«Страшно выйти из квартиры». Как живут люди с паническими атаками
МОСКВА, 19 мая — РИА Новости, Игорь Кармазин. Удушье, холодный пот и скачки давления — стандартные признаки панической атаки. Медики отмечают, что внезапные приступы страха у людей случаются все чаще. Кому-то навсегда запоминается одна-единственная вспышка беспокойства, кто-то переживает их периодически — и тогда жизнь превращается в ад. РИА Новости разбиралось в причинах и способах лечения панических атак.
«Черная туча плыла на меня»
Житель подмосковного Павловского Посада Дан Позяев работает в центре предоставления госуслуг. Он оформляет документы, разбирается в сложных ситуациях с недвижимостью. В сентябре 2017 года жизнь молодого человека заиграла новыми красками. «Сижу я как-то за компьютером, смотрю на накрапывающий дождь в окне и вижу огромную черную тучу, которая плывет в мою сторону. В этот момент меня накрывает просто адская волна страха! Мне казалось, что все, вот сейчас точно все… Тяжело дышать, сердце долбит, сухость, дикий дереал (дереализация, нарушение восприятия, при котором окружающий мир кажется отдаленным. — Прим. ред.). Не мог усидеть на месте, думал, если остановлюсь, то умру», — вспоминает Дан.
Он срочно поехал в ближайшую больницу. Там врачи измерили давление, послушали сердце, но никаких проблем не зафиксировали. «Дома я уснул, а ночью проснулся в холодном поту. Начались дикие дни дереала. Каждый день как в тумане — трудно сфокусировать взгляд, смотришь на что-то одно, а другое просто не замечаешь. Я уже ставил себе и рак мозга, и мозг рака. На что только не грешил. По совету терапевта сдал кучу анализов, но все оказалось в норме», — рассказывает житель Подмосковья.
Помог невролог в платной клинике. «Она поговорила со мной, посмотрела все результаты, даже не смеялась, что я ходил к онкологу и сдавал маркеры, — продолжает Дан. — Выписала мне лекарства, которые — о, чудо! — стали глушить мои дикие состояния. Но в последнее время все вернулось. Недавно ночью я ловил дикие приступы удушья, каждый день ощущаю ком в горле, кажется, что из-за него я вот-вот не смогу дышать».
Молодой человек отмечает, что панические атаки сильно ухудшили качество жизни. На работе во время приступов приходилось брать внеплановые перерывы. Жена сначала сильно переживала, но после получения результатов анализов ситуация ее стала скорее раздражать. «Она, конечно, помогает с приступами, потом смеемся над ними, но все же. Иногда накатывает апатия и безразличие. Мысли о том, стоит ли вообще так жить, если в один день они все равно меня доведут», — размышляет Позяев.
Аварии и родители-алкоголики
Человеку, далекому от столь сильных трагических переживаний, панические атаки могут показаться блажью. Медики, однако, другого мнения. Синдром встречается чаще, чем принято думать, ему подвержены примерно пять процентов населения, в основном молодежь от 20 до 30 лет. При этом женщины страдают повышенной тревожностью чаще мужчин. В Международной классификации болезней соответствующий диагноз «паническое расстройство» считается разновидностью неврозов.
Согласно описанию, интенсивные, неконтролируемые приступы сопровождаются физической и поведенческой симптоматикой. С одной стороны, это учащение пульса и сердцебиение, повышенное потоотделение, озноб или жар, затруднение дыхания, боль в груди, ухудшение слуха и зрения, головокружения. С другой — помимо упомянутой дереализации, человек часто чувствует деперсонализацию (как будто события происходят не с ним), боится потерять рассудок, контроль над собой, боится одиночества, смерти. Кроме того, появляется рассеянность, сбиваются мысли, ухудшается сон.
Доктор медицинских наук, заведующий кафедрой психиатрии и медицинской психологии РНИМУ имени Н. И. Пирогова Андрей Шмилович отмечает, что причин панических атак может быть несколько. Во-первых, тревожность возникает из-за сильного длительного стресса. Например, на работе по каким-то причинам находиться тяжело, но уволиться нельзя. Другой вариант — тяжелые отношения, из которых не получается выйти. Человек ситуацию терпит, но нервная система рано или поздно дает сбой.
