песня ванюша башлачева история
Ванюша
Как ходил Ванюша бережком вдоль синей речки
Как водил Ванюша солнышко на золотой уздечке
Душа гуляла, душа летела,
Душа гуляла в рубашке белой.
Да в чистом поле все прямо прямо,
И колокольчик был выше храма
Да в чистом поле да с песней звонкой.
Но капля крови на нитке тонкой
Уже сияла, уже блестела
Спасая душу, врезалась в тело.
Гулял Ванюша вдоль синей речки
И над обрывом раскинул руки
То ли для объятия то ли для распятия
Как несло Ванюху солнце на серебряных подковах
И от каждого копыта по дороге разбегалось
Двадцать пять рублей целковых.
Душа гуляет! Душа гуляет!
Да что есть духу пока не ляжешь,
Гуляй Ванюха! Идешь ты, пляшешь!
Оно в охотку. Гори, работа!
Да будет водка горька от пота!
Шальное сердце руби в окрошку!
Рассыпь, гармошка! Скользи, дорожка!
Рассыпь, гармошка! Да к плясу ноги!
Кто жив, тот знает. Такое дело.
Душа гуляет. Заносит тело.
Вот так штука! Вот так номер!
Дата, подпись и печать.
И живи пока не помер.
По закону отвечать.
Душу брось да растопчи. Мы слюною плюнем.
А заместо той свечи кочергу засунем.
А Ванюше припасла снега на закуску я.
Сорок градусов тепла греют душу русскую.
Не сестра да не жена Да верная отдушина
Не сестра да не жена Да верная отдушина.
Как весь вечер дожидалося Ивана
у трактира красно солнце
Колотило снег копытом
и летели во все стороны червонцы
Душа в загуле. Да вся узлами.
Да вы ж задули Святое пламя!
Какая темень.
Какая темень.
Тут где-то вроде душа гуляет?
Да кровью бродит. Умом петляет.
Чего-то душно. Чего-то тошно.
Чего-то скушно. И всем тревожно.
Оно тревожно и страшно, братцы!
Да невозможно приподыматься.
Да, может, Ванька чего сваляет?
А ну-ка, Ванька! Душа гуляет!
Рвани, Ванюша! Чего не в духе?
Какие лужи? Причем тут мухи?
Не лезьте в душу! Катитесь к черту!
Гляди-ка, гордый! А кто по счету?
Вот то-то вони из грязной плоти:
— Он в водке тонет, а сам не плотит!
И навалились, и рвут рубаху,
И рвут рубаху, и бьют с размаху.
И воют глухо. Литые плечи.
Держись, Ванюха, они калечат!
— Разбили рожу мою хмельную?
Убейте душу мою больную!
Вот вы сопели, вертели клювом?
Да вы не спели. А я спою вам!
— А как ходил Ванюша бережком вдоль синей речки!
— А как водил Ванюша солнышко на золотой уздечке!
Да захлебнулся. Пошла отрава.
Подняли тело. Снесли в канаву.
И тихо встанет печаль немая
Не видя звезды горят, костры ли.
И отряхнется, не понимая,
Не понимая, зачем зарыли.
Пройдет вдоль речки Да темным лесом
Да темным лесом, Поковыляет,
Из лесу выйдет И там увидит,
Как в чистом поле душа гуляет,
Как в лунном поле душа гуляет,
Как в снежном поле душа гуляет.
Три последних зернышка
Как ходил Ванюша бережком
вдоль синей речки
Как водил Ванюша
Солнышко на золотой уздечке
Душа гуляла
Душа летела
Душа гуляла
В рубашке белой
Да в чистом поле
Все прямо прямо
И колокольчик
Был выше храма
Да в чистом поле
Да с песней звонкой
Но капля крови
на нитке тонкой
Уже сияла, уже блестела
Спасая душу,
Врезалась в тело.
Гулял Ванюша
вдоль синей речки
И над обрывом
Раскинул руки
То ли для объятия
То ли для распятия.
Александр Башлачев, из песни «Ванюша», январь 1986 г.
Здравствуйте, Дмитрий. Напишите, пожалуйста, об Александре Николаевиче Башлачеве. 17 февраля 2013 года будет 25 лет с момента его гибели. Кажется, этот поэт незаслуженно забыт сейчас.
Он погиб 27-летним, а такое впечатление, что ученических вещей у него почти не было. Он очень быстро вырос внутренне как поэт.
Коротко о себе: мне 27 лет, экономист. Но так сложилось, что по специальности не работаю.
Николай Носов, Ленинградская область
Впрочем, вовсе не все его забыли. На родине поэта, в Череповце, проходит фестиваль «Сашин день», каждый год появляются новые исследования его творчества. Недавно вышла книга, которая так и называется: «Александр Башлачев: исследования творчества» (М.: Русская школа, 2010).
Ванюша – Александр Башлачев
«Ванюша» – песня Александра Башлачева. Входит в разные сборники исполнителя. Наиболее известные исполнения произведения входят в альбом «Лихо» (так называемая «агеевская запись») и в концертник «На Таганке». Видеозапись исполнения произведения представлена на DVD «Квартирник у БГ». Песня написана в январе 1986 года.
