Развитие предпринимательства
ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА В РОССИИ
1. СУЩНОСТЬ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА
Предпринимательство по своей природе является рисковой деятельностью, поскольку то или иное действие предпринимателя содержит в себе возможность определенных потерь. Если предприниматель не рискует, то не сможет воплотить свою идею в жизнь. Риск представляет собой вероятность убытков или сокращения доходов по сравнению с экспертной оценкой, на основе которой принималось предпринимательское решение.
Предприниматель, чтобы добиться успеха в конкурентной борьбе, должен учитывать фактор риска, тщательно анализировать его причины, возможные последствия. Здесь, конечно, важны расчетливость, умение сопоставлять вероятные потери и выгоды, что требует определенного объема знаний в области общеэкономической теории, конкретной экономики; методики применения количественных методов анализа. Нельзя сбрасывать со счета и предпринимательскую интуицию, основывающуюся на прошлом опыте и проницательности.
В современных условиях деловые качества предпринимателя должны включать в себя, по крайней мере: способность к творчеству при выявлении потребностей рынка, выработке предпринимательской идеи, других описанных выше логически последовательных предпринимательских действий; способность к принятию решений и ответственности за них, к контролю за их выполнением; умение подобрать необходимых для достижения поставленной цели работников и партнеров, стимулировать их заинтересованность в максимально эффективном сотрудничестве, улучшать собственные структуры и взаимодействие с внешними контрагентами.
История развития предпринимательства в России
Предпринимательство зародилось во времена Киевской Руси в торговой форме, а также в виде различных промыслов – звероловства и бортничества. Русских купцов можно назвать первыми массовыми представителями российского предпринимательства. Лесной промысел, развивающиеся сельские и городские ремесла, дерево– и металлообработка вместе с торговлей формировали крупные зоны российского предпринимательства. Уже в XI в. на Руси был принят первый документ, регулирующий предпринимательскую деятельность и отношения между предпринимателями – кодекс «Русская Правда». В нем были закреплены принцип и право неприкосновенности собственности предусмотрена возможность банкротства. Татаро-монгольское иго задержало развитие предпринимательства на Руси на века. До XV–XVI вв. предпринимательство проявлялось в основном в виде сельских промыслов. Затем расцвела торговля смолой, воском, льном, коноплей, изделиями из кожи и металла и др. В XVI в. зародилась Нижегородская ярмарка. Монастырские колонии и казачество внесли большую лепту в развитие предпринимательского дела в России. С XVI в. в Московском государстве расцвело торгово-промышленное предпринимательство, подкрепляемое столичным купечеством. Зарождаются поколения предпринимателей. Первым из них считается род Строгановых, породивший крупнейших купцов и промышленников в период XVI–XX вв. Эпоха Петра послужила мощным импульсом развития предпринимательства. Петр и поколение предпринимателей, порожденное им, заложили базис российского торгово-промышленного бизнеса.
Зарождается российское капиталистическое предпринимательство, увязанное с купечеством. Наиболее многочисленные группы предпринимателей составляют богатые крестьяне, ремесленники, торговцы. К началу XX в. предпринимательством в России занималось приблизительно 5 млн человек.
К началу XX в. в России существовало уже 1500 акционерных компаний. Кроме того, процветал семейный капитал, частный бизнес.
Развитию торгового бизнеса способствовало биржевое дело, а развитию финансового предпринимательства – банковское дело, которые были представлены в полной степени в России начала XX в. Основными организационными формами в то время были кооперативы, товарищества, артели. В сельском хозяйстве благодаря Столыпинской реформе были созданы крестьянского предпринимательства, которое, однако, не достигло уровня фермерства.
Предприниматели на Руси
В исторической литературе часто встречается стереотип – отсталые московиты погрязали в рутине феодализма, и лишь при Петре I с Запада стало внедряться предпринимательство, зародились торговля и промышленность. Но даже в официальная версия истории не соответствует этому русофобскому мифу.
Ещё со времён Киевской Руси наши купцы были хорошо известны и на европейских, и на азиатских рынках. А крупные предприятия стали возникать у нас в XVI веке, одновременно с их появлением на Западе. Это, например, Пушечный двор, Печатный двор, Оружейная палата, канатные дворы в Холмогорах и Вологде. На Урале мощно развернулись Строгановы.