Вторая возможная причина — особенности характера. Часто родители слишком беспокоятся о ребенке. Тот перенимает установку об опасности мира и становится тревожным. Такой характер может формироваться также при деспотичном, непредсказуемом поведении родителей, например, если кто-то из них злоупотребляет алкоголем.
«Нога тряслась бесконтрольно»
Дизайнер из Санкт-Петербурга Диана Ломакина вспоминает, что первая волна паники на нее накатила летом прошлого года. «В августе я упала, у меня было небольшое сотрясение. Через неделю в торговом центре почувствовала головокружение и тошноту. Мне показалось, что в помещении душно, вышла на улицу, но стало только хуже. Думала, что умру, было много истерики», — рассказывает она, добавляя, что после произошедшего сдала общий анализ крови, сделала МРТ головного мозга и сосудов. Все показатели были в норме.
С переменным успехом девушка лечилась до весны. «В конце марта попала в аварию. У меня были ушибы и сильный стресс. Через два дня после этого ночью я почувствовала, что задыхаюсь, перепугалась, вызвали скорую, после валерьянки и беседы с врачом отпустило. Наутро начались женские дни, они явно повлияли на мой эмоциональный фон. Всю неделю прыгало давление, было страшно, трясло, я задыхалась», — говорит петербурженка.
В ночь с 3 на 4 мая к привычному удушью добавился ком в горле. «Я подскочила, опять пила валерьянку. Очень сильно трясло, еле потом уснула. Утром повторилась та же картина. Пятого мая я уже была у психотерапевта, который провел сеанс неглубокого гипноза и прописал таблетки. Они меня успокаивают, но очень хочется спать, и сил нет», — жалуется Ломакина.
Дышать в пакет
Заведующий кафедрой нейро- и патопсихологии МГУ имени М. В. Ломоносова, доктор психологических наук, профессор Александр Тхостов подчеркивает, что одна-две панические атаки из-за нарушения сна, злоупотребления алкоголем могут произойти в жизни любого человека. В момент приступа эксперт советует успокоиться, осознать, что угрозы жизни на самом деле нет, хотя казаться может по-другому. «Многие начинают глубоко и часто дышать, но этого лучше не делать. Дышать лучше медленно и неглубоко. Я рекомендую даже взять бумажный или полиэтиленовый пакет и дышать в него. Количество кислорода уменьшается, атака прекращается гораздо быстрее», — советует профессор.
При регулярных панических атаках необходимо обратиться к психотерапевту. Если проблема сложная, тревога частая и сильная, то дополнить лечение лучше фармакологией. Врачи, как правило, назначают транквилизаторы и антидепрессанты. Первые способствуют быстрому снятию симптомов. Однако долго принимать транквилизаторы нельзя из-за риска формирования зависимости.
Антидепрессанты повышают уровень серотонина в головном мозге, что ослабляет тревожность и поднимает настроение. Действующее вещество накапливается постепенно, для выхода на рабочую дозу требуется время. Антидепрессанты обычно пьют курсом по несколько месяцев.
Важно сочетать прием лекарств с консультациями у психолога, иначе после завершения курса приступы беспокойства вернутся. По словам Тхостова, людей, страдающих паническими атаками, в мире сейчас все больше. Опасность также состоит в сужении жизненного пространства человека. Если приступ произошел в метро, он начинает избегать поездок на подземном транспорте, если в лифте — ходит по лестнице. И так далее. В итоге все заканчивается тем, что становится страшно выйти за пределы собственной квартиры.
Рассказ женщины, которая пережила депрессию, панические атаки, пищевое расстройство и попытки суицида
Рассказ пациентки, которая больше тридцати лет не могла получить помощь и справиться с психическим нездоровьем.
Про вину за отношения родителей и панические атаки
Как говорят психологи и психотерапевты, многие проблемы тянутся из детства. Я не стала исключением, поскольку моя семья была и является очень неспокойной. Отношения между родителями были похожи на садомазохизм. Все, что происходило, я принимала на свой счет — брала на себя всю эмоциональную нагрузку и пыталась разобраться, что не так, что происходит.