Башлачев – Ванюша – слушать
Интересные факты
Песню «Ванюша» Башлачев посвятил своему погибшему сыну. Мальчик родился в Свердловске в сентябре 1985 года тяжело больным. Мальчик скончался в начале 1986 года, после чего Александр перестал поддерживать отношения с его матерью – Татьяной Авасьевой.
Песня Башлачева «Ванюша» воспринимается как реквием. Общее мрачное настроение произведения подчеркивают вставленные в середину текста подчеркнуто веселые частушки. В целом же произведение говорит о смерти. Согласно воспоминаниям сестры рок-барда, Елены Башлачевой, впервые он исполнил эту композицию с листа 2 января 1986 года.
В фильме «Александр Башлачев: вечный пост» известный рок-журналист Александр Липницкий также обращает внимание на эту песню как на реквием. Липницкий говорит, что лично у него она ассоциируется с рано погибшим родным братом.
Башлачев – Ванюша – текст
Как ходил Ванюша бережком вдоль синей речки,
Как водил Ванюша солнышко на золотой уздечке
душа гуляла,
душа летела,
душа гуляла,
в рубашке белой,
да в чистом поле
все прямо прямо,
и колокольчик
был выше храма
да в чистом поле
да с песней звонкой.
Но капля крови на нитке тонкой уже сияла,
уже блестела, спасая душу, врезалась в тело.
Гулял Ванюша вдоль синей речки
и над обрывом
раскинул руки
то ли для объятия
то ли для распятия.
Как несло Ванюху солнце на серебряных подковах
И от каждого копыта по дороге разбегалось
двадцать пять рублей целковых.
Душа гуляет! Душа гуляет!
Да что есть духу, пока не ляжешь,
Гуляй Ванюха! Идешь ты, пляшешь!
Гуляй, собака, живой покуда!
Из песни – в драку! От драки – к чуду!
Кто жив тот знает – такое дело!
Душа гуляет и носит тело.
Водись с любовью! Любовь, Ванюха,
Не переводят единым духом.
Возьмет за горло – и пой, как сможешь,
Как сам на душу свою положишь.
Она приносит огня и хлеба,
Когда ты рубишь дорогу к небу.
Оно в охотку. Гори, работа!
Да будет водка горька от пота!
Шальное сердце руби в окрошку!
Рассыпь, гармошка!
Скользи, дорожка!
Рассыпь, гармошка!
Да к плясу ноги! А кровь играет!
Душа дороги не разбирает.
Через сугробы, через ухабы…
Молитесь, девки. Ложитесь, бабы.
Ложись, кобылы! Умри старуха!
В Ванюхе силы! Гуляй, Ванюха!
Танцуй от печки! Ходи в присядку!
Рвани уздечки! И душу – в пятки.
Кто жив, тот знает. Такое дело.
Душа гуляет. Заносит тело.
Ты, Ванюша, пей да слушай –
Однова теперь живем.
Непрописанную душу
Одним махом оторвем.
Хошь в ад, хошь – в рай!
Куда хочешь – выбирай.
Да нету рая, нету ада.
Никуда теперь не надо.
Вот так штука! Вот так номер!
Дата, подпись и печать.
И живи пока не помер.
По закону отвечать.
Мы с душою нынче врозь.
Пережиток, в общем.
Оторви ее да брось –
Ножками потопчем.
Нету мотива без коллектива.
А какой коллектив –
Такой выходит и мотив.
Ох, держи, а то помру
В остроте момента!
В церкву едут по утру
Все интеллигенты.
Были – к дьякону, к попу ли,
Интересовалися.
Синее небо вниз тянули.
Тьфу ты! Надорвалися…
Душу брось да растопчи.
Мы слюною плюнем.
А заместо той свечи
Кочергу засунем.
А Ванюше припасла
Снега на закуску я.
Сорок градусов тепла
Греют душу русскую.
Не сестра да не жена
Да верная отдушина
Не сестра да не жена
Да верная отдушина.
Как весь вечер дожидалося Ивана у трактира красно солнце
Колотило снег копытом и летели во все стороны червонцы
Душа в загуле.
Да вся узлами.
Да вы ж задули
Святое пламя!
Какая темень.
Тут где-то вроде душа гуляет?
Да кровью бродит. Умом петляет.
Чего-то душно. Чего-то тошно.
Чего-то скушно. И всем тревожно.
Оно тревожно и страшно, братцы!
Да невозможно приподыматься.
Да, может, Ванька чего сваляет?
А ну-ка, Ванька! Душа гуляет!
Рвани, Ванюша! Чего не в духе?
Какие лужи? Причем тут мухи?
Не лезьте в душу! Катитесь к черту!
Гляди-ка, гордый! А кто по счету?
С вас аккуратом… – Ох, темнотища!
С вас аккуратом выходит тыща!
А он рукою за телогрейку…
А за душою – да ни копейки!
Вот то-то вони из грязной плоти:
– Он в водке тонет, а сам не плотит!
И навалились, и рвут рубаху,
И рвут рубаху, и бьют с размаху.
И воют глухо. Литые плечи.
Держись, Ванюха, они калечат!
