Причитания: почему невеста на Руси была обязана постоянно плакать
Причитали, выли, голосили, когда замуж выходили, когда хоронили, когда провожали в рекруты. Так вызывали сочувствие окружающих, так, заплакивая, проливая слезы, изливали душу, избывали горе, исчерпывали печаль, тем самым очищаясь, освобождаясь от страданий и освобождая оплакиваемого.
Причитание – прощание
Выходила каждый день на крыльцо «бедная горюшница» и голосила, голосили вместе с ней и подруженьки, причитали без конца, когда шили вместе приданое, когда расплетали косу – символ девичьей красы, молодости, когда устраивали посидки, когда собирали к венцу. Отстраненная от домашних работ, заточенная в родительском доме, лишенная способности спонтанно говорить, невеста «каменела», «мертвела», подготавливаясь к иносказательной смерти, замужеству.
Оплакивая покойного, завывая, голося, сирота, вдова или мать горевали об утрате, сетовали на умершего, что покинул, бросил на произвол судьбы. Горе, вызванное смертью близкого, сковывало: руки, ноги немели, все, на что способен был человек – плач, душа словно покидала тело, подобно тому, как это происходило с умершим.
Так, причитая, живой уподоблялся мертвому, провожая покойного в последний путь, оказывался на периферии двух миров: мира людей и мира потустороннего. И хотя поминали в причитаниях прошлое, когда был жив близкий человек, хотя забегали в будущее, которое часто принимало форму вещего сна, рисуя все его горести, хотя в настоящем и корили покойного, что «ушел раньше времени», покинул, все же, причитая, провожали, «отпускали» душу в иной мир, несмотря на видимый протест, несогласие со смертью.
Вопленицы, плакальщицы, причитальщицы
Живое, реальное горе, которое становилось предметом причитаний, всегда эмоционально, неподдельно и требовало соответствующей яркости и отчетливости выражения, чтобы все кругом сопереживало, выплескивая тоску, тем самым преодолевая, уничтожая ее. Далеко не каждый мог голосить.
Поэтому на помощь нередко призывали специалисток- профессионалок, так называемых воплениц, плакальщиц, причитальщиц, обладающих особой манерой причети, отличной от остальных. Так одна исполнительница могла голосить тревожно, эмоционально, со слезами, прерываясь, не в состоянии сосредоточиться на образе. А другая, наоборот, без слез, размеренно, отключив эмоции, без плача, талантливо используя поэтические образы, символику, связанную с окружающим ее миром природы и жизненными реалиями.
Так, знаменитая Ирина Федосова, олонецкая крестьянка, мастер, неповторимый художник причети, перед исполнением расспрашивала близких и родных о различных, даже порою пространных подробностях происшествия, которое собиралась оплакивать. Затем отбирала необходимые ей факты для художественной лепки, созидания образа.
О судьбе, доле каждого из тех, за кого ей приходилось вопить, заглянуть в будущее семьи. Это был не один плач, а несколько, присоединенных друг к другу непрекращающихся монологов, которые никогда не переходили в диалог: судьба каждого «горемыки» индивидуальна, отдельна и требовала самозабвенного повествования. Вопленица никогда не говорила от своего имени, имени автора, исполнителя, она всегда перевоплощалась, причитая от имени одного из действующих лиц, будучи то молодой вдовой, то сиротой, то соседкой, то матерью, утратившей дитя.
Импровизация
Причеть, обогащенная поэтическими образами природы и вневременными описаниями доли-судьбинушки, давлеющего рока, горя, разлуки, но при этом повествующая о действительном, невымышленном происшествии, всегда на грани быта и искусства. Отсюда невоспроизводимость, неповторимость плача.
Один и тот же плач нельзя было исполнить дважды. Каждое определенное событие сопровождалось своим исключительным неповторимым повествованием, оплакиванием.
Как на Руси готовились к свадьбе, зачем приглашали знахарок и кричали «Горько!»
