полевое укрепление на руси

л ю н е т

вид полевого укрепления

• воен. открытое с тыла полевое укрепление из валов (брустверов) с рвом впереди

• отверстие в стене под распалубкой свода

• приспособление на металлорежущих станках, служащее дополнительной опорой для обрабатываемых валов и других длинных деталей

• арочный проем в своде или стене, ограниченный снизу горизонталью

• укрытие, укрепление (устаревшее)

• полевое сооружение (устаревшее)

• поле стены, ограниченное аркой и ее опорами, часто украшаемое живописными или скульптурными изображениями

• приспособление на станке

• название этого арочного пролета в переводе с французского означает «лунка»

• опора для детали в станках

• арочный проем в своде стены

• полевое сооружение (устар.)

• полукруг над окном

• арочный проем в своде

• арочная вставка над окном

• арочная вставка над окном или дверью

• старинное полевое укрепление

• арочная вставка над дверью

• Род полевого укрепления

• Дополнительная опора для детали в станках

• Открытое с тыла полевое укрепление из валов (брустверов) со рвом впереди

• Арочный проём, ограниченный снизу горизонталью

• Приспособление на металлорежущих станках, служащее дополнительной опорой при обработке длинных деталей (валов, труб и т. п.)

• Арочный проём в своде или стене, ограниченный снизу горизонталью

• Арочный проем в своде, сцене

• м. воен. стрелка; небольшое укрепление, противу входящих углов или фасов. Люнетный, к нему относящ

• название этого арочного пролета в переводе с французского означает «лунка»

Источник

Справочник автора/Полевая фортификация

Вкратце Полевые укрепления возводятся непосредственно перед боем и сохраняют своё значение только на время боя на данной местности.

Содержание

Античность [ править ]

Римские лагеря [ править ]

Единственные, кто занимался полевыми укреплениями профессионально — это римляне. Железная дисциплина [1] и постоянные тренировки позволяли быстро оборудовать укрепленный лагерь (castra). О них можно было сказать, что они повсюду таскают за собой крепость. Персы, греки, македоняне тоже строили укрепленные лагеря. Но — только в случае явной опасности и каждый раз по особому указанию. Поэтому их легче было застать врасплох. С римлянами такой фокус не проходил. «Больше пота — меньше крови».

Для лагеря старались выбрать сухое место, чаще всего на южном, солнечном склоне холма. Поблизости должна была быть вода, топливо и хорошая трава для обозного скота. В древнейшие времена выбранное для лагеря место считалось священным и отмеривалось жрецом-авгуром. Позже авгура заменил особый офицер-измеритель, работавший с группой помощников. Лагерь представлял собой квадрат, а позже — продолговатый четырехугольник, длина которого была на одну треть больше ширины. Прежде всего, намечалось место для претория.

Преторий представлял собой квадратную площадь, каждая сторона которой равнялась пятидесяти метрам. Здесь ставились палатка главнокомандующего, жертвенники богам, трибуна, с которой полководец обращался к войскам, и военные знамена. Сюда в случае надобности собиралось войско, и здесь происходил военно-полевой суд. Направо от претория ставилась палатка квестора (начфина), налево — палатка легатов. По обеим сторонам претория располагались палатки трибунов. Перед этими палатками через лагерь проходила главная улица шириной 25 м.

На противоположных концах этой улицы были ворота, выводившие за лагерные укрепления. Главную улицу посредине пересекала другая улица в 12 м ширины. На противоположных ее концах также были ворота. По бокам ворот, если позволяло время, строили башни, с которых можно было осыпать стрелами и камнями неприятеля, штурмующего лагерь. По обеим сторонам этой улицы располагались палатки. Они стояли правильными рядами с определенными промежутками. Строго определенное расположение частей позволяло организованно, без сутолоки и толкотни выступать из лагеря в открытое поле. Каждая центурия занимала десять, а каждый манипул двадцать палаток. Для палатки полагалось место, площадью 2,5 Х 7 м. В ней жила декурия — от 6 до 10 человек, но двое из них постоянно находились в карауле. Палатки кавалерии и преторианской гвардии были больших размеров. Постройка временного лагеря, предназначенного для ночлега, занимала у римлян не больше 3—5 часов.