– Разбили рожу мою хмельную?
Убейте душу мою больную!
Вот вы сопели, вертели клювом?
Да вы не спели. А я спою вам!
…А как ходил Ванюша бережком
…вдоль синей речки!
…А как водил Ванюша солнышко
…на золотой уздечке!
Да захлебнулся. Пошла отрава.
Подняли тело. Снесли в канаву.
С утра – обида. И кашель с кровью.
И панихида у изголовья.
И мне на ухо шепнули:
– Слышал?
Гулял Ванюха…
Ходил Ванюха, да весь и вышел.
Без шапки к двери.
– Да что ты, Ванька?
Да я не верю!
Эх, Ванька – встань-ка!
И тихо встанет печаль немая
Не видя звезды горят, костры ли.
И отряхнется, не понимая,
Не понимая, зачем зарыли.
Пройдет вдоль речки
Да темным лесом
Да темным лесом,
Поковыляет,
Из лесу выйдет
И там увидит,
Как в чистом поле душа гуляет,
Как в лунном поле душа гуляет,
Как в снежном поле душа гуляет…
Познавательный ресурс о культуре, науке и искусстве
Кур.С.Ив. ом
Сайт Курия Сергея Ивановича
Рок по Родине (история песен Александра Башлачёва)
Автор статьи: Сергей Курий
Рубрика: «Наши хиты»
Вершки и корешки
«Эта нить — что называется связь времен —
никогда не рвалась. Скажем, где была топь, там никогда
не построят храм. Через 200 лет на месте березовой рощи —
спокойный район, а где была топь — наоборот, опасный так
или иначе. А где был дуб — срубили его и построили храм.
Самое главное, когда лес рубят, его рубят на корню, т.е.корни
всегда остаются в земле. Они могут тлеть сотни лет, могут
смешаться с землей, но они остались — корни этих деревьев.
По моему убеждению, это не может не влиять на весь ход
последующих событий. Главное — корни».
(А. Башлачев)
Спор о том, кто был первым всегда бесплоден. Можно, конечно, считать, что первым европейцем, открывшим Америку, был рыжий викинг Эрик в IX в. Но какой толк был для европейской цивилизации от такого открытия до знаменательного плавания Колумба? Одним из «Колумбов», вливших в отечественное древо рок-культуры национальные соки, стал неприметный журналист из Череповца — Александр Башлачев (или СашБаш, как звали его друзья).
Башлачев всегда был довольно странной фигурой в рок-культуре — настолько он был не похож на своих «собратьев». Да и каких собратьев? По манере исполнения он, скорее, тяготел к бардам (особенно к Высоцкому, которого очень любил).
А. Башлачев:
«Как я себя величаю? Я — человек поющий. Есть человек поющий, рисующий, есть летающий, плавающий. Вот я — поющий, с гитарой».
Его музыка была чрезмерно аскетична, многие (даже длинные) песни укладывались в три, а то и два аккорда. Назвать, хоть одну из его песен «хитом» не поворачивается язык, настолько чужды они были всяческой искусственности и излишней «красивости». Все в башлачевском творчестве пахло «почвой», «сыростью», «первородностью».
Родство Башлачева с рок-культурой было чисто духовное и клановое. Несмотря на то, что он обожал Гребенщикова, влияние лидера АКВАРИУМА практически не прослеживается. У Башлачева был свой, совершенно ни на что не похожий, творческий путь.
То же самое можно сказать и о его желании создать собственную группу. Даже трудно представить, как остальные музыканты смогли бы попасть в этот неравномерно «дышащий» ритм его песен. Недаром вспоминают, как неуютно чувствовал себя Башлачев во время студийной записи, когда нужно было спеть несколько дублей, не говоря уже о наложении. СашБаш во время исполнения был как бы слит с песней, он жил ею. Он не мог отнестись к пению как к работе, поэтому и не способен был спеть одну и ту же песню, хотя бы приблизительно одинаково. Любое студийное «разложение» на голос и гитару, Башлачев воспринимал как препарирование живого организма.
На записях всегда поражает его голос — голос, способный на протяжении одной строки сорваться до надрывного хрипа и тут же упасть на проникновенный шепот. Какой тут, к черту, уровень записи! Он ДЫШАЛ песней — и это не красивая метафора, как не были метафорой его окровавленные пальцы после особенно яростного исполнения.
И еще. Александр Башлачев был Поэтом. Чуть ли не первым настоящим большим Поэтом в рок-музыке. Сделать этот смелый вывод позволяет его ответственное и уважительное отношение к Слову — Слову как таковому, а не просто как к одному из компонентов рок-песни. Столь изощренной, филигранной и вместе с тем истинной и могучей поэзии отечественная рок-музыка не знала. Слова в песнях Башлачева сплетаются, перекликаются, каламбурят, одно тянет другое — и при всем этом такая хитрая «конструкция» умудряется звучать цельно и осмысленно.
А. Башлачев, интервью журналу РИО:
«…мы ведем разговор на разных уровнях — ты на уровне синтаксиса, а я на уровне синтаксиса как-то уже перестал мыслить, я мыслю (если это можно так назвать) на уровне морфологии: корней, суффиксов, приставок. Все происходит из корня. Понимаешь?
