памятник рунопевцу в сортавала история
Памятник рунопевцу в г.Сортавала (пл.Вяйнямёйнена)
Памятник был установлен в 1935 г. к 100-летию первого издания карело-финского эпоса «Калевала», когда город Сортавала входил в состав Финляндии. Автор памятника — известный финский скульптор Алпо Сайло (1877-1955), работавший в портретном и декоративном жанрах. Среди его работ — памятники ижорской сказительнице Ларин Параске в г.Хельсинки (Финляндия) и рунопевцу Мийхкали Перттунену в д.Вокнаволоке (Карелия).
Памятник рунопевцу установлен в историческом центре города, в сквере на площади Вяйнямёйнена, имеющей треугольные очертания. В связи с установкой монумента финским архитектором Уно Вернером Ульбергом была выполнена планировка городского сквера. К прямоугольной площадке, в центре которой находится монумент, ведут четыре пешеходные дорожки. Памятник фронтом обращен к пересечению улиц Ленина и Карельской, по красным линиям которых расположены здания, построенные по проектам известных финских архитекторов в 1900-1930-х гг., в основном в стиле функционализма. Памятник воспринимается на фоне двухэтажного здания банка, построенного в 1915 году в стиле неоклассицизма. В советское время, в 1978 г., в сквере была установлена гранитная плита в память о знаменитом собирателе рун, создателе «Калевалы», финском поэте и фольклористе Элиасе Лённроте, посетившем впервые город Сортавала в 1828 г.
Скульптура рунопевца, выполненная из бронзы, установлена на мощном постаменте из сердобольского гранита, добытого на острове Риеккалансаари. Рунопевец изображен сидящим в кресле, покрытом медвежьей шкурой. На коленях он держит кантеле — финский и карельский национальный музыкальный инструмент, струны которого перебирает рукой. Общая высота памятника составляет 4 метра.
Образ рунопевца оставляет сильное, но отчасти холодное впечатление. Монумент немасштабен окружающей застройке, но подчеркнуто тяжеловесная трактовка его формы снимает определенную камерность общего решения.
Памятник певцу рун является объектом культурного наследия федерального значения, зарегистрирован в едином государственном реестре объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации Приказом Министерства культуры Российской Федерации от 7 октября 2015 г. №4605-р.
Памятник рунопевцам Приладожья
В центре «треугольного» сквера г. Сортавала, между улицами Ленина и Вяйнямёйнена, с 1935 года стоит памятник «Рунопевец», сооруженный в память о всех рунопевцах Приладожья по проекту известного финского скульптора Алпо Сайло и выборгского архитектора Уно Вернера Улберга — на огромном постаменте из сердобольского гранита, подстелив медвежью шкуру, сидит бронзовый старец с кантеле на коленях. Внешне этот старец очень похож на мифического героя карело-финского эпоса «Калевала» — рунопевца Вяйнямёйнена, который так играл на кантеле и так пел руны, что рушились скалы, замирали птицы, со всех округ сходились люди.
76 лет стоит этот памятник в Сортавала, и все это время рунопевец смотрит на нас незрячими глазами из далекого прошлого, когда Приладожье населяли трудолюбивые, мужественные и поэтичные карелы, оставившие потомкам возделанные их трудами земли, деревни, крепости на скалах, и, конечно же, древние песни – руны.
Прообразом сортавальского памятника «Рунопевец» стал простой карельский крестьянин, охотник и рунопевец Петри Шемейкка. Петри вел свою родословную от известного в Карелии рода Шемейкка, представители которого на протяжении многих столетий жили к северу от Ладожского озера, между деревнями Суйстамо и Суоярви. Одно время недалеко от озера Толвоярви была даже целая деревня Шемейкка, которая, согласно одной карельской легенде, появилась следующим образом. «В начале семнадцатого века в олонецкой деревне Лаупасалми жила семья Хошконен. Глава ее, Михаил, был зачислен в «пашенные солдаты», он нес службу в одном из пограничных острожков. Богачи захватили его землю, и солдат сбежал в леса. Главой семьи стал его старший сын Семен. В поисках свободной земли семья ушла из родных мест, поселившись между Суйстамо и Суоярви. Семен стал Шеменом (местный выговор), а его род Шмягиными, затем – Шемейкками. Так образовалась целая деревня Шемейкка, где и родился Петри». По другим данным, предки Петри пришли в Шемейкка из Ребол, принеся с собой рунопевческие традиции.
