плохой певчий на руси
О певчих и профессионалах
Петь простенькую музыку простенькими голосами – мол, Богу более угодно
– Ульяна, в последние годы храмов становится больше, стали ли регенты и певчие больше востребованы и профессиональны? Какие тенденции есть в современном церковном пении?
– Уже много лет наблюдается очень печальная тенденция. Раньше гордостью храма, настоятеля был хороший хор. Хор не воспринимался как нечто сиюминутное и очень накладное для храмового бюджета, как сейчас. Возьмем вот такой пример: висит на стене в храме дорогая икона – она будет здесь всегда и в любой момент к ней можно подойти и приложиться. А что за искусство такое хоровое – спели, ушли из храма и забыли? Зачем оно нужно? Зачем к нему серьезно относиться? К тому, что неосязаемо и что нельзя потрогать. Поэтому покупаем дорогие иконы, а на хоре экономим.
Сейчас, спустя буквально двадцать лет после начала «церковного возрождения», уже мало кто понимает, что хоровая духовная музыка, при всем моем уважении к другим видам церковного искусства, наиболее сильно воздействует на человека. Что заставляет сердце христианина плакать на службе в Великий Четверг? Молитвенно спетые хором «Вечери Твоея тайныя» композитора Львова или напева Троице-Сергиевой лавры. А торжественное пение «С нами Бог» Зиновьева или напева Соловецкого монастыря на великом повечерии Рождества Христова и Богоявления наполняет сердца торжеством и радостью.
Открылось множество храмов, появилось много литературы, и при этом произошла подмена понятий. Божественная красота, пронизывающая все церковное искусство, церковную жизнь, оказалась никому не нужна. Началось все, как водится, с одежды.
Почему труд хорошего певчего стоит дешевле труда маникюрши
Ульяна Меньшикова. Фото: Ефим Эрихман
Для меня странно, что труд хорошего певчего стоит дешевле труда маникюрши, при всем моем уважении к любой профессии. Но временные затраты на обучение одного хорошего музыканта от 10 лет, а хорошего мастера маникюра – несколько месяцев. Согласитесь, разница существенная.
В общем, благодаря этому мы имеем, что имеем. В том числе непонятное для меня массовое стремление «а давайте как в Византии».
Во-первых, никто не слышал, что там было в Византии на самом деле: музыкальный материал той эпохи, по которой так страдают православные сердца – не сохранился. Более того, находящаяся долгое время под османами Византия вся пропиталась и вплела в свою культуру, в том числе и музыкальную, много того, что ей было несвойственно изначально, а для нас это сейчас – эталон. Ну смешно же.
Почему мы «возрождаем» без конца какие-то чужие традиции, когда у нас на Руси школа придворных певчих дьяков была создана чуть ли не с первого года принятия христианства на Руси, и всегда были серьезнейшие музыкальные заведения, готовящие с детства церковных певцов? Это была профессия. Самых талантливых, кстати, отправляли на обучение в Италию, постигать секреты музыкального мастерства, откуда они возвращались уже известными композиторами и уже сами преподавали, руководили хорами.
Сейчас, если иконописец – еще пока профессия, то церковный певчий – это уже не профессия, к сожалению. Потому людей талантливых, образованных все меньше и меньше. А те профессионалы, что остаются – настоящие патриоты, посвятившие себя церковной музыке. Ведь люди, работая годами, почти никогда не оформлены официально в храмах, они не получают отпускных, больничных, декретных. Странное положение, конечно.
– Но разве плохо, что у нас в храмах можно услышать в том числе и византийское пение?
– Не плохо, мы будем петь и греческий распев, и болгарский, и сербский. Потому что это все уже вплетено в ткань музыкальной культуры. Но нам надо все-таки любить свою музыку, тот колоссальный багаж, который не хочется терять.
Жаль, что у нас нет больших всероссийских и международных фестивалей православной духовной музыки. А даже если они и бывают, не всякий хор может всем составом на них выехать – кто оплатит проезд и проживание? Опять из своего кармана? Но это важно, чтобы исполнители церковной музыки из того же Иркутска, Новосибирска или Барнаула имели возможность встречаться, обмениваться опытом, какими-то находками. Да просто пообщаться в своей среде, делиться опытом.
