Тема урока «Слово в истории, история в слове»
Учитель начальных классов высшей квалификационной категории
Тема урока «Слово в истории, история в слове»
Цель урока: Привлечение внимания учащихся к культурной работе с уникальным словарем-энциклопедией, составленным на базе историко-этнографического музея МОУ «Гимназия № 4».
— формирование навыков работы со словарем;
— различать основные языковые средства: слова, словосочетания, предложения;
— различать и называть: значимые части слова (корень, приставка, суффикс, окончание);
— различать и называть части речи;
— практически использовать знания алфавита при работе со словарём;
— выявлять слова, значение которых требует уточнения;
— определять значение слова по тексту или уточнять с помощью этимологического словаря-энциклопедии.
— формирование культуры работы с историко-этнографическим словарем;
— формирование речевой культуры;
— формировать чувства патриотизма, любви к семье, семейным ценностям и традициям;
— воспитание интереса к истории России;
— способствовать развитию творческого воображения детей, их чувств и эмоций.
Тип урока: комбинированный
Методы работы: словесный, наглядно-иллюстративный, метод самостоятельно-познавательного действия.
Место урока в учебном плане: урок по развитию речи
Технологи: здоровьесберегающая, личностно-ориентированная, проблемная, игровая.
Оборудование: словарь-энциклопедия «Лексика русского народного дома», экспонаты историко-этнографического музея «История и культура русского народного быта», компьютер, мультимедийный проектор, используется презентация PowerPoint.
— осознавать цели и задачи изучения темы;
— планировать свои действия для реализации задач урока и заданий к упражнениям;
— осмысленно выбирать способы и приёмы действий при решении языковых задач;
— выполнять учебные действия в материализованной, громкоречевой и умственной форме;
— руководствоваться правилом при создании речевого высказывания;
— следовать при выполнении заданий инструкциям учителя и алгоритмам, описывающим стандартные действия (памятки по выполнению различного рода разборов);
— выдвигать собственные гипотезы (прогнозы) и обосновывать их, обмениваться мыслями,
— прислушиваться к мнению собеседников;
— формулировать собственное мнение и позицию;
— задавать вопросы, уточняя непонятое в высказывании;
— адекватно использовать речевые средства для решения коммуникативных задач.
— осознание языка как основного средства мышления и общения людей;
— восприятие русского языка как явления национальной культуры, понимание связи развития языка с развитием культуры русского народа;
— понимание богатства и разнообразия языковых средств, для выражения мыслей и чувств;
— внимание к мелодичности народной звучащей речи;
— положительная мотивация и познавательный интерес к изучению русского языка;
— способность к самооценке успешности в овладении языковыми средствами в устной и письменной речи.
Приобретаемые навыки детей:
— навыки индивидуальной самостоятельной деятельности,
— вовлечение учащихся в освоение материала урока через поставленные проблемы,
— развитие навыков поисково-исследовательской.
Особенности роли учителя:
Учитель определяет цели, координирует процесс разрешения проблем урока, организует коллективную, групповую и индивидуальную деятельность учащихся, осуществляет рефлексию
Технологическая карта урока
1.Организационный момент. (1 мин.)
Дорогие ребята, сегодня у нас необычный урок. Мы будем путешествовать во времени. Хотели бы вы прокатиться на машине времени? Тогда мы сейчас же отправимся в прошлое на двести лет назад, в 19 век. Все готовы к путешествию?
Что нам понадобится необходимо взять в такой дальний путь?
Скажите, а информацию, полученную в этом путешествии, мы куда будем складывать?
Приложение 1. «Заметки путешественника».
Запишем эти слова в «Заметках путешественника».
Ну, и, конечно же, отправляясь в любое путешествие у нас должна быть удобная обувь. Согласны со мной? Запишите, какую обувь вы наденете.
К путешествию готовы? Отправляемся в путь.
Устные ответы учащихся, письменная работа в
приложении «Заметки путешественника».
II. Введение в тему урока.
Машина времени перенесла нас в русскую деревню 19 века. Перед нами крестьянская изба – одно из совершеннейших произведений человеческого разума и мастерства.
Что вы знаете о русских крестьянских избах?