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Свадьба волнует каждую девушку. Так было много веков назад, так происходит и сегодня. Но если в настоящее время мысли невесты занимает организация торжества, то есть составление списка гостей, аренда ресторана, приглашение музыкальных коллективов, покупка шикарного платья и другие вещи, то на Руси юные невесты испытывали наибольшую тревогу из-за первой брачной ночи. Муж был единственным партнером в жизни, поэтому интимные отношения с ним имели огромное значение. Как пройдет первая ночь – так и жизнь сложится. Поэтому к первой брачной ночи готовились очень тщательно. Ей были посвящены многие ритуалы, а родители, родственники и друзья старались во всем помочь новобрачным.
Невесту в бане парить – помогать из девицы в супругу превращаться
Перед венчанием обязательно проводились банные ритуалы, которые были предназначены для того, чтобы невеста совершила условный переход от статуса девицы к супруге. Баню тщательно готовили силами родственниц будущей жены, чтобы она смогла очиститься от прошлого и войти в новую жизнь. Подготовив все, звали невесту и вели ее в баньку.
Подружки от души парили молодую, смывая с нее страхи, неуверенность, неприятности. Использовался березовый веник, в который иногда добавлялись ветки плодоносящих кустарников, фруктовых деревьев. Это делалось для того, чтобы в будущем женщина могла родить много здоровых детей.
Как отгоняли злых духов от молодой и зачем знахарки собирали пот с невесты
Когда невеста была чисто вымыта, ее вели домой. Родственницы окружали девушку толпой, и громко шумели по дороге от бани до избы. Это делалось для отпугивания нечисти, которая могла навредить молодым. Очень часто возглавляла шествие женщина с метелкой, она делала вид, что сметает с дороги мусор, камешки, грязь.
Нескромные поцелуи с женихом и откуда произошел возглас «Горько!»
Праздничные застолья во время свадьбы организовывались не только для того, чтобы потешить гостей, но и чтобы между молодыми вспыхнула сильная страсть. Нужно было раскрепостить девушку, убрать смущение. И делали это выкрикивая «Горько!» и заставляя молодых целоваться.
Есть много мнений о происхождении этого свадебного клича. Например, говорят, что смысл был в том, чтобы подсластить поцелуем якобы горькую еду или питье. Однако на самом деле произошло это слово от древнерусского глагола «горити», что означает гореть, пылать. Все становится понятно. Выкрикивая «Горько!» гости намекают новобрачным, что ждут от них горячих, страстных поцелуев, и дело вовсе не в горькой еде. Хотя сегодня используется именно первый вариант – один из гостей пробует что-то со стола и делает вид, что угощенье горчит. Конечно, он сразу делится со своим открытием с остальными.
Когда большое количество народа одновременно выкрикивает одно и то же слово, молодожены забывают о стеснительности. Кстати, в старой Руси на свадьбе молодым запрещалось пить алкоголь. Им должно было быть достаточно жарких поцелуев.
Частушки на грани приличия как способ раскрепостить невесту
Итак, понятно, что очень многие свадебные ритуалы направлены на раскрепощение молодых. Этой же цели служили исполняемые гостями песни, заговоры, шутки. Считалось, что именно так невеста могла настроиться на определенный лад, перестать стесняться, воспылать к жениху страстью. Фривольные частушки пели очень часто и молодым приходилось их слушать.
Когда жениха и невесту сопровождали в подклет, где они должны были остаться наедине, это также делалось под громкое пение. Частушки были очень нескромными, содержали намеки и неприличные шутки. Считалось, что такие песни просто необходимы для того чтобы в будущем брак был счастливым. Отправляясь спать, молодожены брали с собой вареную курицу и хлеб. Это еда символизировало плодовитость, что было крайне важно. Кстати, когда к столу подавали птицу, все понимали, что настало время для уединения молодых.
Утром новоиспеченного мужа начинали расспрашивать, все ли хорошо прошло. Только конечно не прямо, а иносказательно. Например, его могли спросить, как он себя чувствует. Если ответ был «все хорошо, я в добром здравии», это означало что интимная близость состоялась. Только после этого считалось, что создана новая семья.