В зимних (постоянных) лагерях строились деревянные бараки, крытые соломой. Лагерь окружался глубоким широким рвом и валом высотой до шести метров. Между валом и палатками солдат оставлялось пространство в 50 м шириной. Это делалось для того, чтобы неприятель не мог поджечь лагерные строения зажженными стрелами. На валу устраивался бревенчатый частокол. Кроме частокола, строили деревянные башни с установленными на них боевыми машинами для метания стрел и камней. Перед лагерными укреплениями устраивалась полоса препятствий, вроде волчьих ям и иных ловушек.

Долговременные кастры, соответственно, обрастали камнем. Вместо деревянно-соломенных возводились каменные бараки приземисто-квадратной формы. Деревянные башни заменялись на низкие круглые или квадратные башни из камня. В конечном счёте получался форт, который можно увидеть, например, в Skyrim. Именно эти крепости послужили прототипом раннесредневековых замков — романских (то есть, подобных римским).

Укрепления при осаде [ править ]

При осаде сильных крепостей приходилось вести длительную борьбу, подвергаясь как вылазкам осажденных, так и нападению со стороны подходящих им на помощь войск. Таким образом, для осаждающего становилось необходимым защищать себя с обеих сторон, совершенно изолировав в то же время осажденный пункт от внешнего мира.

Осажденный укрепленный пункт окружался сплошной укрепленной линией — обычно валом со рвом, иногда и с наблюдательными вышками на валу. Эта линия, направленная фронтом в сторону осажденного, называлась контр—валационной линией. Для защиты осаждающей армии от отрядов, могущих прийти на помощь осажденному, возводилась вторая линия, такого же устройства, как и первая, но обращенная в сторону внешнего фронта и называвшаяся циркум—валационной линией.

Примером осады, где инженерные мероприятия были предприняты в большом масштабе, может служить осада галльского укрепления Алезии Юлием Цезарем в 52 г. до н. э. Помимо валов с брустверами и вышками, укрепленные линии Цезаря были усилены двойными рвами, засеками, волчьими ямами, металлическими рогульками и другими заграждениями. Эти укрепления помогли отразить галлов, пришедших на выручку Алезии, и одновременно не дали осажденным возможности прорвать контр—валационную линию.

Византийские линии [ править ]

Поскольку же войско для стрелкового боя выстраивалось в виде линии, чтобы дать возможность большей массе принять участие в стрельбе из лука, то и укрепление соответственно принимало форму линии, из — за флангов которой могли свободно действовать отряды конницы. Так, например, в 530, в сражении византийцев с персами при г. Дара, византийский полководец Велизарий приказал возвести на открытой равнине перед своими войсками укрепление в виде буквы П с примкнутыми по сторонам крыльями, за которыми были поставлены сильные отряды конницы.

Будучи открыты с тыла, такие укрепления не были подготовлены к упорной и длительной борьбе в окружении. Они являлись позицией и противоштурмовой преградой в полевом бою, причем войско свободно могло, в случае необходимости, оставлять свою позицию — укрепленную линию, чего нельзя было делать в сомкнутом укреплении. Укрепленные линии состояли из тех же валов и рвов. что и укрепленные лагеря.

Средние века [ править ]

О применении укреплений в полевом бою в период VI—XI вв. мало известно. Рыцари были слишком горды, а пешие крестьяне-ополченцы — слишком неорганизованны, чтобы постоянно работать лопатами.

Гражданская война в Японии между Северным и Южным Дворами, велась так что каждый клан делился на две половинки, которые в день битвы перестреливались из луков из-за полевых укреплений. В итоге после таких битв часто не было ни одного убитого.

Раннее средневековье: укрепленные лагеря [ править ]

На Руси вплоть до XIV в. главным родом войск была пехота, что обусловило здесь более широкое применение полевых укреплений. Русские летописи говорят, что Святослав в 970 возвел на берегу Дуная укрепленный полевой стан. Летописи говорят также, что в 977, при осаде Киева, Владимир «стал … огородившись рвом», что в 1003 русские войска, при столкновении с половцами, укрепили свои позиции валами. Таким образом, основной формой палевых укреплений у русских являлись укрепленные лагеря (полевые станы), обнесенные невысокими земляными валами с наружным рвом. Эти валы иногда усиливались палисадом из кольев или плетнями. В битве с Мстиславом Новгородским в 1217 князь Георгий II Владимирович укрепил свой лагерь плетнем с кольями; в битве при Калке в 1223 князь Мстислав Романович использовал для укрепления лагеря частокол.