Правда, с находками бывает сложновато.
Заходишь в храм, вроде бы все красиво, стены побелены или расписаны, иконы сияют золотом, но начинается служба и все, красота заканчивается. Раньше, в моем детстве, юности, как начнет хор Херувимскую с какого-нибудь пианиссимо, и у тебя словно крылья ангельские за спиной вырастают. Красивое пение очень же способствует молитве. А сегодня стоишь среди хороших икон, возле золоченого или фарфорового иконостаса и слушаешь либо жиденькое пение на огромный храм несчастного трио, либо вообще пение людей, Господом не предназначенных для этого.
Каким словом на Руси называли плохого певчего с неприятным, высоким голосом?
Каким словом на Руси называли плохого певчего с неприятным, высоким, сиплым и дрожащим голосом? 8 букв, Поле чудес, Третий тур. Сегодня у нас пятница 23 июля 2021 года. Телеигра капитал-шоу Поле чудес уже в эфире Первого канала. В студии телепередачи под аплодисменты телезрителей Леонид Аркадьевич Якубович приглашает тройку игроков. Игра проходит без зрителей в зале, тема игры – Русский язык.
В ходе игры участники по очереди крутят барабан. На нем выпадают очки, которые может получить игрок, если назовет правильную букву. А в самом конце победителю финала предлагают сыграть в Суперигру. На сайте Спринт-Ответ уже опубликована общая статья с текстовым обзором игры Поле чудес за сегодня, которую можно найти в рубрике Телеигра.
Каким словом на Руси называли плохого певчего с неприятным, высоким, сиплым и дрожащим голосом?
Вот задание на третий тур. Каким словом на Руси называли плохого певчего с неприятным, высоким, сиплым и дрожащим голосом? (Слово из 8 букв)
В каждом языке есть слова, которые давно вышли из речи. Их называют архаизмами. Это могут быть названия устаревших предметов или слова, которые вытеснили заимствованные синонимы. Многие из них настолько колоритные, что могли бы запросто украсить речь современного человека, другие же имеют забавное звучание.
Певчий, или певец – в христианстве степень низшего клирика, основная задача которого – петь на клиросе в хоре во время общественного богослужения христианские гимны, молитвы и псалмы.
Певчие в хор набирались не только по вокальным данным, но и по велению души и сердца. Звучание музыки способствовало украшению богослужебного христианского обряда. Богослужения в храмах сопровождались унисонным пением мужского хора.
Поле чудес за 23 июля 2021 года – ответы на вопросы
Сегодняшний выпуск капитал-шоу Поле чудес как всегда уникален. На календаре 23 июля 2021 года, на часах 8 вечера, и снова слышим приветствие нашего любимого ведущего Леонида Якубовича, который ведет эту телепередачу уже много лет.
Добрый вечер, дамы и господа, мы приглашаем в студию первую тройку игроков. В игре принимают участие 9 человек, по три в каждом раунде, затем победители каждого раунда встречаются в финале, и там уже определяется главный победитель сегодняшней игры! Ему традиционно предлагают сыграть в суперигру, но он вправе отказаться от этого предложения, ведь если он проиграет суперигру, то лишиться всех призов, а если угадает хотя бы главное слово в суперигре – то заберет все. А угадав все три слова – уедет на новеньком автомобиле!
Даля и Пушкина изобразили в образах святых Косьмы и Дамиана, так как они олицетворяли духовных?
Ответы Поле чудес 23.07.2021. Вот задание на первый тур. В санкт-петербургском Музее истории религии хранится икона 19 века. В образах святых Косьмы и Дамиана на ней изображены В.И. Даль и А.С. Пушкин. По одной из версий, изобразили их так потому, что они олицетворяли духовных … Кого? (Слово из 11 букв)
Помимо работы над словарём Даль писал книги, изучал медицину, служил во флоте, писал учебники по биологии, интересовался этнографией, а также он был другом Александра Пушкина.
Ответ: Врачеватель (11 букв).
Каким словом в 15 веке называли человека, принадлежащего к категории вольных людей?
