О переселении армян по Туркманчайскому договору 1828 г. из Персии в Ириванское и Карабахское ханства
А. С. Грибоедов «Записка о переселении армян из Персии в наши области», 1828 г.
Вашему сиятельству угодно было узнать достовернее чрез меня о способах, которые были приняты к переселению армян из Азербайджана (Имеется в виду переселение армян из Южного Азербайджана, оставшегося после Туркменчайского мира 1828 г. в подчинении Ирана, в Северный Азербайджан, оказавшегося во владениях Российской империи), и о нынешнем их водворении в наших областях.
Вот истина по сему предмету, как она мне известна: полковник Л[азарев] почитал себя главным побудителем этой эмиграции, о чем, как нам известно, он изъяснялся довольно гласно, но неосновательно, потому что армяне никакого понятия не имели о нем, будучи единственно движимы доверенностью к России и желанием быть под ее законами. Трактат давал им на сие полное право. Деятельными орудиями при переселении были: кн[язь] Аргутинский, Гамазов, а другие подчиненные офицеры действовали уже под их влиянием. Полк[овник] Л[азарев] помышлял только о сочинении прокламаций, довольно неуместных, между прочим, о формировании регулярного армянского ополчения, полагая даже включить в круг своих замыслов, хотя благонамеренно, но необдуманно, и самый Карабах и прочие области, имеющие свое начальство и где особенной власти от давно учрежденных не могло быть допущено. Кн[язь] Аргутинский представлял ему несколько раз о его поведении, как это все хвастливо, ветренно и бесполезно. Все прочие дела полковника] Л[азарева] были такого же рода и не стоят того, чтобы о них распространяться. Должно только прибавить, что он человек пустой, но не безнравственный, не способен утаивать казенных денег и делать вред умышленно.
При раздаче денежного пособия выходцам из Урмии произошло много беспорядков, но не злоупотреблений: бедным недодано, богатым передано. Это произошло от поспешности, с которой сия провинция оставлена была нашими войсками. Второпях действовали без разбора, и потому деньги мало послужили в помощь, ибо дурно были розданы. Это, впрочем, единственный случай, мне известный.
Так было при переселении; но при помещении их у нас на новых местах все сделано бессмысленно, нерадиво и непростительно. Для заведования ими учрежден комитет, который ничего не ведал и тем более достоин осуждения, что от в[ашего] сиятельства] имел самое точное и подробное наставление, как ему в сем случае поступать:
1) Армяне большею частью поселены на землях помещичьих мусульманских. Летом это еще можно было допустить. Хозяева, мусульмане, большею частью находились на кочевьях и мало имели случаев сообщаться с иноверными пришельцами.
2) Не заготовлено ни леса и не отведено иных мест для прочного водворения переселенцев. Все сие в свое время было упущено. Поправить ошибку на нынешний год поздно. Переселенцы находятся сами в тесноте и теснят мусульман, которые все ропщут и основательно. В[ашему] с[иятельству] известно, что вообще всех здешних жителей в сложности должно почитать переселенцами, ибо все они были выселены сардарем в военное время и находятся в самом скудном положении.
3) Денежное казенное пособие роздано без всякого толку: раздавали по рублю, по два, как нищим, без верных сведений, сколько нуждающихся и кому что нужно. 25 рублей, выданные единовременно, вдесятеро важнее той же суммы, отпущенной дробно, в разные времена. Не принято никакой общей меры, как например: покупки хлеба для содержания целого общества, также для посева на будущий год и пр.
Указав в[ашему] с[иятельству] на жалкие акты комитета переселения, я должен также по справедливости заметить, что если бы в нем заседали и люди со способностями, которых вовсе там не было, то и они нашлись бы в большом затруднении. В областном правлении нет еще вовсе даже поверхностной описи земель и селений за-Араксских; еще неизвестно число жителей и в округах по сю сторону Аракса. Об имениях и говорить нечего: никто не знает, кому что принадлежит. Таким образом, комитету негде было занять надлежащих сведений, которыми должен был пользоваться. Здешний областной начальник отзывается, что он хотел большое число новоприбывших армян переселить за Араке, но они просили у в[ашего] с[иятельства] позволения остаться на тех местах, куда их на первый раз временно пристроили, на что и получили ваше согласие. Подполковник] кн[язь] Аргутинский не отчаивается однако же в возможности привести сию меру в исполнение. Чиновник этот заслуживает по своей распорядительности и честности полное доверие начальства.