С раннего детства были приступы. Я просыпалась в страхе, с учащенным сердцебиением и думала, что умираю. Однажды даже вызывали скорую. Потом уже я поняла, что это были панические атаки.
Когда уезжала на дачу к бабушке, которая жила далеко от родителей, становилось спокойнее, и я приходила в себя. А потом все опять возвращалось, депрессивное состояние, апатия. Так я жила и росла.
Про недовольство своей внешностью, диеты и срывы
В подростковый период любой подросток, мальчик или девочка, начинает меняться, и его начинает что-то раздражать. Это случилось и со мной. Меня перестала устраивать моя внешность.
У меня не складывались отношения с молодыми людьми, а мне очень хотелось общаться и нравиться всем. Реклама по телевизору показывала девушек с прекрасными фигурами, идеальными лицами и зубами. Я думала, что нужно изменить внешность — тогда я стану популярной и привлекательной, и со мной захотят общаться.
Я ничего лучше не придумала, как начать худеть. Я вообще не была толстой, скорее субтильной и даже с недобором веса. 55 кг для моего роста — это адекватный вес, но я все равно боялась. Страх «быть жирной» остается со мной до сих пор.
55 кг для моего роста — это адекватный вес, но я все равно боялась. Страх «быть жирной» остается со мной до сих пор.
Начала худеть с одного яблока в день. Потом отказалась от пищи. Сил не было. Похудения происходили в течение долгого времени и сменялись приступами булимии. То есть сначала ты ничего не ешь, а потом «нажираешься» как хрюшка. Пище уже некуда деваться, она уже не помещается, но ты ешь. Мозгом понимаешь, что надо остановиться, но насыщение не наступает. Ешь все без разбора, пока не лопнешь.
К приступам примешивалось чувство вины. Нелюбовь к себе обернулась ненавистью и самоуничтожением. Я хотела одного — похудеть, а получила обратный эффект.
Про первый опыт лечения у психиатров
Этот период пришелся на момент окончания техникума. Надо было идти в большое плавание, устраивать жизнь, думать, кем быть. А получилось так, что я хотела только одного — стать совершенной. Это было самоуничтожение в прямом и переносном смысле, физически и морально, смешанное с чувством вины, затяжная депрессия. Мое некрепкое здоровье стало еще хуже.
В самый пик было очень плохо, и я попросила о помощи. Через диагностический центр в Крылатском меня направили в стационар НЦПЗ РАМН. Я ревела, у меня были истерики, и я согласилась на лечение в психиатрическом стационаре, главное побороть депрессию.
Для родителей это решение стало шоком, и они отдалились. Как это так? Твой родной ребенок — псих? Обвиняли меня и бабушку. Помочь мне выйти из депрессии? Об этом не было и речи!
Хотелось совсем другого. Хотелось, чтобы мама обняла и сказала, что все будет в порядке. Но этого не происходило. У папы и мамы были истерики, мы почти перестали общаться.
Хотелось, чтобы мама обняла и сказала, что все будет в порядке. Но этого не происходило. У папы и мамы были истерики, мы почти перестали общаться.
Я легла в психиатрическую клинику примерно на три недели. Чтобы справиться с депрессией, мне назначили медикаментозную терапию и разговоры с психологом.
Медикаменты были достаточно жесткими, а ведь я почти ничего не ела. На истощенный организм, наверное, это оказало еще больший эффект. Жить на таких препаратах было невозможно, я перестала что-либо соображать. Более спокойной я не стала, улучшений не было.
Я не признавала свою ответственность, самоуничтожение и то, что это вызвано моими экспериментами с весом. Я винила кого угодно. Я винила родственников за то, что испортили мне психику, но не задумывалась, что тоже имею к этому прямое отношение. Я могла только плакать и ничего не могла объяснить. Я не понимала, как выбраться из депрессии. Работа с психологом ничего не дала.
Я поняла, что надо выписываться, потому что не видела эффекта. Врачи сказали принимать лекарства после выписки, еще очень долго, потому что заболевание так просто не проходит. Я не придала этому значения и перестала пить лекарства в один день. Решила, что смогу самостоятельно справиться с депрессией. Это был новый шок — думаю, наркоманские ломки примерно такие же. Я не знала, что делать, чтобы стало лучше. Это были ужасные, убийственные ощущения, когда тебя крутит и выворачивает наизнанку, и ты куда-то проваливаешься.