Ответы Поле чудес 23.07.2021. Вот задание на второй тур. Каким словом в 15 веке называли человека, принадлежащего к категории вольных людей, который не нес никакой государевой службы? (Слово из 11 букв)
Захребетники – категория населения на Руси XV–XVII века, принадлежали к вольным или гулящим людям, не несшим ни государевой службы, ни государственного тягла.
Ответ: Захребетник (11 букв).
Каким словом на Руси называли плохого певчего с неприятным, высоким, сиплым и дрожащим голосом?
Ответы Поле чудес 23.07.2021. Вот задание на третий тур. Каким словом на Руси называли плохого певчего с неприятным, высоким, сиплым и дрожащим голосом? (Слово из 8 букв)
На Руси певчего, который обладал неприятным, хриплым, дрожащим голосом, и называли козлодером.
Ответ: Козлодер (8 букв).
Что охраняет собака на сене в испанской пословице?
Ответы Поле чудес 23.07.2021. Вот задание на финальный тур. «Собака на сене лежит, сама не ест и скотине не дает». А что охраняет собака в аналогичной испанской пословице? (Слово из 7 букв)
Окончательно сложившееся название является частью испанской пословицы «El perro del hortelano, que ni come las berzas ni las deja comer al amo» («Собака на сене, которая не ест зелень капусты и не хочет, чтобы ее ели другие»), близкой по смыслу выражению «Собака на сене, сама не ест и другим не даёт».
Ответ: Капуста (7 букв).
Победительница набрала рекордные 9700 очков и решила не принимать участие в Суперигре.
Как на Руси называли плохого певчего с неприятным, высоким, сиплым и дрожащим голосом?
Дорогие друзья, и снова пятница, заканчивается рабочая неделя, впереди два выходных, и все мы вновь собрались у голубых экранов в этот пятничный вечер в ожидании всеми нами любимой передачи, замечательного капитал – шоу Поле чудес. Эта добрая, знакомая нам всем программа выходит в вечернем эфире каждую пятницу, и с нами ее бессменный ведущий Леонид Якубович, три тройки игроков, финал, и, возможно, супер игра.
В сегодняшней программе нас традиционно ожидает искрометный юмор, народное творчество, эрудиция и многое другое. В сегодняшнем выпуске Поле чудес от 23 июля 2021 года телезрителей порадуют интересными вопросами по теме.
Каким словом на Руси называли плохого певчего с неприятным, высоким, сиплым и дрожащим голосом?
Ответы Поле чудес 23.07.2021. Вот задание на третий тур. Каким словом на Руси называли плохого певчего с неприятным, высоким, сиплым и дрожащим голосом? (Слово из 8 букв)
Русский язык чертовски богат, в том числе на ругань, обзывательства и обидные эпитеты. А мы в своей речи используем лишь малую часть предоставляемых нам возможностей. Ну кого удивишь «дураком», «скотиной» или «бестолочью». А можно назвать человека (только того, кто действительно этого заслуживает, конечно) так, что он точно поймет, что его только что обозвали, но вот кем именно не совсем ясно. Оторопь, привлечение внимания, заинтересованность, а затем и уважение с восхищением вам гарантированы, если вы будете употреблять в своей речи те богатства, которые подарил нам старинный русский язык и разнообразные диалекты.
На Руси певчего, который обладал неприятным, хриплым, дрожащим голосом, и называли козлодером.
«Петь не умеют, но хотят послужить Богу». Почему певчему стало стыдно быть профессионалом
Петь простенькую музыку простенькими голосами – мол, Богу более угодно
– Ульяна, в последние годы храмов становится больше, стали ли регенты и певчие больше востребованы и профессиональны? Какие тенденции есть в современном церковном пении?
– Уже много лет наблюдается очень печальная тенденция. Раньше гордостью храма, настоятеля был хороший хор. Хор не воспринимался как нечто сиюминутное и очень накладное для храмового бюджета, как сейчас. Возьмем вот такой пример: висит на стене в храме дорогая икона – она будет здесь всегда и в любой момент к ней можно подойти и приложиться. А что за искусство такое хоровое – спели, ушли из храма и забыли? Зачем оно нужно? Зачем к нему серьезно относиться? К тому, что неосязаемо и что нельзя потрогать. Поэтому покупаем дорогие иконы, а на хоре экономим.