Кстати, в Испании и Франции в эту эпоху торговля и промыслы считались «подлыми» занятиями, и для дворян они запрещались. В Голландии и Англии предпринимательство подмяли крупные купцы и финансисты. В России этим занимались все: крестьяне, посадские (горожане), дворяне, стрельцы, казаки, бояре, духовенство. Швед Кильбургер писал: «Русские от самого знатного до самого простого любят коммерцию».
Правительство поощряло торговлю, пошлины были невысокими. В результате к концу XVI века уже сложился единый всероссийский рынок с товарной специализацией различных областей. Москва поставляла изделия скорняков, сукноделов, оружейников, золотых дел мастеров; Подмосковье – овощи и мясо; масло шло из Среднего Поволжья; рыба – с Севера, из Астрахани; изделия кузнецов – из Серпухова, Тулы, Тихвина, Галича, Устюжны; кожа – из Ярославля, Костромы, Суздаля, Казани, Мурома. На деревянных изделиях специализировалось Верхнее Поволжье, на каменном строительстве – артели из Пскова и Новгорода. Ткацкое производство развивалось в Москве и Ярославле, Псков поставлял продукцию изо льна и пеньки, Вязьма – сани, Решма – рогожи. Из Сибири шли меха, из Астрахани – продукция виноградарства, виноделия, садоводства, бахчеводства.
Крупнейшим центром торговли была столица. Кильбургер писал: «В Москве помещается больше торговых лавок, чем в Амстердаме или хотя бы в ином целом княжестве». Рынки шумели и во всех других городах, а их в России насчитывалось 923. Самая большая ярмарка собиралась в Холопьем городке на Волге, с 1620-х годах она переместилась в Макарьев. Оборот её достигал 80 тыс. рублей (для сравнения, корова стоила 1 – 2 рубля, овца – 10 копеек). Весьма значительными ярмарками были Архангельская, Тихвинская, Свенская (под Брянском). В Верхотурье была организована зимняя Ирбитская ярмарка, связанная с Макарьевской, на неё собиралось до тысячи купцов.
Иностранцы отмечали высочайшую честность русских. Олеарий упоминает, как рыбаку на Волге по ошибке переплатили за улов 5 копеек. Он пересчитал и вернул лишнее. Поражённые таким поведением немцы предложили ему взять сдачу себе, но он отказывался от незаработанных денег.
Самых солидных купцов и промышленников, имевших оборот не менее 20 тысяч рублей в год, называли «гостями». Но это было не сословием, а чином, который персонально жаловался царём.
Человек, ставший «гостем», вводился в верхушку государства. Считалось, если он сумел нажить большое состояние, то является ценным специалистом, его опыт надо использовать. «Гости» были приближены к царю, получали право непосредственного доступа к нему, освобождались от налогов.
Они становились экономическими советниками и финансовыми агентами правительства. Через них казна вела заграничную торговлю, поручала им руководить сбором пошлин, передавала подряды на строительство, на поставки для армии, на государственную монопольную торговлю – пушную, винную, соляную.
Из «гостей» выделялись Строгановы. У них действовало более 200 соляных варниц, ежегодная добыча соли составляла 7 млн. пудов, обеспечивая половину потребности страны. В их владениях велось также производство железа, торговля мехами, развивалось строительство и художественное ремесло. «Гостю» Светешникову принадлежали большие кожевенные предприятия в Нижнем Новгороде, Емельянову – мастерские по выделке льняных тканей в Пскове. Василий Шорин вёл значительную торговлю внутри России, с Персией, Средней Азией, был таможенным головой в Архангельске.
На соляных промыслах разбогатели «гости» Шустовы, на внутренней и внешней торговле – Патокины, Филатьевы. В сибирской торговле заправляли Босые, Ревякины, Балезины, Панкратьевы, Усовы. В Новгороде ворочали делами Стояновы.
В торгово-промышленной иерархии за «гостями» следовали гостиная и суконная сотни. В них насчитывалось около 400 человек. Гостиная вела торговлю с Востоком, суконная – с Западом.
