинекологическое кресло – врачебный сленг), у меня в этом кресле и генералы рыдают, как дети!
– А что в этом кресле делают генералы? – Нашла в себе силы поинтересоваться Лиене.
Мужчина-гинеколог осматривал ее впервые в жизни, ну а писарь, вдоволь полюбовавшись юным телом, сел на свое место, спиной к гинекологическому креслу.
«Гинеколог хоть и козел, но хоть писаря правильно посадил! — Решила Лиене. – У остальных они только пялятся!»
– Ну, красавица невинная, поясню, как будущей медсестре: в нем промывают уретру (мочеиспускательный канал) после того, как мужчины вступят в неуставные взаимоотношения с юными медсестричками, связистками и прочими представительницами женской половины нашей маленькой Республики! От этой болезни звезды на погонах не спасают!
— Так вы и лечите?
— А как же? Вы же проходили в медучилище, что гонорея это «когда писаю – плачу» а если еще и марганцовкой промыть… Папин ремешок отдыхает! Но все по-честному! Как телесное наказание! Заслужили – получили! И от службы не отстраняем!
Доктор ещё раз улыбнулся, почувствовав дрожь от волнения Лиене. Та поняла, откуда у доктора такие ассоциации: следы ремня в этом кресле не скроешь!
– Но вам, красавица, эта процедура пока не грозит. – Улыбался доктор, продолжая обследование.
Гинеколог («О ужас!») рассматривал волосы на лобке, раздвигал половые губы, щупал, а потом начался натуральный кошмар!
– Virgo intacta! (Девственница) – Велел записать он писарю в личное дело.
Кроме обычного наружного обследования и ощупывания следов от порки провел осмотр матки через прямую кишку: аккуратно ввел в попу провазелиненый палец, другой рукой надавливая на живот.
– Матка обычной формы и консистенции, паховые лимфоузлы не увеличены, наружные половые органы чистые, патологических выделений нет! — Диктовал он писарю.
Лиене, выслушивая о себе такие подробности, даже чувствовала лёгкое дыхание доктора на внутренней поверхности губок. – Профилактику лобкового педикулеза делать будем?
– Нет!
«Неужели он меня будет бить? За что?» Но то, что она испытала было куда хуже порки.
Невропатолог и хирург
После гинеколога настал черед невропатолога и хирурга. Оказалось, что эти врачи принимают в одном кабинете. Столов было два, а кушетка одна на двоих. Она зашла, а там два врача-мужчины – одному лет сорок, а второй лет тридцати.
Опрос начался с ехидными улыбочками, словно специально, чтобы поразвлечься, ставили Лиене в крайне стеснительное и унизительное положение.
– Операции были? – Лиене показалось, что хирург решил разнообразить свою никчемную монотонную работу. – Ложись на кушетку!
И тут же по какой-то надобности в кабинет зашел клерк из военкомата.
– Рисовать диаграмму красным или синим? Спросил он, бесстыдно пялясь на девушку.
– Зеленым! – Ответил хирург и продолжил осмотр.
Когда он стал прощупывать Лиене живот, зазвонил телефон. Он извинился и отошел в другой конец кабинета, а она поежилась лежа на спине.
«Неужели этот кошмар когда-нибудь кончится?» – Доктор в полголоса разговаривал по телефону и иногда посматривал на Лиене. Она толком ничего не слышала из разговора. Он кивнул, положил трубку и вернулся продолжать осмотр: ощупал ее груди и соски. (Доктор провёл пальпацию для проверки наличия уплотнений). При этом девушка сгорала от стыда: ее нежных грудей еще ни один мужчина не прикасался!
Тут пришел юноша с плакатом, и доктор отвлекся совершенно на другие темы, насколько наглядная агитация полезна для воспитания будущих защитников отечества.
Затем, к великому ужасу стеснительной девушки, доктор прикрикнул, чтобы, чтобы руки были на поясе.
– Ты мне тут глазки не строй, ты просто стой смирно! – Начинался кошмар не хуже, чем у гинеколога: ощупывание низа живота и следов от папиного ремня.
– А теперь встань на четвереньки! – Лиене посмотрела на доктора — он надевал резиновые перчатки.