Сейчас, спустя буквально двадцать лет после начала «церковного возрождения», уже мало кто понимает, что хоровая духовная музыка, при всем моем уважении к другим видам церковного искусства, наиболее сильно воздействует на человека. Что заставляет сердце христианина плакать на службе в Великий Четверг? Молитвенно спетые хором «Вечери Твоея тайныя» композитора Львова или напева Троице-Сергиевой лавры. А торжественное пение «С нами Бог» Зиновьева или напева Соловецкого монастыря на великом повечерии Рождества Христова и Богоявления наполняет сердца торжеством и радостью.
Открылось множество храмов, появилось много литературы, и при этом произошла подмена понятий. Божественная красота, пронизывающая все церковное искусство, церковную жизнь, оказалась никому не нужна.
Началось все, как водится, с одежды.
До революции в храм что крестьянин, что барин надевали лучшую одежду и в самых лучших нарядах шли к Богу в храм, на праздник. Я еще застала те времена, когда законодательницами мод на приходах были жены священников, которые на праздники приходили в невероятной красоты платьях и невозможно прекрасных платках, обязательно в бусах и с нарядными детками.
Какая тенденция у нас нынче – тусклые, неряшливые одежды, платки, подвязанные по-крестьянски, причем такие и так, как крестьянки носили только в поле, чтобы лицо не обгорело. Вообще дамы ходили в храм в шляпках, целомудренные девицы с непокрытой головой, а женщины простого сословия в красивых шалях и платках, не закрывающих все лицо на манер паранджи.
Вот это переходит и на церковную музыку. Замечательное выражение преподобного Амвросия Оптинского «Где просто, там ангелов со сто» интерпретируется странным образом – что все вокруг нужно сделать исключительно примитивным и приземленным. Петь простенькую музыку, простенькими голосами, мол, так Богу более угодно. Почему «сотворившему вся», создавшему невероятно красивый и очень сложный мир вдруг стало угодно, чтобы в XXI веке Его славили «скромным обиходом», я не знаю.
Вдруг с начала 2000-х остракизму подверглась партесная музыка, которая жила, здравствовала и развивалась на территории России 300 лет, и в этом процессе участвовали великие русские композиторы. Возьмите любого – Чайковского, Мусоргского, Танеева, Свиридова, советского, кстати, композитора – все обязательно писали для Церкви. Люди, наделенные Богом мощнейшим талантом, обязательно служили Ему, создавая шедевры духовной музыки, которые знает, любит и поет весь мир.
Рахманинов очень прохладно относился к вере, но его «Всенощное бдение» исполняется хорами по всему миру. И вот это все надо перечеркнуть и из могучего хора, который славит Бога в храме, оставить несколько человек, которые петь не умеют? Где логика?
– Странно, петь не умеют, а поют…
– Они хотят послужить Богу. Не руками хотят послужить, помыв пол, почистив подсвечники или принеся любой другой посильный физический труд, а именно петь для Него, не умея этого делать.
Это началось, когда у нас стали открывать массово храмы, не хватало духовенства и не хватало людей, которые будут участвовать в богослужении, то есть регентов, псаломщиков, певчих.
Стали массово открываться курсы псаломщиков – вещь, безусловно, очень нужная, потому что в военно-полевых условиях важен каждый солдат – и хромой, и кривой. Но это явление должно было быть временным. В итоге недавние прекрасные традиции церковных хоров исчезают и законодателями становятся выпускники тех самых курсов, учившиеся петь два-три месяца. Естественно, они с серьезным материалом справиться не могут, не понимают его, да не знают просто. Ни самих произведений, ни истории церковного пения. Так, всего понемногу и ни о чем в целом.
Для них серьезная духовная музыка – концерт (осуждаемый и презираемый всеми почему-то), потому что они в филармонии за всю жизнь, может, были один раз, а хороших хоров в храмах не слышали и, наверное, не хотели слышать. В итоге получилась весьма агрессивная и непрофессиональная среда, которая стала законодателем нынешних музыкальных мод.
Почему труд хорошего певчего стоит дешевле труда маникюрши
– Профессионалам, кроме всего прочего, нужно платить зарплату. Хорошо ли платят регентам и певчим?