Кунья шкура для создания интимной атмосферы
Брачное ложе для молодых готовили тщательно, занимались этим обычно мать жениха и родственницы. Первая ночь молодых проходила в подклете, то есть в хозяйственном помещении, которое не отапливалось. Было много мелочей, которые следовало соблюдать. Например, в качестве основы постели часто использовали снопы пшеницы в количестве 21 штуки, а возле в постели устанавливали кадку с медом, который символизировал сладкую и приятную будущую жизнь. Ну и конечно же отведать медку тоже можно было, ведь он повышал настроение.
Ложе покрывали шубой из куницы. Считалось, что ласковый приятный мех обязательно повысит женскую сексуальность и раскрепостит молодую. Чтобы во время первой ночи злые духи не мешали, под перину клали рябиновую веточку. Она не только отпугивала нечисть, но и помогала зачатию. Казалось бы, все ритуалы направлены на раскрепощение и получение удовольствия. Да это так, но конечной целью было именно рождении детей, продолжение рода. А от желанного человека и дети желанны.
Ну а уже после свадьбы мужья давали своим жёнам прозвища. Да такие, что современные женщины непременно бы обиделись.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Почему невестам на Руси полагалось плакать до самого замужества
Причитали, выли, голосили, когда замуж выходили, когда хоронили, когда провожали в рекруты. Так вызывали сочувствие окружающих, так, заплакивая, проливая слезы, изливали душу, избывали горе, исчерпывали печаль, тем самым очищаясь, освобождаясь от страданий и освобождая оплакиваемого.
Причитание – прощание
Выходила каждый день на крыльцо «бедная горюшница» и голосила, голосили вместе с ней и подруженьки, причитали без конца, когда шили вместе приданое, когда расплетали косу – символ девичьей красы, молодости, когда устраивали посидки, когда собирали к венцу. Отстраненная от домашних работ, заточенная в родительском доме, лишенная способности спонтанно говорить, невеста «каменела», «мертвела», подготавливаясь к иносказательной смерти, замужеству.
Оплакивая покойного, завывая, голося, сирота, вдова или мать горевали об утрате, сетовали на умершего, что покинул, бросил на произвол судьбы. Горе, вызванное смертью близкого, сковывало: руки, ноги немели, все, на что способен был человек – плач, душа словно покидала тело, подобно тому, как это происходило с умершим.
Так, причитая, живой уподоблялся мертвому, провожая покойного в последний путь, оказывался на периферии двух миров: мира людей и мира потустороннего. И хотя поминали в причитаниях прошлое, когда был жив близкий человек, хотя забегали в будущее, которое часто принимало форму вещего сна, рисуя все его горести, хотя в настоящем и корили покойного, что «ушел раньше времени», покинул, все же, причитая, провожали, «отпускали» душу в иной мир, несмотря на видимый протест, несогласие со смертью.
Вопленицы, плакальщицы, причитальщицы
Живое, реальное горе, которое становилось предметом причитаний, всегда эмоционально, неподдельно и требовало соответствующей яркости и отчетливости выражения, чтобы все кругом сопереживало, выплескивая тоску, тем самым преодолевая, уничтожая ее. Далеко не каждый мог голосить.
Поэтому на помощь нередко призывали специалисток- профессионалок, так называемых воплениц, плакальщиц, причитальщиц, обладающих особой манерой причети, отличной от остальных. Так одна исполнительница могла голосить тревожно, эмоционально, со слезами, прерываясь, не в состоянии сосредоточиться на образе. А другая, наоборот, без слез, размеренно, отключив эмоции, без плача, талантливо используя поэтические образы, символику, связанную с окружающим ее миром природы и жизненными реалиями.
Так, знаменитая Ирина Федосова, олонецкая крестьянка, мастер, неповторимый художник причети, перед исполнением расспрашивала близких и родных о различных, даже порою пространных подробностях происшествия, которое собиралась оплакивать. Затем отбирала необходимые ей факты для художественной лепки, созидания образа.
О судьбе, доле каждого из тех, за кого ей приходилось вопить, заглянуть в будущее семьи. Это был не один плач, а несколько, присоединенных друг к другу непрекращающихся монологов, которые никогда не переходили в диалог: судьба каждого «горемыки» индивидуальна, отдельна и требовала самозабвенного повествования. Вопленица никогда не говорила от своего имени, имени автора, исполнителя, она всегда перевоплощалась, причитая от имени одного из действующих лиц, будучи то молодой вдовой, то сиротой, то соседкой, то матерью, утратившей дитя.