Входившие в них предприниматели тоже пользовались значительными привилегиями и налоговыми льготами, занимали видное место в финансовых и экономических делах государства, имели своё самоуправление. Ну а к низшему разряду предпринимателей относились жители чёрных слобод и сотен (мелкие лавочники и ремесленники, платившие подати, потому и «чёрные»).
Вовсю торговали и крестьяне, боярские вотчины, монастыри. Например, в 1641 году в закромах Троице-Сергиева монастыря хранилось 2 тыс. тонн зерна, на конюшнях числилась 401 лошадь, в кладовых – 51 бочка пива с собственных пивоварен, десятки тонн рыбы с собственных ловов, в казне насчитывалось 14 тыс. руб., а корабли, принадлежащие монастырю, можно было встретить и в Белом море, и у берегов Норвегии.В 1653 году был принят «Таможенный устав», заменивший множество разнообразных таможенных сборов на единую пошлину.Таможенный устав, принятый в 1653 году, отменил разнообразные местные сборы с купцов, для всей торговли внутри страны ввёл единую пошлину: 10% с соли и 5% с остальных товаров. В результате огромная Россия окончательно стала «единым экономическим пространством». Кстати, произошло это намного раньше, чем в Западной Европе, где всё ещё действовали многочисленные таможни на границах городов, княжеств, провинций (во Франции внутренние таможенные тарифы накручивали до 30 % стоимости товара).
Что касается международной торговли, то наша страна была одним из крупнейших её центров задолго до «прорубаний окон». Русские купцы постоянно бывали и вели дела в Копенгагене, Стокгольме, Риге, в городах Германии, Польши, Турции, Персии. А к нам отовсюду ехали иностранцы со своими товарами. Немец Айрман в Москве был удивлён, описывая множество «персиян, татар, киргизов, турок, поляков… лифляндцев, шведов, финнов, голландцев, англичан, французов, итальянцев, испанцев, португальцев, немцев из Гамбурга, Любека, Дании». «Эти нации все имеют свои особые лавки, открытые ежедневно, там видны чудеса за чудесами, так что по непривычке к их странным обычаям или национальной внешности часто более обращаешь внимание на их персоны, нежели на их чудесные товары».
В Архангельск каждый год приходили десятки кораблей, везших сукно, часы, зеркала, вина, трикотаж. В Астрахань привозили из Ирана шёлк, сафьян, бархат, платки, ковры, безоар, бирюзу, индиго, ладан, нефть. Татары и ногаи вели в Астрахани большую торговлю скотом, пригоняли в Москву на продажу огромные табуны коней – в качестве пошлины с них брали 10% лошадей для русской кавалерии. Из Монголии с 1635 года поставляли китайский чай. Бухарские купцы везли хлопчатобумажные ткани, лучшую в мире бумагу, китайский фарфор, шёлковые изделия. Через Среднюю Азию торговали и индусы, их представительства возникли в Москве, Нижнем Новгороде, много их осело в Астрахани, где им разрешили построить «Индийский двор» с домами и храмом Вишну. И в Россию потекли индийские драгоценности, благовония, пряности.Поморские промыслы славились солеварнями. Кандалакша на старинной гравюре.Торговля обогащала казну. Например, в Архангельске были случаи, когда годовая прибыль от пошлин достигала 300 тыс. руб. (что составляло 6 тонн золота). А потоки товаров со всех стран создавали картину чуть ли не сказочного изобилия. Иностранцев поражало, что женщины из простонародья позволяли себе наряжаться в шёлк и бархат. Очень дорогие в Европе пряности были доступны простолюдинам, их добавляли в выпечку, делая пряники. Чех Таннер ахал: дескать, в Москве «мелкие гранёные рубины до того дёшевы, что продаются на вес – 20 московских или немецких флоринов за фунт». Австриец Гейс насчёт русского богатства замечал: «А в Германии, пожалуй, что и не поверили бы». А француз Маржерет делал вывод: «Подобного богатства нет в Европе».