– Финансовый вопрос тут важен. Да, больше храмов, меньше прихожан, естественно, доход меньше и содержать большой хор невыгодно. И невыгодно приглашать профессионала, потому что его труд стоит больше работы тех, кто петь не умеет и готов делать это бесплатно или за копейки.
Человек – это инструмент. Далеко не каждого Господь наделил прекрасным математическим умом, чтобы он мог постигать науку. Далеко не каждого Господь наградил музыкальными талантами и способностями. У каждого из нас есть какое-то предназначение. И хорошо, когда данный Богом талант используется по прямому назначению – славить им Господа. Трудиться. А каждый труждающийся достоин пропитания. Не подаяния, а именно нормальной оплаты своего труда.
Ульяна Меньшикова. Фото: Ефим Эрихман
Для меня странно, что труд хорошего певчего стоит дешевле труда маникюрши, при всем моем уважении к любой профессии. Но временные затраты на обучение одного хорошего музыканта от 10 лет, а хорошего мастера маникюра – несколько месяцев. Согласитесь, разница существенная.
В общем, благодаря этому мы имеем, что имеем. В том числе непонятное для меня массовое стремление «а давайте как в Византии».
Во-первых, никто не слышал, что там было в Византии на самом деле: музыкальный материал той эпохи, по которой так страдают православные сердца – не сохранился. Более того, находящаяся долгое время под османами Византия вся пропиталась и вплела в свою культуру, в том числе и музыкальную, много того, что ей было несвойственно изначально, а для нас это сейчас – эталон. Ну смешно же.
Почему мы «возрождаем» без конца какие-то чужие традиции, когда у нас на Руси школа придворных певчих дьяков была создана чуть ли не с первого года принятия христианства на Руси, и всегда были серьезнейшие музыкальные заведения, готовящие с детства церковных певцов? Это была профессия. Самых талантливых, кстати, отправляли на обучение в Италию, постигать секреты музыкального мастерства, откуда они возвращались уже известными композиторами и уже сами преподавали, руководили хорами.
Сейчас, если иконописец – еще пока профессия, то церковный певчий – это уже не профессия, к сожалению. Потому людей талантливых, образованных все меньше и меньше. А те профессионалы, что остаются – настоящие патриоты, посвятившие себя церковной музыке. Ведь люди, работая годами, почти никогда не оформлены официально в храмах, они не получают отпускных, больничных, декретных. Странное положение, конечно.
– Но разве плохо, что у нас в храмах можно услышать в том числе и византийское пение?
– Не плохо, мы будем петь и греческий распев, и болгарский, и сербский. Потому что это все уже вплетено в ткань музыкальной культуры. Но нам надо все-таки любить свою музыку, тот колоссальный багаж, который не хочется терять.
Жаль, что у нас нет больших всероссийских и международных фестивалей православной духовной музыки. А даже если они и бывают, не всякий хор может всем составом на них выехать – кто оплатит проезд и проживание? Опять из своего кармана? Но это важно, чтобы исполнители церковной музыки из того же Иркутска, Новосибирска или Барнаула имели возможность встречаться, обмениваться опытом, какими-то находками. Да просто пообщаться в своей среде, делиться опытом.
Правда, с находками бывает сложновато.
Заходишь в храм, вроде бы все красиво, стены побелены или расписаны, иконы сияют золотом, но начинается служба и все, красота заканчивается.
Раньше, в моем детстве, юности, как начнет хор Херувимскую с какого-нибудь пианиссимо, и у тебя словно крылья ангельские за спиной вырастают. Красивое пение очень же способствует молитве. А сегодня стоишь среди хороших икон, возле золоченого или фарфорового иконостаса и слушаешь либо жиденькое пение на огромный храм несчастного трио, либо вообще пение людей, Господом не предназначенных для этого.
Откуда взялась идея про неверующий хор
– Как быть, если, например, хор профессиональный, но там совершенно неверующие люди?
– Этот вопрос я слышу раз в восьмисотый. И всякий раз ему удивляюсь. Это печальное наследие советских времен, когда певчих нанимали, не спрашивая их отношения к религии. Лишь бы пели, лишь бы умели. За 25 лет у меня ни разу не было ни одного певчего-атеиста, человека, который бы как-то насмехался над верой. Все были крещены, кроме одного парня, который уже, к сожалению, умер. Он оказался мусульманином и просто зарабатывал у нас, но вел себя всегда более чем достойно. Единственный случай за 25 лет! Но мифы о светских хорах, сплошь состоящих из неверующих и поющих в храме, удивительно живучи.