Я не придала этому значения и перестала пить лекарства в один день. Это был новый шок — думаю, наркоманские «ломки» примерно такие же.
Здоровье не улучшилось, отношения с родными не улучшились. Я жила с родителями. Работала в зоомагазине продавцом. До этого я закончила техникум, потом поступила в институт.
Про депрессию и попытки суицида
В период депрессии нет сил даже почистить зубы или сходить в туалет. Не то, что нет стимула — нет сил. То есть, ты не только эмоционально истощен, ты еще физически истощен. Я не знаю, как это все происходит, но просто как будто все соки высосаны. Это была тяжелая депрессия. Максимум, что можно делать — это лежать целыми днями, бесконечно можно лежать. Просто, реально, лежать и тыкаться в телефон, бессмысленно копаться в интернете. Читать можно тоже, кстати. Но, соответственно, вся литература, вся музыка, все то, что вокруг, все это такое депрессивное и унылое, потому что радоваться не хочется совсем.
У меня было две попытки суицида. Первый печальный опыт случился в подростковом периоде, когда начались изменения. Вторая попытка случилась, когда я стала жить самостоятельно. Это было не так давно, может быть лет семь назад.
Я это ощущение называю «погружение». Как будто ты уходишь глубоко-глубоко на дно. Ты видишь все, что происходит, но ты не можешь взаимодействовать, контактировать, пережить депрессию и подняться самому очень-очень трудно.
Я это ощущение называю «погружение». Как будто ты уходишь глубоко-глубоко на дно. Ты видишь все, что происходит, но ты не можешь взаимодействовать, контактировать, и подняться самому очень-очень трудно.
Про поиски врача
Я пробовала обращаться к различным специалистам, искала способы преодоления депрессии. Решила «блин, умереть — я не умираю, жить — я не живу, надо что-то с этим делать».
Я обращалась к неврологам. Невролог выписал антидепрессанты, которые помогли бороться с депрессией, дали определенный период ремиссии. Но после отмены все стало постепенно возвращаться.
Пробовала обращаться по месту жительства, в психиатрический диспансер. Чаще всего психиатры назначают нейролептики — достаточно тяжелые препараты. Они не задаются вопросом, что же стало первопричиной, как помочь человеку выйти из депрессии?. Они как-то глубоко не ищут. Поэтому я боялась обращаться туда дальше.
Вызывала врача на дом. Врач такая: «Да, вам там херовенько. » Ну, я, конечно, понимаю, но что делать?
Вызывала врача на дом. Врач такая: «Да, вам там херовенько. » Ну, я, конечно, понимаю, но что делать?
Эксперименты со здоровьем не прошли зря. Я получила редкое аутоиммунное заболевание. Выявить его непросто, потому что оно маскируется под другие заболевания: под астму, бронхит. Периодически я попадала на скорой в больницу, потому что не могла дышать. После отмены лекарств все возвращалось заново. В последний раз я попала в больницу с гемоглобином в 37 (норма гемоглобина для женщин 120–140). Долго искали, где-то месяц. Столько крови для анализов не брали никогда. Все-таки выявили, что это аутоиммунное заболевание. Начали давать большие дозы гормонов, и меня разнесло с 55 до 80 кг.
Моим лечащим врачом была ревматолог, которая мне сказала: «Слушай, я не знаю, как и что ты будешь делать, но ты должна найти психотерапевта. Не психолога, ты должна найти психотерапевта! Как это будет, я не знаю».
Я прислушалась. Началась моя борьба с депрессией. Собрав всю силу воли, что у меня была, в кулак, нашла адрес частной клиники, узнала, как она работает. Это было далеко для меня, потому что я жила в Лобне, а «Альянс» находился где-то в Беляево. Без записи я приехала в «Альянс». Спросила, есть ли специалист, который может принять прямо сейчас. Мне, мол, очень надо. Вызвали Нино Анатольевну.
Нино Анатольевна приняла меня, внимательно выслушала. Подробности разговора я не помню. Но, скорее всего, я рассказывала, что все очень плохо, и я не знаю, как побороть депрессию и апатию. Конечно, хотелось, чтобы мне дали чудодейственную таблетку, и все это прошло мгновенно. Но так не случается.