30 тысяч р[ублей] с[еребром] и 2 тысячи червонцев, вновь назначенные в пособие переселенцам, будут уже употреблены гораздо разборчивее. Если бы в[аше] с[иятельство] решились еще два раза столько в наискорейшем времени отпустить на тот же предмет, то совершенно бы упрочили благосостояние означенных выходцев. Извольте только принять в соображение число требующих помощи, которые все со временем будут платить подать казне; сравните с среднею оценкою в России такого же количества душ, и вся сумма, в[ашим] с[иятельством] на сие выданная, не только покажется вам умеренною, но даже ничтожною по сравнению с пользою, которую она принести должна. Не знаю, представлялось ли в[ашему] с[иятельству] сие дело с той именно точки зрения и будет ли она вами одобрена.
Еще один важный источник пособия и казне ничего не стоящий представляет сардарский скот, которого ныне открыто до 30-ти тысяч штук, розданный в свое время сардарем жителям на содержание, которое им вменялось в подать. Он от него в свою очередь, как хозяин, получал масло, шерсть и самый приплод и пр. О существовании сего скота я от многих наслышан и решительно удостоверился от членов областного правления Петрикова и Мендокса. Продолжать казне сие сардарское хозяйство неудобно и в нашей администрации просто невозможно, раздать же солдатам на порции значит израсходовать безвозвратно; но раздача сего скота переселенцам чувствительно пополнит и исправит их хозяйство.
Сколько я ни старался узнать стороною, и именно чрез моего переводчика Дадашева, для сего чрезвычайно способного, которого заставлял расспрашивать по деревням, где проезжал, в Эчмиадзине и здесь, не происходили ли какие злоупотребления при раздаче денег, но никто на это не жалуется и сего точно не было.
У областного начальника переводчик Мирза-Татус известный мошенник, но он по сему делу не имел никаких поручений; равномерно и брат его, начальник Сурмалинского магала, такой же общепризнанный негодяй, о котором я теперь упоминаю к слову, но при переселении он тоже ни во что не вмешан.
Много должно ожидать от старания тех, которые ныне заведывают водворением пришельцев, особенно от кн[язя] Аргутинского; он уже верно не впадет в ошибки своего предшественника, майора Владимирова.
Также мы с ним немало рассуждали о внушениях, которые должно делать мусульманам, чтобы помирить их с нынешним их отягощением, которое не будет долговременно, и искоренить из них опасение насчет того, что армяне завладеют навсегда землями, куда их первый раз пустили. В том смысле говорено мною и полицеймейстеру, членам правления и ханам, которые у меня здесь были.
В[аше] с[иятельство] сделали бы истинное благодеяние, если бы предписали Тифлисской казенной экспедиции, чтобы она отрядила сюда нескольких чиновников. Здесь просто некому дела делать, даже писарей нет, переводчиков также. Я думаю, что можно было бы выбрать для сего нескольких учеников из армянской школы в Тифлисе.
Обращаясь опять к переселенцам, я нахожу, что они гораздо полезнее наших грузинских армян, вообще торгашей, не приносящих никакой пользы казне, а перешедшие из Персии большею частью, ремесленники и хлебопашцы.
(Грибоедов А. С. Сочинения в двух томах, т. 2. — Изд-во «Правда», М., 1971, с. 339-341)
1828 г. мая 26 — Рапорт И. Ф. Паскевича И. И. Дибичу о переселении армян из Персии в Россию
Зная, с какими затруднениями сопряжено перемещение большого числа переселенцев, особенно без предварительных к тому приготовлений и способов, в страну скудную местными пособиями и опустошенную войною, я не мог не предвидеть всех неудобств, неизбежных при переселении в наши области нескольких тысяч семейств христиан из Адербижана, и хотя по покорении Еривани сделано было мне о том предложение с удостоверением, что в деле сем не встретится никаких затруднений и что переселение христиан, представляя одни выгоды для россиян, не введет правительство ни в важные заботы, ни в издержки, но я не решился вдаваться в сие предприятие до тех пор, пока сами армянские общества, по занятии войсками нашими Адербижана, не прислали ко мне депутатов, которые явясь в Дейкаргане без всяких предварительных требований или условий, как единственной милости просили позволения переселиться в провинции, принадлежащие России.