Вот недавно одна моя знакомая сдавала зачет по атеизму. Перед ней стоял такой вопрос:»Основная религия». Я ей сказал:»Ты не мудри. Скажи им, что существует Имя Имен (если помнишь, у меня есть песня по этому поводу). Это Имя Имен можно представить как некий корень, которым является буддизм, суффиксом у него является ислам, окончанием — христианство, а приставки — идиш, ересь и современный модерн»
А. Башлачев:
«И нельзя оправдываться… нельзя оправдать слабость текстов, слабость идеи, ее отсутствие полнейшее нельзя оправдывать тем, что это якобы рок-поэзия, рок-творчество, рок-культура, и вы в этом ничего не понимаете. Ерунда! Если это искусство — в общем, тоже термин тот еще. Но если это искусство, то это должно быть живым. Оно должно подчиняться тем же самым правилам и судиться самым строгим судом по тем законам, по которым мы судим тех же БИТЛЗ, скажем, ту же музыку — не важно, рок, джаз, классика, — ту же живопись, ту же поэзию, литературу в целом, вообще любой честный творческий акт».
Но самое главное даже не это. Самое главное то, что 24-летнему череповецкому парню удалось буквально за три года(!) создать настоящую оригинальную «национальную рок-идею». Идею не в смысле какой-то четкой системы с набором постулатов, а в смысле открытия для отечественной рок-музыки национальной образности, национального духа, национального языка.
Удивительно также и то, что этот юноша, лишь в 1984 г. освоивший гитару (и сразу начавший писать песни), оказался гораздо «взрослее» и мудрее своих рок-коллег. Там, где они долго и неравномерно эволюционировали, Башлачев сразу взял слишком высокую «планку» (что, видимо, и сказалось на стремительном конце его творческого развития и… жизни). По сути дела, он стал своеобразной инкарнацией духа Высоцкого в новых условиях и новой культуре «рок-восьмидесятников».
Однако, среди самых зрелых песен Башлачева слишком мало веселья и сатиры, свойственных многим вещам Владимира Семеновича. Слушать СашБаша всегда тяжело, ведь его песни требуют непосредственного душевного участия.
И. Боброва «Непридуманный сюжет»:
«Как-то давняя подруга Башлачева Марина Тимашова сказала: «Саня, я тут слушала твою кассету — и мне стало страшно!». На что тот ответил: «Тебе стало страшно, когда ты услышала, а каково мне? У меня это все время в голове!».
Воспоминания А. Житинского о выступлении Башлачева в Театре на Таганке:
«Эту фонограмму нельзя слушать без волнения не только потому, что Башлачев прекрасно поет свои песни: удивительна психологическая атмосфера концерта, его драматургия. Башлачев сражался на территории поэта, которого любил и чтил, но от которого все дальше уходил в своем творчестве. И он хотел, чтобы это заметили. Он начал с «Посошка», «Времени Колокольчиков», «Петербургской Свадьбы». Реакция настороженная и прохладная. Чувствуется, что все ждут — когда же будет наше родное, «высоцкое»? Но Саша поет «Случай в Сибири», «Лихо», «Мельницу» с ее колдовским завораживающим сюжетом, «Некому Березу Заломати», «Все от Винта!» и еще несколько своих лучших песен, все время как бы извиняясь, что вот, мол, песни серьезные, смешного мало… А ведь мог сразу взять аудиторию в руки, спев «Подвиг Разведчика» или «Слет-симпозиум»,— это ведь беспроигрышно в Театре на Таганке! Но он спел эти песни лишь после восемнадцатиминутной «Егоркиной Былины» — и как все оживились, засмеялись, зааплодировали! Мол, что же ты тянул, парень! Вот настоящее, наше, «высоцкое»… Но он опять извинился: смешного больше нет — и спел «Тесто», «Сядем Рядом», «Как Ветра Осенние», а закончил «Ванюшей».
Путь русской души
«— О чем же ты, собственно, поешь?
— О чем… Ну как?… Russian soul. (Русская душа)
О чем?… О себе. О себе, в основном пою.
То, что внутри (то, что хочу, то и могу петь)?»
(из интервью А. Башлачева американке Д. Стингрей)
Первым из известных и удачных текстов Александра Башлачева можно назвать текст к песне «Грибоедовский Вальс», написанный им еще в 1983 г. Он представляет собой поразительное по воздействию погружение в тему «маленького человека». Ироническое начало о пьяненьком водовозе Степане Грибоедове, которого заезжий гипнотизер заставляет почувствовать себя Наполеоном, прорывается в конце настоящим трагизмом и заставляет слушателя сглотнуть горький комок.
«…Вот и все.
Бой окончен. Победа.
Враг повержен. Гвардейцы, шабаш!
Покачнулся Степан Грибоедов,
И слетела минутная блажь.
На заплеванной сцене райклуба
Он стоял, как стоял до сих пор.
А над ним скалил желтые зубы
Выдающийся гипнотизер.
Он домой возвратился под вечер
И глушил самогон до утра.
Всюду чудился запах картечи
И повсюду кричали «Ура!».