Такие же типы укреплений применялись и на Западе. Из хроник известно, например, что в 1066 англосаксы в сражении при Гастингсе с высадившимися в Англию войсками Вильгельма Завоевателя укрепили свое расположение частоколом из кольев, вбитых в землю наклонно в сторону врага. Войска же Вильгельма возвели на берегу при высадке укрепленный лагерь из привезенных на судах бревен. Укрепленный лагерь не всегда имел замкнутую ограду. Так, например, лагерь Фридриха II Гогенштауфена под Пармой в 1248 — 49 состоял из одного вала, обращенного к городу. Лагерь же крестоносцев при Дорилее имел замкнутую ограду, что обеспечило им возможность продержаться в нем до подхода другого отряда. Обычно лагери обносились земляным валом, возводимым пригнанными к месту работ местными жителями.

Усиление роли пехоты: заграждения против конницы [ править ]

С течением времени пехота начинает принимать все большее участие в боях, причем для защиты от конницы ей приходится прибегать к заграждениям.

Во время сражения при Куртрэ в 1302 г. фламандцы, восставшие против французского владычества, возвели перед своим фронтом полосу из волчьих ям, использовав, кроме того, в качестве дополнительной преграды болотистую речку. При атаке рыцари очутились среди волчьих ям в болотистой пойме речки Гренинген. Лошади стали спотыкаться и падать, строй рыцарей сломался. Воспользовавшись этим, пешие фламандцы перешли в атаку и выиграли сражение. Через 12 лет также поступили шотландцы в сражении с английским рыцарским войском при Баннокбурне, усилив свой фронт замаскированными волчьими ямами. Результат был тот же, что и при Куртрэ.

Тактика англичан заключалась в том, что перед сомкнутой фалангой спешившихся рыцарей ставились стрелки из лука, начинавшие сражение. Поскольку же эти стрелки и пешие рыцари подвергались в этом случае опасности быть раздавленными конной массой закованного в железо противника, явилась необходимость в соответствующей защите.

Так, в сражении у Кресси в 1346 англичане, расположившись на склоне холма, усилили свою позицию забитыми в землю кольями. оплетенными веревками, а правое крыло — земляными насыпями. Защищенные препятствиями английские лучники встретили наступающие конные массы французских рыцарей тучей стрел и смешали их строй. Немногие прорвавшиеся французские рыцари, достигшие строя пеших английских рыцарей, были уничтожены последними. Разгром французов был полным. Через десять лет, в 1357 в сражении у Пуатье англичане укрепили свою позицию палисадом со рвом и частично повозками. Результат битвы был тот же, что и у Кресси. Заграждения создавали известную защиту стрелкам от удара конницы, они расстраивали строй наступающего противника и тем самым оказывали положительное влияние на ход сражения.

Вагенбурги [ править ]

Вагенбурги представляли собой укрепленные лагери, где роль вала и палисада играли установленные вплотную друг к другу повозки. В древнее время их использовали галлы, славяне и германцы. Нашли они применение также и в средние века. Монголы, в частности, устанавливали свои повозки в виде круга, в середине которого помещались их военачальники и приближенные.

Фламандцы в 1382, в сражении с французскими рыцарскими войсками возле Брюгге, укрылись в вагенбурге из двухсот повозок. Рыцари безуспешно пытались атаковать фламандцев. Пользуясь замешательством французов, фламандцы в свою очередь атаковали их и одержали полную победу. В битве при Грюнвальде 15 июля 1410 как тевтонские рыцари, так и объединенное войско русских, поляков и литовцев имели в своих тылах вагенбурги. Тевтонцы после их поражения пытались спастись в своем вагенбурге, однако последний был взят славянами штурмом.

Ещё более усовершенствованная версия вагенбурга применялась в Московской России — гуляй-город. Здесь телеги уже были не абы какие и даже не апгрейженные из абы каких — для гуляй-города сооружали особые повозки с огромными деревянными щитами и бойницами. Соответственно, и эффективность была повыше (К тому же гуляй-город использовали армейские части, а не набранные из кого попало ополченцы во время Гуситских войн). У каждого гуляй-города был отдельный командир («гулявый воевода») и его заместитель по инженерной части («розмысел»). Особенно удачно использовалось против татар, у коих орудий по пальцам можно пересчитать.

Нечто подобное под названием «лаагер» практиковали буры в войнах с зулусами и другими банту, у которых не было не только артиллерии, но даже примитивных ружей. Также было популярно и на Диком Западе (особенно против индейцев).