– Коль худа и с геморроем – тоже можешь стать героем! Раз я сказал – «На четвереньки!» Значит так и надо встать! И никаких сусликов.
Доктор обследовал на счет геморроя в заднем проходе.
От стыда и унижения у девушки снова потекли слезы, и проступил холодный пот. Боль резким пламенем пронеслась по телу, когда палец погрузился в нее.
– Товарищ призывница! Если вы хотите что-то сказать, то лучше молчите!
» Ладонь на голом лобке, палец руки медленно скользит вверх-вниз по краям щелки, поглаживая снаружи, замирая и чуть надавливая наверху, щекоча и кружа там, заставляя девушку испуганно и стыдливо сжиматься… Второй раз за сегодня мне пальцы в кишку суют! И следы от папиной порки не спрячешь!» – При этом она чуть не плакала.
Палец хирурга неожиданно глубоко и резко вошел, все глубже проникая!
— Так надо и надо потерпеть! Ничего, ты и не такое терпела! – Приговаривал хирург, выдергивая руку из ануса, и не сильно шлепая ее по попе.
«Извращенец!» – Шлепок новой волной острых ощущений растекся по телу, но вместе с тем она почувствовала облегчение от избавления. Очень-очень сильно захотелось в туалет по-большому.
Как во сне Лиене отвечала на какие-то вопросы невролога, поворачивалась, наклонялась руками до пола – демонстрируя во всей красе следы папиного воспитания, потом проверка рефлексов на живость. Затем ее попросили выполнить еще несколько упражнений – присесть, и попрыгать.
Следы от порки им, скорее всего, понравились, и невропатолог даже отметил, что порка улучшает фигуру и повышает иммунитет. Лиене стояла и глотала слезы.
– Зови следующую! Свободна!
Лиене выскочила из кабинета красная, как рак от смущения, и заскочила в туалет. Казенный туалет не напоминал современный а-ля Европа: грязный, с заржавленными следами от воды, а вместо туалетной бумаги – нарезанная газета «Известия». Но девушке было не до удобств: организм требовал облегчения.
Только оправившись, она поняла, что ни руки помыть, ни подмыться, собственно говоря, негде. Над заржавленной раковиной капал холодной водой медный кран с красной, обломанной кем-то из призывников ручкой.
– Что, подруга, приспичило? – Марина намочила полотенце в бачке (крышки, понятное дело, на бачке не было), и протянула Лиене. Полотенце кинь в ведро! Не брезгуй, вода из бачка самое чистое, что тут есть!
– Спасибо! – Лиене была тронута такой заботой. – Какая гадость!
– Армейский туалет, Армейские удобства и армейский медосмотр! – Марина, как могла, успокаивала ее. – Привыкай! На военных сборах удобств еще меньше будет, если конечно на флот не призовут!
– А что на флоте?
– А помниться девочку с выпускного курса призвали на крейсер «Киров» и пропала…
– Это как?
– Никто ее найти не мог! Только через полгода нашлась на шестом месяце… И никто не сознался в отцовстве! Сейчас в академке сидит (академический отпуск – сленг студенческий). Так вот и послужила отечеству! Душой и телом! (случай реальный – прим. автора.) А ты все расстраиваешься от таких мелочей, как медосмотр!
– Мелочей? – Из глаз Лиене сами собой потекли слезы, а по попе шлепнули как маленькую девочку, это мелочь?
– А ну его! Обойдусь! Мне доктор сказал: здорова как корова, много телят родишь! И рассмеялся.
– Мне так стыдно! Куда мне на фотосессию с такой задницей? – Лиене, вытирая слезы кулаком, подумала, что остатки хоть какой-то одежды позволили бы чувствовать себя уютнее. – Не знаю, как я это все перенесла! И, этот вокзальный туалет ну никак не приспособлен к нужде!
– Да брось ты! Скажи еще, биде не хватает для полного счастья с холодной ржавой водичкой! Сама как подумаю, на чем босиком сейчас стою, так с души воротит! Может, хоть этого художника, что шляется за нами из кабинета в кабинет, заставят вымыть его.
– Только пусть он это сделает, когда мы уйдем! – Лиене начала успокаиваться и даже улыбнулась, представив художника со шваброй и тряпкой. – Сейчас только тут его не хватало!