Российская экономика XVIIвека во многом отличалась от западных моделей. Её ключевыми звеньями являлись сельские и ремесленные общины, артели, самоуправляемые городские концы, слободы, улицы, сотни. Даже западник Герцен вынужден был признать, что экономическая организация русских общин являлась полной противоположностью принципу Мальтуса – «выживает сильнейший». В общине для каждого находилось место. А уж какое место – более или менее почётное, более или менее сытное, зависело от личных качеств человека. Это было не отставание, а самобытная модель, национальный стереотип взаимоотношений.
Ремесленные общины имели некоторое сходство с европейскими цехами. В них существовало своё выборное самоуправление. Так, в Москве Тверская-Константиновская хамовная (ткацкая) слобода избирала на год 2 старост, 4 целовальников и 16 десятских. Действовали свои внутренние правила, были свои праздники, патрональные церкви, осуществлялся контроль за качеством продукции.
Но между русскими общинами и западными цехами существовали и заметные различия. Французский промышленник Фребе писал: «Цехи в России не подавляют талантов и не делают помех в труде». Не было мелочной регламентации количества изготовленных товаров, цен, применяемых технологий и инструментов. Перевод подмастерьев и учеников в мастера или приём новых мастеров в организацию осуществлялся намного легче, чем на Западе. Если имеешь достаточные навыки и средства – пожалуйста. Но многие ремесленные сотни и слободы более правомерно было бы сравнивать не с цехами – они представляли собой мануфактуры «рассеянного типа». Сбывали продукцию для перепродажи крупным торговцам, централизованно поставляли её для государственных нужд или на экспорт.
Михалон Литвин признавал, что «московиты отличные хозяйственники». Нашим предкам было уже хорошо знакомо акционирование – многие предприятия, вроде соляных варниц, рыбных промыслов, являлись «обчествами на паях». Торговцы прекрасно умели пользоваться кредитом. Олеарий описывал, как оптовики скупали привезённые англичанами сукна по 4 талера за локоть, но в долг. Тут же перепродавали лавочникам по 3 – 3,5 талера, но наличными. А ко времени возврата долга успевали 3 – 4 раза пустить деньги в оборот, с лихвой покрывая прибылью начальный убыток.Меховой промысел в Древней Руси.Широко практиковались договорные отношения. Скажем, до нас дошла «Подрядная запись» строительной артели: «Поручились есмь друг по друге круговою порукою и дали мы на себя сию запись Боровского уезда Пафнутьева монастыря архимандриту Феофану да келарю старцу Пафнотию з братией в том, что подрядились мы, подрядки и каменщики, в том Пафнутьевом монастыре сделать колокольню каменную». Оговаривались стоимость работы – 100 рублей и возможность взыскать неустойку: «Ежели… самым добротным мастерством не сделаем… или учнём пить и бражничать или за каким дурном ходить… взять им, архимандриту Феофану и келарю старцу Пафнотию з братией по сей записи за неустойку 200 рублев денег».
Существовало в общинах и внутреннее страхование. Хуан Персидский сообщал, что у муромских кожевников дубление кож производится «в тысячу и одном доме», где закладывается «по тысяче и одной коже», и если у кого-то они сопреют, коллеги дают ему по одной коже, и получается у всех по тысяче.
С XVII века промышленная революция в России пошла очень бурно. В дополнение к прежним предприятиям, строятся новые. Появляются казённые швейные мануфактуры, шёлковая мануфактура, новые типографии, оружейные и пороховые фабрики. Возникают кирпичные заводы – казённые, частные, монастырские. Организуются многочисленные судоверфи, красильные и белильные мастерские, винокуренные заводы, кожевенные, поташные, суконные, ткацкие, солеваренные предприятия. Разрабатывались железные, свинцовые, оловянные рудники. В Угличе, Ярославле и Устюге добывали селитру, в Вятке серу.
Впрочем, преувеличивать вклад чужеземцев в развитие страны не стоит. Использовались их знания, опыт, их капиталы. Но при Михаиле Фёдоровиче и Алексее Михайловиче правительство в первую очередь старалось соблюдать национальные интересы. И если итальянцы взялись строить стекольный завод, то им в помощь были выделены русские мастера, освоили технологии – и наряду с Духанинским возник казённый Измайловский завод, изготовлявший «довольно чистое стекло». Первую бумажную фабрику построили на Пахре немцы, а от неё точно таким же образом отпочковалась русская – на Яузе.