Новое время [ править ]

Новая пехота [ править ]

Появившаяся в XV века «новая пехота» — сначала швейцарцы, затем ландскнехты и испанцы — предпочитали наступательную тактику, и укреплениями не злоупотребляли. Максимум — это устроить ров перед своей позицией, дабы атакующий противник расстроил свои ряды. (Монлери 1465, Равенна 1512, Бикокка 1522) И то по возможности это делалось силами местного населения, а самим ландскнехтам, к примеру, было «западло» орудовать лопатой.

Перелом в этом отношении произошел во время войны Нидерландов с испанцами (1566—1609, когда Мориц Оранский ввел в войска систематическое обучение военному делу, в том числе и искусству строить укрепления в походах и в предвидении сражения. Возведение укреплений приобретает в нидерландской армии систематический характер. Однако, чтобы провести все эти мероприятия в жизнь, необходимо было иметь грамотный и хорошо обученный офицерский состав и крепкую дисциплину в войсках. Война голландцев за независимость дала им кадры, дисциплина же была достигнута в результате аккуратной выплаты жалованья.

Войска Нидерландов стали прикрывать свое расположение укреплениями, представлявшими собой сплошные линяя из валов и рвов, иногда усиленных палисадами (обычно на флангах). В связи с низменным характером страны здесь чаше применялись насыпные укрепления, для чего широко использовались фашины и земляные мешки. Кроме укрепленных линий, стали возводиться и укрепленные лагери. Опыт использования голландцами полевых укреплений в их боевых действиях стал широко распространяться в дальнейшем по всей Европе. В происходивших в это время во Франции так называемых гугенотских войнах (1559 — 89) войска стали широко применять полевые укрепления, в особенности укрепленные лагери, для защиты от внезапного нападения во время стоянок.

Новые формы укреплений [ править ]

Особенности войны, которую пришлось вести французским войскам, во главе с маршалом Тюренном, с вторгнувшейся во Францию в 1663 г. 30 — тысячной армией испанцев, вызвали к жизни новый род укреплений, получивший впоследствии название люнета. Тюренну с 6000 пехоты и 10000 конницы пришлось сдерживать наступление превосходящих сил испанцев. Не решаясь вступить в бой в виду малочисленности своих войск, Тюренн, выжидая наступления благоприятных обстоятельств, занимал и укреплял ряд оборонительных позиций. Однако при атаке противника Тюренн не доводил дело до решительного боя, своевременно очищая данную позицию и переходя на следующую. Таким образом, французы вели маневренную оборону, причем возводили свои укрепления, за недостатком времени, сравнительно небольшими, с открытым тылом или горжей. Достоинство люнетов заключалось в том. что они обеспечивали надлежащий отпор при фронтальных атаках и в то же время, в случае необходимости, позволяли быстро покидать их и своевременно уклоняться от боя.

Редуты, люнеты, флеши — это всё замечательно, но требует немалых трудозатрат. Кроме того, строить их под вражеским огнем нереально — скопище землекопов представляет отличную цель. Поэтому уже в годы гражданской войны в США эти сложные и громоздкие формы укреплений заменяются простыми траншеями. Правда, в более поздней русско-турецкой войне снова использовались старые формы фортификации, но уже в англо-бурской войне (1899—1902) траншеи и стрелковые ячейки снова стали мейнстримом. В русско-японской, однако, окопы опять соседствуют с полевыми редутами, что можно объяснить некой заторможенностью мысли как русских, так и японских генералов. И, наконец, Первая мировая всё расставляет по местам: каждый солдат должен иметь лопатку, каждый должен окапываться там где лежит, любые нагромождения земли являются отличными целями.

XXI век [ править ]

Российская армия использует быстро возводимые укрепления из мешков с песком и отдельных бетонных блоков. Против артиллерии они, конечно, бесполезны, ну так нашим противником, как правило, являются легко вооруженные партизаны. Американцы пошли еще дальше: помимо тех же мешков и бетонных модулей, промышленно выпускаются габионы — эдакие конструкторы для блок-постов: чехлы из ткани или пластика, уже на месте наполняемые песком, щебнем или чем придется, и позволяющие за пару часов соорудить вполне надежное укрытие.

Источник

Полевые укрепления русского войска

Первыми исследователям в отечественной историографии вопроса строительства полевых укреплений в средневековой Руси были Ф. Ф. Ласковский и Н. С. Голицын.
Н. С. Голицын обратил внимание на то, что русские в качестве естественных укреплений использовали острова. Вывод автора подтверждается скупыми сообщениями источников X в. Например, арабский хронист (Масуди, Зегир-эд-дин), описывающий нападения «руссов» на прибрежные города Каспийского моря в начале X века, упоминал, что они не строили укрепленных стоянок на суше, а занимали захваченные города (Баку в 914 г.) или устраивали стоянки в устьях рек (Волга в 914 г.), на островах.