– А ты что, его стесняешься? Латышская девушка, между прочим, и не должна особенно стесняться, а если и стесняется, то никогда не сбежит в такой пикантной ситуации! Ну, сходили, как смогли по нужде, ну мужички получили немножко удовольствия от осматривания и ощупывания наших тел. Ну и фиг с ними, вояками в белых халатах!
«Нукает! Она, наверное, «nek;rt;ga, – пришла мысль в голову Лиене, – нацеловалась с юношей до беременности, а теперь голой дефилирует и, всячески, провоцирует эскулапов, явно получая удовольствие от процесса. Но что бы я без нее делала? Ходила бы с грязной попой! А я, кстати, никуда, и не сбежала! Половина пути позади!»
– Ладно! Вытирай слезы! Не так много этих эскулапов осталось! Прорвемся!
Дерматолог (в третьем круге)
Помощь от Марины подоспела как раз вовремя!
Еще осмотрел дерматолог средних лет. Мужчина лет сорока, был маленького практически одного роста с Лиене.
Для начала он посадил девушку на стул, и копался в ее волосах, а потом поставил в унизительную позу, уперев руками в колени, и стал внимательно осматривать сверху вниз. Осмотрев Лиене с головы до кончиков пальцев, он помял груди, найдя под грудью и на шее родинки, выступающие над поверхностью кожи, измерил их линейкой, осмотрел стопы и кожу между пальцев на ногах.
» Он же вшей в моей прическе искал! Только вшей мне не хватало! – Лиене была готова разрыдаться. – И снова мне грудь перещупали. Ну что им всем мой бюст покоя не дает?»
– Я выпишу направление в военный госпиталь. – Родинки надо удалить! На вид это простые невусы, но находятся в плохих местах: постоянно трутся о лифчик и воротник. Если не хочешь превратить их в меланомы (злокачественная опухоль прим. автор) – удаляй немедленно! Это не больно! И вот еще, – он взял рецептурный бланк и выписал рецепт. – Это «Айболит» крем для кожи! И обезболивает и ускоряет рассасывание синяков! Пригодится!
(Случай реальный! – Автор.)
«Ну вот, этот хоть и осмотрел, но человеком оказался! Хоть и эскулап военный! – Лиене вернулась в актовый зал и положила рецепт в сумочку. – Ни о чем не спросил, а все правильно понял! Интересно, а я ему хоть чуть-чуть понравилась?»
На кабинет стоматолога администрация военкомата потратилась, облицевав его кафельной туалетной плиткой, а доктору выделила старинную бормашину и писаря-санитара.
Стоматолог работал, споро, но не как в поликлинике.
Он не улыбался, как другие доктора, не отпускал шуточек и комментариев. Лиене показалось, что от него веет холодом, как от снежной королевы мужского пола. Писарь же проявлял к ней неподдельный мужской интерес. Он не только писал под диктовку, но и подносил лотки с крючками и зеркалами. Лиене показалось, что он смотрел на нее как школьник на недоступное пирожное в витрине кондитерской. Впрочем, в присутствии доктора, никаких шуток он себе не позволил.
В кабинете стоматолога девушка поняла, что означает выражение «Глядит в глаза и холодно спине». Врач посмотрел на Лиене в кресле так, как будто собрался вырвать ей без обезболивания сразу все зубы, оставив только один, который можно сверлить бормашиной.
У Лиене, с детства побаивающейся докторов, по спине, пробежал неприятный холодок, а на коже появились пупырышки. Стало так страшно, что даже стыд куда-то делся.
Ей по приказу врача пришлось положить руки на ручки кресла и продемонстрировать свое тело.
«Зачем к стоматологу ходить голой? – Не поняла она, чувствуя, как доктор затыкает ей ватными шариками протоки слюнных желез. – В чем тут смысл? Только вот писарчуку на меня посмотреть! Видимо, еще не насмотрелся!»
Впрочем, одного взгляда доктора в сторону писарчука хватило на то, чтобы тот прекратил пялиться на девушку, а занялся бумагами: поставил штамп зубной формулы в личное дело.
«К нему-то, зачем голой? Но там вроде бы у меня зубов нет! – В голове крутилась неприятная мысль. – Но с этих медиков с погонами станется!»