Конечно, хотелось, чтобы мне дали чудодейственную таблетку, и все это прошло мгновенно. Но так не случается.
После первого сеанса никакого окрыления, никакого воодушевления, никакой радости я не почувствовала. Но я поняла, что это надо. Я не знала, что ожидать от специалиста, потому что мы не были знакомы, и как будет проходить психотерапия. Но я согласилась, и надо было идти дальше, избавиться от депрессии — вот что я знала. Как это будет, хорошо или плохо, я не знала. Внутреннее сопротивление, конечно, было. Но что-то толкало меня вперед.
Я начала заниматься с Ашмейба Нино Анатольевной. Наши встречи происходили в форме беседы. Я ожидала чего-то, я хотела чуда. Просто, чтобы прямо взяли все мои горести, печали, и исцелили меня, подсказали, как помочь себе при депрессии. Вот чего я хотела. Нино Анатольевна сказала: «Нет, дорогуша, придется поработать с собой!» Ну, она не так сказала, но я поняла, что наши встречи будут проходить именно так. Внутреннее сопротивление сохранялось. «Блин, как это так? Что это? Я не понимаю, как это все работает».
Про задания психотерапевта, которые оставили самое яркое впечатление
На одном из сеансов Ашмейба Нино Анатольевна дала мне вязаного котика. Сказала: «Вот это ты, в детстве, в подростковом периоде. Ты должна сказать все самые теплые слова. Что бы ты хотела сказать? Как бы ты себя поддержала?» Это было сложно. Простые слова сложно сказать самой себе. Нино Анатольевна дала понять, что это ненависть к самой себе, которая была сформирована с детства. Ненависть выросла вместе со мной, она никуда не делась и разрушала меня изнутри. Самокопание, самоуничижение.
Эта ненависть является большой разрушающей силой, и разрушает не только тебя, но и твое окружение. То есть все, что вокруг происходит, конечно же, будет казаться отвратительным. Мне надо было принять себя. Надо было как-то полюбить себя, начать уважать себя. За то, что я толстая, несовершенная, психически неуравновешенная, какая-то не такая; за то, что я не нравлюсь людям, как я думала.
Еще одним заданием, которое дала Нино Анатольевна, было купить крем и мазать себя с любовью. Самое простое задание, но как начать прикасаться к себе с любовью? Когда ты ненавидишь себя, когда ты жирный, ты прячешь все свое тело. Неприятно дотрагиваться. Ты прячешь все это, особенно когда наешься. Даже неприятно прикасаться к себе. А тут надо мазаться кремом. Крем я купила и мазалась, но, конечно, без особого рвения и особой любви. Я делала это через силу. Не очень часто и не настолько идеально, как это было возможно, но я старалась.
Еще одним заданием, которое дала Нино Анатольевна, было купить крем и мазать себя с любовью. Самое простое задание, но как начать прикасаться к себе с любовью?
Про жизнь сейчас и планы на будущее
Состояние стабилизировалось. Я не помню, на каком конкретно моменте я почувствовала, что стало лучше. Постепенно, шаг за шагом все ушло, все негативное. Стало спокойно. Я смогла избавиться от депрессии. Я радуюсь жизни. Много эмоций.
Не одна я радуюсь жизни. То, что происходит вокруг, тоже заряжается тем, что идет изнутри. Я заметила, что люди меняются, мои отношения с окружающими, и все удается.
Сейчас мне тоже приходится принимать антидепрессанты — поддерживающая дозировка. Ашмейба Нино Анатольевна объяснила, что их нужно принимать более длительное время, возможно и всю жизнь. Никто этого не может сказать.
Я могу сказать, что психотерапия при депрессии и лечение не решает всех проблем, но помогает открыть глаза и дает направление, куда идти дальше. Мое состояние было похоже на замкнутый круг, когда ты не видишь выхода. А здесь тебе показывают — вот, пожалуйста, дверь открыта, тебе надо идти туда. Но как ты пройдешь — это уже будет зависеть от тебя. Тебе помогают идти. Основная работа — это работа с собой.
