Глава двенадцатая Отчим и Катенька
Краткое содержание: Марина, молодая вдова, решила связать свою судьбу с мужчиной, поклонником сурового воспитания. За первым воспитательным действом мужа к собственной дочери она решила понаблюдать через скайп.
Рассказ основан на реальных событиях
В субботу мама Марина поболтать к подруге Оле, оставив дочку Катьку наедине с любовником.
Но подругам было не до разговоров: они сели к компьютеру и стали следить по установленным видеокамерам за развитием событий.
«Посмотрим, как они найдут общий язык! Конечно, девочке нежен строгий воспитатель, совсем от рук отбилась, но, если что – оторву ему яйца!» – решила Марина, глядя, как Сергей выдвигает тахту на середину комнаты, снимает спинки.
– Вот и тахта пригодилась! – Улыбнулась Ольга.
– Смотри, Оля уставилась в экран, – силу он пока не собирается применить! Интересно, Катька ему подчинится? Судя по всему, она поняла, что ее ждет!
– И мне это тоже интересно! – согласилась Марина.
– Мой дневник подписывает только мама!
– Не хочешь по-хорошему?
– Не хочу! Ты не имеешь права!
– Ну, кое в чем ты права! – Вздохнул Сергей. – Дождемся твоей мамы! А сейчас переодевайся и обедать!
«Обедать он собрался!» – Не подозревая о плохом, Катя переоделась в тренировочные штаны и футболку.
– Вот пельмени, вот сметана, – Сергей быстро собрал на стол.
– Итак, неужели он отступится? – Марина смотрела вторую картинку: веб камеры были расставлены по всему дому.
Девочка ела, потеряв бдительность. «Пельмени купил, гад!» – Она не догадывалась, что разговор только откладывается.
Мужчина обдумывал план дальнейших действий. «Сегодня я эту строптивицу укрощу! Конечно, это будет чуть сложнее, но все реально! Тахта ждет! Только ремень с крючка надо снять, и надеть на себя, чтобы был под рукой»
Портрет Лермонтова ничего не сказал, хоть и видел все приготовления.
– Как поешь, помоешь посуду и приходи смотреть телевизор! – Сергей налил Кате компот в чашку, делая вид, что ничего плохого сделать, не собирается. Наивная девочка подумала, что, по крайней мере, до прихода мамы ничего не случится.
– Катя помоги откатить тахту на место! – Сергей подошел к столу. – Она экран телевизора загораживает.
Девочка подошла и попалась в ловушку. Сильные руки Сергея подняли и придавили к тахте.
– Нет! Не надо! – Девочка отчаянно брыкалась.
– Решил силой укротить! – вздохнула Марина. – Я так и думала!
– Надо или не надо! – Решаю я. – Просто за сопротивление я наказание увеличу!
– Нет! Нет! – Катенька кричала, мотала головой и сучила ногами.
– Не надо! Девочка пыталась сопротивляться, но мужчина придавил ее коленом к тахте.
— Ре-е-ем-м-н-н-я-я бо-о-ю-юсь, — сквозь плач пропищала Катька.
– А сейчас начнется наказание! – Сергей выпустил хвост, и вытянул несчастную по ягодицам.
Ответом стал нечленораздельный вопль.
– Если ясно – вытяни руки вперед и лежи смирно.
– Нарвалась Катенька! – Оля комментировала увиденное. – переживания девочки, душевные муки, связанные ожиданием наказания, и осознание того, что это произойдет неизбежно! Давай посмотрим, что будет дальше!
– Три удара на закрепление и хватит! – Услышал он голос Марины в трубке.
Катенька наивно думала, что все уже кончилось. Боль превращалась в зуд, но тут кусачий ремешок снова три раза укусил пребольно.
Хлесть!
– Аналогично карается непослушание, попытки торгов и уговоры стать лучше!
Хлесть!
– Лучше ты, конечно, станешь, но после порки! И не забудь после наказание поблагодарить воспитателя!
Хлесть!
Хлесть!
Девочка тяжело дышала. От слез мир казался расплывчатым и неправильным.
– Запомни, Катенька! – Сергей начал объяснять Кате правила поведения. – Будет сопротивление – будет усиление наказания! Как минимум попу заголю!
«Меня высек мужчина!» – к девочке вернулось запоздалое чувство стыда.
Можешь пойти умыться и одеться. – На сладкое у нас мороженое!
– Вот сам его и ешь! – Огрызнулась Катенька.
В ванной она встала под душ и горько расплакалась.
«Мама меня предала, отдала своему любовнику на растерзание! За мороженое! Так больно меня высек! И не, сколько больно, от мамы куда серьезнее доставалось, сколько обидно! Никогда в жизни ко мне не прикасался мужчина!»