Импровизация
Причеть, обогащенная поэтическими образами природы и вневременными описаниями доли-судьбинушки, давлеющего рока, горя, разлуки, но при этом повествующая о действительном, невымышленном происшествии, всегда на грани быта и искусства. Отсюда невоспроизводимость, неповторимость плача.
Один и тот же плач нельзя было исполнить дважды. Каждое определенное событие сопровождалось своим исключительным неповторимым повествованием, оплакиванием.
Деньги за рыдания: история плакальщиц — людей, нанимаемых для массовки на похоронах
Одна из самых странных профессий, существующая уже несколько тысяч лет.
Оливер Твист, герой легендарного произведения Чарльза Диккенса, в начале романа занимается профессиональным трауром — идёт за похоронным кортежем, имитируя горе по усопшему. Автор не выдумал это ремесло — люди, зарабатывавшие скорбью по умершим, существовали и в родной для него Великобритании, и в других частях света. Правда, чаще этим занимались женщины-плакальщицы, и они не плелись в молчании где-то позади кареты с гробом. От них требовались сильные эмоции, слёзы, вой, крики.
Рыдальщицы существовали с древних времён, а кое-где их услуги востребованы и в наши дни. Государство и религия борется с ними, но спрос на профессиональную скорбь веками оставался высоким. Даже сегодня плакальщицы могут заработать за одни похороны сумму, сопоставимую со средними зарплатами в их странах.
Плакальщиками называют людей, получающих деньги за то, чтобы они приходили на погребение скорбеть по усопшему. От них требуется плакать и участвовать во всех похоронных обрядах, даже если они не знали умершего лично (как чаще всего и бывает).
Плакальщиц почти всегда нанимают, чтобы:
Рыдальщиками почти всегда работают женщины, мужчины в этом ремесле до сих пор — исключение. Так повелось из древности, когда считалось, что мужчине не следует проявлять сильных эмоций, а его скорбь должна быть тихой и сдержанной. Также такая работа в древнем мире, где для девушек почти не было рабочих мест, давала им чувство гордости за то, что и они тоже могут зарабатывать деньги.
Первые плакальщицы появились в Древнем Египте, где действовало табу на публичный плач для родственников покойника. На похоронах присутствовали две рыдальщицы, символизировавшие богиню материнства и женственности Исиду и её сестру, богиню рождения и смерти Нефтиду. Они причитали, били себя в обнажённую грудь, вымазывали тела грязью, посыпали головы пеплом, пели погребальные песни, играя на барабане.
От плакальщиц требовалось, чтобы они ещё не рожали и не имели нигде волос на теле, кроме головы, где их прикрыла бы повязка или тряпка. На плечах у каждой из девушек вытатуировали слово «Исида» или «Нефтида». Рыдальщицы не обязательно были сёстрами, как изображаемые ими богини. Одна из них стояла перед гробом, а вторая — позади него.
Свои плакальщицы имелись в Древней Греции и Риме. Среди греков позвать рыдальщиц на похороны могли лишь обеспеченные семьи. Люди попроще вместо большого хора женщин нанимали одного флейтиста (авлета), исполнявшего погребальные песнопения за меньшую цену.
Если когда-то граждане и должны выслушивать подобные вопли, например в несчастливые и нечистые дни, то для этого следует выступать скорее каким-нибудь иноземным хорам, состоящим из нанятых певцов, подобно тому как на похоронах нанятые люди сопровождают покойника карийскими плачами.
«Нечистыми днями», по словарю Суда и Гесихия, называли время, когда живые приносили жертвы усопшим. Платон говорит о «карийских плачах», так как в Древней Греции плакальщиками работали карийцы — представители ныне несуществующего малоазийского народа, проживавшего на территории современной юго-западной Турции. По другой версии, сами погребальные песни исполнялись нестройно и напоминали варварское, «карийское», пение.