3 слайд. Заходите, гости дорогие Русский народ очень гостеприимный. Посмотрите, дверь приоткрылась, нас приглашают в гости. Давайте заглянем.
— Из какого материала сделаны эти предметы?
4 слайд. Ремесло русских крестьян «Плетение из берёсты»
А я хочу обратить ваше внимание на предметы крестьянского быта, которые выполнены в стиле плетения.
— Из какого природного материала можно плести. (показать берёсту).
Берёста – верхний слой берёзовой коры, от слова берёза, поэтому плетение из берёсты, изделия из берёсты, например, берёстовый поднос, но берестяные грамоты.
— Из берёсты можно не только плести, но и делать вот такие предметы (показать бурак, пестерь, кузовок).
— Как бы вы назвали эти предметы.
Хорошо, но у каждого этого предмета есть свое исконно русское название.
Посоветуйтесь с соседом по парте и ответьте на вопрос: Как быть, где найти нужную информацию?
Сообщение с презентацией.
1 слайд. Слово в истории, истории в слове.
2 слайд. Дом-кошель (19 век)
В 19 веке в русских деревнях наиболее частым и распространенным был двухъярусный дом-кошель или дом-ковчег. Изба на высокой подклети и двухэтажный двор-сарай с воротами и взвозом. В таком комплексе были объединены жилье и хозяйственные помещения: для скота, хранения сена и земледельческих орудий труда.
В таких домах жили несколько семей одного рода. Здесь складывались традиции русской культуры, народный фольклор, семейные традиции (нравственные, православные). Здесь воспитывались уважительное отношение к старости, к старшему поколению семьи, любящее, заботливое отношение к детям.
Традиции русского народа, его устои воспитываются через семью. Недаром говорят, что крепкая семья – крепкое государство.
Ответы детей: иконы, печь, предметы быта: стол, скамья, светец, …
предметы для домашнего труда: прялка, ткацкий станок.
Дети рассматривают музейные экспонаты.
(сумка, коробочка, сундучок …)
Обсуждение детей. Ответы.
Ш. Решение проблемы.
Хорошо, давайте рассуждать. Если у нас возникаем вопрос по решению орфографической задачи, то мы к чему обратимся?
— Какие словари вы знаете?
— Можно ли в этих словарях найти нужную нам информацию.
У каждого слова своя история, оно появляется, когда в нем возникает потребность.
Посмотрите, пожалуйста, как составлен этот словарь.
Дано слово, объясняется его значение, дается историческая справка, историческая основа слова, роль предмета на протяжении столетий и две фотографии предмета.
— В данном словаре, мы можем найти ответ на наш вопрос?
Обращаемся к словарям.
Орфографический, орфоэпический, толковый, словообразовательный, синонимов и антонимов, фразеологический.
В этих словарях нельзя найти нужную нам информацию.
Спросить у учителя.
В каком словаре можно узнать об этих предметах?
Работа детей с уникальным словарем-энциклопедией.
Да, только в этом уникальном словаре, мы сможет найти ответ на поставленные вопросы.
IY. Работа с этнографическим словарем-энциклопедией «Лексика русского народного дома».
Самостоятельная работа над словосочетанием
Сравните наши предметы с изображением в словаре. Найдите его название. Прочитайте, что обозначает данное слово.
Запишите в «Заметки путешественника» названия этих предметов.
Дайте морфологическую характеристику каждому слову.
Хорошо, вы говорите, что синтаксическая роль слов в предложении может меняться в зависимости от их формы. Докажите, что данные слова могут изменяться по падежам, т. е. склоняться
Составьте с даннымисловами (пестерь, бурак, кузовок) словосочетания по схеме:
Учащиеся сравнивают предметы русского быта с изображением в словаре, находят историческое название предмета, что обозначает каждое слово, дают морфологическую характеристику каждому слову.
Записывают названия предметов (кузовок, бурак, пестерь) в «Заметках путешественника».
1 ряд – кузовок – (что?) им. сущ., обозначает предмет, нарицательное, неодушевленное
С. р. в предложении – подлежащее, в другой форме может быть дополнением или обстоятельством.
2 ряд – бурак – (что?) –им. сущ., обозначает предмет, нарицательное неодушевленное
С. р. в предложении – подлежащее, в другой форме может быть дополнением или обстоятельством.