Также, не совсем ясно, когда родился Петри Шемейкка. По данным церковных книг Корписелька и Иломантси он появился на свет в деревне Шемейкка в 1821 году, а по записям церковной книги Суйстамо – в 1825 году. В голодные 1867—1868 годы дом Шемейкка так обеднел, что его пришлось продать, а все имущество семьи поместилось в одну большую лодку, на которой Петри перевез его в соседнюю деревушку Контро. В 1880 году Петри купил дом в Мусусваара и привез туда шесть дойных коров, телят и лошадь. В 1894 году Петри переехал в большой дом в Ристиваара волости Туупуваара, близ села Ёлёля (коммуна Вяртсиля в Финляндии), где и прожил до конца своей долгой жизни.
Петри Шемейкка смолоду был крепким широкоплечим мужчиной с густой бородой и открытым честным взглядом. Еще живя в деревне Шемейкка, Петри носил по дороге до Ялонваара за 40 верст большую корзину рыбы весом в 40 кг и приносил назад столько же муки и соли. Одно время он подрабатывал на добыче озерной железной руды. Занимался также земледелием. Но основным занятием Петри была охота. За всю свою жизнь он добыл около 400 оленей (тогда в приладожских лесах водилось много оленей), 26 медведей, большое количество выдр, лис, соболей, росомах.
Руны Петри знал с детства, слышал их от деда и отца. Но нельзя сказать, что Петри Шемейкка был великим рунопевцем, он знал всего 33 руны. Петри пел в основном о сражениях Вяйнемёйнена и Йоуккахайнена, о походе Лемминкайнена, песни девицы Айно. Еще он знал отдельные песни, такие как «Усталый старик», «Песни о заливе», «Прощание с домом», «На лодке» и другие. Он знал слова и поговорки охотников, «Рождение дерева», «Свист ветра», разговор оленей и белок. Большая часть рун Петри была заклинательного характера, с помощью которых рунопевец помогал людям от недуга, охотился, работал.
Петри не был большим, заслуженным певцом. Но он стал знаменит благодаря своей колоритной, мифической внешности певца-охотника, схожей с образом калевальского Вяйнемёйнена, а также благодаря прекрасной игре на кантеле. Петри Шемейкка был символом, в облике которого отражались все черты восточных карел конца XIX-начала XX века. По мнению современников, было необычно видеть, как этот дремучий охотник клал на колени кантеле, как заскорузлыми, кривыми от тяжелой работы пальцами начинал перебирать струны, изливавшими мелодичную музыку, под которую начинала литься песня, рассказывающая о героическом прошлом карельского народа.
Ученый Я. К. Янха, путешествуя в 1890 году по Приграничной Карелии, встречался с Петри Шемейкка, и вот что писал: «Это был королевского вида, еще не старый, крепкий мужчина, на голову выше остальных. Во дворе старого дома было организовано представление. Петри пел, а Ливана Шемейкка (его брат) играл на кантеле. Заходящее солнце освещало бронзовые щеки Петри, и вся обстановка оставила незабываемое впечатление уходящего героического прошлого».
В 1892 году в Иломантси с Петри Шемейкка встретился финский композитор Ян Сибелиус, который сразу же после этого написал несколько музыкальных пьес, среди которых – знаменитая симфония «Сказка», где ярко звучали карельские мотивы.
В 1896 году Петри Шемейкка участвовал в первом Всефинляндском песенном празднике в Сердоболе, в 1900 году – на Песенном фестивале в Хельсинки. После этого Петри стал известен, и к нему в Ристиваара потянулись столичные гости – писатели, художники, которые восхищались колоритной фигурой старого рунопевца. Еще раз публично Петри выступал на очередном празднике песни в Сердоболе в 1906 году. Тогда он вновь поразил всех своей внешностью, напоминавшей мифического Вяйнемёйнена, и мастерством исполнения рун.
Последние годы жизни Петри был слеп. Злые языки говорили, что Петри ослеп из-за того, что весь род рунопевца и сам он были связаны с «нечистой силой», которая помогала Шемейкка добывать зверя. Так слепота заставила лучшего охотника края на девятом десятке прекратить занятия основным ремеслом, а пение рун и игра на кантеле успокоили его охотничий пыл. Говорили, что Петри ослеп на озере, во время рыбалки — его лодку нашли на середине озера, крутящуюся на одном месте, старик почти ничего не видел.
