оспа прививка история в ссср

От Екатерины II до красного бегемота: история отечественной вакцинации

За последние три года проведения масштабной вакцинации против гриппа было сделано 20,1 миллиона прививок. Вакцинация проходила не только в медицинских учреждениях, но и в мобильных пунктах — у станций метро и Московского центрального кольца, в центрах госуслуг «Мои документы». В этом году сделать прививку можно еще и в городских парках. Mos.ru вспоминает историю распространения вакцинации в России и Москве, которая началась с императрицы Екатерины II.

Как Екатерина II была первой

Принято считать, что первая в российской истории прививка была сделана 23 октября 1768 года, а поставили ее самому на тот момент важному и могущественному пациенту Российской империи — Екатерине II. Прививка была от оспы — страшного заболевания, которое сейчас побеждено именно благодаря вакцинации. Но в XVIII веке эпидемия оспы выкашивала население и Европы, и России. В отдельные годы от оспы умирало более миллиона человек. Заразиться было очень легко — болезнь не щадила никого, не делая различий между сословиями. Не миновала оспа и российский трон. В 1730 году от оспы в 14-летнем возрасте скончался царь Петр II.

Смертность от оспы в те годы составляла около 40 процентов — иными словами, в XVIII веке заболевший имел почти равные шансы выжить или умереть. Вместе с тем врачи уже тогда заметили, что перенесший оспу человек больше никогда ею не заболеет. До открытия теории иммунитета оставался примерно век, но врачи XVIII столетия начали пользоваться этим наблюдением. По нынешним меркам их метод вакцинации кажется крайне небезопасным, но тогда — вполне приемлемым, ведь смертность привитых таким методом людей составляла всего около двух процентов, в 20 раз меньше, чем у непривитых. Метод, называемый вариоляцией, заключался в том, что на руке пациента делали надрез, куда помещали оспенный материал, взятый от больного человека (безопасную вакцину на базе коровьей оспы английский врач Эдвард Дженнер разработал лишь в 1796 году). Если все проходило удачно, привитый болел оспой в легкой форме, после чего уже не мог заразиться. Этот метод был открыт турками, затем его изучили английские врачи. Сначала они опробовали вариоляцию на преступниках, затем на сиротах из приюта, а потом, когда все испытуемые выжили, привили и королевскую семью.

Екатерина II очень боялась оспы. После того как в 1768 году от этой болезни умерла графиня Шереметева, жених которой — граф Никита Панин — был наставником ее сына цесаревича Павла (будущего императора Павла I), Екатерина приняла решение сделать прививку. Из Лондона был выписан врач Томас Димсдейл, «оспенную материю» он взял у шестилетнего Саши Маркова. На случай своей смерти императрица распорядилась держать наготове упряжку почтовых лошадей, чтобы врач мог срочно уехать из страны и избежать самосуда. Через шесть дней после прививки у Екатерины начались признаки недомогания, она уединилась в Царском Селе. Но все окончилось благополучно: еще через неделю императрица поправилась. Сразу после этого по примеру Екатерины в очередь на прививку от оспы записались 140 аристократов — прививаться стало модно.

Императрица повелела обнародовать описание своей болезни, «чтоб и другие, употребляя те же средства, удобно предохраняли себя от опасностей».

Доктор получил баронский титул, звание лейб-медика и пенсию в размере 500 фунтов стерлингов в год, а Александр Марков — дворянство и новую фамилию Оспенный. На его гербе была изображена рука со зрелой оспиной выше локтя, держащая красную розу.

В честь первого оспопрививания была выбита памятная медаль с изображением Екатерины II и подписью «Собою подала пример». И на лицевой стороне медали «За прививание оспы», которой в XIX веке награждали врачей, прививавших от оспы, был портрет Екатерины II. Кроме того, приглашенный в Россию итальянский балетмейстер Гаспаро Анжиолини поставил на тему прививки императрицы балет «Побежденное предрассуждение», где аллегорические фигуры науки боролись с фигурами суеверий.

Димсдейл позже вернулся в Россию, чтобы сделать прививки внукам императрицы. К этому моменту Российская империя была одним из лидеров в Европе по борьбе с оспой. В то время как в России делали прививки, во Франции умер от оспы король Людовик XV. «Какое варварство, — сказала, узнав об этом Екатерина, — ведь наука уже позволяет лечить эту болезнь».