Будучи убежден таковыми их просьбами и находя, что заселение лежащих в пусте на границе нашей земель народом покорным, трудолюбивым и преданным нам по вере, может принести большую пользу, я обласкал сих депутатов и дал им просимое ими позволение, но не обнадеживал их отнюдь в особенном каком-либо пособии и других выгодах, кроме освобождения на определенное время от податей и повинностей.
По заключении уже в Туркменчае мирного тракта и по возвращении в Тавриз известился я о совершенной бедности переселяющихся христиан, и что они без денежных пособий со стороны российского правительства подвергнутся неминуемым бедствиям при переходе в наши границы, узнал также твердое намерение их приступить к переселению, которое они сделали гласным, оставляя все выгоды, приобретенные ими в Персии от сельского хозяйства, недвижимое имущество и даже часть движимого, по неудобности взять с собою. После сего не мог я уже остановить их переселение и оставить их на произвол утеснительного правительства персидского, которое на них показало бы всю свойственную ему мстительность, не мог я также не уважить просьб сих христиан, умолявших меня о пособии и потому назначил полк. Лазарева, штаб-офицера усердного, фамилия коего, как я полагаю, пользуется общим уважением армянской нации, также подполк. кн. Аргутинского и других чиновников для подъема с места переселенцев и препровождения в наши области, для водворения же их и оказания помощи на местах, им предназначенных, учредил при бывшем Ериванском, что ныне Армянское областное правление, особый комитет и отчислил на первой раз 50 тыс. руб. серебром, дабы из сей суммы выдаваемо было денежное пособие совершенно бедным семействам в виде займа. О подробностях такового распоряжения в. с-тво изволите быть известны из донесения моего от 3 марта настоящего года № 340.
Между тем и преосвященный Нерсес с своей стороны прислал для содействия по сему делу епископа Стефана и архимандрита Николая, коих хотя я и снабдил открытыми предписаниями ко всем отрядным начальникам об оказании им возможных пособий, но от сих начальников о действиях их не имею никаких сведений, а по донесениям Лазарева видно, что внушения сих духовных не сделали большого влияния на переселенцев.
За всем тем, несмотря на все противудействия персиан, переход христиан из Адербижана в наши области, как то видно из последне полученных мною донесений, производится успешно и ныне водворено уже на жительстве в Карабаге 279 и в Ериванской области 948 семейств, число же всех переселенцев по заверению полк. Лазарева будет простираться более 5000 семей.
В предприятии сем способствовали много:
1. Притеснительное правление персидское, отягощавшее христиан и налогами и несправедливостями деякого рода.
2. Пребывание в Адербижане войск наших, под покровительством коих переселенцы могли подниматься с места и следовать до нашей границы, не опасаясь ни грабежей, ни насилия.
3. Всемилостивейше пожалованная сим людям денежная ссуда, с пособием коей могли они купить или нанять вьючный скот и поднять хотя часть своих пожитков и семейства, и наконец.
4. Отличное усердие полк. Лазарева, подполк. кн. Аргутинского, чиновников им приданных в пособие и даже посторонних офицеров, примером сего служат г. г. офицеры Кабардинского пехотного и казачьего полк. Шамшева полков, которые при следовании переселенцев чрез горы в самую холодную и ненастную погоду, как доносит мне о том г. полк. Лазарев, все дали собственных своих верховых лошадей под их семейства, а сами шли пешком на всем сем трудном переходе. Лазарев уверяет притом, что всякие издержки, каковые только казна употребит ныне для поддержания переселяющихся армян, всегда будут возвращены ей с избытком, ибо кроме преданности к русским, которая доказана на опыте, они известны своим неутомимым трудолюбием.