Несмотря на знание древних языческих песен-рун Петри и члены его семьи были православными. Они ходили в церковь, крестились, входя в дом и садясь за стол, строго соблюдали посты, многие недели живя на хлебе, рыбе и ягодных соках. Масло и молоко во время поста не ели. К концу XIX века древние карельские руны, песни, заговоры и заклинания уже практически не несли в себе мистического содержания, как это было столетия назад, а стали частью карельской культуры, народного творчества. Хотя в деревнях все же находились люди, которые продолжали верить в магическую силу карельских рун и заклинаний.
В 1908 года старого и слепого Петри Шемейкка, ожидавшего конца своей жизни в Ристиваара, посетил финский скульптор Алпо Сайло, и сделал с него зарисовки для своих скульптурных работ, посвященных рунопевцам. Алпо Сайло подарил Петри кантеле, но тот сказал: «Мои песни спеты, музыка сыграна, пускай поют молодые».
11 апреля 1915 года, после продолжительной болезни, 94-летний Петри скончался. Над его телом причитала его 90-летняя вдова Маура. Проводить известного рунопевца в последний путь, на кладбище в Ёлёля приехали студенты Хельсинкского университета. По другим данным, Петри Шемейкка был похоронен в Пёртсямё.
Петри и его жена Маура прожили вместе более 70 лет и родили 14 детей, и хотя многие из них умирали в младенчестве, у них осталось 36 внуков. Супруги часто пререкались, но стоило одному из них задержаться у соседей или в другом селе, как другой начинал беспокоиться. После смерти Петри в 1915 году семья его продала земельный участок одной фирме и переехала со всем хозяйством в Хелюля.
В роду Шемейкка было 40 рунопевцев, но они не стали столь известными, как Петри. Немного уступал по популярности Петри его двоюродный брат Ливана (Ивана) Шемейкка. Он родился в деревне Шемейкка в 1843 году. Как и Петри, Иван был отличным охотником. Большую часть жизни прожил в деревне Мууанто, недалеко от Суйстамо. Иван пел хуже брата, поэтому всегда находился в его тени, но охотничьих заклинаний он знал больше. Иван Шемейкка участвовал во Всефинляндских праздниках песни 1896, 1900 и 1906 годов. Несмотря на тяготы крестьянской жизни, человеком он был веселым, дружелюбным, с постоянной улыбкой на лице и кантеле под мышкой. Умер Иван Шемейкка 11 марта 1911 года в Хельсинки, куда приехал на калевальский праздник. Похоронен в деревне Мууанто.
После отделения Финляндии от России в 1918 году Приладожье осталось единственным местом, где можно было увидеть рунопевцев, и познакомиться с многообразием карельского фольклора. В 1920-е годы интерес к калевальской рунопевческой традиции в независимой Финляндии резко возрос. В 1930-е годы сортавальцам и гостям города предлагался популярнейший в то время туристический маршрут по рунопевческим деревням. У рунопевческого озера Толвоярви в 1929 году была установлена памятная плита, надпись на которой гласила: «Странник, остановись! Духи лучших людей твоего племени взывают к тебе из прошлого!». К сожалению, сейчас на месте рунопевческих деревень растет густой лес и туристам просто нечего показывать.
После очередного праздника песни 1926 года, состоявшегося в Сортавала, городской совет решил поставить в городе памятник рунопевцам. Рассмотрев различные варианты, пришли к единому мнению, что прообразом памятника должен стать колоритный Петри Шемейкка, внешность которого полностью соответствовала представлению народа о мифическом герое «Калевалы» рунопевце Вяйнямёйнене. Автором проекта памятника был назначен скульптор Алпо Сайло, у которого сохранились портреты и фотографии Петри. Сопоставив изображение Петри Шемейкка с портретом Леонардо да Винчи, мастер заявил, что внешне они оба похожи и «оба обладают умом и духовной силой». Памятник создавался на деньги, собранные городом после проведения Всефинляндского праздника песни 1926 года и завещанные городским судьей К. Бергом – всего 25 тысяч финских марок.
Памятник рунопевцам было решено установить в Сортавала в июне 1935 года, во время очередного Всефинляндского праздника песни, посвященного 100-летию первого издания карело-финского эпоса «Калевала». На этот великий для всех карелов и финнов праздник в тогда еще красивый и чистый город Сортавала приехало в общей сложности около 30 тысяч человек со всей Финляндии и других стран. В празднике приняли участие 148 музыкальных коллективов и 4259 исполнителей, в том числе – 81 смешанный хор (2636 певцов), 31 мужской хор (764 певца), 24 женских хора (589 певиц) и 12 оркестров.