Хищничать в ущерб России и её гражданам иностранцам не позволяли. В разрешениях Марселису и Виниусу на строительство заводов особо оговаривалось – «тесноты и обид никому не чинити и промыслов ни у кого не отнимати», а работников дозволялось нанимать только «по доброте, а не в неволю». Лицензии давались на 10–15 лет с возможностью последующего пересмотра.
В 1662 году, когда вышли сроки разрешений, половина металлургических заводов, понастроенных компаньонами, была «отписана на государя». Получили прибыль – и будьте этим довольны. А для дальнейших прибылей оставили вам другую половину – и тоже будьте довольны. Не на своей земле хозяйничаете. Несмотря на неоднократные просьбы, уговоры, присылку посольств, ни голландцы, ни англичане, ни французы, ни датчане, ни шведы так и не получили права на транзитную торговлю с Востоком через территорию России. А в 1667 году по инициативе канцлера А. Л. Ордина-Нащокина были приняты Новоторговый устав, вводивший жёсткие протекционистские меры по защите отечественных купцов и предпринимателей от иностранных конкурентов.
Но в России, как уже отмечалось, предпринимательством занималось не только купеческое сословие. Этих дел не чуралась и высшая знать. Князь Пожарский являлся совладельцем нескольких соляных варниц, ему же принадлежало «сельцо» Холуй с мастерскими иконописцев и художественных росписей. Боярин Морозов построил в своих вотчинах металлургический завод, использовавший передовую «вододелательную» технику, а также поташные и винокуренные заводы. Владельцами крупных предприятий были бояре Милославские, Одоевские.
Предпринимателями были и сам царь с царицей. Придворный врач Коллинз описывал, как в семи верстах от Москвы были построены «красивые дома» для обработки пеньки и льна, «которые находятся в большом порядке, очень обширны и будут доставлять работу всем бедным в государстве… Царица будет заведовать женщинами в этом заведении для своих польз и выгод». Всего же при Михаиле Фёдоровиче и Алексее Михайловиче было создано более 60 «дворцовых» мануфактур.
Осваивалась и Сибирь. Во второй половине XVII века здесь стали во множестве возникать мыловаренные, свечные, деревообрабатывающие мастерские, винокуренные и пивоваренные заводы. В Енисейске в 1670-е годы исследователи насчитывают 24 ремесленные специальности, в Томске – 50, в Тобольске – 60. Уже и здесь стали организовываться крупные предприятия. Например, кожевенные, обрабатывавшие по тысяче и более кож в год. А на этой базе развернулась обувная промышленность. В Сибири лаптей не носили. Кожи и сапоги поставлялись в Среднюю Азию, Монголию, Китай. На всех реках действовали судоверфи.
Крупные соляные варницы функционировали в Енисейском крае, Якутии, под Иркутском и Селенгинском. Сибирь стала сама обеспечивать себя солью. И железом тоже. В Верхотурском, Тобольском, Тюменском, Енисейском уездах отмечали «кузнецов и бронных мастеров многолюдство». Всё шире велась разведка полезных ископаемых. Начались разработки слюды в Западной Сибири, Енисейске, Прибайкалье, её вывозили в Москву, экспортировали в Европу. Нашли «камень наздак» у Невьянского острога, минеральные красители на Витиме, строительный камень в Верхотурье. На Охотском море открылся жемчужный промысел.
Железо обнаружили в Якутском уезде, в Прибайкалье и Приамурье. Селитру – на Олекме. Разведали цветные металлы, серебро. На Аргуни начали выплавку свинца. Уже осваивались Нерчинские месторождения. Правда, в большинстве случаев на местах будущих сибирских разработок только ещё закладывались первые пробные шурфы, делались первые опытные выплавки. Но они уже были открыты, и столь авторитетные исследователи Сибири как С. В. Бахрушин и С. А. Токарев однозначно установили: «Изыскания академиков XVIII века базировались на предшествующие поиски и опыт служилых людейXVII столетия». Таким образом, говорить об «отставании» России от Запада в допетровские времена отнюдь не приходится. Факты свидетельствуют о противоположном.