При всем таковом успехе в переселении христиан и при очевидной пользе, которую они принести могут, не могу я однако же не предвидеть дальнейших затруднений и значительных издержек, которых нельзя избежать при их водворении, ибо переселенцев должно продовольствовать «а счет казны, не только до урожая настоящего года, но и будущего, а также снабдить семенами на посев хлеба, в чем я крайне затрудняюсь по следующим причинам: 1) Ериванская и Нахичеванская провинции, куда переселенцы назначаются, быв истощены прошедшею войною, не имеют достаточных запасов хлеба, 2) всякий излишек оного обращен для войск, обеспечение коих в продовольствии составляет главный предмет моего внимания, 3) Война с Турциею препятствует сделать закупку хлеба в соседственных пашалыках, оным изобилующих, и 4) персияне так же неохотно позволяют покупать хлеб в областях, им принадлежающих; и потому, хотя я принял все зависящие от меня меры к предохранению переселяющихся христиан от голода, и даже предписал строго полк. Лазареву, дабы он отнюдь не трогал с места тех, которые не могут взять с собою хлеба до новой жатвы, т. е. по 1 июля, ибо гораздо лучше сих христиан оставить вовсе в Персии, нежели подвергать их бедствиям голода в областях наших, за всем тем не могу я ручаться дабы продовольствие всех переселенцев могло быть обеспечено совершенно до тех пор, пока они будут в состоянии прокормиться собственными своими посевами и весьма предвижу, что вообще на вспомощение им должно будет употребить значительные издержки, хотя впрочем я никак не полагаю выступить из высочайше назначенной на сей предмет суммы.
О всем вышеизъясненном обязанностию почитаю довести до сведения вашего сиятельства.
Генерал-адъютант граф Паскевич Эриванский
ЦГВИА, ф. ВУА, д. 978, лл. 22-26. Подлинник.
Новое в блогах
Новость о том, что известный российский кинорежиссер Никита Михалков собирается снимать многосерийный фильм об Александре Грибоедове, вызвала большой интерес у многих. В том числе у историков. Особенно после того, как сам режиссер, говоря о будущем фильме, заявил, что Грибоедов заселил Карабах армянскими семьями.
Несомненно, режиссер такого масштаба, как Никита Михалков, не будет говорить, не изучив вопроса. Тем не менее, его слова уже комментируются армянской стороной в различных негативных ракурсах.
Давайте и мы сегодня обратимся к истории двухсотлетней давности и поговорим о том, кем был Александр Грибоедов и как этот талантливый человек оказался под армянским влиянием, которое и привело его в конечном итоге к гибели.
В частности, в своем рапорте от 11-13 сентября 1819 года Грибоедов писал поверенному в русских делах в Персии С. И. Мазаровичу: «Что за подлое отродье эти армяне. Никто из них и знать меня не хотел, а при этом всегда на ухо шепчут, что мы их будущие покровители. Они нас продают тем же персам, которые готовы их распинать и варить под любым соусом».
Читая это строки, удивляешься метаморфозе, которая произошла с Грибоедовым за последующие девять лет до подписания Туркменчайского договора в феврале 1828 года. Что же способствовало формированию столь проникновенного отношения дипломата к ранее презираемому народу?
Факты свидетельствуют, что за этим кроятся хитросплетения армянских церковников и всего армянского окружения поэта.
По-видимому, он получил массу внушительной лжи во время пребывания в Эчмиадзинском монастыре и бесед с армянским католикосом в январе 1820 года и в июне 1827 года.
Во время первой встречи, советником-переводчиком на переговорах с армянским католикосом Нерсесом был Хачатур Абовян. Основной целью поездки Грибоедова в Эчмиадзин в июне 1827 года были переговоры с главой армянской церкви о предстоящих планах по переселению армян из Персии на вновь завоеванные российские владения на Южном Кавказе, куда ранее, согласно выдвигавшемуся проекту, предлагалось переселить до 30 тысяч казаков.
Немало армян было в посольской миссии Грибоедова. С 1819 года помощником поэта был армянин Шамир Мелик-Бегляров, который работал в дипломатической канцелярии главнокомандующего на Кавказе. По настоятельному совету Шамира Грибоедов часто посещал Тифлисское армянское училище, периодически встречался с обученными армянами, которые привлекали его к чтению искусно сфальсифицированных «фундаментальных» трудов, таких, как «История Армении» Мовсеса Хоренаци.