Спохватились о нем только в среду.
Дверь сломали и в хату вошли.
А на них водовоз Грибоедов,
Улыбаясь, глядел из петли.
Он смотрел голубыми глазами.
Треуголка упала из рук.
И на нем был залитый слезами
Императорский серый сюртук».
Однако подлинным «рождением» оригинального поэтического языка Башлачева принято считать написание «Времени Колокольчиков» — песни, в которой впервые английское слово «рок-н-ролл» перекликается с русским «колокол», рок-н-ролльный драйв — с русской бесшабашностью, а реалии современности — со славянской образностью.
«…И пусть разбит батюшка Царь-колокол,
Мы пришли с черными гитарами.
Ведь биг-бит, блюз и рок-н-ролл *
Околдовали нас первыми ударами.
И в груди искры электричества.
Шапки в снег — и рваните звонче-ка!
Рок-н-ролл* — славное язычество.
Я люблю время колокольчиков».
…………………………………………………………………
* — Впоследствии, все дальше отходя от «западных заимствований» в поисках славянских аналогов, Башлачев в поздней редакции «Времени Колокольчиков» заменил «рок-н-ролл» на «свистопляс».
Это был настоящий, а не «алхимический» (как у многих) брак Запада с Востоком.
Каким образом проявилась в Башлачеве такая творческая самобытность можно только гадать. Мне кажется, ключевое слово здесь «любовь» — любовь к своей земле, к своей культуре, к людям, к женщине.
«Водись с любовью! Любовь, Ванюха,
Не переводят единым духом.
Возьмет за горло — и пой, как сможешь,
Как сам на душу свою положишь.
Она приносит огня и хлеба,
Когда ты рубишь дорогу к небу».
(«Ванюша»)
Любовь для Башлачева была выше политических симпатий и антипатий. Родина никогда не делилась им на допетровскую, дореволюционную и советскую. Он воспринимал нашу историю единой, последовательной, она была для него закономерным проявлением «нашей редкой силы сердешной, да дури нашей злой, заповедной». И все «темные пятна» этой истории были нашими «темными пятнами», а отнюдь не происками жидомасонов, Запада или иных «злобных сил», на которые так любят списывать все наши беды. Ответственность и вина за это, по мнению Башлачева, лежала на всех нас. Вот почему, касаясь этой темы, он всегда пел «мы», а не «ты» либо «они» («Если б не терпели — по сей день бы пели!/А сидели тихо — разбудили Лихо!… Корчились от боли без огня и хлеба./Вытоптали поле, засевая небо»).
В своей любви Башлачев никогда не был слеп. Его «Абсолютный Вахтер» живет на улице без конкретного адреса, это — обобщенный символ давящей безжалостной тоталитарной власти. Однако, не замалчивая ужасы сталинских времен, СашБаш сам был безжалостен к тем, кто пользовался нашим горем лишь для того, чтобы хаять родную землю. Его «Случай в Сибири», к сожалению, один из редчайших случаев в отечественном рок-творчестве, где так откровенно и ясно была высказана эта мысль.
«И спел свою, сказав себе:
— Держись! — играя кулаками.
А он сосал из меня жизнь
глазами-слизняками.
Хвалил он: — Ловко врезал ты
по ихней красной дате.
И начал вкручивать болты
про то, что я — предатель.
Я сел, белее, чем снега.
Я сразу онемел как мел.
Мне было стыдно, что я пел.
За то, что он так понял.
Что смог дорисовать рога
Он на моей иконе.
— Как трудно нам — тебе и мне
— Шептал он, — жить в такой стране
И при социализме.
Он истину топил в говне.
За клизмой ставил клизму.
Тяжелым запахом дыша,
Меня кусала злая вша.
Чужая тыловая вша
…Зачем живешь? Не сладко жить.
И колбаса плохая.
Да разве можно не любить?
Вот эту бабу не любить, когда она такая!
Да разве ж можно не любить?
Да разве ж можно хаять?
Не говорил ему за строй.
Ведь сам я — не в строю.
Да строй — не строй. Ты только строй.
А не умеешь строить — пой.
А не поешь — тогда не плюй.
Я — не герой. Ты — не слепой.
Возьми страну свою».
Не менее ясно и цельно высказался он в другой замечательной песне «Некому Березу Заломати!». Слушая ее, в памяти проносятся и пушкинское «Клеветникам России», и тютчевское «Умом Россию не понять…» и блоковские «Скифы». Песня яростна, сурова и по-медицински жестока, не только к «чужим», но и к «своим».
«Уберите медные трубы!
Натяните струны стальные!
А не то сломаете зубы
Об широты наши смурные.
Искры самых искренних песен
К нам летят как пепел на плесень.
Вы все между ложкой и ложью
— А мы все между волком и вошью!
…Через пень колоду сдавали
Да окно решеткой крестили.
Вы для нас подковы ковали
— Мы большую цену платили.
Вы снимали с дерева стружку
— Мы пускали корни по новой.
Вы швыряли медную полушку
Да мимо нашей шапки терновой.
А наши беды вам и не снились.
Наши думы вам не икнулись.
Вы б наверняка подавились.