«Так больно и так стыдно! – Думала девочка, отмокая под струями душа. – Еще и трусы общался снять! Бедная моя попа! Бедная я! И мама больше меня не любит!
Под душем девочка несколько успокоилась. Вытирать попу полотенцем было уже почти не больно.
«Теперь мне и портрет не поможет!» – Вздохнула Катька.
Ее мама не знала о чем думает дочь, но увидела, что девочка успокаивается.
Попа горела огнем.
«Пожалуй, я позволю ему переселиться к нам!» – Решила Марина.
Для Катеньки и ее мамы начиналась новая жизнь.
«Мое тело испачкал отец». Истории пострадавших от сексуального насилия в семье
«Мать не поверила мне и продолжает встречаться с этим человеком»
Диана, 16 лет
Мне было около девяти лет. Моя мать встречалась с мужчиной, вместе мы не жили, но он периодически приезжал к нам домой. Иногда он задерживался в нашей квартире на неделю-две. Он был очень дружелюбен ко мне, приветлив, уделял мне много внимания и относился чуть ли не как к собственной дочери (своих детей у него не было).
Не помню, в какой момент это началось. Каждый из эпизодов домогательств потерялся для меня во времени, и я не могу с уверенностью сказать, какой из них был первым. Однажды он просто запустил руки мне в трусы и стал щупать. Это произошло дома, где я привыкла чувствовать себя в безопасности. Я понимала, что произошло что-то из ряда вон выходящее и неправильное. Я в слезах сразу же побежала рассказывать обо всем матери, она мгновенно отреагировала и закатила скандал. В тот момент мать была на моей стороне. Но ее мужчина начал уверять нас в своей невиновности, и тему просто замяли. Потребовалось совсем немного времени, чтобы этот человек снова начал спокойно приезжать к нам. Теперь дом не был для меня безопасным местом. Доверие к матери было навсегда подорвано тем, что она после первого случая не разорвала отношения с этим мужчиной.
Когда домогательства повторились, я вновь рассказала обо всем матери. Кажется, скандал повторился, но он вновь заявлял, что ничего не делал, а я просто из ревности пытаюсь разрушить его отношения с моей матерью. Мама тоже решила, что мне все показалось или приснилось, хотя я продолжала настаивать на том, что уверена в своих словах. Кажется, в тот день (а точнее, ночь) мать все же заставила его уйти. Утром я пошла в школу в ужасном состоянии. Меня трясло, слезы наворачивались на глаза, домой возвращаться мне совершенно не хотелось. С тех пор улица и школа стали для меня более предпочтительны, чем собственный дом. Я каждый день надеялась, что приду домой и услышу от матери, что этого человека убили или он где-то трагически погиб, но этого не случалось.
Больше всего я ненавидела свою грудь и мечтала сменить пол. Мне казалось, что всего этого не произошло бы, будь я мальчиком
В дальнейшем домогательства повторялись по ночам на протяжении года. Я ничего не предпринимала и притворялась спящей из-за сковывающего страха, не решалась даже открыть глаза.
Из-за всего этого у меня развилось неприятие собственного тела. Больше всего я ненавидела свою грудь и мечтала сменить пол. На подсознательном уровне мне казалось, что всего этого не произошло бы, будь я мальчиком. Домогательства повлияли и на отношения с противоположным полом. Любое, даже случайное, прикосновение вызывало во мне тревогу и всегда обретало в моем сознании сексуальный подтекст. Я боялась находиться с мужчинами в одном помещении.
Мысль обратиться в полицию появилась у меня лет в 13–14. Но уже тогда я знала, что, скорее всего, мне никто не поможет, потому что никаких доказательств у меня нет и не было. Чтобы поверили жертве сексуального насилия, ей нужно полностью описать травмирующие события и предоставить доказательства. Чтобы поверили растлителю или насильнику, ему достаточно сказать, что он не делал того, в чем его обвиняют.
Сначала мне казалось, что все можно просто забыть, но эти эпизоды то и дело всплывают в моей памяти. Самое ранящее во всем этом — равнодушие моей матери. Возможно, ей просто не хотелось верить в то, что близкий человек способен на такое. Однако я склоняюсь к версии, что она верит, но просто закрывает глаза на происходящее.
Прошло уже лет семь, а моя мать по-прежнему время от времени встречается с этим человеком. Последний раз я видела его, кажется, год назад. Он дружелюбно поприветствовал меня, а я спокойно, с улыбкой ответила, мысленно пожелав ему смерти. Мы с матерью никогда не говорим о тех домогательствах. Порой мне кажется, что она даже забыла об этом. Мать часто упоминает его в разговорах как ни в чем не бывало, а во мне с каждым годом растет обида.