Мое состояние было похоже на замкнутый круг, когда ты не видишь выхода. А здесь тебе показывают — вот, пожалуйста, дверь открыта, тебе надо идти туда. Но как ты пройдешь — это уже будет зависеть от тебя.
С декабря 2018 я перебралась жить в Италию. 25 февраля у меня будет свадебная церемония. Свадьбы большой не будет, все будет достаточно скромно. Но я выхожу замуж. Я живу в пригороде провинции Турина. Не в квартире, мой жених купил дом с садом. Общение с природой, свежий воздух и, наверное, все то, о чем мечтают многие люди.
Когда меня в подростковом возрасте спрашивали: «А когда ты выйдешь замуж?», я говорила: «Никогда! Ни-ког-да!» Отношения с молодыми людьми и затем с мужчинами у меня не складывались. Чаще всего я боялась и бежала от отношений. За 37 лет жизни у меня никогда не было длительных отношений. И вот сейчас случились первые глубокие и обдуманные, серьезные отношения. Это ново, это необычно, и мне это нравится.
Панические атаки истории людей
Г рань между тревогой и панической атакой такая же, как между страхом и ужасом. Кажется, что условная. На самом деле, все испытывали страх, но не все – ужас. Скачок между этими двумя состояниями может быть мгновенным и накрыть в любой момент. Время остановится, организм начнет выходить из-под контроля. Жизнь разделится на «до» и «после».
В связи с этим есть две новости. Хорошая: это состояние проходит. Плохая – оно редко проходит навсегда. Рано или поздно вас накроет вновь.
Панические атаки – пиковое проявление жизни в страхе. Они могут быть одним из симптомов депрессии, тревожного, биполярного, посттравматического или другого расстройства. За ними часто кроется что-то большее, чем небольшие проблемы со здоровьем.
Liga.net рассказывает четыре истории людей, которые с разной степенью успешности преодолевают панические атаки. У каждого из них свой метод борьбы.
В период стресса сильная паническая атака случилась у певицы Яны Шемаевой, больше известной как Jerry Heil. В 2019 году она выпустила хит «Охрана, отмєна» и стала известной. А через полгода написала в инстаграме пост о том, что страдает от панических атак. Его лайкнули 9 000 человек.
Сейчас Яна понимает, что первые отзвуки панических атак почувствовала еще в школе. Тогда ее сковывал страх, когда нужно было пройти мимо большой группы людей. Казалось, что все на нее смотрят, и от волнения она будто забывала, как делать привычные движения.
– Нормальные люди ведь как ходят? Правая рука и левая нога у них двигаются синхронно. А я в такие моменты ходила, как робот – правая рука с правой ногой. На глазах выступали слезы, от них и волнения я почти ничего не видела, – вспоминает Яна.
Она не может сказать однозначно, была ли общительным ребенком. Говорит, что в школе «была популярной в узких кругах» – могла открыться близким друзьям, а малознакомых опасалась и боялась показаться им неинтересной. Яне кажется, это связано с двойственностью воспитания: ее папа – экстраверт, а мама – очень тихая и всегда учила дочь «не высовываться». Она же, по воспоминаниям Яны, воспитала в ней комплекс отличницы: девочка всегда переписывала целые страницы в тетради, если там была хоть одна помарка. Сейчас Яна болезненно переживает любые ситуации, в которых она не соответствует ожиданиям важных для нее людей.
В 15 лет девушка поступила в колледж Киевского института музыки имени Глиэра и несколько лет каждый день по пути на учебу проходила через оживленную площадь Льва Толстого. Знакомый со школы сковывающий страх стал сильнее. На подходе к площади у Яны начинало колотиться сердце, становилось трудно дышать, все внутри сжималось, и она старалась проскочить быстрее.
Два года назад Яна училась на втором курсе в Национальной музыкальной академии имени Чайковского и уже полгода мечтала бросить учебу. Останавливало только одно: для родителей это станет драмой. Яна постоянно думала об уходе и в итоге решилась на компромисс – взять академотпуск и сказать родителям, что подумает, чем заниматься дальше. Когда она сообщила о своем решении, родители были вне себя.