Праздник песни 1935 года еще раз показал, что карельский и финский народы имеют высокую культуру, которая берет свое начало из древних времен, когда создавались руны карело-финского эпоса «Калевала». К сожалению, после этого, за всю историю послевоенного города Сортавала подобных праздников больше не проводилось.
Памятник «Рунопевец» открыли торжественно 29 июня 1935 года при огромном стечении народа. Скульптура рунопевца была тайно привезена на грузовике и установлена на гранитный постамент буквально за день до открытия, чтобы никто заранее не мог ее увидеть. Когда с памятника сдернули покрывало, присутствующие на площади были поражены высоким мастерством исполнения бронзовой скульптуры и качеством постамента, составленного из крупных блоков традиционного сердобольского гранита, добытых в каменоломнях Нукутталахти, на острове Риеккалансаари. Звучали приветственные речи, песни, развивались флаги. В городе царила атмосфера небывалого праздника, сплотившего, казалось, всех финнов и карелов свободной Финляндии. Ничего подобного наш город не переживал ни до, ни после этого события.
В том же 1935 году в Пёртсямё Карельское общество народного образования установило памятник Петри Шемейкка.
Уже в советские времена, у разросшегося сквера, недалеко от памятника «Рунопевец» установили гранитную плиту в память о знаменитом собирателе карельских рун, создателе «Калевалы», финском враче, поэте и фольклористе, Элиасе Лённроте. С 1828 года Э. Лённрот пешком обошел почти всю Карелию в поисках древних рун. Был он и в Приладожье – в 1828, 1837 и 1841 годах. После выхода в свет первого издания «Калевалы» в 1835 году с 32 песнями – рунами у Лённрота появились помощники-студенты А. Алквист и Д. Европеус, которые также совершили свои экспедиции по Карельскому перешейку и Приладожью. Давид Европеус (1820—1884 годы) был одним из самых крупных собирателей карельского фольклора своего времени. Он был первым из исследователей, кто в 1845—1846 годах встретился с представителями древнего рода рунопевцев в деревне Шемейкка.
К сожалению, памятная плита периодически замазывается краской варварами, которые ничего не желают знать о великой карельской культуре, выставляя напоказ свою бездуховность, ограниченность и безнадежность.
Петри Шемейкка по-прежнему печально и молчаливо смотрит на нас с постамента. Что он думает? Может быть, он осуждает нас, новых хозяев города. Может быть, он вспоминает свое время, когда почти в каждом селении в дремучих карельских лесах и на открытых берегах Ладоги звучали песни – руны, вдохновлявшие людей на созидательный, творческий труд во имя своей Родины. А есть ли такие песни у нас с вами? Если их нет в нашей жизни, то стоит подойти к памятнику «Рунопевец», чтобы услышать отдаленные мелодичные звуки песен навсегда ушедшего славного прошлого Карелии. И пока в Сортавала стоит памятник рунопевцам, есть надежда на то, что еще не прервется связь времен, что еще придет на многострадальную карельскую землю счастье в образе мельницы «Сампо», о которой когда-то пелось в древних карельских рунах.
Борисов И.В., Колесникова С.М., сотрудники Регионального Музея Северного Приладожья
При подготовке статьи использованы материалы по рунопевцам, собранные Т. Бультяковой, И. Лисиной, В. Судаковым, Э. Кяхконеном.
Памятник рунопевцу (Сортавала)
Рунопевец Петри Шемейкка (Pedri Shemeikka). Памятник установлен в 1935 году в честь столетия первого издания эпоса «Калевала».
Скульптор Алпо Сайло (фин. Alpo Sailo, по рождению Албин Леопольд Энлунд, швед. Albin Leopold Enlund).
Расположен в историческом центре в сквере на площади Вяйнямёйнена. Памятник посвящён карельским рунопевцам, образ рунопевца является собирательным. В литературе также упоминается как памятник рунопевцу Петри (Педри) Шемейкке (1819—1916), жившему в Суйстамо.