3 ряд – пестерь – (что?) –им. сущ., обозначает предмет, нарицательное неодушевленное
С. р. в предложении – подлежащее, в другой форме может быть дополнением или обстоятельством.
кузовок пестерь бурак
кузовка пестеря бурака
кузовку пестерю бураку
кузовок пестерь бурак
кузовком пестерем бураком
о кузовке о пестере о бураке
Вывод: данные слова изменяются по падежам, т. е. склоняются.
Каждый ряд работает со своим словом, например, берёстовый кузовок, старинный бурак, вместительный пестерь.
Y. Работа со словом «лапти»
Мы раньше обувью служили,
Крестьяне нами дорожили. (Лапти) (показать лапти)
Исконно русская крестьянская обувь на Руси это лапти.
Упоминание о лаптях встречаются во многих сказках, потешках, загадках, песнях, поговорках и пословицах.
— Какие сказки, главным героем, которых являются лапти, вы знаете?
— А знаете ли вы пословицы и поговорки о лаптях?
— Как вы думаете, почему одним из главных героев устного народного творчества являются лапти? Найдите ответ в этнографическом словаре. Любил русский народ свои лапти. Плести их умели все. Самые сноровистые работники успевали сплести за сутки по пять пар лаптей. Легко делались подошва, перед и обушник (бока). А вот запятник не каждый мог сделать так, чтобы лапти не кривили, и ходить было удобно, ногу чтоб не натирало. Давайте и мы с вами попробуем сплести оборы.
Дети отгадывают загадку (Лапти), рассматривают лапти – экспонат музея.
Об удачливом, но хвастливом человеке говорили:
« В один лапоть две ноги обувает».
На никчемного, шатающегося без дела кивали:
Про тех, у кого спеси, хоть отбавляй, народ верно подметил:
«Сидит, надувается. да три дня в лапти обувается».
О завистливом и угодливом человеке судачили:
«Чужие шаги считал, а свои лапти изодрал».
Про непростое дело народ сложил такую пословицу:
«Это вам не лаптем щи хлебать».
А о ловком, пронырливом человеке
« И из лаптей выскочит».
Работа в словаре со словом ЛАПТИ.
Находят информацию в словаре, читают словарные статьи.
Звучит народная песня «Лапти, да лапти, мои». Молодцы. Хорошие лапоточки у нас получились.
Дети выполняют движения народного танца.
YII. Работа с предложением
Самостоятельная работа в тетради
— Со словом «лапти» составьте распространенное предложение.
— Какова синтаксическая роль слова «лаптями» в данном предложении?
— Какой частью речи выражено данное слово?
— Определите форму рода, числа и падежа слова «лаптями».
— Кратко выполните фонетический разбор слова «лапоть».
Мужчина в каждом доме обеспечивал лаптями всю семью.
Самостоятельно выполняют фонетический разбор слова лапоть
ЛА|ПОТЬ – 2 слога, 6 букв, 5 звуков,
— Если я у вас сейчас спрошу, какую обувь вы наденете для путешествия в историю? Вы мне ответите …
— А во что будем собирать, полученную информацию
— Ребята, что показалось вам на уроке особенно важным?
-Хотели бы вы сами участвовать в работе над словарем?
История
Просмотр истории вкладки
Чтобы просмотреть список ранее открытых на вкладке страниц:
Значок появляется только на вкладках, в которых вы просмотрели несколько страниц. Если значок недоступен, перейдите ко всей истории.
Просмотр всей истории
Чтобы быстро найти нужную страницу, нажмите значок на боковой панели и введите название страницы в поиск.
Чтобы найти в истории нужную страницу, в поле Поиск введите часть ее названия или адреса. Справа отобразится список страниц, которые соответствуют условию поиска.
Удаление страниц из истории
Очистка всей истории
Синхронизация истории
Чтобы отключить синхронизацию истории:
Горячие клавиши и жесты мыши для работы с историей
Чтобы выполнять жесты, удерживайте правую кнопку мыши. Выполнив жест, отпустите кнопку.
Нажмите правую кнопку мыши. Удерживая ее, нажмите левую кнопку.
Нажмите левую кнопку мыши. Удерживая ее, нажмите правую кнопку.