А мы — да ничего, облизнулись!
…Если забредет кто нездешний
— Поразится живности бедной,
Нашей редкой силе сердешной
Да дури нашей злой заповедной.
Выкатим кадушку капусты.
Выпечем ватрушку без теста.
Что, снаружи все еще пусто?
А внутри по-прежнему тесно!
Да вот тебе медовая брага,
Ягодка-злодейка-отрава.
Вот тебе, приятель, и Прага.
Вот тебе, дружок, и Варшава…».
Удивительно, но в песнях Башлачева почти нет ни «матрешечной» сусальности, ни оголтелого «панславянизма», ни самовлюбленного «диссидентства». Он, подобно Блоку, сумел окунуться в стихию загадочной «русской души» и показать ее изнутри.
«Гуляй, собака, живой покуда!
Из песни — в драку!
От драки — к чуду!
Кто жив, тот знает — такое дело!
Душа гуляет и носит тело
.……………………………………………
— Да, может, Ванька чего сваляет?
А ну-ка, Ванька! Душа гуляет!
Рвани, Ванюша! Чего не в духе?
Какие лужи? Причем тут мухи?
— Не лезьте в душу! Катитесь к черту!
— Гляди-ка, гордый! А кто по счету?
…И навалились, и рвут рубаху,
И рвут рубаху, и бьют с размаху.
И воют глухо. Литые плечи.
Держись, Ванюха, они калечат!
— Разбили рожу мою хмельную?
Убейте душу мою больную!
Вот вы сопели, вертели клювом?
Да вы не спели. А я спою вам!
……. А как ходил Ванюша бережком
….. вдоль синей речки!
……. А как водил Ванюша солнышко ….. на золотой уздечке!
……………………И мне на ухо шепнули: — Слышал? Гулял Ванюха
… Ходил Ванюха, да весь и вышел.
Без шапки к двери. — Да что ты, Ванька?
Да я не верю! Эх, Ванька — встань-ка!
И тихо встанет печаль немая,
Не видя, звезды горят, костры ли.
И отряхнется, не понимая,
Не понимая, зачем зарыли.
Пройдет вдоль речки, да темным лесом,
Да темным лесом, поковыляет,
Из лесу выйдет и там увидит,
Как в чистом поле душа гуляет…».
«Я не знал, как жить…»
«Как ветра осенние заметали небо,
Плакали, тревожили облака.
Я не знал, как жить, ведь я еще не выпек хлеба,
А на губах не сохла капля молока.
Как ветра осенние да подули ближе.
Закружили голову — и ну давай кружить.
Ой-oй-oй, да я сумел бы выжить,
Если бы не было такой простой работой — жить».
(А. Башлачев)
Открыл череповецкого «самородка» в 1984 г. московский журналист Артем Троицкий, славящийся своим музыкальным чутьем на все новое и интересное. Он же и ввел Башлачева в столичный «рок-свет». Начало было многообещающим: рок-барда тепло принимали в обеих столицах, никто не отказывал ему в таланте, но… что-то не клеилось. Башлачев оказался болен тем, что называется «перфекционизмом» — навязчивым и неудовлетворенным стремлением к совершенству. К тому же, он плохо шел на компромисс, в первую очередь, с самим собой. То ли сказался слишком быстрый «старт», то ли в своем творчестве он узрел что-то не то… Не проходит и двух лет, как Башлачев начинает сомневаться в надобности своего дела (надобности не кому-то, а вообще). Он испытывает постоянную творческую неудовлетворенность, сетует на то, что его песням не хватает мелодичности.
А. Брагин «Ночные посиделки», газета «Речь», 11 февраля 2000г.:
«Из Ленинграда Башлачев привез кассету с песнями не знакомого еще публике Виктора Цоя. Еженощно слушал ее и меня призывал к тому же. Затем цокал язычком и восклицал:
— А ведь молодчина! Так и надо! А у меня мелодики — кот накапал. И все вскоре сие поймут. В эту бы сторону вожжей дернуть. Не поздно ли?
Он говорил, что недоволен собственной Музой, так как стал повторяться, а подобное кружение за хвостом не к добру. Или у него застой, или он выписался. Ведь каждому положен предел: от сих до сих. Он говорил, что перестал верить в свое будущее. Будущего для него нет. И он не нуждается ни в чьем утешении.
Более же всего его пугали деньги. Грядущая коммерциализация песни:
— Нас, как негров, поставят на поток. И мы полюбим стричь купоны. И прислуживать у престола.
Уже проклевывались различные продюсеры, менеджеры.
Он не чувствовал за собой торговой жилки и не полагался на то, что кто-то за него ухватится».
Марина Тимашева:
«Когда-то Саша Башлачев объяснял мне, почему не хочет больше петь свои песни: «Они лежали на столе. Их мог взять кто угодно. Скорее всего — женщина. А взял я. Я украл. У женщины украл» Все это казалось очередной «телегой». странностью, когда Саша был жив».
В. Егоров, из буклета альбома «Вечный Пост»:
«У Саши было своё, очень странное отношение к творчеству. Я знаю, что он часто сжигал свои черновики, мог три дня их писать и потом выбросить.