«Мне приходится общаться с отцом ради матери»
Екатерина, 23 года
Мне было лет 10–11 лет. Когда по субботам мама уходила на дежурство, я оставалась дома с отцом. Я приходила к нему в комнату, мы просто лежали и общались на разные темы. Потом он стал проявлять ко мне сексуальный интерес. Сначала это были просто прикосновения, но однажды он взял мою руку, сунул под одеяло и стал онанировать моей рукой. Я тогда не понимала, что происходит. Кажется, я вообще ничего по этому поводу не думала. Продолжалось это около полугода. Постепенно домогательства сошли на нет, на какое-то время я даже о них забыла.
Я не могла обратиться в полицию, потому что отец тогда там работал и у него был большой авторитет. Мне бы просто никто не поверил.
Я смогла рассказать о домогательствах только в 20 лет. Своей девушке. Она спросила, не стала ли я лесбиянкой из-за своего отца, но симпатию к девочкам я начала испытывать еще до этих эпизодов. Спасибо моей девушке, что она приняла меня и не принуждала к сексу. Постепенно все пришло в норму. Сейчас о моем отце знает еще одна близкая подруга. Маме я до сих пор не хочу рассказывать — боюсь за ее здоровье.
К счастью, сейчас я живу и работаю в другом городе. Домой приезжаю только раз в месяц на пару дней, в основном ради встречи с мамой. Знаю, как она скучает. При этом созваниваюсь с родителями я каждый день, в том числе и с отцом. На время общения я заставляю себя не думать о том, что было. Общаюсь с ним ради спокойствия мамы и никогда его не прощу. Я презираю его. Если у меня будут дети, я никогда не оставлю их наедине с ним, не хочу рисковать их здоровьем и психикой.
Сейчас детская травма не кажется мне очень тяжелой, наверное, потому что был период, когда я не помнила о домогательствах. То есть сначала я не понимала, что это плохо, а когда поняла, все осталось позади и ничего изменить уже было нельзя. Оставалось только не допустить повторения. Но теперь я понимаю, что любой, с виду идеальный мужчина и любящий отец может оказаться педофилом.
«Ночью дед зашел в комнату и начал меня щупать»
Надежда, 43 года
Я родилась и прожила все детство в частном секторе провинциального городка. Мой отец был садистом, психически нездоровым человеком — весь в деда. Он сильно избивал меня и мать и часто говорил мне: «Я тебя породил, я тебя и убью». Бил меня просто так, мое существование его страшно раздражало. Если я шумно пила воду, он мог ударить меня наотмашь. Однажды я порезала гранат, и его сок потек на стол. Я стала слизывать сок, и отец ударил меня головой об стол. От деда мне тоже доставалось. Моего брата не били, поскольку он был «продолжателем рода». Его любили, насколько вообще могли любить эти люди.
Мать жила в позиции жертвы, все время говорила, какая она несчастная. Она снимала побои, грозилась, что подаст заявление, и отец не избивал ее так жестоко, как меня. Мать не питала ко мне теплых чувств, относилась ко мне брезгливо, как к какой-то неприятной зверушке, навязанной ей по непонятной причине. Я росла забитой и угрюмой.
Год назад умер мой муж, а вскоре и моя мать. Я почувствовала облегчение
Лет в 12, когда у меня начала расти грудь, меня стал домогаться дед. Он часто бил меня, кидал на кровать и больно щипал. Однажды он пригласил меня и моего родного брата ночевать. Это было нетипичное для него поведение. Отец воспринял этот поступок как проявление любви деда к внукам. Ночью дед зашел в комнату и начал меня щупать. Мне было ужасно страшно, я сказала, что мне надо в туалет, и убежала. Просидела в сарае всю ночь. Не знаю, трогал ли дед моего брата после того, как я ушла.
В 13 лет меня сильно избил отец. Он бил по голове, чтобы не оставалось следов. Я не выдержала и сбежала к бабушке (матери моей матери), которая жила на другом конце города. Но мама пришла за мной и уговорила вернуться: «Сделай это ради меня! Отец тебя больше не тронет!» Ну, конечно, я ведь была еще и бесплатной рабочей силой: у нас хозяйство, огород, скотина.
Чтобы выжить, я вытесняла из памяти весь негатив. Я не чувствовала и не понимала границ своего тела, обладала миловидной внешностью и поэтому была излюбленной жертвой абьюзеров и подвергалась насилию довольно часто, сама того не осознавая. Когда мне было 17 лет, из армии вернулся мой двоюродный брат. Я была рада его видеть, потому что любила, несмотря на все. Обняла его, а он: «Ну что, сеструха, может трахнемся?» Для меня это стало шоком.