Нажмите правую кнопку мыши. Удерживая ее, нажмите левую кнопку.
Нажмите левую кнопку мыши. Удерживая ее, нажмите правую кнопку.
Нажмите правую кнопку мыши. Удерживая ее, нажмите левую кнопку.
Нажмите левую кнопку мыши. Удерживая ее, нажмите правую кнопку.
Нажмите правую кнопку мыши. Удерживая ее, нажмите левую кнопку.
Нажмите левую кнопку мыши. Удерживая ее, нажмите правую кнопку.
История
Просмотр истории вкладки
Чтобы просмотреть список ранее открытых на вкладке страниц:
Значок 
появляется только на вкладках, в которых вы просмотрели несколько страниц. Если значок недоступен, перейдите ко всей истории.
Просмотр всей истории
Чтобы быстро найти нужную страницу, нажмите значок 
на боковой панели и введите название страницы в поиск.
Чтобы найти в истории нужную страницу, в поле Поиск введите часть ее названия или адреса. Справа отобразится список страниц, которые соответствуют условию поиска.
История русской культуры и народа в истории слов
Введение
1. Русская этимология.
2. История русской культуры и народа в истории слов.
4. Список использованной литературы
Русская этимология
Некоторые слова изменили не звучание, а смысл. Например, словом гость мы называем сегодня человека, который пришёл нас навестить, а в давние времена так называли приезжего купца.
Ещё один пример. Сегодня у слова зараза есть 2 значения: оно обозначает ругательство, а также употребляется в значении «источник инфекционного заболевания». Но в конце XVIII века слово зараза употребляли для обозначения «прелести», «привлекательности».
Из истории некоторых русских слов
Рукавицы, перчатки, варежки
Предполагают, что из всех перечисленных слов самым древним является рукавицы. На древность этого слова указывает его распространение во всех или почти во всех славянских языках.
А вот по поводу происхождения слова варежки существует даже не одна версия. Например, М. Фасмер считал, что слово варежки и известное в русских говорах слово вареги образовались из сочетания варяжские рукавицы. Другая версия (закреплённая в Этимологическом словаре русского языка под редакцией Н. Шанского) рассказывает о том, что слова вареги и варежки производятся от древнерусских глаголов варити и варовати, употреблявшихся в значении «охранять, защищать».
У наших предков слово ладонь звучало когда-то совсем по-другому: долонь. И значение у слова было такое: обращенная к долу (то есть вниз, к земле) сторона руки. Со временем в слове долонь произошла перестановка звуков, и оно стало звучать иначе: лодонь. А затем (под влиянием господствующего в литературном языке аканья) безударная гласная о в слове перешла в а: ладонь. Так получилось современное написание и произношение этого знакомого всем нам слова.
Однако родственные слова до сих пор живут в языке в своём первоначальном виде: долина (низина), подол (низ одежды), Подольск (город в низине реки).
История русской культуры и народа в истории слов
Но основной фонд русского языка — это исконно русские слова. По подсчётам учёных, они составляют около 80 % слов, употребляющихся в настоящее время.
Среди исконно русской лексики различают:
общеславянские слова— которые вошли в русский язык из славянского языка, это прежде всего слова таких тематических групп: названия лиц по родству, названия некоторых орудий труда, наименования лиц по роду их занятий, названия жилища, названия продуктов питания и т.п.
Исследование истории значений отдельных слов еще не образует исторической семантики, хотя и доставляет для этой научной дисциплины ценный материал.
Для того, чтобы история значений слов литературного языка стала существенной частью исторической семантики его, необходимо тесно связывать исследование семантической истории слов с историей литературного словообразования и шире – с историей морфологических изменений литературного языка (иллюстрация – семантическая история слов: мракобесие, царедворец, кругозор и др.).
Исследование истории значений слов русского языка помогает глубже осознать лексико-семантические связи и взаимодействия литературного языка с русскими народно-областными говорами и другими славянскими языками. Разнообразие этих связей и взаимодействий ярко отражается в истории таких слов, как отщепенец, никчемный, завзятый, охрана и т. п. Исследование семантической истории литературных слов создает базу для историко-идеологического словаря русского литературного языка. Изучение истории значений слова должно быть связано с историей тех семантических рядов, в которые вступает или с которыми сближается это слово в процессе своих смысловых изменений. В истории значений отдельных литературных слов отражается история стилей русского литературного языка. Поэтому исследование семантических изменений лексики должно носить историко-стилистический характер.