Кроме личного переводчика в посольской миссии Грибоедова в Тебризе работали канцелярист Рустам Бенсанян, личный переводчик Мелик Шахназар, Якуб Маркарян (Мирза Якуб), казначей Василий Дадашьян (Дадаш бек), курьеры Исаак Саркисов, Хачатур Шахназаров. Таким образом, проясняется, как и под каким влиянием формировалось сочувственное отношение молодого дипломата к армянам, которых он поначалу совсем не жаловал.
Поэтому не случайно, что Грибоедов внес весомый вклад в реализацию проекта по массовому переселению армян из Персии в пределы захваченных русской армией азербайджанских Иреванского, Нахчыванского и Карабахского ханств.
Известный исследователь деятельности Грибоедова в период русско-персидской войны И. К. Ениколопов в своей книге «Грибоедов и Восток» пишет: «Просмотр «дел» дипломатической канцелярии главноначальствующего на Кавказе убеждает в том, что большинство донесений, реляций и другого рода служебной переписки составлялось в черновиках Грибоедовым».
Не случайно, что накануне захвата русской армией Иреванского ханства, 19 июля 1827 года граф И.Паскевич, муж двоюродной сестры Грибоедова, поручил ему написать проект перемирия между Россией и Персией. 11 ноября 1827 года, на втором заседании конференции, на которой обсуждались условия, предъявленные И. Ф. Паскевичем персидскому правительству, именно по инициативе Грибоедова были рассмотрены основные вопросы, относящиеся к армянскому народу.
Как известно, Грибоедов добился включения в Туркменчайский договор специальной 15-ой статьи, которая стала юридической базой для массового переселения армян из Персии на территории вновь захваченных азербайджанских ханств. К этому добавим, что именно Грибоедов остро обозначил вопрос о необходимости взятия Иреванского и Нахчыванского ханств, что в конечном итоге обеспечило армян территорией для создания в будущем государства там, где их раньше никогда не было.
Об этом А. Грибоедов пишет в донесении И.Паскевичу 30 июля 1827 года после переговоров с персидским наследным принцем Аббасом-Мирзой из лагеря при селении Кара-Баба:
При окончании каждой войны, несправедливо начатой с нами, мы отдаляем наши пределы и, вместе с тем, неприятеля, который бы отважился переступить их. Вот от чего в настоящих обстоятельствах требуется уступка областей Эриванской и Нахичеванской».
Историки свидетельствуют, что приказ, зачитанный в день взятия Иреванской крепости перед войсками, был составлен лично Грибоедовым.
10 февраля 1828 года был подписан русско-персидский Туркменчайский договор, который разделил азербайджанские земли надвое. Как пишет летописец Кавказской войны, известный историк В.А. Потто, именно Грибоедову была доверена честь предоставления документов Туркменчайского трактата императору Николаю I.
Уже через несколько месяцев, 26 июля 1828 года в письме к К.В. Нессельроде, в то время вице-канцлеру и управляющему российским министерством иностранных дел, Грибоедов рапортовал о пребывании крупной партии армян, вступивших в новые границы империи:
«Армянский архиепископ Нерсес, прибывший из Эчмиадзина, говорил мне много насчёт переселения 8000 семейств армян, которые пришли из-за р. Аракс, чтобы поселиться в наших провинциях; вследствие этого Марага, Салмас и Урмия почти обезлюдели, что для Аббас-Мирзы, согласно финансовому вычислению персов, составляет потерю в 100.000 туманов ежегодного дохода, или 4 курура капитала; это его чрезвычайно огорчило».
Речь в письме шла о семьях армян из Тебриза, Мараги, Салмасского, Хойского, Урмийского ханств. Большинство переселенцев разместилось на территориях Иреванского, Карабахского и Нахчыванского ханств Северного Азербайджана.
Из «Записок о переселении армян из Персии в наши области» (как отмечает редактор «Актов Кавказской Археографической комиссии» Адольф Берже, где была опубликована данная записка, в делах нет сведений, кому принадлежит эта записка, но судя по тому, что упоминаемый в ней переводчик Дадашов был переводчиком у Грибоедова, то можно с некоторой вероятностью заключить, что и записка принадлежит Грибоедову- И.Н.), составленном уже после заключения Туркменчайского договора в 1828 году, узнаем, что Грибоедов предлагал передать 30 тысячное поголовье скота Иреванского Сардара не армии и не казне, а новоприбывшим армянам, чтобы пополнить их хозяйство.