Идея установить памятник в городе появилась по предложению скульптора Алпо Сайло в 1916 году, через год, после кончины Петри Шемейкки. Сайло ещё в 1908 году лично встречался с Петри Шемейккой, фотографировал его и рисовал портреты рунопевца, который к тому времени уже сильно постарел и ослеп.
Лишь в 1927 году Элиэль Вартайнен (фин. Eliel Wartiainen) написал Сайло, что финансирование на памятник найдено, хотя скульптор ещё не назван. Элиэль Вартайнен предложил Алпо Сайло и тот в итоге получил заказ. Памятник был установлен в 20 июня 1935 году к столетию первого издания «Калевалы». Планировка сквера была выполнена архитектором Уно Вернером Уллбергом.
Изначально на памятнике была надпись:
Смотрю в прошлое, вижу будущее, так понимаю настоящее.
Сортавала: архитектура
Готические стрельчатые окна, романтичные башенки под красной черепицей, строгие геометрические фасады — в Сортавале есть всё. Малая архитектурная энциклопедия, созданная лучшими архитекторами Финляндии, в новом выпуске «100 символов Карелии».
«Из Гельсингфорса мы поехали по железной дороге в Сердоболь. Удивительно, для нас, русских, совсем непонятно, чтобы такой маленький городок, каков Сердоболь, был таким благоустроенным: мостовые, тротуары, водопровод, канализация, освещение, общественный великолепный парк, телефоны во все дома — и все это в прекрасном виде и порядке».
Таким в конце XIX века путешественники видели Сердоболь — нынешнюю Сортавалу. Город был маленьким и провинциальным. Но именно тогда начал расцветать: стал центром торговли, обзавелся учительской семинарией, лицеем, банками, ратушей.
Здания для них строили лучшие финские архитекторы. В Карелии других городов с такой архитектурой просто нет — Сортавала уникальна.
История
История Сортавалы началась в Средние века, когда на берегу Ладоги обосновалось племя корела — предки современных карелов. А ближе к XIV веку на этой территории появился Никольско-Сердобольский погост, входивший в состав Водской пятины Новгородской земли.
Времена были неспокойные: земли приграничные, то и дело на местных нападали шведы и финны. Погост за несколько десятилетий не единожды менял хозяев, пока не оказался в составе Шведского королевства.
Король Густав II Адольф, объединитель шведских земель, хотел закрепить территорию со стратегически выгодным положением в составе своего государства и приказал заложить на месте погоста город. Случилось это примерно в 1632 году. В город стали прибывать шведские и финские лютеране, а жившие ранее на этих землях православные карелы двинулись вглубь русских земель.
Граффити на стене в одном из дворов. Сортавальцы помнят. Фото: «Республика» / Леонид Николаев
Не прошло и семидесяти лет, как началась великая Северная война. Россия получила доступ к Балтийскому морю, а заодно вернула себе Северное Приладожье вместе с поселением, которое по-шведски называли Сордавалла.
Город тут же переименовали в Сердоболь. К тому времени в нем жили русские, финны и шведы. Постепенно он становился все более финским, пока наконец не стал таковым официально. Произошло это уже в начале века 19-го, после последней русско-шведской войны и образования в составе Российской империи Великого княжества Финляндского. В него на правах уездного города вошел и Сердоболь.
А в 1918 году Финляндия обрела независимость. Сердоболь стал Сортавалой, с этим именем город жил и после того, как вошел в состав СССР в 1944-м.
План-аксонометрия Сортавалы. Автор — Николай Попов, из книги «История архитектуры города Сортавала». Рисунок принадлежит Региональному музею Северного Приладожья
Архитектурная энциклопедия
— Центр города, который мы сегодня называем историческим, создавался с конца XIX века и по 1939 год, — рассказывает ученый секретарь Регионального музея Северного Приладожья Игорь Борисов. — Сортавала в то время была развивающимся, торговым городом — поэтому, кстати, здесь так много банков. В округе работали самые разные предприятия: плавили медь, олово, заготавливали лес. В самом городе был порт, через который проходило великое множество торговых путей.
Игорь Борисов. Фото: «Республика» / Леонид Николаев
На этой волне Сортавала строилась. Из местных архитекторов особо отличились отец и сын Леандеры. Старший, Йохан Оскари, владел строительной фирмой, столярной мастерской и кирпичным заводом. А в плане архитектуры был самоучкой, что, впрочем, не помешало ему построить 70 с лишним зданий. Его сын, Оскар Йоханнес, пошел еще дальше: спроектировал 127 зданий за 10 лет.