Как Склифосовский открыл в Москве пастеровскую станцию

До открытия Луи Пастером вакцины с бешенством в России боролись заговорами, выжиганием ран каленым железом и прочими имеющими мало отношения к науке методами. Например, в XIX веке в «Правительственном вестнике» вышла статья «О лечении водобоязни русской баней».

Открытие Пастера в 1885 году стало настоящим спасением. В Париж потянулись укушенные бешеными животными люди. Среди первых избежавших благодаря вакцине смерти 2500 человек были 16 из 19 покусанных волком жителей Смоленской губернии. В живых могли остаться все, однако троим не повезло — с помощью опоздали: заседание городской думы в Белом, которая должна была выделить им 16 тысяч рублей на поездку, состоялось лишь на третий день после несчастья, еще двое суток пострадавшие прождали врача в сопровождение. Всего из России к Пастеру приехали 44 укушенных бешеными животными — крестьяне из Смоленской, Орловской, Пензенской, Владимирской, Тверской и Костромской губерний.

Сохранилась резолюция Александра III на письме обер-прокурора Святейшего синода Константина Победоносцева, просившего выделить средства на эти поездки во Францию: «Получите от Танеева 700 рублей. Очень желательно хотя самых опасных послать в Париж к Пастеру, который очень интересуется именно укушениями бешеного волка, так как еще не имел у себя подобного больного». Впоследствии император пожертвовал на открытие Института Пастера в Париже около 100 тысяч франков.

А пастеровские станции вскоре начали открываться по всему миру, и Россия стала одной из передовых в этом отношении стран. Первая станция прививок против бешенства в Российской империи (и вторая в мире) появилась в Одессе 11 июня 1886 года, а уже через месяц такая же была создана в Москве. К ее открытию Луи Пастер прислал свой портрет с автографом. Он до сих пор хранится в Московском научно-исследовательском институте вакцин и сывороток имени И.И. Мечникова, открытом на ее базе. Одним из инициаторов создания московской станции стал Николай Склифосовский.

К 1912 году пастеровских станций в России было уже 28, а к 1938 году в СССР — 80 (не считая нескольких сот филиалов). Московская станция стала ведущим центром по борьбе с бешенством в СССР. Тысячи жизней были спасены с того времени с помощью антирабических вакцин.

Как советские ученые победили полиомиелит

В середине XX века мир настигла новая катастрофа — полиомиелит. Около 10 процентов заболевших погибали, еще 40 процентов становились инвалидами. От него пострадали президент США Франклин Делано Рузвельт, писатель-фантаст Артур Кларк, режиссер Фрэнсис Форд Коппола.

В Советском Союзе первые эпидемии начались в 1949 году в благополучной Прибалтике, Казахстане, Сибири. Болезнь ежегодно уносила около 12 тысяч жизней.

В 1955 году в США наладили производство вакцины от полиомиелита — вакцины Солка. Тогда же вирусолог Альберт Сэбин создал другую вакцину, более дешевую, эффективную и безопасную. Но испытать ее в Америке возможности не было — зачем, если уже есть хорошая вакцина?

Тем временем в США отправили трех советских ученых — Михаила Чумакова, его жену и коллегу Марину Ворошилову и ленинградского вирусолога Анатолия Смородинцева. Сэбин и Чумаков договорились продолжить разработку в Москве. В обычном чемодане из США привезли несколько тысяч доз вакцины. И сделали первые прививки.

«В 1960 году мне было девять лет, — рассказал сын Михаила Чумакова профессор, доктор биологических наук Петр Чумаков. — Испытания вакцины проходили в первую очередь на нас — детях Чумакова, внучках Смородинцева, родственниках, коллегах. Я помню, как еще раньше мне кололи вакцину Солка — внутримышечный укол в предплечье. Иначе и быть не могло — разработчики всегда испытывают изобретения на себе и своих детях. Никакой опасности в этом не было, родители были уверены. И никто из родственников не был против: все понимали опасность полиомиелита и верили, что вакцина защитит детей от болезни».