С отцом я не общаюсь. С родным братом тоже: он не хочет говорить о детстве и избегает меня. Знаю, что летом он собирается приехать к отцу с детьми. Мне страшно за них. Год назад умер мой муж, а вскоре и моя мать. Я в некотором смысле почувствовала облегчение, но мои травмы так никуда и не ушли.
«Отец и мать поначалу не поверили мне»: RT поговорил с жертвами оставшихся безнаказанными педофилов
История Дорины
Жительница Москвы Дорина Е. решилась рассказать своим близким о перенесённом в детстве насилии лишь год назад. Но, по словам девушки, сначала родители не поверили ей, а потом постарались забыть о произошедшем.
Дорине сейчас 21. Большие тёмные глаза и рыжие волосы. Мешковатый чёрный свитер. Она няня в детском кафе, ей нравится работать с малышами. Говорит, что хочет запомниться им чем-то хорошим.
— Когда вы позвонили мне договориться об интервью, я даже немного испугалась. Почему-то подумала: вы от него.
— От него — от педофила?
— Долго у вас это продолжалось?
— Примерно с пяти до четырнадцати лет. Я не помню точно, когда он начал меня домогаться — я тогда ещё даже в школу не ходила. Мы жили в Молдавии, у бабушки и дедушки в деревне. Родителей рядом не было — они уехали в Москву делать в квартирах ремонт. Одно из моих первых чётких воспоминаний про раннее детство: я лежу в кровати в комнате дяди, на мне он, вдруг за окном скрипит калитка. Бабушка пришла домой. Дядя быстро начинает одеваться, чтобы никто ничего не заподозрил. Тогда мне было пять, ему — 16 лет.
— Ты никому не пыталась рассказать?
— Нет. У нас не сложились доверительные отношения в семье. Бабушка и дедушка родом из деревни, делиться чувствами или личными проблемами не привыкли. В доме постоянно была какая-то агрессия. Я помню, как меня полчаса гоняли за шапкой: иди за шапкой, потом не иди, потом снова иди. Один раз дедушка решил меня разыграть — он подошёл ко мне и попросил крепко закрыть глаза. Когда я зажмурилась, дед влепил мне пощёчину. Ему казалось, что это смешно.
Дорина начинает плакать. Вытирает потёкшую тушь салфеткой.
Зачем я только накрасилась перед встречей с вами. Мои родители оставались в Москве, им сложно было пожаловаться. Да и не сказать, чтобы с мамой или папой у меня в то время установилась близость — за всю жизнь они мне лишь пару раз говорили о своей любви.
— Когда ты переехала в Москву?
— Радовалась?
— Я с ним росла, он как-никак меня воспитывал. Это оставило след. Но одновременно я и боялась его. Я же не думала всё время о насилии над собой — воспоминания об этом приходили волнами. Пока я не думала, я радовалась дяде, а потом вспоминала и начинала бояться. Лет в восемь был один момент, за который мне стыдно до сих пор. Я сама стала инициатором, я первой полезла к нему.
— Зачем?
— В Москве дядя тебя трогал?
— И никто ничего не замечал?
— Мне вот тоже странно: как мама могла не заметить того, что происходит прямо под носом? Мне кажется, люди иногда осознанно отказываются воспринимать неприятную для них информацию.
— Как всё закончилось?
— Как ты решила рассказать родителям?
— Год назад я уже ходила к психологу, обсуждала своё детство. Женщина дала мне домашнее задание: открыть всё папе и маме. Я написала им два письма, отправила в мессенджере и уехала к друзьям в Одессу. Звонки от родителей начались, когда я была в поезде. Первым позвонил папа, он решил, что меня взломали. Мама, как потом выяснилось, сначала позвонила психологу (её номер был в письме). Обстоятельное общение я отложила до возвращения в Москву. Отец при личной встрече спросил, почему я не рассказала ему первому. Потом он накричал на меня за то, что я ходила в полицию писать заявление. Дальше был мой долгий рассказ о детском насилии, отец много плакал. Мне кажется, в конце концов он всё же поверил. Но тему педофила он никогда не поднимает, делая вид, что ничего не было.
— Вы часто с ним видитесь?
— Нет, нечасто. Я живу отдельно, снимаю комнату.
— А как отреагировала мама? Вы с ней видитесь?