История российского бизнеса – часть первая: со времён язычества и до столыпинских реформ
Лонг о важных вехах становления отечественного предпринимательства: коротко о первых предприятиях, «оранжерейных» условиях при Петре, формировании банковской системы и многом другом.
Российское предпринимательство – очень любопытное явление. К сожалению, наш предприниматель чаще избит жизнью, чем доволен. Вероятно, мало в какой другой стране на его долю выпало столько же испытаний, а ведение сопровождалось бы аналогичным набором специфических особенностей. Циклом этих статей я хотел бы спеть своеобразную оду отечественному бизнесу, вспомнить о ключевых вехах и поразмышлять о перспективах. Начнём же эту длинную историю с самых давних времён!
Быть может, не каждому читателю будет интересен взгляд на тему со столь давних времён, но мне кажется важным упомянуть даже самые древние события. Они являются частью пазла, формирующего понимание, как мы оказались в противоречивом настоящем.
Трудно сказать, с какого момента берёт своё начало история российского предпринимательства. Однако можно уверенно заявить, что торговые и промышленные объединения существовали ещё до крещения Руси, и часто они были градообразующими структурами. Как говорится, оставь людей в покое, не бей их палкой за мысли и инициативу и однажды они найдут, как себя прокормить.
С принятием христианства изменилось немногое, хотя сначала Церковь озадачила предприимчивых граждан идеологическими противоречиями. Предпринимательскую деятельность попытались выставить неугодной, ибо зарабатывать на хлеб можно только «честным» трудом. Эта попытка не просто провалилась, но и сама Церковь позже начала участвовать в торговой деятельности, а подвалы сдавать под хранение товаров.
Купцы и промышленники создавали дружины для совместной работы, что избавляло от массы головной боли. Так для торговых караванов совместными усилиями нанималась охрана, а избранный староста занимался документооборотом и следил за общей кассой. Кстати, уже тогда зародилось что-то вроде страховой системы: каждый купец делал старосте взнос, и в случае происшествия с караваном или ещё чем потери должны были компенсироваться. Позже собранные взносы стали использовать для обогащения (инвестирование в другие дружины и прочее). Деньги ведь должны работать, да? Доходы должны были справедливо распределяться между всеми участниками. Вот так страховка и инвестиции стали неотъемлемой частью купечества тех времён.
Позже существенную роль в предпринимательской жизни взяло на себя ростовщичество. Ростовщики не только давали деньги в долг, но и исполняли банковские функции: обмен валюты и хранение денежных средств и ценностей. Вот только процентам позавидовало бы даже современное МФО. В итоге народ не оценил попыток залезть к себе в карман уж слишком широкой ладонью и в 1113 году устроил в Киеве погром ростовщических домов. Владимиру Мономаху пришлось даже ограничить взятие за услуги предоставления ссуды больше 20 процентов от суммы, а в своде законов «Русская правда» однажды подробно расскажут о займах и правилах их использования/предоставления.
Впереди купцов, как и всю Русь, ждало немало потрясений, включая татаро-монгольское иго. Однако стремление к созиданию и сытой жизни не поколебалось. Первые действительно крупные предприятия на Западе стали появляться в 16 веке, и наши соотечественники не отставали, организовав в те же годы Пушечный двор, Оружейную палату, Печатный двор и прочие впечатляющие организации.
Кстати, если в Испании и Франции в то время торговля и промыслы считались весьма «неблагородными» занятиями, недопустимыми для знати, а во Франции и Англии коммерция стала уделом избранных, у нас нажиться на прибыльном деле стремились все, будь ты хоть крестьянин, хоть представителем духовенства. Швед Кильбургер как-то весьма точно отметил сущность загадочной русской души словами: «Русские от самого знатного до самого простого любят коммерцию». Власти в свою очередь не ставили палок в колеса, даже поощряли предприимчивых граждан, а торговые пошлины были приемлемыми.