Серьезный вклад в создание облика города внес Уно Ульберг, на то время лучший архитектор Выборга. В Сортавале он построил семь зданий, а еще по его проекту был разбит сквер, где находится памятник рунопевцу Петри Шемейкке (без этого сквера город сегодня представить невозможно).
Имя Элиэля Сааринена, в отличие от Ульберга, на рубеже веков было мало известно. Он только-только окончил университет в Хельсинки и начал работать в составе архитектурного бюро «Гезеллиус — Линдгрен — Сааринен». Для Сортавалы молодой архитектор выполнил проекты банка и знаменитой дачи доктора Винтера.
После этого Сааринен начал «сольную» карьеру и быстро стал по-настоящему знаменит. В Хельсинки построил здания железнодорожного вокзала и Национального музея. А в конце 1920-х годов уехал в Америку.
— Сааринен был одним из людей, которые учили американцев строить небоскребы, — говорит Игорь Борисов. — Он строил школы, концертные залы, библиотеки. В Чикаго проектировал высотки, а в Детройте вместе с сыном Ээро построил технический центр General Motors.
Кроме Ульберга и Сааринена в Сортавале работали еще полдюжины архитекторов, строили в очень разных стилях. И общими усилиями создали малую архитектурную энциклопедию Финляндии под открытым небом.
Поговорим о стилях.
Эклектика
В основе эклектики — использование элементов разных стилей: классицизма, барокко, готики, ренессанса. Причем стиль постройки и элементы декора выбираются в зависимости от функции здания: для церкви — одна комбинация, для школы — другая, для жилого дома — третья. Этим эклектика отличается от большинства стилей, диктовавших одни и те же решения для любых объектов.
Здание ратуши
1885 год, архитектор — Франс Анатолиус Шёстрём
Ратуша когда-то была центром жизни Сортавалы: в ней работали бургомистр и городская дума, устраивались приемы и обеды, судебные заседания и собрания.
— В советское время здесь был партийный кабинет, тут же проводили выставки достижений народного хозяйства местного значения, — говорит Игорь Борисов. — Потом библиотека, которая в 2013 году переехала. Сейчас здание пустует.
Несколько лет назад ратушу «усыновил» Фонд имени Кронида Гоголева. Дочь знаменитого сортавальского художника Мария с командой уже начала реставрировать внутренние помещения. Скоро здание выставят на продажу, и фонд планирует его купить, чтобы продолжить работу.
Финский национальный романтизм
Эта разновидность модерна родилась на волне пробуждения национальной гордости и протеста против царской власти. В его основе — романтическое обращение к корням: национальной культуре, народным традициям, средневековым мотивам, эпосу «Калевала».
Признаки финского романтизма — сложный силуэт здания, асимметрия, использование красной черепицы и природного камня, разнообразный декор с растительными и животными мотивами.
Здание бывшей гостиницы Päivölä
1900 год, архитектор — Йохан Алвар Окерман
Здание бывшей гостиницы Päivölä. Фото: «Республика» / Леонид Николаев
— Обратите внимание: в этом здании нет одинаковых объемов. Один угол оформлен в виде эркера, вход расположен несимметрично. Окна все немного разные и раньше имели характерную мелкую расстекловку — всё это яркие признаки финского романтизма, — рассказывает Игорь Борисов.
Когда-то в этом здании располагалась гостиница, а в цоколе «жил» магазин А. Кохонена. Сегодня его занимает Сортавальское центральное лесничество.
Здание бывшего Национального акционерного банка
1905 год, архитекторы — Элиэль Сааринен, Армас Линдгрен и Герман Гезеллиус
— Тут признаки романтизма тоже налицо: асимметричная, сложных очертаний крыша, когда-то покрытая красной черепицей, множество эркеров, фронтон, украшенный орнаментом с Древом жизни, — перечисляет Игорь Борисов. — Главный вход богато оформлен местным гранитом, как и цокольный этаж.
Когда-то в здании размещался Национальный акционерный банк и магазин строительных товаров. На втором этаже жило руководство банка, в том числе его директор Оскар Леандер (тот самый, который был еще и архитектором).
Здание бывшего Объединенного банка Северных стран
1913 год, архитектор — Уно Ульберг
— Еще один очень характерный пример финской национальной архитектуры. Посмотрите на полубашенки-эркеры, выступающие по углам: они создают образ средневекового замка, — говорит Игорь Борисов. — Крыша черепичная, главный вход смещен в левое крыло и украшен картушем, на котором изображен вензель SF — Suomi Finland. А под ним два рога изобилия.