— Общаемся через мессенджеры. Она некоторое время назад развелась с папой и сейчас живёт в Израиле, убирает богатые дома. В ответ на мой рассказ мама заявила, что жизнь её наказывает. Как-то получилось, что главной пострадавшей в её глазах оказалась она сама. Вначале мама даже не поверила мне — она потребовала проверки на полиграфе. Мама, кстати, рассказала своему брату о моих обвинениях. Он мне потом отправлял голосовые сообщения (к сожалению, не сохранились), чтобы я отказалась от своих слов. У дяди есть жена и ребёнок. Я просила маму дать мне их номера, чтобы предупредить. Но она не дала. Не знаю, почему. С мамой я давно не виделась лично, даже когда она узнала о насилии надо мной, не было и речи, чтобы вернуться из Израиля и поддержать меня.
— Ты упомянула, что ходила в полицию…
— Да, в Домодедове. У меня даже заявление принять не захотели — в отделении мне посоветовали начать жить с чистого листа. Дело в том, что дядя сейчас не в России, он уехал на заработки в Бельгию. Полицейский заявил, что сложно привлечь к ответственности человека, который не находится в России. Плюс мне сказали, что если я не смогу доказать вину педофила, то меня саму могут привлечь за дачу ложных показаний.
— Твоё прошлое сказалось на отношениях с молодыми людьми?
— Страха перед сексом у меня нет, недавно даже было с одним парнем. Первый раз не с дядей. Везде столько говорят о важности секса, о его роли в отношениях. Ну я и решила попробовать. Закончилось всё моими слезами. В какой-то момент на меня нахлынули чувства, ощущения, я поняла, что мне не нравится. С парнем я рассталась, буквально выгнала его из своей жизни.
— Он сделал что-то плохое?
— Нет. Всё было по согласию. Просто я поняла, что больше не хочу и не могу с ним общаться.
Дорина мечтает когда-нибудь в будущем уехать из России в какую-нибудь северную страну на Западе. По словам девушки, ей не нравится, как в России родители обращаются со своими детьми. Дорине кажется, что за границей в семьях отношения лучше.
История Анны
У 29-летней жительницы Петербурга Анны Гулиной уже двое детей. Женщина владеет небольшой лавкой эко-товаров. Анна не скрывает, что в прошлом стала жертвой педофила: об этом знают муж, старшая дочь и подписчики в соцсетях. Несколько лет назад петербурженка открыто рассказала на своей страничке о пережитом в детстве. Родители Анны до последнего не хотели верить дочери, ведь девушка говорит, что педофилом оказался знакомый семьи.
— С чего всё началось?
— У папы был близкий друг, дядя Володя. Они вместе работали инженерами-конструкторами на петербургском заводе им. Карла Маркса. Родители часто ходили в гости к Володе, взяв с собой меня и сестру. У папиного друга не было семьи, в квартире он жил один, у него было удобно устраивать посиделки. Мне тогда было около пяти лет, сестре — девять. Во время таких общих встреч Володя к нам и приставал.
— К тебе и сестре?
— Да. Когда родители сидели на кухне или в гостиной, Володя с нами играл. Знаете, как играют с маленькими детьми: щекотал, подбрасывал. Мы бегали, смеялись. Во время таких игр он залезал руками нам под платья, трогал интимные места. Я сначала и не подумала, что Володя делает что-то не то, а потом просто привыкла. Старшая сестра больше понимала и пыталась сопротивляться, но папин друг ей угрожал. Он говорил, что сестре никто не поверит, что её выгонят из дома, если она кому-нибудь расскажет.
— Родители ничего не видели?
— Нет, они думали, что мы весело проводим время с их другом. В один момент Володя заперся со мной в туалете, начал показывать мне свой член. После этого даже я, пятилетняя, забеспокоилась — дальше я старалась не отходить от родителей, когда мы были в гостях у Володи. Мне кажется, к сестре он приставал больше. Для неё это до сих пор больная тема, она даже мне не рассказала всего, что с ней делал Володя.
— Ты ничего не рассказала родителям?
— Как и когда закончились приставания к вам?
— В какой-то момент отношения папы и Володи охладели, мы перестали к нему ездить в гости всей семьей. Больше папин друг к нам не приставал.
— Ты не хотела найти и наказать этого Володю, когда выросла?
— Мне было 15 лет, когда он умер. Честно сказать, я тогда испытала облегчение. Сейчас у меня нет какого-то желания мстить за детские обиды. Мама, хоть и не сразу, но поверила мне. С папой я последние годы не общаюсь, могу лишь надеяться, что он принял мои слова всерьёз.
— У тебя двое детей. Ты их как-то готовишь к возможной встрече с педофилом? Ты лучше других знаешь, что от этого никто не застрахован.