– Семерка и восьмерка снизу справа амальгамы! Пятерка слева амальгама! (пломба из серебра – прим. автора) – Продиктовал доктор, убирая тампоны пинцетом. – Полость рта санирована! Сплюнь! Следующая!
– Имей в виду, Марина стояла перед дверью кабинета у психиатра и послала воздушный поцелуй военкоматовскому юноше, отиравшемуся непонятно зачем в коридоре, – этот эскулап словесные жалобы всерьез не принимает, хотя пререкательство может закончиться весьма печально: дуркой и сульфазином внутрипопочно! А это куда хуже ремня!
Кабинет был оформлен по военному: оштукатуренные стены, снизу серые, сверху белые. При этом был прокурен так, что к горлу Лиене подобрался спазм.
Стол был обычным, без клеенки и скатерти, для посетительниц стоял не стул, а крашеная в серый цвет табуретка.
Психиатр был мужчина неопределенного возраста, по виду усталый и больной. Лиене почему-то даже стало его жалко. Никакого интереса к ее прелестям он не проявил вообще и смотрел на нее как на пустое место. Улыбка у него была желтая, прокуренная донельзя.
«Часом не голубой?» – Подумала Лиене, но руками все-таки прикрылась. Разговор был чуть-чуть длиннее, чем у лорика.
– На учете в психдиспансере состоишь? – Он посмотрел на нее сквозь линзы толстых очков.
– Не состою! – Лиене подумала, что ответов на такие вопросы ее почему-то надо обязательно держать голой.
– Тогда постой и подойди поближе! А у вас бывают ли приступы эпилепсии? – Врач осмотрел предплечья девушки на предмет уколов и порезов.
– Нет!
– Есть ли фобии?
– Это как? Страх? – Естественно, что стояла она, переминаясь с ноги на ногу, пытаясь прикрыться листком бумаги, на котором пишут результаты обследования врачи. – Нет!
– Тога повернись спиной! Ремня папиного боишься?
– Я папу уважаю! И то, что он сделал – только для моей пользы!
Врач что-то записал, но не в личное дело, а отдельный блокнот.
– Теперь можешь сесть! Что тяжелее, 1 кг кирпича, или ваты?
– Одинаково! – Хмыкнула девушка, и села, сдвинув ноги скрестив руки на груди.
– Тебя что-нибудь мучает?
«Меня мучают глупые вопросы и необходимость отвечать на них в голом виде!» – _ подумала девушка, но ответила: нет!
– Где расположена Италия?
– На юге Европы, в центре Средиземноморья.!
– В каких войсках хочешь служить?
– Я медик!
Суицидные мысли имеешь?
– Нет, а зачем?
» Главное, совершенно спокойно вести себя на приеме и не бояться неправильных ответов, а это не так просто, когда на девушке нет одежды!»
– Учишься на отлично?
– На удовлетворительно!
– Жалобы есть?
– Нет!
– Голой проходить медосмотр стыдно?
– Нет, то есть да! Служить в службе безопасности хочешь?
– Нет! Я медсестра!
«Еще не хватало мне в спецвойска попадать! Размечтался!»
– Здорова! – Он сделал еще одну пометку в блокноте. – Позови следующую!
«Вот теперь понятно, почему нас гоняют совершенно голыми! Чтобы этот очкастый прокуренный слизень проверил нашу психику и наличие суицидных мыслей, да еще и вербовать пытался! Вот она армейская медицина во всей красе! Недаром царь Петр Первый говорил, что гражданскому врачу в армии и на флоте делать нечего!»
Повернитесь к свету, и поднимите руки, что там за родинки дерматолог выискал? Понятно! Это удалимо. А теперь повернитесь ко мне спиной и сами раздвиньте ягодицы! Так… Наружный геморрой! Удалимо! Все эти неприятности не препятствуют службе в армии, но вот мой совет, коллега, не для службы, а по жизни, соберетесь замуж и рожать – уберите все, что мои коллеги нашли. И будете здоровой женой и матерью! В противном случае я за ваше здоровье не ручаюсь!
Непонятно почему, но Лиене стала успокаиваться видимо, видимо измученный мозг перестал реагировать на осмотр и комментарии. Врач еще раз осмотрел Лиене с головы до ног и подписал направления от специалистов и новую повестку на военные сборы. И снова в кабинет влез художник с плакатами.