Здание строилось для Объединенного банка Северных стран, сегодня там работает отделение почты.
Псевдоготика
Этот стиль — подражание европейской готике с ее стрельчатыми окнами, вытянутыми вверх фронтонами, арками и башнями. Характерное сочетание цветов — красно-коричневый и белый.
Здания Сортавальского лицея и Сортавальской женской школы
1901 и 1911 годы, архитектор — Юхан Якоб Аренберг
— Когда-то на этом месте была лютеранская церковь, — рассказывает Игорь Борисов. — И когда приняли решение строить школу и лицей, архитектору поставили условие: сделать так, чтобы здания с церковью гармонировали. У Аренберга это получилось.
Черты готики налицо: мощный цоколь, облицованный гранитом, зубцы а-ля средневековая башня в верхней части фасадов, стрельчатые окна. У женской школы — высокое крыльцо со стрельчатыми арками.
Оба учебных заведения на время создания были передовыми. Женская школа, например, входила в двадцатку лучших в Финляндии. Ученицы изучали языки и готовились поступать в высшие учебные заведения. В советское время в этом здании размещались физкультурный техникум, семилетняя школа и школа-интернат.
После перестройки здание женской школы пустовало. В начале 2000-х после ремонта в него заселился Приладожский филиал ПетрГУ, а в 2013-м он закрылся, и под псевдоготические своды переехала городская библиотека.
Неоклассицизм
В основе стиля — возврат к классическим идеалам: опора на античную архитектуру, симметрия, минимум декора, строгое соблюдение пропорций. Это своеобразная реакция на избыточный и насыщенный декоративными элементами модерн.
Здание бывшего Финляндского банка
1915 год, архитектор — Уно Ульберг
— Как раз в 1915 году финский романтизм начинает угасать, и архитекторы возвращаются к классике, — рассказывает Игорь Борисов. — Это здание абсолютно симметрично, с одинаковыми окнами в ряду. Главный вход расположен строго по центру, над фасадом — мощный карниз. Здание полностью облицовано гранитом. И весь его облик — уравновешенный, упорядоченный — являет собой стабильность и надежность, символизирующие образ устойчивого банка.
Впрочем, романтические черты не ушли окончательно: это и барельефы в виде растений над окнами второго этажа, и корона, вырубленная в камне над входом.
Ульберг построил это здание для отделения Финляндского банка, сейчас там филиал Банка России.
Функционализм
Девиз этого стиля: «Форма определяется функцией». В облике зданий никаких лишних нефункциональных деталей, чистые геометрические формы, плоские кровли.
Гостиница «Сеурахуоне»
1939 год, архитектор — Эркки Хуттунен
Когда-то на месте нынешней гостиницы стояла другая, с таким же названием. А потом старое здание в стиле финского романтизма расширили, и родилось новое — уже в стиле функционализм.
— После реконструкции появился огромный кинозал на 350 человек, гостиница, ресторан, офисные помещения, — говорит Игорь Борисов. — В этом здании ничего лишнего: минимум камня, белые стены, прямоугольные окна, строгие геометрические формы, плоская крыша.
В советские времена в здании открыли Дом офицеров. Но когда Минобороны выставило его на продажу, горожане написали петицию президенту Путину, чтобы «Сеурахуоне» передали городу. И победили: теперь в здании работает культурно-молодежный центр.
Сохранность
В Сортавале сохранилось 191 финское здание: половина — деревянные, половина — каменные. Они под охраной государства, но сортавальцы все равно переживают: многие постройки приходят в упадок, рушатся, горят.
— Состояние многих объектов сейчас ниже отметки удовлетворительно, — говорит глава района Сергей Крупин. — Особенно это касается деревянных зданий: дерево менее стойкое к разным воздействиям.
— Отдельная проблема — объекты, которые собственники не используют, — добавляет Игорь Павлов, руководитель муниципального учреждения «Архитектура и градостроительство города Сортавала». — Здания стоят пустые, и это в некоторых случаях ведет к их утере. Тому пример — пожар, который прошлым летом произошел в больнице Диаконис.