— Старшей дочери сейчас девять, она уже в пять знала, что никто не имеет права прикасаться к ней без её согласия. Секспросвет — одна из главных наук в нашей семье. Дочь знает, как называются половые органы, откуда берутся дети, почему взрослым дядям нельзя лезть под юбку к девочкам. В доме много книг для детей про половое созревание. Я уверена, что когда дочь подрастёт и начнёт общаться с мальчиками, она не наделает глупостей.
— Тебя же так не воспитывали? Ты сейчас даёшь детям знания, которых сама была лишена?
— Правильно. В моём детстве на тему секса было наложено табу. Господи, мне мама даже про месячные ничего не говорила. Когда у меня начались первые критические дни, мне всё объясняла старшая сестра.
Младшему сыну Анны сейчас три года. Родители планируют года через два и ему всё объяснить про отношения мужчин и женщин.
Как защитить ребенка от педофила?
«Самое главное — между родителями и их чадом должно быть доверие. Если ребёнок просто боится откровенничать с папой и мамой, то и про педофила он может умолчать. Ведь ребёнку непонятно: будут его ругать или нет, — пояснила RT детский психолог Ольга Осипова. — Растлитель может запугать жертву, запретить говорить со взрослыми о домогательствах. Родители должны объяснить ребёнку, что его никогда не будут ругать за рассказ о возможных приставаниях. Детям с раннего возраста надо объяснять, что тело принадлежит только им. Взрослые, кроме мамы и папы, не имеют права трогать интимные места. Остальные должны спрашивать разрешения. Без минимального сексуального просвещения тут не обойтись — придётся рассказать про половые органы, интимные места и то, почему касаться их без позволения нельзя. К сожалению, универсального совета на все случаи жизни нет. Понятно, что ребёнка трогать всё равно будут: воспитатели в саду, учитель музыки — поправить осанку, положение рук. Ребёнку стоит рассказывать о каждом таком случае, а родителям — отдельно их разбирать, хваля чадо за откровение».
Что делать, если у вас есть подозрения, что вы встретили педофила?
«Нет никаких конкретных доказательств — всё равно пишите заявление в Следственный комитет. Обязанность доказывать лежит на правоохранительных органах. Следователь должен будет провести проверку и ответить вам. В конце концов, лучше перестраховаться, чем упустить преступника. Не хотите сразу идти к властям — можно сообщить общественникам. К примеру, наша горячая линия (8 800 250 98 96) работает круглосуточно», — рассказала RT директор мониторингового центра по выявлению опасного и запрещённого законодательством контента, лидер движения «Cдай педофила» Анна Левченко.
Julijana.SU
Третий раз
Слава никак не мог ожидать, что мама вернётся так рано. Но она вернулась, это было ужасно. Мальчик обомлел, увидев в зеркале, перед которым стоял, маму. Он не услышал как она пришла, так как в это время танцевал под музыку в наушниках, любуясь на себя в зеркале.
Он уже попадался дважды. Первый раз мама просто долго ругалась, второй раз, это случилось в марте, Слава был выпорот. И вот снова. Он не мог удержаться. Порки хватило до начала мая. Наступившие каникулы только подлили масла в огонь. Вот и сегодня, наигравшись в футбол, причём его дворовая команда победила, он быстренько прибежал домой, чтобы отдаться своей тайной страсти. Мама должна была появиться только через два часа; через полчаса, когда закончится кассета в плеере, Слава всё аккуратно убрал бы и мама ничего не заметила, вернувшись домой. Но. Вот она, мама. Вернулась домой раньше времени. Что-то будет?
Мама словно проглотила что-то, застрявшее в горле:
Мама только покачала головой.
Мальчик начал снимать мамино платье, в котором та его застала. Но мама подошла к нему и остановила.
Она сняла с лица мальчика всё то, что он нанёс сам и стала делать ему другой макияж. Закончив, она ему улыбнулась и даже подмигнула.
— Я заскочила всего на несколько минут за бумагами. Вернусь часов в девять. Ужин себе сделаешь?
Мама вернулась в половине девятого, уставшая. Слава продолжал ходить в её платье. Увидев это, она только грустно улыбнулась:
— Я не могу тебя называть Славой, когда ты так одет. Как ты себя называешь, когда изображаешь девочку?
Славу её вопрос поставил в тупик. Он никогда не придумывал себе имени, ему даже мысль такая в голову не приходила, он просто наслаждался, одевая мамины платья.
— Ну что ж, тогда будешь Наташей. Договорились?
Весь вечер они провели вместе. Славику было непривычно, когда мама называла его Наташей, но ему понравилась эта игра.