Но с разрешением в Минздраве возникли большие сложности — чиновники сомневались: почему американцы отказались от вакцины, а мы должны ее испытывать? Разорвать замкнутый круг из отказов Чумакову удалось при помощи настоящей авантюры: по оставленному без присмотра телефону кремлевской связи он набрал номер Анастаса Микояна, курировавшего здравоохранение. Микоян спросил: «Михаил Петрович, это хорошая вакцина?» — «Хорошая». — «Прививайте». У Микояна тоже были внуки.

В обход министра здравоохранения в Прибалтику отправили 300 тысяч доз вакцины. Полиомиелит отступил, за 1,5 года с эпидемией в стране было покончено. В 1960-м этой вакциной в СССР были привиты уже 77,5 миллиона человек.

Когда на конференции в Вашингтоне советская делегация делала доклад об успешной вакцинации, из зала кто-то выкрикнул, что на Западе никто не доверяет советской информации. Тогда советский делегат сказал: «Я только в одном могу вас заверить: мы любим своих детей не меньше, чем вы своих». Тогда зал зааплодировал.

В 1963 году Михаил Чумаков и Анатолий Смородинцев получили Ленинскую премию. На ежегодный симпозиум в Институт полиомиелита и вирусных энцефалитов АМН СССР приезжали ведущие ученые мира из США, Японии, Европы и Китая. Вакцину, произведенную институтом, импортировали более 60 стран.

Как японские матери требовали советскую вакцину

В Японии в 50–60-е годы XX века разворачивалась настоящая трагедия: в маленькой стране регистрировались тысячи случаев полиомиелита. Остановить эпидемию могла живая вакцина, производимая в СССР. Но для японского правительства регистрация и выдача разрешения на импорт лекарства из Советского Союза были немыслимым прецедентом.

Тогда матери больных полиомиелитом детей вышли на улицы, требуя разрешить импорт советской вакцины. Они добились своего: был организован срочный импорт вакцины. 20 миллионов японских детей было спасено от угрозы заболевания.

По мотивам этой истории в 1988 году режиссер Александр Митта снял советско-японский двухсерийный фильм «Шаг» с Леонидом Филатовым и Комаки Курихарой в главных ролях. С ними играли Олег Табаков, Елена Яковлева, Владимир Ильин и Гарик Сукачев. В фильме звучит его песня «Моя маленькая бэйба».

По сюжету, это 1959 год, в Японии эпидемия. Применяемая в стране вакцина Солка эффективна лишь в 60 процентах случаев, кроме того, ее не хватает. Японка Кейко, потерявшая старшего сына, хочет во что бы то ни стало защитить от полиомиелита младшего и решает поехать в СССР, чтобы привезти в Японию новую советскую вакцину.

В Советском Союзе Кейно получает вакцину для себя и покупает еще тысячу доз для соотечественников, однако на таможне ее конфискуют: по японским законам любое ввозимое в страну лекарство должно пройти длительную проверку, занимающую два года. Японские матери устраивают акции протеста и требуют ввезти советскую вакцину немедленно, но этому препятствуют бюрократы обоих государств. Усилиями Кейко и других матерей с одной стороны и советского доктора Гусева с другой удается отправить вакцину в Японию.

Как конфеты стали лекарством

В 1950–1960-е годы на кондитерской фабрике имени Марата выпускали конфеты против полиомиелита.

Михаил Чумаков искал наилучший способ доставить вакцину в кишечник — чтобы полезный вирус не терялся во рту, где он не размножается, а в большей степени попадал по месту назначения. В итоге он придумал делать вакцину в форме драже. И уже в марте 1959 года фабрика Марата (в 1971-м ее объединили с фабрикой «Рот Фронт», а в 2002 году они вошли в состав «Объединенных кондитеров») изготовила по заказу института Чумакова антиполиодраже — капсулы из сахара и крахмальной патоки с восковым покрытием. Конфеты весили один грамм и хранились в холодильнике.

Дети их полюбили, а квалифицированный медперсонал для введения вакцины теперь даже не требовался.

Такие конфеты-вакцины выпускались на фабрике Марата вплоть до конца 1960-х. К 20 октября 1968 года — Дню работников пищевой промышленности — в журнале «Огонек» напечатали заметку «Конфеты против болезни». В ней опубликовали фото работниц и рассказали, что самая интересная продукция фабрики — конфеты-лекарства, а фабрика — монополист в производстве противополиомиелитного драже.