Центром торговли в 16-17 веках была, конечно, Москва. Тот самый Кильбургер писал: «В Москве помещается больше торговых лавок, чем в Амстердаме или хотя бы в ином целом княжестве». Иностранцы вообще были впечатлены русской торговлей. Однажды немецкий учёный Адам Олеарий как-то по рассеянности переплатил рыбаку 5 копеек, и наш добродушный мужик, заметив лишнее, тут же вернул монету в иностранный карман. Олеарий хотел вознаградить рыбака за проявленную честность, но тот отказался от незаработанных денег. Этот случай был отмечен в популярных работах учёного, хотя мы с вами понимаем, что скорее всего немцу просто повезло.
Также в те времена формировалась особая каста самых преуспевающих предпринимателей. Если годовой оборот деятеля превышал 20 тысяч рублей, то сам царь мог даровать титул «гостя». По сути, такие люди вводились в верхушку государства, становились советниками. Считалось, что если «гость» смог добиться столь значимых успехов, то его опыт поможет сделать жизнь на Руси лучше, а управление государством – более эффективным. В благодарность таких предпринимателей освобождали от налогов. Отличным примером «гостя» служит, например, Аникей Строганов, создатель солеваренного промышленного предприятия. Добыча с 200 его солеварен составляла 7 миллионов пудов, обеспечивая потребности половины страны.
Не отставала от купеческих успехов и Церковь. В 1641 году в закромах Троице-Сергиева монастыря хранилось 2 тыс. тонн зерна, на конюшнях числилась 401 лошадь, в кладовых – 51 бочка пива с собственных пивоварен, десятки тонн рыбы с собственных ловов, в казне насчитывалось 14 тысяч рублей.
Покупать отечественную продукцию было выгодно ещё и потому, что таможенные сборы на иностранные товары были немыслимо увеличены до 75 процентов. Хочешь купить заморскую скатерть? Плати почти двойную цену. Увы, стоило ожидать, что часто подобная политика будет сказываться и на качестве товаров. А вот знаниям иностранцев были всё ещё рады, европейцы часто приезжали на производства в роли наставников, передавая накопленный опыт.
Петр Первый взращивал предпринимательство, быть может, не в условиях конкуренции, но его заслуги несомненно велики. В пример можно привести род Демидовых. Никита Демидов проявил себя перед императором выдающимся мастером и толковым организатором и в 1702 году получил во владение завод по производству железа. При поддержке государства и умелом управлении производства, что давали 20 тысяч пудов железа в год позже начали производить по 400 тысяч пудов. Состояние Демидовых было невероятно преумножено, и в 1715 году они преподнесли Петру подарок в честь рождения сына в 100 тысяч рублей. На эти деньги можно было открыть огромное предприятие.
Позже сын Никиты Демидова Акинфий лишь продолжил семейные успехи, расширив сферу деятельности с железа до добычи гранита, формира, яшмы. Не обошлось, конечно, и без трагических курьёзов. Акинфий обнаружил месторождения серебра и начал его добывать, вот только к столь ценным ископаемым частных лиц не допускали. Узнав о незаконной деятельности, к месторождению выехали инспекторы, и чтобы скрыть следы преступления Демидову пришлось затопить залежи, уничтожив и производство, и трудящихся там работников.
Вообще кражи и коррупция в те времена уже начали приобретать свойственный современности характер. Пётр Первый, конечно, ругался, наказывал, бил и казнил, но всё же не мог справиться с проблемой. Порой самые суровые наказания постигали даже очень видных деятелей. Так в 1721 году на глазах сенаторов был повешен сибирский князь Матвей Гагарин, являвшийся между прочим другом государя. Эта история в интересной художественной форме рассказана в произведении Алексея Иванова «Тобол», очень советую.
Были, конечно, и исключения: царский любимец Меншиков воровал колоссально, часто был бит, но каждый раз находил способ помириться с Петром. Байки рассказывают, что однажды Великий немыслимо рассерчал на Меншикова, пинками, кулаками и криками прогоняя его не только из дворца, но и от сытой дворянской жизни, но не прошло и пары минут, как Александр вернулся в палату императора… стоя на руках. За столь глупое поведение любимец был, конечно, же прощён. Ссылка, лишение званий и имений всё же настигнет Меншикова, но уже при правлении 11-летнего Петра Второго.