На древнегреческих вазах женщин часто изображали участницами траурных шествий и причитаний. Их рисовали исполняющими траурные жесты (например, рвущими волосы на голове). У могилы они продолжали причитать и взывать к мёртвым. При этом женский траур в Древней Греции называли «неконтролируемым». В седьмом веке до нашей эры греческое законодательство ограничило «чрезмерный» траур в некоторых полисах.
В Риме женщины тоже были ключевыми участниками траурных практик. Плакальщицы считались признаком того, что почивший — богатый человек. Чем более состоятельным был покойный, тем больше рыдальщиц нанимала его семья. В театральных представлениях их часто изображали бьющими себя в грудь или тянущими руки к новопреставленному.
В Риме пытались ограничивать эмоциональное горе. Цицерон писал, что греческие похоронные ограничения попали и в римское право и Законы Двенадцати Таблиц. Скорее всего, запрет плохо соблюдался, так как Люциан пародировал скорбящих женщин во втором веке нашей эры, намекая на то, что умерший не получил пользы от плакальщиц.
Рыдальщицы упомянуты и в Библии. Стих 17 главы 9 Книги пророка Иеремии гласит: «Так говорит Господь Саваоф: подумайте, и позовите плакальщиц, чтобы они пришли; пошлите за искусницами в этом деле, чтобы они пришли». Иеремия призывает рыдальщиц прийти, чтобы скорбеть о народе Иудеи.
Историк и библеист Александр Лопухин в своём толковании говорил, что пророк неслучайно зовёт самых лучших плакальщиц, ведь Иудею ждут жестокие бедствия и потеря близких. Евреи ожесточили сердца и отвергли закон Иеговы, за что и понесут наказание. Также рыдальщицы упоминаются и в других частях Библии — в Книге Судей, Книге пророка Амоса, Второй книге Паралипоменон и в апокрифическом Евангелии от Петра.
У иудеев покрытые вуалью плакальщицы несли стаканы, куда собирали проливаемые слёзы. Эти стаканы потом ставили в урну с прахом умершего. Позже этот обычай перешёл в Древнюю Грецию и Рим. Долгое время считалось, что эта традиция возродилась в викторианскую эпоху в Англии и в годы Гражданской войны в США — якобы те, кто терял любимого человека, собирали свои слёзы в специальные ёмкости и хранили их. Позже выяснилось, что на самом деле это были флаконы для духов.
Автор книги «Формирование женственности в древности» Вита Арбел пишет, что плакальщицы участвовали в хеттских похоронных и траурных ритуалах. В микенском погребальном искусстве женщин изображали с поднятыми руками, что выражало траур по новопреставленному.
Шумерские гала (жрецы богини Инанны, не идентифицировавшие себя ни мужчинами, ни женщинами) исполняли ритуальные причитания женскими голосами. Несколько арамейских причитаний, приписываемых девушкам, сохранились в раввинской литературе. Изображения скорбящих женщин есть на торцевых панелях саркофага Ахирама десятого века до нашей эры.
У некоторых коренных североамериканских народов проводилось церемониальное оплакивание покойника, но без плакальщиц. Этим занимались ближайшие родственники. Российский путешественник и адмирал барон Фердинанд Врангель в своей работе «Обитатели северо-западных берегов Америки» рассказывает, что кенайцы (танаина) собирались у ближайшего родственника усопшего, разводили костёр и плакали, сочиняя при этом экспромтом стихотворение и упоминая славные подвиги умершего.
В Средние века плакальщицы появились и в остальной Европе. Суеверные ирландцы и шотландцы верили, что после смерти души местных рыдальщиц вселялись в банши — местную разновидность фей. В 1631 году католическая церковь в Ирландии запретила это ремесло. Во Франции традиция прибегать к услугам рыдальщиц соблюдалась до 19 века. К 1960-м годам женщин, плачущих на похоронах по заказу, в этой стране практически не осталось.