– Я приехала домой и почувствовала, что внутри нарастает тревога. Лежала на кровати и в какой-то момент поняла, что больше не могу лежать. У меня колотилось сердце, я почувствовала в себе много какой-то энергии. Мне хотелось высвободить ее. Дома есть старенькое фортепиано, я начала просто бить по его клавишам. Упала на колени, кричала, каталась по полу, гавкала. Я не понимала, что со мной происходит. Внутри просто был страх, и я хотела его выплеснуть. Но ничего не помогало.
Это состояние длилось больше часа. Когда приступ закончился, Яна подумала: «Это не похоже на истерику. Скорее всего, я сошла с ума». Она переживала, что так же подумали и ее родители.
– Они далеки от мира, в котором обсуждают психику и психические расстройства. Не очень позитивно относятся к психотерапевтам. То, что они увидели, оказалось для них за гранью понимания.
Паническая атака происходит без видимой причины и без внутренних предпосылок в организме. Обычно она начинается с незначительных внешних проявлений. Это может быть учащенное дыхание, сердцебиение, повышение давления. Например, человек едет в метро в плохом настроении и с неважным самочувствием. В вагоне спертый воздух, в мозг поступает чуть меньше кислорода, чем обычно. Этого достаточно, чтобы запустить паническую атаку.
– Мозг, и в первую очередь его миндалевидное тело, интерпретирует это как сигнал угрозы, – объясняет психолог Евгений Пилецкий, работающий по методу когнитивно-поведенческой психотерапии. – Мозг реагирует так, будто сейчас случится инсульт, инфаркт, безумие или что-то ужасное. Человек чувствует волну адреналина, у него пересыхает во рту, начинают трястись руки и ноги, повышается давление. Мозг снова интерпретирует это как сигнал, что его владелец задыхается, умирает, сходит с ума. Так и происходит паническая атака. При этом с организмом все в порядке, есть только ложная интерпретация мозга, которая приводит к таким проявлениям.
Если панические атаки происходят у человека с определенной периодичностью – от нескольких раз в год до нескольких раз в день, у него могут диагностировать паническое расстройство. По Международной классификации болезней ВОЗ, оно относится к типу тревожных расстройств.
Когда у человека случается первая паническая атака, в большинстве случаев он не понимает, что произошло. И начинает бояться, что это случится снова. Страх провоцирует новую паническую атаку. Примерно то же происходит с человеком, которому говорят «Не нервничайте» – он начинает волноваться еще сильнее.
– Тот, у кого уже была паническая атака, пытается избегать всего, что может снова к ней привести, – рассказывает заведующий отделением первичного эпизода Харьковской областной клинической психиатрической больницы № 3 Дмитрий Мангуби. – Если первая атака случилась в метро, он ни за что не спустится в подземку. Если в лифте – будет ходить пешком на любой этаж. Даже новости о том, что где-то оборвался трос лифта, смогут спровоцировать паническую атаку.
В полпервого ночи в харьковском студгородке за третьекурсницей механико-технологического факультета гонится мужчина. Она бежит изо всех сил, хватает ртом зимний воздух, скользит по льду. Мужчина догоняет и начинает душить. Она бьет его куда ни попадя, вырывается, бежит, падает, рвет колготки, подымается и снова бежит. Она кричит «Помогите», стучит в окна и двери закрытых общежитий. 20-летняя Катя переводит дух, только когда оказывается за закрытой дверью.
До этого дня Катя ничего не боялась. Ходила в темноте в наушниках, возвращалась в общежитие на последнем метро, никогда не оглядывалась по сторонам и не думала об опасностях. Теперь она купила газовый баллончик, перестала выходить одна на улицу после наступления темноты, начала просить знакомых провести ее или вызывать такси. Безопасность стала одной из главных ценностей и осталась ею, даже когда воспоминания о погоне померкли.
Прошло семь лет, и страх, что на улице может случиться что-то плохое, внезапно вернулся. Осенью 2019 года Катин муж на несколько месяцев поехал по работе в США, и она отправилась вместе с ним.
Там у девушки было много свободного времени, она часто гуляла со знакомой. В один из таких дней они решили пойти в парк, но заблудились и оказались в промзоне. С одной стороны было огражденное железной сеткой болото, с другой – ремонтная база. Кате стало не по себе, она предложила знакомой вернуться, но та отмахнулась: «Мы уже на полпути». Катя вжала голову в плечи и решила просто идти, смотреть на землю перед ногами и ни о чем не думать. Когда ремонтная база с одной стороны дороги сменилась частными домами за высоким забором, Катя обернулась.