– Важно, какое образование у всех, поющих в хоре, или главное – уровень регента?
– Подготовка регента, конечно, важна. Куда он попадет и какие певцы поступят к нему, никто не знает. Нередко регенты – жены священников, которых могут послать куда угодно, да и светский регент может переехать, и в хоре окажется один человек с четырьмя классами музыкальной школы, а может оказаться в Москве, где можно выбирать из огромного числа и приезжих, и местных специалистов с хорошим образованием.
Поэтому именно музыкальная подготовка у регента должна быть на высоте, он должен уметь работать и с любительским, и с детским, и с профессиональным хором.
Да, я знаю гениальных самоучек-регентов, но их единицы, потому что чаще нормальный регент – это музыкальный дар плюс образование. То же самое, по-хорошему, относится и к тем, кто поет. Каждый должен заниматься своим делом, и не следует кухарке управлять государством. Я не могу сейчас взять, пойти и начать защищать людей в суде, и адвокат вдруг не может пойти и петь на клиросе потому, что его потянуло так славить Бога.
Но сейчас в храмах стало даже стыдно быть человеком музыкально образованным, профессионалом, это воспринимается с подозрением, ведь откуда-то взялась идея про неверующий хор… Но это мракобесие и от него надо избавляться, потому что без приличного музыкального образования, без владения материалом, без знания истории музыки, огромного багажа прослушанных произведений мы не можем говорить не то что о развитии, а просто о сохранении наследия. Потому что хранить его, получается, будет некому.
– Есть мнение, в том числе и среди некоторых священников, что ничто не должно отвлекать от богослужения – ни украшение храма, ни живопись, ни музыка – что делать тем, кто его разделяет?
Почему-то стыдным становится слово «традиция». Но у нас она вот такая – красиво украшенные храмы, красивая церковная музыка, богатая архитектура. Хоть где-то в нашей жизни должно быть место, которое мы ассоциируем с Божией красотой и с Небом. Или у нас везде должен быть только «белый потолок с правом на надежду»? Мы, получается, специально ходим в музеи смотреть эту красоту, а из храма должны ее зачем-то убрать?
Красота росписей, красота музыки, наоборот, настраивает тебя на молитву, приоткрывая щелочку из наших будней, быта с колесом «работа – дом» в радостный горний мир.
– Многое зависит от священника, от настоятеля. Получается, что настоятель должен быть человеком, который разбирается, кроме всего прочего, и в музыке?
– Должен. Более того, он должен быть музыкальным человеком, по возможности. Знать гласы, служить в одном тоне с хором. Никто не говорит, что надо глубоко всем этим заниматься, но элементарные вещи нужно знать, нужно чувствовать церковную музыку, хоть что-то знать о ней, об устройстве того же хора, о том, что пение – это огромный труд, а хорошее пение хора в храме – залог того, что он всегда будет полон прихожан.
– Как можно изменить такое холодное отношение к разнообразию и красоте?
– У Церкви, во-первых, есть серьезное орудие – молитва, и есть прекрасная икона Божьей Матери «Прибавление ума».
И решать эту многогранную проблему надо постепенно. То же преподавание в воскресных школах, которые у нас сейчас превратились в большинстве случаев в клубы выходного дня, где у детей – быстренько урок Закона Божия, а потом танцы, лепка из глины, вырезание журавликов из бумаги и разучивание стихов к Рождеству.
Я хочу рассказать про обычную воскресную школу, в которой училась в конце восьмидесятых – школа при Покровском соборе города Барнаула. Так вот, мы там не делали поделок, не танцевали, а изучали подробно Закон Божий, истории Ветхого и Нового Завета, устройство храма, что такое церковные сосуды, что такое церковное облачение и так далее. Учили наизусть молитвы и постоянно участвовали в богослужениях. Именно участвовали – пели, читали, как могли. А на уроках церковного пения мы учили с нашей легендарной псаломщицей Людмилой Львовной Ошурковой церковные гласы – основу основ, учились читать на церковнославянском часослов и Псалтирь. Причем, независимо от того, будем ли мы петь на клиросе или нет. Она очень много нам объясняла, что такое богослужение, какова роль хора в нем, говорила о роли псаломщика.