До 1960-х в итальянской Сардинийской Греции существовали свои плакальщицы — chiangimuerti. Они начинали вопить в доме почившего, а после пели погребальные песни, упоминая Харона, Танатоса и других фигур древнегреческой мифологии. Раньше в Италии существовал обычай нанимать в качестве рыдальщиков детей-сирот. На севере страны от их услуг отказались ещё до начала Второй Мировой войны, а на юге — в конце 1950-х.
На Руси, особенно в сельской местности, профессия плакальщиц (или, как их чаще называли, воплениц) была востребована и, в отличие от многих других стран, уважаема. Рыдальщицы участвовали в церемонии и до, и после похорон, и потом ежегодно посещали поминальные пиры.
Традиция зародилась ещё во времена язычества. По славянским поверьям, во время погребения миры живых и мёртвых находятся максимально близко. Вопленицы «помогали» душе перейти в царство мёртвых, чтобы та не осталась с живыми и не стала навью — злым духом. Именно для этого они читали особые магические заклинания.
Плач у них тоже имел утилитарную функцию. Громкие причитания отпугивали злых демонов, чтобы те не перешли границу мира живых. Чтобы ещё сильнее напугать тёмных духов, рыдальщицы распускали волосы, взлохмачивали их.
Плакальщиц нанимали как на похороны, так на другие события — свадьбы, проводы в армию. На свадьбах невесте полагалось плакать, горюя о завершении прежней жизни, но та не всегда могла это сделать, и на помощь приходили вопленицы. От них требовалось громче плакать и вопить, они раздирали себе волосы и били себе в грудь. Рыдальщиц обучали их ремеслу с раннего детства. Они умели не только рыдать, но и знать специальные речи и песни, подбирать интонации, иметь актёрские таланты, обладать даром слова.
Пригласить плакальщиц на похороны на Руси считалось почётным. Они имели большой опыт в проведении погребения, хорошо знали все традиции и обычаи и могли дать какой-нибудь полезный совет своим «клиентам».
Православная церковь называла грехом сильный плач, вопли и раздирания волос на погребении. По христианскому учению, у Бога все живы, а потому длительное горе, тем более проявляемое напоказ, не имеет смысла и осуждалось. На исповеди священники иногда спрашивали у женщин, не убивались ли они слишком сильно по усопшему. Приемлемой была лёгкая, умеренная скорбь.
Тем не менее, вопленицы в России работали почти до Октябрьского переворота. Максим Горький в своём очерке «Вопленица» рассказывает о профессиональной плакальщице Ирине Федосовой — частой гостье похорон или свадеб. Советская власть критически относилась к рыдальщицам, а революционный поэт Демьян Бедный раскритиковал их в своём стихотворении 1915 года «Плакальщицы». Сегодня в России почти невозможно встретить воплениц на погребении, хотя в северных регионах страны (Архангельская, Вологодская области) ещё живы исполнительницы похоронных причитаний.
В Китае ещё в третьем веке нашей эры на похоронах устраивали театрализованные и музыкальные представления у усопших с высоким социальным статусом. Актёры изображали почившего и показывали зрителям сцены из его жизни. В 756 году на погребения в Китае стали нанимать профессиональных плакальщиц (по другим данным, обычай устраивать ритуальный плач во время предания тела земле появился ещё раньше, в эпоху династии Хань). В Китае рыдальщиц нанимали и в тех случаях, когда родня не любила новопреставленного и не горевала из-за его смерти.
Наше вступление в этот мир великолепно драматично, поэтому наш выход из этого мира также должен быть впечатляющим. Важная часть — это последнее прощание с умершим человеком. Нам нужно показать свои чувства, чтобы другие видели, и показать сыновнее благочестие потомства. Некоторые люди не умеют плакать. Поэтому я использую своё сердце, чтобы спеть эту песню, чтобы представить потерю молодого поколения.
Они плакали, причитали, бились о пол и исполняли кусанг — особый похоронный вопль. Китайское правительство не всегда относилось к ним благосклонно, особенно озлобившись на них во время Культурной революции 1966-1976 годов. Погребальный плач сочли суеверием, назвали «феодальным пагубным ядом» и запретили. Роскошные проводы в мир иной стали признаком незаконно заработанных денег, и от них отказались.