– Я увидела двух темнокожих мужчин, которые идут за нами, – вспоминает девушка. – Они выглядели, как бездомные. Вокруг никого. Английский я знаю плохо. Как кричать, что на нас нападают – не знаю. Мне стало дико страшно, и я предложила знакомой перелезть через забор на частную территорию, хотя в Америке с этим очень строго, владелец дома может даже выстрелить в тебя, если посчитает, что ему что-то угрожает. Но мне было все равно. Для меня это было лучше, чем идти непонятно куда и сколько.
Она была на пределе напряжения. Думала только о том, что сейчас их убьют, изнасилуют, ограбят. Ей казалось, что сердце выпрыгнет из груди, руки и ноги тряслись, при этом она чувствовала какое-то оцепенение. Напряжение отступило только когда девушки вышли к дороге. Идя вдоль проносящихся мимо машин, Катя почувствовала себя в относительной безопасности – и выжатой, как лимон.
Вечером дома девушка не смогла расслабиться. Ночью ей снилась промзона и шаги двух мужчин за спиной. Утром она проснулась и поняла, что у нее онемели руки и ноги. Это не прошло ни в тот день, ни на следующий, ни через еще один. Катя решила, что это что-то с сосудами. Пошла на массаж, и вроде бы все прошло. В следующие три недели у нее постоянно что-то болело – то зуб, то желудок, то ухо. Она не понимала, что происходит, сутками ходила то по квартире, то по улице и думала, что со здоровьем что-то ужасное.
Однажды утром она проснулась и почувствовала в груди раскаленный шар. Что-то жгло и давило. Не помогало ни сходить в душ, ни полежать, ни пройтись. Катя промаялась до обеда, а потом вышла в магазин. По пути обратно позвонила знакомой психотерапевтке. И тут началось.
– Сильный жар в груди, все трясется, сердце колотится. Очень плохо и кажется, что это никогда не закончится. Что единственный выход – что-то с собой сделать, потому что жить с этим жжением я не смогу. Я сказала психологу: «Света, пожалуйста, не отключайся. Я не выдержу». Она посоветовала взять бумагу и писать все, что меня беспокоит. Не помню, как, я очутилась возле озера с листами А4. За 40 минут исписала листов восемь, и все это время меня трясло, шар в груди жег все сильнее. Я думала, что умру.
По совету психолога, Катя сожгла листы со своими переживаниями. Ей стало легче. Чтобы отвлечься, по пути домой она пела песни. Ей было все равно, что подумают другие. Дмитрий Мангуби говорит, что так происходит инициация человека в панические атаки.
Панические атаки – достаточно частое явление. В разные периоды жизни их переживают от 2 до 5% людей. Мангуби рисует субъективный портрет пациента, который обращается к нему с паническими атаками:
– Это девушка 25-35 лет, гуманитарного склада, с высшим образованием. Замужем, чаще всего без детей, с ухоженной внешностью. Работает наемным сотрудником, находится в процессе карьерного роста, по работе часто общается с людьми. У нее нормальная самооценка, и поэтому она внимательно следит за здоровьем. Возможно, есть ипохондрические черты. Она мнительная и переживает о том, как ее воспринимают другие. Часто склонность к тревожности передается ей от мамы или бабушки.
Портрет достаточно размытый и основывается на личных наблюдениях Мангуби. Он говорит, что в последние годы пациентов с паническими атаками становится больше. Возможно, из-за распространения интернета – люди начинают гуглить свои симптомы, и тревожность растет.
Панические атаки могут быть реакцией на стресс. Иногда они начинаются во время или сразу после него, а иногда – через какой-то период. Человеку кажется, что уже все хорошо, он спокоен, но организм помнит о стрессе и может отреагировать панической атакой.
– Это длилось минут пять-семь. Адреналин, давление, потные ладони. Меня трясло, сильно пересохло в горле. Я продолжала сидеть на месте, а внутри были жесть и страх, – вспоминает Юля.