Перед ним всегда стояла проблема: нужно ли оставлять информацию зафиксированной; если мир нематериален, то какой смысл воплощать свою идею в материю? Она всё равно дойдет куда надо, так или иначе,— он полагал. К примеру, у него никогда не было своих записей. Он никогда не слушал свои песни.
И я думаю, что он старался о сделанном им не думать вообще. Путь Башлачёва не был материальный. Ему было всё равно, получат ли его записи выход куда-нибудь, или нет, сколько людей — больше или меньше — будут их слушать. Ему было важнее, найдут ли они аудиторию ТАМ, на соприкосновении его ПОЭЗИИ, НЕБА, БОГА… Ему нужно было встретить понимание в первую очередь ТАМ. Хотя, конечно, и здесь тоже, потому что это замыкается».
Так или иначе, к 1986 г. сомнения перерастают во внутренний кризис. В мае Башлачев пишет последнюю из сохранившихся песен — «Вишня». Все последующие песни и наброски он безжалостно уничтожал, стер и оригинал уже записанного альбома «Вечный Пост».[1] В 1987 г. Башлачева приглашают на съемки фильмов «Рок» и «Барды покидают дворы» (последний фильм, кстати, снимался на киевской киностудии им. Довженко). Сперва он соглашается, но уже в процессе съемок внезапно отказывается.
«И труд нелеп, и бестолкова праздность,
И с плеч долой все та же голова,
Когда приходит бешеная ясность,
Насилуя притихшие слова».
«Снимать постановили завтра же. Внутри Киево-Печерской лавры, как и планировалось. В автобусе Саша сидел отрешенный, приобняв гитару. Зрелище воистину трогательное.
В лавре, пока расставлялась осветительная аппаратура, он, прислонясь к стене, в одиночестве настраивал инструмент. Солдатенков строго-настрого запретил подходить к нему. Кажется, он даже боялся лишний раз глянуть в сторону Башлачева. В самом людном и суетном месте Саша умел уходить в себя. Ни массовки, ни осветителей, ни Петра для него не существовало. Бог весть, существовала ли лавра?
Но вот он уложил гитару в чехол Приблизился к Петру. Твердо и без эмоций сказал:
— Извини, не могу.
И, виновато опустив голову, в одиночестве побрел вверх по склону. Будто бы подымаясь в небо. Его не посмели остановить. Когда я вернулся в гостиницу, то застал его распластавшимся на койке. Но не сконфуженным, а блаженно присмиревшим. Он произнес, как человек правый в своем решении:
— Зря Петр на меня поставил».
Внутренний кризис совпал с бытовой неустроенностью. Говорят, у Башлачева было несколько попыток суицида. Одна из них удалась. Утром 17 февраля 1988 года, квартируясь у своих знакомых в Ленинграде, он шагнул из окна девятого этажа.
«Не плачь, не жалей. Кого нам жалеть?
Ведь ты, как и я, сирота.
Ну, что ты, смелей! Нам нужно лететь!
А ну от винта! Все от винта!».
В момент смерти ему не исполнилось и 28-ми лет. Однако этой короткой творческой жизни (все свое наследие он создал буквально за три года) хватило на то, чтобы коренным образом (после Макаревича, БГ и Майка) изменить отечественную рок-культуру, открыть ей новый родник «живой воды», родник Родины.
«Мне пора уходить следом песни,которой ты веришь.
Увидимся утром, тогда ты поймешь все сама»
СашБаш — наше всё?
«— Когда же, по вашему мнению, наш рок стал искусством?
— Году в 1987 — 1988-м. Огромную роль сыграл Башлачев,
но мы это осознали уже после его смерти. В его творчестве
гениально и наиболее полно разрешилось все, что мы искали».
(из интервью с Ю. Шевчуком)
Когда говорят, что Башлачев не получил того признания, которого он заслуживает, в этом есть изрядная доля ненужной патетики и трагизма. На самом деле признание было полностью адекватно его личности и таланту. К счастью, он не стал, подобно Цою, объектом массовой истерии. К счастью, у него было достаточно влиятельных (в музыкальном мире) знакомых, чтобы его творчество не было забыто, а его имя бесспорно считалось знаком качества и подлинности. Когда-то я страшно жалел, что песни Башлачева не обработаны, не аранжированы, не «разукрашены» инструментальным «декором». Теперь же мне кажется, что это правильно. Правильно потому, что именно такими они и должны остаться — неочищенной рудой, песнями для «посвященных».
Подобно тому, как Хлебников считался «поэтом для поэтов», Башлачев также долгое время оставался «рок-творцом для рок-творцов». Его влияние прослеживается в творчестве такого количества групп, что впору окрестить Башлачева «серым кардиналом» рок-музыки. Вместе с КАЛИНОВЫМ МОСТОМ он «оживил» хиреющий национальный рок на добрый десяток лет.
«Столицы» зашевелились. В 1987 г. друг Башлачева — Константин Кинчев — под его непосредственным влиянием создает две замечательные песни — «Сумерки» и «Стерх», — чем резко преображает дальнейшее творчество АЛИСЫ. В 1991 г. общепризнанный «космополит» Гребенщиков начинает свой знаменитый «русский» цикл. Русские распевы и образы появляются даже в последних песнях Виктора Цоя (взять, хотя бы, «Апрель» и «Кукушку»).