В ту пору в стране не зафиксировали ни одного случая профессионального траура. Услуги плакальщиц стали снова востребованы позже, в период экономических реформ Дэн Сяопина, начатых в конце 1970-х. Вновь вернулась мода тратить огромные деньги на организацию погребений (у некоторых семей на это уходит их суммарный доход за несколько лет). Похоронный бизнес стал одним из самых прибыльных дел в Китае, и профессиональные рыдальщицы стали хорошо зарабатывать, хотя уважением в обществе не пользуются.
Сейчас в Китае и на Тайване плакальщиц почти нет в больших городах, в отличии от сёл. Обычно это женщины, уволенные с предыдущей работы. Они объединяются в крупные оркестры, где работают и их мужья или братья. Эти оркестры часто выступают днём на свадьбе, а вечером того же дня — на похоронах.
Нынешние панихиды в Китае впитали в себя элементы современности, что делает их порой сюрреалистичными. Когда вопленицы завершают вступление, погребальная церемония превращается в праздник с кинокомедиями, попсой, хип-хопом и танцами живота прямо возле гроба. На похоронах плакальщицы даже танцуют стриптиз. Одно такое выступление может принести им до 1000 долларов (средняя зарплата в Китае в 2020 году эквивалентна 878 долларам). Полиция борется с этим, штрафует и арестовывает как девушек, так и организаторов мероприятия.
Нам нужен настоящий плакальщик, потому что молодые люди больше не умеют плакать.
Профессия плакальщиц существует и по сей день не только в Китае. Наиболее распространено сегодня это ремесло в Латинской Америке, где вопленицы известны с 17 века. Их услугами пользуются в современной Мексике, хотя с каждым годом спрос на них постепенно падает. Там их называют mariquitas — «божьи коровки». Обычно они зарабатывают около 600 песо (примерно 2150 рублей) на похоронах.
Семьи, неспособные заплатить плакальщицам, просто приглашают их на поминальную трапезу. Они приезжают в Сан-Хуан-Дель-Рио (штат Керетано) на День мёртвых и устраивают спектакль, плача и скорбя по какой-нибудь недавно скончавшейся знаменитости. Зрители воспринимают это как театральное или музыкальное представление.
В Бразилии, где этот обычай известен со времён португальской колонизации, известна профессиональная рыдальщица Ита Роша. Она — частый гость на похоронах. В марте 2009 года женщина работала на погребении модельера и конгрессмена Клодовиля Эрнандеса, а в 1997 году — Принцессы Дианы. Плакальщиц используют и в других странах Латинской Америки.
Северная Албания — один из немногих регионов в мире, где рыдальщиками были мужчины (но только если и сам усопший — мужчина). Около десяти человек собирались у гроба, били себя в грудь и пели Gjâma e Burrave — мужскую похоронную песнь. Ислам запрещал албанцам-мусульманам рыдать на погребении, поэтому этим занимались албанцы-католики. При коммунистическом режиме такой траур запретили, но с начала 1990-х обычай возрождается.
Профессиональный траур встречается во многих регионах Индии, особенно в западном штате Раджастхан. Рыдальщиков там называют «рудаали». Индийская традиция не позволяла женщинам из высших каст проявлять излишнюю эмоциональность на похоронах, и потому там нанимали рудаали из низших слоёв населения. Они плакали и били себя в грудь, и их скорбь длилась до 12 дней. Сегодня в Индии рудаали встречаются всё реже.
В Британии возрождение профессионального траура началось в викторианскую эпоху, и плакальщиков тогда называли funeral mates — похоронные товарищи. Ещё их называли «немыми» из-за того, что они не кричали и не вопили, а молча шли в процессии. Их нанимали богатые семьи, чтобы визуально сделать погребение близкого человека более посещаемым.
В Британии в 2012-2019 годах работала фирма Rent A Mourner. Её сотрудники участвовали в похоронах под видом дальних родственников или друзей почившего, оплакивавших его. Эти люди создавали видимость многочисленности на траурной церемонии и общались с родственниками, не выдавая того, что их наняла семья новопреставленного.