Перед сном, в ванной, мама велела оставить платье и всё остальное в бельевой корзине, взамен Славе были предложены девчачьи трусики и ночнушка с подолом до пола.
— Наташа, как послушная девочка, оденет это и пойдёт спать.
Слава не мог понять, откуда взялась эта одежда, которая была ему впору, в отличии от маминого платья, висевшего на нём мешком. До сих пор он никогда не натыкался на это, хотя изучил мамин шкаф досконально. Не могла же она всё сегодня купить.
Утром на своём стуле с повседневной одеждой Слава обнаружил девчачий халатик, который и одел сняв ночнушку. Мама позволила продолжить игру.
Мама готовила завтрак.
После завтрака мама попросила вымыть посуду, а сама пошла справляться на работу.
Мама придирчиво осмотрела себя в зеркале, огладила юбку.
Слава буквально задохнулся, он даже мечтать не мог, что когда-нибудь мама купит для него платье.
Мама помогла Славе одеться. Это синее платье было симпатично, оно имело на спине огромное количество пуговиц и без маминой помощи Слава никогда не справился бы. К платью прилагались гольфики и туфельки, которые Слава тоже одел. Потом мама усадила его перед своим столиком и велела попытаться сделать себе лёгкий макияж. Сама она вышла из комнаты, чтобы продолжить собираться на работу. Вернувшись она весело рассмеялась.
Она улыбнулась, поцеловав сына в лоб.
Когда мама убежала, как всегда опаздывая, Слава ещё некоторое время покрутился перед зеркалом. Красотища! Вспомнив про сегодняшний футбол, он вздохнул, так не хотелось расставаться с платьем. Но ведь это не последний раз.
Только теперь Слава сообразил, что без посторонней помощи ему проблематично снять платье. Что же делать? Скоро за ним придут ребята. Он побежал в свою комнату, по пути пытаясь нащупать пуговицы на спине. С трудом, но он смог расстегнуть самые недостижимые, дальше процесс не представлял особой сложности. Однако, мальчик не обнаружил на стуле своей одежды. Там висел утренний халатик и ещё одно платьице, ночнушка, аккуратно сложенная, лежала на подушке, но никакой своей мальчишечьей одежды он не увидел. Шкаф был заперт, ключа нигде не было. На кухне Слава нашёл записку от мамы с поручениями на день: что сделать, что купить. Она была обращена не к Славе, как обычно, а к Наташе. В конце записки он прочитал приписку: «Ты хотела быть девочкой. Сегодня ты ей будешь. Будь хорошей девочкой. Мама».
В дверь позвонили. Это были ребята, пришедшие за ним на футбол. Как же быть? Он просто не мог в таком виде не только выйти на поле, но даже показаться никому из друзей. Засмеют.
Ложь сработала и Слава до вечера остался наедине с собой. Ни в какой магазин он, естественно, не пошёл. Ещё чего, нашли дурака. Чтобы он, в девчачьем платье, на улицу? Ни в жизнь.
Вернувшись домой, мама была недовольна, что он не ходил в магазин.
— Но ты же девочка. Что здесь такого? Все девочки ходят в магазин в платьях.
— А вот этого я теперь не знаю. Оденься ты утром как мальчик, всё было бы по-другому, но ты захотел быть Наташей. Чтобы понять, кто ты на самом деле, мальчик или девочка, на юг ты поедешь как Наташа. Тебе следует очень многому научиться, чтобы не попасть там в неловкую ситуацию, потому с сегодняшнего дня никакого Славы нет. Есть только Наташа, моя любимая дочурка. Всё ясно?
В июле мама собиралась со Славой ехать к морю. Они готовились к этому с весны. Но ещё была середина июня. Более двух недель до маминого отпуска.
— Но как же ребята, футбол?
— Я ничего не запрещаю, только будешь постоянно одеваться как девочка.
— А это уже твои проблемы. Если хочешь, я скажу всем, что отослала тебя к бабушке. Ко мне же в гости приехала племянница.
— Не волнуйся, об этом я позабочусь.
На следующий день Слава снова соврал друзьям, что наказан. Ещё он добавил, что мама отсылает его к бабушке с дедушкой. Все поручения по хозяйству на этот раз касались только домашних работ.
Потом была суббота. Славе было предложено одеть сарафанчик. Он гадал, сколько ещё нарядов купила для него мама? Когда он был готов, мама потащила его за собой прочь из квартиры. Он упёрся.
— Ты не можешь всегда сидеть дома.
— Но я не могу. Как ты не понимаешь?
— Пожалуйста, не иди сейчас со мной, но завтра ты пойдёшь на прогулку без меня. Я приглашу Сашу и Петю и перепоручу свою «племянницу» их заботам, так как у меня нет времени.