Как за 19 дней спастись от вируса из прошлого

Иногда страшные вирусы, оставшиеся, казалось бы, в далеком прошлом, напоминают о себе.

Известный советский художник-плакатист Алексей Кокорекин в 1959 году путешествовал по Индии. После возвращения он почувствовал недомогание, был госпитализирован в Боткинскую больницу, где и умер.

Диагноз поставили не сразу: в Индии художник заразился натуральной оспой, которую в СССР искоренили в 1936 году. Спецслужбы вычислили все потенциальные контакты умершего — их оказалось около девяти тысяч. Тысячу человек с наибольшим риском заражения и Боткинскую больницу изолировали, а практически все население Москвы (на тот момент более шести миллионов человек) срочно вакцинировали.

Вспышку удалось локализовать за 19 дней, заболели 46 человек, умерли от оспы трое — приемщица в комиссионном магазине (куда родственники Кокорекина сдали привезенные им из Индии вещи), санитарка в инфекционном корпусе и врач-инфекционист.

Вирус оспы до сих пор хранится в немногих научных лабораториях.

«В 1990-е годы ВОЗ требовала уничтожить все штаммы черной оспы, — вспоминает Петр Чумаков. — Отец выступал категорически против этого. Хорошо, мы уничтожим все штаммы в лабораториях, но не дай бог будет новая вспышка, если вирус из могильников попадет в почву или воду, тогда мы ничего не сможем сделать».

Оспа считается полностью побежденной с 1980 года — случаев заболевания этой болезнью с того времени нет.

У Петра Чумакова есть свои воспоминания об опасных вирусах, которые можно встретить даже на научном симпозиуме.

«Недалеко от Переславля-Залесского в 1970-е годы был лепрозорий, — рассказал он. — Там жил индийский ученый — он приехал в СССР на научный симпозиум. И наши медики заметили на его лице симптомы проказы — а их трудно пропустить, к примеру выпавшие брови. В то время был закон о принудительной изоляции больных проказой. И профессора доставили в лепрозорий, где он и жил».

«Всем нужно — от слона до мухи — прививки сделать от желтухи»

В СССР прививочная кампания шла повсеместно. Она попала и на телеэкраны — широко известен мультфильм 1966 года «Про бегемота, который боялся прививок». По сюжету, трусливый бегемот оказался единственным из сказочных зверей, который сбежал из поликлиники. Сперва серый и веселый, затем белый от страха прививки бегемот становится желтым, потому что заболевает желтухой, а в конце фильма краснеет от стыда за то, что испугался укола. Забавный мультфильм посмотрели миллионы советских детей. Какие прививки им делали?

Все родившиеся после войны были привиты от туберкулеза, дифтерии и полиомиелита. Со временем добавились прививки от коклюша, столбняка, кори и паротита. Детей, родившихся до 1979 года, прививали от оспы, а с 1980 года оспа стала считаться ликвидированной во всем мире, и прививку отменили.

В конце 1990-х годов в национальный календарь ввели двукратную прививку от краснухи, повторную от кори и прививку от гепатита B, а в 2010-е годы к ним добавились прививка от гемофильной инфекции для детей из групп риска и прививка от пневмококковой инфекции.

Массово прививать от гриппа в России начали в связи с угрозой пандемии в 2009–2010 годах. Теперь вакцинация включена в национальный календарь и проходит в государственных медицинских организациях бесплатно. В прошлом году, по данным Роспотребнадзора, было привито 49 процентов населения страны — 70,8 миллиона человек. Медики констатировали, что уровень заболеваемости гриппом снизился с 1997 года почти в 200 раз — с 5173,8 случая на 100 тысяч человек до 26,5.

Источник

Меры, принимаемые сегодня для борьбы с коронавирусом, многим кажутся чрезмерными и излишне обременительными. Однако они даже близко не сопоставимы со стремительной и тотальной реакцией СССР на опасность эпидемии черной оспы на рубеже 1959-1960 годов. Советское здравоохранение получило возможность продемонстрировать свою эффективность весьма неожиданно и именно тогда, когда это было совершенно необходимо. Страшно даже предположить, что произошло бы в многомиллионном городе, если бы какая-то из служб тогда замешкалась или дала сбой. Погибли бы тысячи. «Лента.ру» вспоминает о беспрецедентной по масштабу и эффективности операции по локализации и уничтожению очага одного из самых страшных заболеваний.