За каждые похороны плакальщикам платили по 30-120 долларов, помимо чаевых. Обряд длится по 2-3 часа, и порой сотрудники посещали по две-три траурных церемонии за день. Фирма работала с усопшими всех религий, в том числе с христианами, мусульманами, буддистами, индуистами и иудеями. Рыдальщикам приходилось учитывать все тонкости ритуала в разных религиях, чтобы их не разоблачили.
Да, это очень, очень странная работа. Да, вы притворяетесь кем-то другим, чтобы обмануть толпу там, где должно проходить торжественное, священное событие. Но время от времени вы становитесь таинственным незнакомцем, который может помочь облегчить боль, прежде чем исчезнуть в толпе.
Сотрудники фирмы прибегали к разным способам заставить себя рыдать об умершем. Зачастую они предварительно смотрели какой-нибудь грустный и депрессивный фильм о профессии почившего. Мужчины-плакальщики порой пересматривали фильм «Список Шиндлера», а женщины — «Титаник». Поначалу спрос на их услуги постоянно рос. Фирма даже отклоняла заказы, если похороны проходили слишком далеко, и туда было неудобно добираться. Однако со временем расходы стали слишком высоки, и в марте 2019 года компания закрылась.
Встретить плакальщиц сегодня можно и неподалёку от российских границ. Это ремесло живо и в Таджикистане, хотя государство ограничивает его. С сентября 2017 года на похоронах в этой стране запрещено громко вопить и использовать для этого микрофон, а также рвать волосы на голове, посыпать голову землёй, расцарапывать лицо и нанимать рыдальщиц.
В соседней Киргизии плакальщики существуют со времён тенгрианства и продолжают работать в наши дни. Есть два типа траурного плача — мужской («жоктоо») и женский («кошок»). Кошок исполняется и по радостным поводам, как-то свадьба или рождение ребёнка. За исполнение похоронного кошока профессиональные рыдальщицы зарабатывают по 2-4 тысячи сомов (1900-3800 российский рублей, при средней зарплате в Киргизии в 12 тысяч сомов).
В настоящее время это всё ещё нишевый рынок, но спрос на профессиональных плакальщиков растёт год от года, поскольку всё больше людей из восточноазиатских и ближневосточных стран переезжают в Великобританию, принося с собой свои обычаи. На данный момент это не та вещь, которую большинство людей могут рассматривать как карьеру, но если она продолжит расти в популярности, то плач по требованию скоро может стать высоко ценимым навыком.
Светские и религиозные власти всегда боролись против плакальщиц. Древнеримские Законы 12 таблиц запрещали на похоронах причитать и расцарапывать щёки. Законы шариата тоже негативно относятся к рыдальщицам. Христианские святые порицали их деятельность, говоря, что это (как и любой сильный плач на погребении) противоречит христианской вере в воскресение мёртвых.
Несмотря на это, услуги плакальщиц так же востребованы, как и две тысячи лет назад. Руководитель киргизского научно-исследовательского центра «Айгине» Гульнара Айтпаева полагает, что поминальный плач имеет мощное психотерапевтическое действие. Именно поэтому воплениц так часто заказывают и в современной Киргизии.
Писатель Саманта Тетро считает, что плакальщицы оказывают семьям, переносящим утрату, неоценимую помощь. Даже в наше время посещаемость похорон — это признак социального статуса новопреставленного. Если его родственники хотят устроить пышную церемонию, то профессиональные траурщики будут очень кстати.
По мнению преподавателя кафедры психиатрии Медцентра Университета Тулейна Мэрилин Мендосы, рыдальщиков нанимают в случаях, когда родственникам неудобно прилюдно плакать по усопшему. Но вне зависимости от того, зачем приглашаются профессиональные скорбящие, Мендоса советует переговорить с ними до начала церемонии, чтобы обсудить с ними все нюансы.
Кошок — это ритуал, который балансирует человеческую сущность и психику в момент очень сильных потрясений. То есть вы проговариваете всю свою боль, все свои горести, всю свою печаль, это всё выводите в слова. Таким образом вы освобождаетесь от внутреннего разрушительного гнёта.
Статья создана участником Лиги авторов. О том, как она работает и как туда вступить, рассказано в этом материале.