– Хорошо рисуешь, Паганини ты наш! – Главврач, ненадолго отвернувшись от девушки, похвалил художника и отправил рисовать дальше, а заодно и перенести пачку личных дел в соседний кабинет.
Последним актом позора унижения был кабинет военкома. Ей пришлось зайти в кабинет, встать на резиновый коврик в трех шагах от стола, накрытого красной скатертью вытянуться по стройке «смирно» и услышать вид вооруженных сил, к которым она теперь приписана. В кабинете был не линолеум, а паркет, покрытый светлым лаком. Подошвы к нему предательски приклеивались.
– Сейчас разберусь, как следует, и накажу, кого попало! – Военком с кем-то разговаривал по телефону. – Я тебе чёрным по белому говорю! Вы в армии или почему?
Военком, седой полковник с двумя большими звездами на погонах смотрел на ее так, как барышники смотрят на породистую лошадь.
Казалось, после пережитого Лиене совсем смирилась, но вот так, стоять навытяжку перед мужчиной не в халате, а в военной форме, было чересчур унизительно.
Ей казалось, что она стоит совсем-совсем голая, а за стенкой столпились черти, которые хотят полакомиться ее нежным юным телом. Снова на глаза навернулись слезы, а коленки предательски подрагивали так, как будто мужчина за столом собирался ее выпороть.
За спиной военкома Лиене увидела плакат по ношению офицерской формы одежды и оценила качества офицерской портупеи.
«Это не папин брючный ремешок!» – подумала она, после такого точно неделю не присядешь! Хорошо, что еще, что моя старшая сестра выкинула папин солдатский ремень! – Лиене показалось, что в кабинете очень холодно, – Ей доставались и звезды и полосы, а мне хоть только полосы! Интересно, а военком своих детей дерет? Такие вот мысли, совершенно далекие от медосмотра крутились в голове несчастной девушки. Время опять замедлило свой бег.
Минута, в течение которой военком листал ее дело, показались Лиене вечностью. А тут груди ее подвели: снова напряглись, как во время грешных заветных игр в ванне с собственной маленькой горошинкой в потаенном местечке.
Девушка, в который за сегодня раз стала пунцовой от стыда. В этот момент она мысленно еще раз поблагодарила отца, под угрозой ремня запрещавшего пользоваться польской косметикой. Только разводов и потеков от туши, как у подруг по несчастью ей и не хватало. А слез в этот день она пролила больше, чем от самой суровой папиной порки!
– Я медсестра.
– Молчать – я вас спрашиваю! (непереводимо! – автор. ) Вы приписываетесь в береговую артиллерию! – Заключил военком. – Можете быть свободны, и зовите следующую.
Следующей шла исполосованная кабелем еврейка. В кабинет она вошла красивой походкой, так как выходят на пьедестал почета девушки из художественной гимнастики.
«Интересно, ей дерматолог тоже выписал рецепт?» – подумала Лиене, но увидев художника с пачкой рулонов ватмана, поспешила пройти в актовый зал. До ее сознания не доходило, что все закончилось.
Конец маленькой трагедии
Маленькая трагедия, под названием «медосмотр» подходила к концу.
Оказавшись в актовом зале, Лиене нервно начала натягивать одежду, и тут снова в зал заглянул военкоматовский художник.
– Может, ты дашь мне спокойно одеться?! – Лиене чувствовала на себя взгляд клерка из военкомата, – шел бы свои диаграммы рисовать!
– У меня тут своя работа! – Художник смотрел на девушек, а на лице – ехидная улыбка перекормленного сметаной кота… Выручила ее Марина, бесцеремонно оттолкнувшая художника от стула, да так, что тот чуть не выронил все свои бумаги. Юноша ретировался, бросив прощальный плотоядный взгляд на группу одевающихся девушек.
– Да брось ты! – Мужики – они и в Африке мужики. – Маринка спокойно одевалась. – А будучи медиками, они используют свое служебное положение ради получения удовольствия. Во всяком случае, мне так показалось. Шалунишки! А ты в скором времени будешь им делать уколы в ягодицы и ставить клизмы! Ну и что из-за этого, умирать? И не подумаю! Пошли лучше, отметим это дело!