Что уж говорить о сибиряках, вроде Янки Дягилевой и Егора Летова! Неужели это не есть самое яркое подтверждение успеха и востребованности Башлачева?
Борис Гребенщиков (АКВАРИУМ):
«Я отношу это все на абсолютно мистический счет, поскольку, когда умер СашБаш, у меня на стене висел его портрет, и как-то я сидел смотрел на него, думал — возникло четкое ощущение, что все это переваливается на всех нас. …Я на это среагировал умозрительно, — типа, да. И потом, когда из Лондона вернулся, начали переть песни совершенно другого типа, не рок-н-ролл. …И написался пакет песен. Поэтому 90-е получились такие, — я как-то сказанул «деревенские 90-е», но это оказалось точно. …»Русский Альбом» — это был неприкрытый шаманизм, я просто был в трансе на сцене, это видно. В Петербурге как раз это не прокатило; просто за счет того, что Петербург от России настолько далек! …В отличие от всей остальной России, где рубахи рвали и в очереди выстраивались».
Константин Кинчев (АЛИСА):
«Он (Башлачев — С. К.) меня научил, прежде всего, относиться к слову не так, как я относился. Мне казалось: слово и слово — черт с ним. Можно обломать, запихнуть в строку. Для него слово было куском жизни… Я видел, как он со словом работает, меня даже ломало от этого. Потому что он писал с долей математики, что ли: строил вот так строчки, здесь выводил слова, которые должны рифмоваться, тут закруглялось стрелочками… Это с этим, то с тем — цепочка получалась огромная!»
Леонид Фёдоров (АУКЦЫОН):
«Когда дали послушать его кассету, мне это никак не показалось. Но концерт… Помню это ощущение. Как будто из-под земли, из-под его стула бил столб пламени и нездешней ярости. Физиологическое ощущение сгустка энергии. Полчаса урагана – слова и три аккорда не важны – и вы видите простого пацана с фиксами и руками в крови. Совершенно потрясающая, ни на что не похожая энергетика. Высоцкий еще сверлил нас какими-то мыслями, а здесь никакой мысли. Это был шквал и землетрясение. И с тех пор такого я нигде и никогда не ощущал, ни у кого. Нет, было немало концертов, где какие-нибудь рокеры качали зал, но я понимал, что это звук такой. А у Башлачева не было ни поразившего меня слова, ни звука. Был поток, огненная лава, разрыв-трава. Причем видео потом смотрел – никакого ощущения, просто вспоминаешь присутствие на том концерте. До сих пор не могу понять, как такое возможно».
Егор Летов (ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА):
«Мне кажется, что это самый великий рокер из всех, кто у нас в стране был. Когда я первый раз его услышал, повлияло страшнейше. …Он шел от русских корней, от русской словесности. Причем замешано это было на принципе «треш», не в смысле «металлический», а это понятие такое на Западе, «помойка» называется, когда идет один рифф и на нем начинается монотонный словесный наворот, типа шаманства, который нарастает, спадает и т. д. И к этому он подошел как-то внутренне. Песня «Егоркина Былина» очень глобальна. Вот в этом смысле он на меня очень сильно повлиял. Когда я его первый раз услышал в конце 1986 года, я очень удивился, как это можно так петь. Я тогда очень короткие песни, мелодичные, но злые и жесткие писал. А он занимался тем, что делал развернутые вещи минут на шесть, такой страшный поток сознания. Страшный, очень яркий, режущий, агрессивный. То, что к эстетике не имеет никакого отношения. Я считаю, что до сих пор его не понимают. Чем дальше, тем больше я нахожу что-то общее между ним и мной. Его можно понять, если находишь в себе то же самое, что и он находит. Я толком только недавно понял «Посошок». Это величайший человек, который был у нас».
Констанитин Рябинов (ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА):
«Вот эта, кстати, линия — Янка-Башлачев, про нее, наверное, Фирсов лучше расскажет или Начальник. Потому что Башлачев на нее оказал какое-то влияние, совершенно колоссальное — тут даже Летов отдыхает. Это не то, чтобы видно было — это было понятно из всего. То есть, она про Башлачева мало говорила, но они же были знакомы».
Юрий Шевчук (ДДТ):
«Саша — это, на мой взгляд, гениальный человек, потому что из поэтов, принадлежащих рок-н-роллу он, конечно, лучше всех, глубже. Не лучше, лучше — не то слово, а глубже всех и как-то максимально художественно глубоко отразил вот те мысли, то мировоззрение, мироощущение того времени, 80-х, которое проецируется и на наши дни, конечно. И человек, слушая его песни, читая его стихи, он будет чувствовать то же, что и мы чувствовали. я не раз говорил, что горд, что мое поколение выдало на-гора вот такого замечательного поэта, как Саша Башлачев. Простите за пафос, но это от души».
ПРИМЕЧАНИЕ:
Автор: Сергей Курий
Часть статьи, напечатанной в журнале «Твоё Время» №2-3/2003 (ноябрь)