Смерть командированного

Заканчивался 1959 год. На XXI съезде КПСС был принят семилетний план развития страны, который должен был стать первым этапом построения коммунизма в СССР к 1980 году. Москвичи запасались «Советским шампанским», черной икрой и консервированными крабами — неизменными праздничными атрибутами новогоднего стола.

23 декабря рейсом «Аэрофлота» из Дели в столицу прибыл после командировки в дружественную Индию известный советский художник Алексей Алексеевич Кокорекин.

Кто попало в то время за границу в командировки не ездил. И Кокорекин не был исключением. Член партии, дважды лауреат Сталинской премии, автор известных всей стране агитационных плакатов, 53-летний Алексей Алексеевич из Индии прилетел на день раньше, чтобы приятно провести время с любимой женщиной, и только потом вернуться в семью.

Из жаркой экзотической страны в зимнюю Москву художник-плакатист привез подарки, и среди них — вещи умершего брамина, на ритуальном сожжении тела которого ему посчастливилось присутствовать.

Прах брамина со всеми почестями высыпали в священную реку Ганг, а принадлежавшие ему вещи тут же распродали желающим за вполне символическую плату. Кокорекину среди прочего достался ковер, на котором как раз и упокоился индийский служитель культа.

Материалы по теме

«Утром человек был здоров, а к вечеру захлебывался кровью»

Покупать подарки на распродажах и барахолках у советских командировочных зазорным никогда не считалось, вот только умер почтенный индус не просто так, а от черной оспы, которая в СССР была ликвидирована почти четверть века назад.

При выезде за границу в эпидемически опасные регионы советским гражданам в обязательном порядке проводили вакцинацию. Однако Кокорекин каким-то образом прививки от оспы избежал, хотя в документах на выезд соответствующая отметка, как и положено, стояла.

На следующий день, подгадав время прибытия рейса из Дели, Кокорекин с оставшимися у него сувенирами приехал домой. А к вечеру разболелся.

Врач в поликлинике, к которому он обратился, диагностировал грипп. Но состояние больного быстро ухудшалось: подскочила температура, начался сильный кашель, по телу разлилась сыпь, которую вначале приняли за аллергию. Жена вызвала скорую, и Кокорекина увезли в инфекционное отделение больницы Боткина, поместив в общую палату к больным гриппом.

Спустя несколько дней, 29 декабря 1959 года, он умер — к большому недоумению врачей. А поскольку покойный был не простым советским тружеником, а заслуженным деятелем искусств РСФСР, потребовалось квалифицированное заключение о причине смерти.

Да это, батенька, черная оспа!

Вскрытие производил академик Николай Краевский. По счастливой случайности в это время у него гостил приехавший из Ленинграда 75-летний коллега-патологоанатом, напросившийся на разбор интересного случая. Одного взгляда на труп любознательному пенсионеру хватило для чудовищного заключения: «Да это, батенька, variola vera!».

Variola vera, натуральная или черная оспа многие века была одной из страшнейших болезней человечества, уничтожавшей население целых деревень, городов и даже стран. В VIII веке от нее погибла треть жителей Японии, в XVI веке оспа выкосила более половины коренного населения Нового Света, получившего вирус от европейских конкистадоров. В Европе к началу XIX века от оспы ежегодно умирало до полутора миллионов человек.

В Советской России с черной оспой упорно и успешно боролись. В 1919 году, когда количество заболевших в стране оценивалось в 186 тысяч, вышел декрет Совнаркома «Об обязательном оспопрививании». Через пять лет число случаев заболевания сократилось до 25 тысяч. Еще через пять лет — до 6094. А в 1936 году натуральная оспа в СССР была уже полностью ликвидирована.

И вот 23 года спустя оспа вернулась.

Армию, МВД и КГБ подняли по тревоге

Через сутки после смерти художника заболели медсестра приемного покоя, принимавшая Кокорекина, и его лечащий врач. Затем молодой человек, лежавший в палате этажом ниже, чья койка стояла под вентиляционным отверстием. Следующим стал больничный истопник, проходивший мимо палаты лауреата и решивший поглазеть на знаменитость.