И можно только поражаться, с какой настойчивостью Грибоедов следил за выполнением обязательств, взятых персидской стороной в отношении переселенцев.
Вот что пишет Грибоедов 3 декабря 1828 г. из Тебриза в Петербург В.С.Миклашевичу: «К нам перешло до 8 тысяч армянских семейств, и я теперь, за оставшееся их имущество не имею ни днем, ни ночью покоя, однако охраняю их достояние и даже доходы, все кое-как делается по моему слову».
В другом письме, отправленном графу И. Ф. Паскевичу 23 августа 1828 г. из Тифлиса, Грибоедов пишет: «Я слышал, что перешедшие к нам армянские семейства будущею зимою будут лишены средств к пропитанию».
В то же время в рапорте главнокомандующему российской армией на Кавказе графу Паскевичу Грибоедов резко критиковал проявленную, по его мнению, поспешность и некомпетентность властей, непосредственно осуществлявших переселение: «Вашему сиятельству угодно было узнать достовернее чрез меня о способах, которые были приняты к переселению армян из Адербейджана, и о нынешнем их водворении в наших областях. Армяне большею частью поселены на землях помещичьих мусульманских. Летом это еще можно было допустить. Хозяева, мусульмане, большею частью находились на кочевьях и мало имели случаев сообщаться с иноверными пришельцами. Не заготовлено ни леса и не отведено иных мест для прочного водворения переселенцев. Переселенцы находятся сами в тесноте и теснят мусульман, которые все ропщут и основательно».
Таким образом, Грибоедов констатировал, что армян расселяли на землях мусульман, за счет вытеснения последних.
Сегодня проясняется весомая роль армянского окружения Грибоедова в его гибели в Тегеране в феврале 1829 года. Грибоедов стал жертвой армянской лжи и вероломства. Армяне мастерски разыграли сценарий и довели до кульминации историю с двумя армянскими наложницами из гарема персидского шаха, которая стоила жизни 34-летнему русскому посланнику и практически всем сотрудникам российского посольства в Тегеране.
Так армяне отплатили своему покровителю, которому вечно должны быть благодарны за расселение на азербайджанских территориях, где создали сегодня себе государство.
Записка о переселении армян из Персии в наши области (Грибоедов)
Вот истина по сему предмету, как она мне известна: полковник Л[азарев] почитал себя главным побудителем этой эмиграции, о чем, как нам известно, он изъяснялся довольно гласно, но неосновательно, потому что армяне никакого понятия не имели о нем, будучи единственно движимы доверенностью к России и желанием быть под ее законами. Трактат давал им на сие полное право. Деятельными орудиями при переселении были: кн[язь] Аргутинский, Гамазов, а другие подчиненные офицеры действовали уже под их влиянием. Полк[овник] Л[азарев] помышлял только о сочинении прокламаций, довольно неуместных, между прочим, о формировании регулярного армянского ополчения, полагая даже включить в круг своих замыслов, хотя благонамеренно, но необдуманно, и самый Карабах и прочие области, имеющие свое начальство и где особенной власти от давно учрежденных не могло быть допущено. Кн[язь] Аргутинский представлял ему несколько раз о его поведении, как это все хвастливо, ветренно и бесполезно. Все прочие дела полковника] Л[азарева] были такого же рода и не стоят того, чтобы о них распространяться. Должно только прибавить, что он человек пустой, но не безнравственный, не способен утаивать казенных денег и делать вред умышленно.
При раздаче денежного пособия выходцам из Урмии произошло много беспорядков, но не злоупотреблений: бедным недодано, богатым передано. Это произошло от поспешности, с которой сия провинция оставлена была нашими войсками. Второпях действовали без разбора, и потому деньги мало послужили в помощь, ибо дурно были розданы. Это, впрочем, единственный случай, мне известный.