– Меня папа дома с отчетом ждет! – Вздохнула Лиене. – Да и тебе лучше ничего не пить, кроме компота! Смотри: медосмотр прошел довольно быстро: полтора часа и почти свободны, а нас до конца дня из училища отпустили! Я, если честно, думала, тут мы провели целую вечность!
– И то, правда! – Спохватилась Марина. – Время пролетело незаметно! Зато сколько новостей! Придется переходить на лимонадик и компотики! А ты часом не беременна?
– Пока нет! – И тут Лиене подумала, что сделает с ней папа, если узнает о беременности дочери до свадьбы. Попа тут же предательски зачесалась.
– А я сразу и парня и родителей порадую! – Марина мысленно примеряла свадебное платье и выбирала импортные детские вещи у спекулянтов. Медосмотр ей казался досадной неприятностью – не больше! Одно плохо: посмотри на свои пятки: как будто месяц в деревне босиком шастала! Как думаешь, ототрутся?
– Не знаю! Пемза есть! – Лиене посмотрела на свои ноги. – Если бы я так полы дома мыла – папуцит бы с меня семь шкур спустил!
– А с меня все восемь! – Согласилась Марина. – Впрочем, беременным на четвереньках мыть полы только полезно! Народная латышская гимнастика!
Потом им еще целый час пришлось ждать паспорта и военные билеты, где на последней страничке были вписаны размеры одежды и обуви.
– Ну вот, когда у меня вырастет живот, – Марина вздохнула, но уже без прежнего веселья, – я в эту форму точно не влезу!
– Если вам не нравятся наш медосмотр, мы вам устроим более другой. А через год мы вас еще раз осмотрим! – Пошутил Военком, вручая Марине документы. – А пополнять население страны будущими воинами – дело нужное и полезное! Не делайте выводов по медосмотру о масштабе вооруженных сил СССР. (Случай Мариной реальный – у нас так медсестра устраивалась телефонисткой в военную часть и на осмотре узнала о беременности. Впрочем, это не помешало ей ни форму надеть, ни замуж пойти. Реакция военкома практически дословная. – Автор)
«Ну вот, вошла в военкомат абсолютно здоровой, а вышла с направлением в военный госпиталь на удаление родинок и наружного геморроя!» – Лиене не сразу удалось успокоиться: чаша унижения испита полностью, но впереди целая бутылка! Два казенных направления на дополнительное обследование к онкологу на предмет родинки, к проктологу и повестка на военные сборы!
На обратном пути осеннее солнышко вышло из-за туч, посылая привет измученным девушкам. Но Лиене это не обрадовало: ей казалось, что она идет совершенно голой по улицам и все мужчины на нее смотрят.
Тот же кабинет.
– Вот эта Лиене и еще несколько. – Вилис Ольгертович докладывал о работе – Все на сборы едут!
– Хороши! На медосмотре снял наш агент! – Майгонис Горбуновс рассматривал фотографии – Правильный подход к делу! В рулоне фотоаппарат спрятал! То-то фокус не всегда четкий! Самая лучшая Лиене! Думаешь с нее начать?
– Оптимальный объект для вербовки. – Вилис Ольгертович сглотнул слюну. – Скромная, красивая, стеснительная девственница. Отец воспитывает ее строго, к дисциплине и порядку приучена. Если что, и на папу надавим! Он бывший военный, и грехов целая папка. Но у нее проблемы: родинки и геморрой!
– Это не проблемы! Главное, чтобы наши матросики не успели! – Майгонис Горбуновс взял ручку, чтобы написать отчет начальству. – Поедешь и проконтролируешь! И за остальными присмотришь!
Придя домой, Лиене залезла в ванну и извела на себя целый кусок мыла. Такой грязной она не чувствовала себя никогда.
– Не расстраивайся, дочка, – успокаивал ее папуцит, отпаивая чаем с варением. – После того, как ты попала из спокойной домашней обстановки в непривычную для тебя, ты находишься в состоянии постоянного стресса, ты запомнишь о медосмотре на всю жизнь. А скоро тебе предстоят военные сборы, где нет ни одной свободной минуты и стрессов еще больше. Но ты офицерская дочь! Справишься!