Изучение семантической истории «заимствованных» слов, связанное с сравнительно-историческим исследованием судьбы их в других языках, в том числе и в родном для них языке, содействует открытию семантических своеобразий русского литературно-языкового процесса. В семантической истории отдельных слов отражаются сложные процессы взаимодействий личности и коллектива в сфере духовного творчества (ср. историю слов и выражений: отсебятина, кисейная барышня и др.).
Слово и значение как предмет историко-лексикологического исследования
Слово раскрывается как отдельный исторический факт, который как бы самостоятельно развивает заложенные в нем потенции семантических изменений. Правда, при этом предполагается как фон некоторая общая последовательность языковых процессов и культурно-исторических изменений в быту и идеологии, отражающихся и на значениях слова. Здесь вырастает неустранимая опасность перенести принципы понимания, свойственные одной эпохе, на другую, далекую от нее. Путь от идеологии и быта к языку – путь не прямой, а очень извилистый.
Палеонтологическое и даже вообще историко-этимологическое изучение слова не должно быть отождествляемо и смешиваемо с изучением историко-лексикологическим. Вынесенное за пределы языковой системы, слово становится исторической абстракцией, которая объединяет все ответвившиеся от нее конкретные исторические факты. Оно, в сущности, перестает быть соотносительной единицей лексической системы, а становится отвлеченным морфолого-семантическим элементом, «корнем» многочисленной словесной поросли или сцеплением корней. Сэтимологической или палеонтологической точки зрения слово, как конкретно историческая данность, либо вовсе игнорируется, либо остается на заднем плане, в тени. Этимология воссоздает генезис и дальнейшее бытие или бытование морфологической, а не лексической единицы. Поэтому под знаком этимологического исследования одного языкового элемента она объединяет многие слова, иногда целое «гнездо» слов. Не то – в исторической лексикологии. Здесь отыскиваются законы изменения значений слов, как индивидуальных конкретно-исторических единств, как членов семантически замкнутых и исторически обусловленных лексических систем. Насколько пестры и разнообразны могут быть этимологические домыслы о составе и образовании слова – при отсутствии точных представлений об истории его значений, показывает «ученая судьба» слова полоумный.
Сомнительно этимологическое обоснование связи слова суслик с глаголом сосать. Кроме русского языка, это слово известно еще в словенском сýсоль, но также отлично от него по вокализму чешское sysel и его syslikТак как животные, которые в славянских языках обозначаются этими названиями, принадлежат к отряду грызунов, то тут не видно оснований отделять от этих слов известный корень «сос», «сосать» (срб. сäти, слв. sesáti, чш. sesáti, русск. сосать). Как это делает Фр. Миклошич ведь «сосание» и «грызение» на практике нередко бывают невозможны одно без другого, и поэтому нет ничего удивительного, что славяне назвали суслика по первому из этих двух характерных признаков. До известной степени эта этимология подтверждается белорусским суслик «сосущее дитя», рядом с которым употребляется и глагол суслиць «сосать».
Границы этимологических толкований слова узки. «Этимология в первую голову есть объяснение слов при помощи установления их отношений с другими словами. Объяснить – значит свести к элементам уже известным, а в лингвистике объяснить слово – значит свести его к другим словам, ибо необходимого отношения между звуком и смыслом не существует». Правильная этимология раскрывает лишь мотивы зарождения слова и первые шаги его социального бытования. Но и в этих случаях этимологические разыскания чаще всего направлены на открытие генезиса лишь тех слов, которые лежат в основе многочисленной лексической группы производных образований. По своему существу, этимология не имеет ничего общего с определением понятия и даже с определением первоначального значения слова. Этимологическое объяснение слова в большинстве случаев вовсе не является раскрытием предмета, обозначаемого словом. Понятно, что для правильного и продуктивного применения этимологического метода, кроме знания системы историко-фонетических соответствий между языками, опирающегося на сравнительно-историческую грамматику, кроме знания истории духовной и материальной культуры, лингвистической географии слов, необходимы также ясные и точные сведения по истории морфологического состава языков, по истории разных моделей и типов словообразования. Этимология, объясняя отдельные слова, редко сопровождает анализ их корневых элементов теорией их формативов, префиксов, суффиксов.