Материал, взятый с кожи одного из больных, отправили в НИИ вакцин и сывороток. 15 января 1960 года академик Михаил Морозов выявил в биоматериале частицы вируса натуральной оспы. Диагноз патологоанатома подтвердился. В тот же день о вспышке особо опасного заболевания было доложено на самый верх.

Следует отдать должное советской системе тех лет: реакция на угрозу была мгновенной, тотальной и чрезвычайно эффективной. Незамедлительно были мобилизованы все силы московских больниц и поликлиник. Подняли по тревоге войска, МВД и КГБ. Боткинская больница была изолирована. Началось выявление контактов и поиск потенциальных носителей смертельно опасного вируса.

В считаные часы оперативники отработали все связи Кокорекина, отследили каждый его шаг после возвращения в СССР, установили личности членов смены таможенного контроля и пограничников, встречавших рейс, таксиста, который вез его домой, участкового врача и работников поликлиники. От первичных контактов переходили ко вторичным — и так далее, пока не отслеживалась вся цепочка. 150 студентов университета, где училась дочь погибшего, забрали в больницу прямо из аудитории во время лекций.

Материалы по теме

Живые мертвецы

Один из знакомых Кокорекина после встречи с ним отправился в Париж. Этот факт установили, когда самолет «Аэрофлота» был уже в воздухе. Рейс вернули в Москву, а всех, кто был на борту, отправили в карантин.

В карантин попадали все, с кем встречался и говорил Кокорекин, с кем контактировали его родственники, кто получил от него подарки из Индии. Как выяснилось, пока художник был в больнице, его жена и любовница уже успели сдать индийские сувениры в комиссионные магазины на Шаболовке и Ленинском проспекте. Вещи в магазинах были немедленно изъяты из обращения со всеми необходимыми предосторожностями.

Всего под карантин попало 9342 человека. В больницах не хватало постельного белья, и специальным указом был вскрыт неприкосновенный государственный запас, предназначавшийся на случай войны.

Москва была закрыта, отменено железнодорожное и авиасообщение, перекрыты автомобильные дороги.

Трое погибших и десять миллионов вакцинированных

Одновременно с карантинными и санитарными мероприятиями в стране началась массовая вакцинация граждан.

По распоряжению правительства в столицу было доставлено десять миллионов доз противооспенной вакцины из запасов Томского и Ташкентского институтов вакцин и сывороток, а также Краснодарской краевой санэпидстанции.

В вакцинации участвовали почти 27 тысяч медиков всех специализаций, а также студенты профильных вузов. Был открыт 3391 прививочный пункт и сформированы 8522 прививочные бригады для работы в ЖЭКах и организациях. В Москве вакцинировали более пяти с половиной миллионов человек и еще более четырех миллионов — в Подмосковье.

Экстренные меры показали свою высокую эффективность незамедлительно. С того момента, когда был поставлен диагноз, до полной остановки эпидемии прошло всего 19 дней! За это время оспой заболели 45 человек, из которых трое умерли.

Расслабляться нельзя

В 1977 году в мире (в Сомали) был зарегистрирован последний случай заболевания натуральной оспой. Всемирная организация здравоохранения объявила о полной ликвидации этого страшного заболевания. Тем не менее обязательные прививки от оспы сохранялись в советском здравоохранении до начала 1980-х годов.

Материалы по теме

Разрушитель городов

В настоящее время живой возбудитель заболевания официально хранится только в двух лабораториях: в России («Вектор», Новосибирск) и в США (Центр контроля и профилактики заболеваний в Атланте). Но опасность возвращения натуральной оспы все еще существует. Как считает ведущий вирусолог страны, академик Дмитрий Львов, причиной новой вспышки могут стать больные оспой дикие животные (например, буйволы в Индии), возбудитель заболевания которых очень близок по своей морфологии к вирусу натуральной оспы у человека. Рано или поздно вирус может мутировать и стать заразным для человека, а в условиях большой скученности населения и несоблюдения санитарных норм быстрое распространение заболевания будет неизбежным.

Опасность вполне реальная, а потому опыт советского здравоохранения, успешного преодолевшего кризиса на рубеже 1959-1960 годов, следует помнить и знать.

Источник