Хоть для предприимчивых деятелей Петром Великим и были созданы «оранжерейный условия», абсолютизировать их нельзя. Так государство оставляло за собой монополию на продажу некоторых категорий товаров: икра, рыбий клей, поташ, смольчуг, смола, ревень. Также, к примеру, в 1721 году был запрещён подвоз товаров к Архангельску с внутреннего рынка. Это должно было стимулировать именно внешнюю торговлю.
В целом, несмотря на коррупцию, низкую оплату труда и жестокое обращение к крепостным на производствах, Пётр Первый немало сделал для развития нашей экономики, и очень многие обязанности были делегированы на плечи частного сектора.
Успешность любых государственных процессов трудно оценить в разрезе от роли личности в истории. Часто многолетний труд мог быть просто перечёркнут чьим-то сомнительным решением. Так при правлении Анны Иоанновны многие заводы арендовал некий барон Курт Александр фон Шёмберг, вот только после его деятельности преуспевающие когда-то предприятия оставили за собой долг в 300 тысяч рублей.
В этом плане личность Елизаветы Петровны для предпринимателя окружена более светлым ореолом, ведь 13 мая 1754 года был основан Дворянский заёмный банк, что было первым действительно солидным и более-менее надёжным финансовым учреждением. Процентная ставка составляла 6 процентов годовых. Таким образом процесс инвестирования и кредитования стал гораздо более удобным и выгодным для предприимчивых деятелей, что стало несомненным плюсом для развития любого рода предприятий.
Не менее важная веха будет достигнута при правлении Екатерины Второй, которая ликвидировала монополии, сдерживающие развитие во множестве сфер. Также именно Великая ввела в обращение бумажные деньги, что значительно упростило систему расчётов и увеличило товарооборот. При её правлении российская экономика считалась одной из самых преуспевающих во всём мире.
Как мы знаем, творить добро легче с толстым кошельком, чем с дыркой в кармане, поэтому те годы стали периодом всплеска меценатства. Богатеи с удовольствием вкладывали средства в культуру, науку, образование, их купюры стали причиной появления не одной сотни музеев, театров, школ, приютов и больниц.
Вторая половина 18 века ознаменовалась новым витком промышленной революции в ведущих мировых державах. Прогресс не обошёл стороной и нашу страну: на предприятиях начало появляться механизированное оборудование, сильно увеличивая объёмы производства. На экономику это оказало невероятно благоприятный эффект, ведь уже к 1913 году некоторые направления вроде добычи нефти и выплавки стали увеличили производство до тысячи раз. Сельское хозяйство к тому моменту и вовсе обеспечивало одну треть объёма всего мирового экспорта. Грустно, что через полвека Советскому Союзу придётся пойти на радикальные меры, оплачивая американскую пшеницу из золотого запаса страны.
Вот только столь поразительные успехи обернулись большой бедой для обычного люда. Не стоит забывать, что несмотря на некоторую прогрессивность правления тех времён, большая часть населения оставалась крепостными. Отмена крепостного права 1861 года подарила людям свободу, которая всё же оставит большинство крестьян на работе у своего помещика, но вместе с тем наполнит рынок труда большим количеством сильных и готовых к любому занятию рук. К сожалению, промышленная революция с каждым днём оставляла всё больше и больше людей за бортом сытой работящей жизни. Вчерашние крепостные в основным были низко квалифицированы, и их услуги, ввиду большого количества свободной рабочей силы, оплачивались крайне низко. Результатом стала повальная бедность.
Решение пришло со стороны Петра Столыпина. Столыпинские реформы позволяли крестьянам выкупать или брать в аренду земельные участки. Средства бедные труженики под залог приобретаемого участка могли получить в банке. Не все преуспели на этом поприще, однако самые трудолюбивые и удачливые крестьяне стали успешными фермерами, использующими рабочую силу, современные технику и орудия труда. По сути, реформы стали причиной возникновения предпринимательства в сфере сельского хозяйства.
Дальше Россию ждёт немало непростых испытаний: мировые войны, коллективизация и коммунизм, где бизнеса не было. Или всё же был? К более современному этапу истории российского бизнеса мы вернёмся уже в следующей статье, если тема, конечно, окажется для читателя интересной.