Этимология слов не только ограниченнее истории слов, но может быть и очень далека от этой последней. В самом деле, для этимологии центр тяжести – в родословной слова, в происхождении его элементов, в их генезисе. Этимология устанавливает, по выражению Ж. Вандриеса, – «послужные списки слов, выясняя откуда каждое из них пришло в данный язык, как оно образовалось и через какие изменения прошло». При всестороннем исследовании этих проблем вопрос об изменениях смысла и употребления слов не является чуждым этимологии. Но этимология меньше всего способна раскрыть все разнообразие смысловых изменений, переживаемых словом в разной социальной среде и в разные эпохи. Последовательность и ход изменения значения слова, разъяснение тех реальных исторических условий, в которых протекали эти изменения, остаются по большей части за пределами этимологического исследования. Кроме того, этимологический анализ нередко возводит слово или его основные значения к истокам их жизни, предшествующим образованию данного языка. В этом случае этимология выступает далеко из рамок истории того или иного языка и истории слов, мыслимой в границах изучаемого языка. Будучи исторической наукой, этимология дает лишь материалы для истории культуры. Но она не стремится установить по данным языка закономерную последовательность всех этапов духовного или материального развития каждого народа в любой сфере быта и познания.
Понятие семантических закономерностей в области этимологии обычно сводится или к принципу смыслового параллелизма между явлениями разных языков, или к методу аналогий между разными языками. Например, О. Грюненталь в «Этимологических заметках» возводит русское пьнь к тому же корню, что пята, выпятить, пнуть, пинать, пинок и т. п., и подкрепляет это заключение цепью иноязычных параллелей. Тот же метод сопоставления параллельных смысловых рядов в ближайших родственных языках применялся и И. А. Бодуэном де Куртенэ в «Лингвистических заметках и афоризмах».
Этимология изучает перемещения этого воображаемого центра во времени и пространстве и связанные с этим изменения его функций. А. А. Потебня заметил: «Как один из членов рода «хотя может служить посылкой к заключению о свойствах родоначальника, никаким чудом не станет понятием об этом родоначальнике». Подобным образом и корень как отвлечение заключает в себе некоторые указания на свойства корня как настоящего слова, но не может никогда равняться этому последнему. Верно и то, что этимология отдельного слова не представляет ценности сама по себе. Этимология лишь тогда получает твердый научный фундамент, когда она вливается в историческую лексикологию или историческую семантику. В этом случае этимологическое исследование слов расширяется до пределов историко-семантического. По остроумному выражению Шухардта, такая этимология есть не что иное как сокращенная история слова. В судьбах слов раскрываются законы изменения значений – на разных стадиях языка и мышления – со всеми социально-обусловленными отклонениями в развитии отдельных цепей явлений. Но стоит лишь сузить границы этимологического изучения, и сразу же обнаружится резкий разрыв между этимологией и историей значений слова.
В отличие от этимологии для истории значения слов, для исторической лексикологии представляют интерес все конструктивные элементы слова, все оболочки его смысловой структуры и все моменты семантического развития слова. Историко-лексикологическое изучение слова предполагает точное знание его семантических границ в разные периоды развития языка. Границы слова определяются его функциями в составе фраз и его местом в общей системе языка. Отграничение слова от других соотносительных с ним языковых структур – равносильно определению слова, как исторической или диахронической единицы. Эта единица, не распадаясь на самостоятельные, обособленные объекты, может изменяться и в своей фонетической внешности, и в разных элементах своего смыслового строя, в формах своих фразеологических связей.