Так было при переселении; но при помещении их у нас на новых местах все сделано бессмысленно, нерадиво и непростительно. Для заведования ими учрежден комитет, который ничего не ведал и тем более достоин осуждения, что от в[ашего] с[иятельства] имел самое точное и подробное наставление, как ему в сем случае поступать:
Указав в[ашему] с[иятельству] на жалкие акты комитета переселения, я должен также по справедливости заметить, что если бы в нем заседали и люди со способностями, которых вовсе там не было, то и они нашлись бы в большом затруднении. В областном правлении нет еще вовсе даже поверхностной описи земель и селений за-Араксских; еще неизвестно число жителей и в округах по сю сторону Аракса. Об имениях и говорить нечего: никто не знает, кому что принадлежит. Таким образом, комитету негде было занять надлежащих сведений, которыми должен был пользоваться. Здешний областной начальник отзывается, что он хотел большое число новоприбывших армян переселить за Аракс, но они просили у в[ашего] с[иятельства] позволения остаться на тех местах, куда их на первый раз временно пристроили, на что и получили ваше согласие. Подполк[овник] кн[язь] Аргутинский не отчаивается однако же в возможности привести сию меру в исполнение. Чиновник этот заслуживает по своей распорядительности и честности полное доверие начальства.
30 тысяч р[ублей] с[еребром] и 2 тысячи червонцев, вновь назначенные в пособие переселенцам, будут уже употреблены гораздо разборчивее. Если бы в[аше] с[иятельство] решились еще два раза столько в наискорейшем времени отпустить на тот же предмет, то совершенно бы упрочили благосостояние означенных выходцев. Извольте только принять в соображение число требующих помощи, которые все со временем будут платить подать казне; сравните с среднею оценкою в России такого же количества душ, и вся сумма, в[ашим] с[иятельством] на сие выданная, не только покажется вам умеренною, но даже ничтожною по сравнению с пользою, которую она принести должна. Не знаю, представлялось ли в[ашему] с[иятельству] сие дело с той именно точки зрения и будет ли она вами одобрена.
Еще один важный источник пособия и казне ничего не стоящий представляет сардарский скот, которого ныне открыто до 30-ти тысяч штук, розданный в свое время сардарем жителям на содержание, которое им вменялось в подать. Он от него в свою очередь, как хозяин, получал масло, шерсть и самый приплод и пр. О существовании сего скота я от многих наслышан и решительно удостоверился от членов областного правления Петрикова и Мендокса. Продолжать казне сие сардарское хозяйство неудобно и в нашей администрации просто невозможно, раздать же солдатам на порции значит израсходовать безвозвратно; но раздача сего скота переселенцам чувствительно пополнит и исправит их хозяйство.
Сколько я ни старался узнать стороною, и именно чрез моего переводчика Дадашева, для сего чрезвычайно способного, которого заставлял расспрашивать по деревням, где проезжал, в Эчмиадзине и здесь, не происходили ли какие злоупотребления при раздаче денег, но никто на это не жалуется и сего точно не было.
У областного начальника переводчик Мирза-Татус известный мошенник, но он по сему делу не имел никаких поручений; равномерно и брат его, начальник Сурмалинского магала, такой же общепризнанный негодяй, о котором я теперь упоминаю к слову, но при переселении он тоже ни во что не вмешан.
Много должно ожидать от старания тех, которые ныне заведывают водворением пришельцев, особенно от кн[язя] Аргутинского; он уже верно не впадет в ошибки своего предшественника, майора Владимирова.
Также мы с ним немало рассуждали о внушениях, которые должно делать мусульманам, чтобы помирить их с нынешним их отягощением, которое не будет долговременно, и искоренить из них опасение насчет того, что армяне завладеют навсегда землями, куда их первый раз пустили. В том смысле говорено мною и полицеймейстеру, членам правления и ханам, которые у меня здесь были.
В[аше] с[иятельство] сделали бы истинное благодеяние, если бы предписали Тифлисской казенной экспедиции, чтобы она отрядила сюда нескольких чиновников. Здесь просто некому дела делать, даже писарей нет, переводчиков также. Я думаю, что можно было бы выбрать для сего нескольких учеников из армянской школы в Тифлисе.
Обращаясь опять к переселенцам, я нахожу, что они гораздо полезнее наших грузинских армян, вообще торгашей, не приносящих никакой пользы казне, а перешедшие из Персии большею частью, ремесленники и хлебопашцы.