И вот как только с самого начала учебного процесса люди начнут понимать, как и чему учить, то ситуация будет меняться. Это гораздо полезнее разглагольствований и стремления постоянно что-то реформировать.
Есть масса светских детских организаций, которые готовят хороших танцоров, керамистов и так далее. Не стоит размывать наше образование в воскресных школах, начальное духовное образование. Постепенно вырастет поколение, которое начнет разбираться и понимать, что к чему.
Я помню из своего детства мощные соборные хоры, и профессиональный «правый хор», и любительский «левый хор», и до сих пор ориентируюсь на них как на образцы, на которые нужно равняться.
И потому сейчас говорю певчим: «Нам стыдно плохо петь: внизу стоят дети».
Я знаю, что когда они вырастут, они, как и я сейчас, будут ориентироваться именно на то звучание, которое сопровождало их в детстве и в юности.
А еще во многом это такой глобальный процесс, который не совсем от нас зависит. Мы всего лишь идем по этому пути. Маятник от пышного музыкального расцвета конца XIX – начала XX века качнулся в обратную сторону, и мы сейчас пребываем почти в конечной, мне кажется, точке. Скоро от полного отрицания он начнет возвращаться обратно. Очень на это надеюсь.
Решать, как служить – дело священства
– Как вы относитесь к сокращениям богослужения?
– Во-первых, никаких страшных сокращений, угрожающих духовной жизни христиан, я не встречала. Но если бывают, отношусь, как солдат. Есть такое в нашей богослужебной практике: «Аще изволит настоятель». Вот мне батюшка сказал сегодня так служить, значит, служим так. Моя задача не петь тропари со стихирами в темпе «аллегро виваче» и стиле частушек. А решать, как служить – это дело священства. Мое дело – петь.
Я пела и монастырские службы по пять-шесть часов (хотя я твердо убеждена, что в монастырях должны петь монашеские хоры). И просто в храмах, где надо было служить поскору, например, в больничных, где люди еле стоят.
– А если в монастырях нет профессионалов?
– Нужно нанять отличного регента, который не чужд педагогике. Пусть учат монахинь. Научила же матушка Иулиания (Денисова) сестер в Елизаветинском монастыре петь, в Дивеево, опять же – там прекрасно, на очень хорошем уровне, поют монахини. А где не могут научить, пусть профессионалам платят больше. Допустим, всенощное бдение в приходском храме идет два с половиной часа, а в монастыре – около пяти, а ставка такая же, а то и меньше.
Я всегда за певчего, потому что знаю – это абсолютно бесправный, абсолютно никому не нужный человек, его жизнь никому не интересна.
Одно дело, если светский человек просто пришел помолиться в монастырь, он может и шесть часов быть на службе, а профессионал приходит именно потрудиться и ему нужно достойно платить, а не бесконечно иллюстрировать небезызвестную пушкинскую сказку.
Вообще авторитет регента, авторитет церковного певчего нужно каким-то образом возвращать. Потому что ситуация на самом деле очень, очень плачевная. Об этом уже много раз говорилось на разных уровнях, даже были приняты некие директивы, которые, к сожалению, на местах не выполняются, и певчие часто буквально ходят с протянутой рукой, всеми униженные и обиженные. Заболели – про них тут же забудут, примут нового человека, печально это все. Хотя есть храмы, и их можно по пальцам перечесть, в которых я бы с удовольствием пела и управляла бы там хором, такие там настоятели, которые и сами поющие, и хор любящие и уважающие, и хорошо оплачивающие регентский и певческий труд. Но их настолько мало, что страшно говорить об этом.
Давайте хранить, беречь и приумножать красоту нашего богослужения, не путая простоту с банальной примитивностью. Пора.
Пообщаться с Ульяной Меньшиковой можно на презентации ее новой книги «Без зла». Речь на встрече с читателями пойдет, в том числе, о современном церковном искусстве. Презентация состоится 20 января в 16.30 в библиотеке им. Н.А. Некрасова, г.Москва.