Изучение исторических изменений слова относится к области применения проекционного метода. Слово выносится за пределы индивидуальных и коллективных языковых сознаний, языковыхсистем. Оно рассматривается как исторически данный объективный факт. Оно проектируется во-вне, как своеобразная реальная сущность, условно изолируется от конкретных языковых сознаний и языковых систем, как некая независимая в своем бытии «вещь». Эта «вещь» представляется непрестанно изменяющейся и в то же время неизменно тожественной. В самом деле, одни и те же слова – в каждом новом моменте своего исторического бытия – оказываются иначе распределенными и иначе понимаемыми в результате разыгрывающихся в языке событий. Но естественно, что и такое «диахроническое» изучение истории слова не может не сопровождаться хотя бы смутным представлением об исторических соотношениях его с другими словами и словесными рядами в рамках разных семантических систем. Полная изоляция слова от контекста его применения, от его разнообразных связей, от смежных, пусть и небольших участков семантической системы, невозможна. И все же семантические изменения слова в проекционном плане понимаются чаще всего на фоне всех изменений языковой системы в целом и не в связи с ними, а более или менее отрешенно, в отрыве от них. В этой невольной или вынужденной изоляции отдельного лексического факта заключается временный порок большей части современных историко-лингвистических исследований, а не органическая черта «диахронической лингвистики». Напротив, подлинный историзм неразрывно связан с широким охватом контекста эпохи или языковой системы в целом на разных этапах ее развития. Потому и для исторической лексикологии исследование истории значений слова и исследование истории целостных лексических систем – задачи соотносительные и взаимообусловленные. Чем шире и ярче в истории отдельных слов раскрывается история цельных лексических систем и отражаются основные тенденции их последовательных изменений и смен, тем история значений этих слов конкретнее, реальнее и ближе к подлинной исторической действительности. Проекционно-историческое изучение слова должно учитывать не только события во времени, но и пространственные изменения в жизни слова, которые, впрочем, тоже сводятся к моментам исторического движения слова. Здесь для оправдания сближения двух форм достаточно, если между ними есть историческая связь, какой бы косвенной она ни была. Такое изучение является социально-историческим и вместе с тем, социально-географическим. Оно следит и за последовательными сменами и наслоениями значений слова в пределах одной социальной среды и за переходами слова из одного социального круга в другой.
История отдельного слова не случайное, а последовательное историческое звено в общих сдвигах семантических систем, хотя многие изменения здесь могут быть вызваны частичными причинами и непосредственно не затрагивать всех элементов языковой системы. Но тем больше опасности при изучении истории отдельных слов оторвать судьбу слова от живых и изменчивых конкретных процессов в истории языка и исказить ход семантических изменений. Такое искажение иногда вызывается внушениями современности, модернизацией языкового прошлого. В самом деле, насколько всеобщи, типичны, и на какое время действительны семантико-грамматические связи понятий? А ведь мы охотно готовы признать их однородными на протяжении всей истории русского языка. Так, значения действующего лица и орудия в русском языке легко совмещаются в одном слове. Например: истребитель, разведчик, распределитель. Но можно ли на этом основании объединять соответствующие значения в слове наушник, или же целесообразнее видеть здесь два омонима? У Ушакова указано лишь одно слово наушник с такими значениями: 1) Часть теплой шапки, закрывающая ухо. Шапка с наушниками. Отдельный футляр из теплой материи, надеваемый на ухо.
2) Прикладываемый к уху или надеваемый на ухо прибор, соединенный с звукопередающим аппаратом.
3) Тот, кто «наушничает». Однако естественный языковой инстинкт противится такому объединению разных значений и обозначений разных предметов. Для современного сознания здесь два разных слова. Длинная цепь производных связана с наушником в значении лица: наушничать, наушничество, наушнический, наушница. Наушник как предмет связывается нами лишь с прилагательнымнаушный. Кроме того, для нас оба эти слова имеют совсем разные внутренние формы и различные экспрессивно-стилистические оттенки: наушник нашептывает на ухо кому-нибудь тайком разные доносы, сплетни, клевету; совсем иное дело наушник, надеваемый или натягиваемый на уши. Тут два разных морфологических и лексико-семантических омонима. С этим же звуковым комплексом наушник уже в XVI – XVII вв. могли сочетаться столь различные значения как:
1) Тайный клеветник, наговорщик.
2) Лопасть у шапки или шлема, покрывающая ухо.
3) Кусок плотной (шерстяной) ткани, для предохранения ушей от действия сильных морозов.