Всё дело в бездумной продаже исторических зданий: еще лет десять назад покупатель получал объект, но не обязательства по его восстановлению. Сейчас власти исправляются: выписывают охранные обязательства, через суд заставляют хозяев заботиться о памятниках архитектуры.
Отдельная проблема — жилые дома-памятники. Капремонта они требуют, как и любые другие. Но это должна быть не просто починка кровли или фасада, а еще и реставрация. Государственная программа капремонта этого просто не учитывала.
— Проблему удалось решить лишь недавно, — рассказал Сергей Крупин. — В итоге выделены средства — пять миллионов на подготовку проектно-сметной документации, чтобы отремонтировать в Сортавале фасады десяти исторических зданий (в том числе деревянных многоквартирных домов). Уже в следующем году начнутся работы.
А еще Сортавала претендует на звание исторического города федерального значения. Для этого нужно определить границы исторической застройки — это недешево и небыстро. Но если все получится, на содержание сортавальских памятников придут федеральные деньги.
«Том Сойер» в Сортавале
Судьбу некоторых зданий горожане берут в свои руки: выкупают, реставрируют, открывают в них музеи, гостевые дома. Кое-где даже появляются элементы доступной среды. Тут есть свои сложности: пандусы и прочие приспособления не должны менять вид фасада. Но складные аппарели, кнопки для вызова помощи — почему нет?
Если пойти по Карельской улице, окажешься в окружении памятников архитектуры. Фото: «Республика» / Леонид Николаев
А недавно в Сортавалу пришел «Том Сойер Фест» — фестиваль восстановления исторической среды. В 2015 году этот проект начался в Самаре, с тех пор к нему присоединилось несколько десятков поселений по всей России.
В Сортавале проект курирует петербуржец Роман Булатов. Он работает учителем географии, а еще возит туристов по Карелии. Сортавальские улицы ему как родные.
— Мы планируем восстановить фасад дома на Гагарина, в нем когда-то жил архитектор Леандер, — говорит Роман. — Счистим старую краску со стен и покрасим заново. Мы не профессионалы, но такую работу точно сможем сделать, ничего не повредив. Может быть, заменим элементы вагонки, но это только по согласованию с реставратором Яковом Мусатовым.
Дом, в котором жил Леандер и который собираются приводить в порядок волонтеры. Фото: «Республика» / Леонид Николаев
Шкурить и красить волонтеры начнут в июле. А пока Роман собирает команду и начинает сбор денег: восстанавливать исторические дома помогают спонсоры и неравнодушные горожане.
Роман Булатов. Фото: из личного архива
Архитектуру Сортавалы как символ Карелии представляет учитель географии и гид по Карелии Роман Булатов:
— Городов, где так сконцентрирована финская архитектура, в России, пожалуй, всего два — Выборг и Сортавала. Именно благодаря архитектуре они необычны и уникальны. Именно поэтому их облик обязательно надо сохранять. Отдавая дань уважения нашей культуре и истории, культуре и истории Финляндии.
Кроме того, сами по себе дома в Сортавале очень красивы и имеют немалую художественную ценность. А если сносится какое-то старинное здание, на его месте обычно строят что-то уже не такое классное и интересное.
Сортавала хороша тем, что в городе есть не какое-то одно историческое здание, которое все знают. Здесь сложился целый архитектурный ансамбль.
Почему тот же Санкт-Петербург так любят и ценят и в России, и за границей? За уникальный архитектурный облик, узнаваемый, гармоничный. В Сортавале та же самая ситуация: есть ансамбль красивых старинных зданий, о которых мы должны позаботиться.
Над проектом работали:
Мария Лукьянова, редактор проекта
Анастасия Крыжановская, автор текста
Леонид Николаев, фотограф
Игорь Фомин, дизайнер
Павел Степура, вёрстка
Елена Кузнецова, консультант проекта
Идея проекта «100 символов Карелии» — всем вместе написать книгу к столетию нашей республики. В течение года на «Республике», в газете «Карелия» и на телеканале «Сампо ТВ 360°» выйдут 100 репортажей о 100 символах нашего края. Итогом этой работы и станет красивый подарочный альбом «100 символов Карелии». Что это будут за символы, мы с вами решаем вместе — нам уже поступили сотни заявок. Продолжайте присылать ваши идеи. Делитесь тем, что вы знаете о ваших любимых местах, памятниках и героях — эта информация войдет в материалы проекта. Давайте сделаем Карелии подарок ко дню рождения — напишем о ней по-настоящему интересную книгу!