— Тогда пошли. В этом нет ничего страшного.
Мамина угроза пересилила страх перед прогулкой у всех на глазах как девочка. Лучше пусть его видят незнакомые люди, чем это будут ещё и друзья.
Это была просто пешая прогулка. Поначалу Слава стеснялся и пытался спрятаться за маминой спиной от всех проходящих мимо. Потом несколько освоился.
Они зашли в кафе, где позавтракали, так как не сделали этого дома. Мама специально вывела его пораньше, чтобы во дворе не встретить никого из знакомых. Потом мама затащила его в магазин одежды, где примерила несколько платьев и заставила делать тоже самое мальчика. Ему даже понравилось.
После обеда в кафе мама завела Славу в салон красоты. Здесь ему сделали популярную у девочек короткую стрижку и, что стало для него ударом, прокололи уши, чтобы он мог носить серёжки.
— Не пугайся, я пошутила.
Прошла неделя. От всего происходящего у Славы просто кружилась голова. В воскресенье мама открыла его одёжный шкаф и велела Славе переложить всю его мальчишечью одежду в большой чемодан. Взамен он получил целый ворох другой одежды, в которой ему предстояло теперь ходить. В понедельник мальчик пересилил свой страх и сходил в магазин за порученными мамой покупками. По пути ему встретилась только соседка с первого этажа. Он не смог понять, узнала ли она его. Слава надеялся, что нет, хотя и поздоровался с ней. В остальные дни его видели очень многие соседи, но никто из них не выказал своего удивления.
В субботу с утра мама заявила что они едут к бабушке с дедушкой.
Слава очень боялся, но всё обошлось. Дедушка, конечно, хмурился, даже вывел маму в другую комнату «на разговор», откуда донеслись звуки ругани. Зато бабушке очень понравилась Наташа.
Вечером дедушка мрачно смотрел телевизор и косо поглядывал на Славу, которого бабушка с мамой учили вышивать. Когда Слава виновато взглянул на него, дедушка ему улыбнулся и подмигнул. Утром от дедушкиной хмурости не было и следа. Наоборот, он подарил Славе красивые бусики, которые смастерил сам.
В понедельник в магазине Слава столкнулся с Петей. Он поздно заметил своего друга и не успел спрятаться.
— Привет. Ты сеструха Славки?
— Классно, вы здорово похожи. Только ты красивей, но ты ж девчонка.
Слава не знал что ответить.
— Не знаешь, когда Славка вернётся?
— В августе, наверное.
— Эхх, а меня в августе тоже к предкам предков отсылают. Привет брательнику. Пока.
После этой встречи Слава перестал бояться выходить во двор. В четверг мама с радостью отпустила его на день рождения соседской девочки.
В поезде мама познакомилась с дядей Сергеем. Или Сергеем Серафимовичем, как велела называть его мама. Он тоже ехал отдыхать, только не в пансионат по путёвке, как ехали мама со Славой, а дикарём.
Через неделю мама решила съехать из пансионата и они поселились в домике, который снял Сергей Серафимович. Славе очень понравился мамин новый знакомый. Тому Наташа тоже была по душе, а в маму он влюбился. Сама мама воспринимала это просто как курортный роман, хотя призналась Славе, что ей предложено выйти замуж и она думает согласиться.
— Мамочка, не отказывайся.
— Я и не хочу, но есть одно «но». Для него ты моя дочка и тебя зовут Наташа. Никакого Славы не существует.
На второй день после возвращения домой Слава обнаружил в маминой комнате чемодан со своей старой одеждой. Она привезла его от бабушки. Он вздохнул, ему так хотелось продлить жизнь Наташи.
В течении всей следующей недели ни он, ни мама не напоминали о том, что Славе пора возвращаться. Потом чемодан снова исчез.
В середине августа мама сообщила, что им надо переезжать. У них не было своего жилья и мама снимала квартиры. В последней они прожили полтора года и теперь её хозяева не желали её сдавать. Мама нашла новую квартиру, но та оказалась в другом районе города и Славе предстояло сменить не только место жительства, но теперь ещё и школу.
Сюрпризом стало, когда мама повела его в магазин покупать платье для школы.
— Я решила оставить тебя Наташей до тех пор, когда ты самостоятельно определишься кем хочешь быть. В новой школе я договорилась. О том, что ты не девочка знает только директор и больше никто. А директором там Серёжина сестра. Сергея Серафимовича. Знаешь, я всё ему про тебя рассказала, он всё понял и сам всё это предложил. А ещё я согласилась выйти за него замуж. Так что теперь, Наташка, будет у тебя папа.