Были ли эти значения решительно дифференцированы и относились ли они и тогда к двум разным омонимам? Ведь смысловой объем слова прежде мог быть шире, и соотношение «внутренних форм» разных значений иначе направлено. Логические границы отдельных значений могли быть менее четкими и определенными. Во всяком случае без исторического исследования ответ на этот вопрос не может считаться предрешенным.
Для исторической лексикологии, для истории значений слов и словесных рядов, для истории лексических систем имеет громадную важность вопрос о единстве смысловой структуры развивающегося и меняющегося слова или иначе: вопрос о пределах тожества слова при многообразии его фонетико-морфологических и предметно-смысловых превращений. Единство слова не исключает различия его конкретных проявлений. Тожество слова не зависит ни от фонетической неизменности слова, ни от морфологического однообразия его, ни от его семантической устойчивости. Равенство слов само по себе не создает их тожества. Итак, единство смысловой структуры слова и потенциальное многообразие его исторических разновидностей – вот новая антиномия историко-лексикологического исследования. Проблему тожества, как основную для науки о языке, выдвигал еще Ф. де Соссюр. «Весь лингвистический механизм, – по его словам, – вращается исключительно вокруг тожеств и различий, причем эти последние – только оборотная сторона первых».В синхронном аспекте тожество слова определяется его значимостью в системе целого. Языковое тожество похоже на тожество поезда, отходящего каждый день в одно и то же время, хотя фактически тут и паровоз и вагоны, и поездная бригада все может быть разное. Или оно похоже на тожество улицы, которая может быть уничтожена, застроена заново и все-таки остается все той же. Ведь «сущность, в ней заключающаяся, не чисто материальна; сущность ее основана на некоторых условиях, чуждых ее случайному материалу, как например, ее положение относительно других улиц. И вместе с тем эта сущность не абстрактна: ибо улицу или скорый поезд нельзя себе представить вне материального осуществления». Таково же и тожество слова. Понятие тожества здесь сливается с понятием значимости выражения в языковой системе. Слово как конь в шахматной игре. В своей чистой материальности, вне своего места и прочих условий игры, он ничего для игрока не представляет, а становится он в игре элементом реальным и конкретным лишь постольку, поскольку он облечен своей значимостью и с нею неразрывно связан. Внутреннее обоснование значимостей сводится к обычаю и духовной деятельности данного коллектива – социальной группы, народа в целом. Вместе с тем совершенно очевидно, что самый акт смыслового превращения или осложнения слова не нарушает его тожества, так же, как ход коня не делает его новой фигурой. Перемещение отдельной фигуры есть факт абсолютно отличный от предшествовавшего равновесия и от последующего равновесия. Произведенная перемена не относится ни к одному из этих двух состояний: значение имеют лишь состояния. Так, по Соссюру, в системе языка нет места изменениям, происходящим в промежутках между одним состоянием и другим. Вот почему Соссюр считает вопрос о диахроническом тожестве слова, т. е. о тожестве слова в его истории, только «продолжением и осложнением» вопроса о синхроническом тожестве. Диахроническое тожество двух столь различных слов, как calidumи chaud попросту означает, что переход от одного к другому произошел сквозь целый ряд синхронических тожеств в области речи без того, чтобы связь между ними когда-либо нарушилась в результате последовательных фонетических трансформаций. Однако в действительности «совершенно невозможно, чтобы тожество было связано со звуком как таковым» и определялось в силу действия фонетических законов. Установление тожества обусловлено целой системой исторических соответствий – фонетических, грамматических, лексико-семантических, позволяющих распознать в двух различных формах одну и ту же языковую единицу. Нельзя сказать, чтобы анализ понятия о диахроническом тожестве у де Соссюра был очень глубок. Соссюр слишком узко и схематично понимает синхроническое тожество. Ведь в состоянии уже заложены потенции дальнейшего движения. Языковое состояние нельзя рассматривать механически как инертное и пассивное. В синхроническом тожестве слова есть отголосок его прежних изменений и намеки на будущее развитие. Следовательно, синхроническое и диахроническое – лишь разные стороны одного и того же исторического процесса. Динамика настоящего – порыв в будущее. Соотношение значений в современном употреблении слова, их иерархия, их фразеологические контексты и их экспрессивная оценка – всегда заключают в себе диахронические отложения прошлых эпох.