Надо отметить, что все войско, которое хронист называл «русским» таковым не являлось. Это были или скандинавы или восточные славяне или те и другие. Письменных свидетельств о подобной практике у восточных славян не сохранилось. В отличие от восточных славян в пользу скандинавских дружин могут свидетельствовать западноевропейские источники. Например, Ксантенские анналы под 864 г. сообщали, что стоянкой скандинавских дружин были их корабли, расположенные в устьях рек, на островах «Разбойники же, после совершенного ими гнусного поступка, отыскали недалеко от монастыря маленький остров, соорудили укрепления и жили там некоторое время».

Данные свидетельства говорили не о строительстве укреплений, а о временном расположении войска на острове, где задачу укреплений выполняли естественные препятствия.

На Северо-западе Руси (Великий Новгород, Псков) упоминание о стоянке войска на острове в XI – XII вв. встречается гораздо реже. Например, под 1149 г. «и сташа новгородци на острове, а оне противу сташа, и начаша город чинити в лодияхъ». Под 1207 г. упоминалось о стоянке на острове, во время совместных действий войска новгородцев с войском Всеволода Юрьевича в Рязанских землях «Суздалци и Новогородци стоятъ на острове у Олгова». Сообщение под 1149 г. необычайно ценно в том смысле, что перед нами прямое доказательство, когда помимо использования естественных препятствий войско сооружало искусственные укрепления, по примеру «норманнов».

Из 8 летописных сообщений о стоянках (1103, 1149, 1182, 1207, 1220, 1223, 1469 гг.) только в свидетельстве под 1149 г. было точно зафиксировано строительство на острове укреплений. Следовательно, русское войско практически не строило на островах укреплений. Вероятно из-за отсутствия угрозы нападения со стороны противника или по иным причинам.

Если речное войско использовало в место укреплений острова, то какие укрепления использовало сухопутное войско?

О составе войска князя-язычника Святослава Игоревича отечественные источники умалчивают, в отличие от его предшественников (Олег, Игорь Рюрикович) и последователей (Владимир Святославич и т. д. ).

Подкрепляет это предположение свидетельства зарубежных источников об укреплениях «норманнов», а свидетельств об укреплениях восточных славян ни в зарубежных, ни в отечественных источниках до конца XI в. нет. Однако, явных доказательств все же нет. Но в существовании вала автор летописной записи был уверен «есть ровъ и до гож дне».

Однако летописные свидетельства под 1093, 1146, 1149 гг. были почему-то причислены Ф. Ф. Ласковским к полевым укреплениям и позволили ему утверждать «Предки наши, занимая позиции для принятия боя, или временной на них стоянки, ограждали себя, подобно другим народам древности, окопами; в этом удостоверяют нас встречаемые в летописях выражения: «стать межи валома» (1093, 1149 гг.), «стать подле валъ» (1146 г.)».

Анализ сообщений позволяет опровергнуть вывод Ф. Ф. Ласковского, В. Ф. Шперка и утверждать противоположное – русское войско на протяжении XI – первой половины XII вв. не создавало для своих стоянок искусственных полевых укреплений в виде валов и рвов. Подобной точки зрения придерживался Н. С. Голицын.

Однако Ф. Ф. Ласковский помимо валов и рвов упоминал, что русское войско иногда создавало укрепления в виде «тверди» (1150, 1152 1180, 1217 гг.), «города» (1149, 1224 гг.).

Если свидетельства источников о событиях XII века на Северо-западе и Северо-востоке Руси были спорны, то сообщение под 1216 г. не оставляло никаких сомнений относительно строительства укреплений для стоянки русского войска на Северо-востоке в первой четверти XIII в. «Стояше бо вь тверди, учинивше плетень съ колиемъ». Речь идет о Липицкой битве между Мстиславом Мстиславичем и сыновьями Всеволода Юрием и Ярославом. Владимиро-суздальские полки поставили «стан» на господствующей высоте (Авдове горе), окруженной болотом. Огородили лагерь кольями («плетнем»). Это свидетельство отмеченное во многих сводах дает основания утверждать, что в первой половине XIII века на Северо-востоке Руси русские князья начинают выстраивать заградительные сооружения для стоянки войска. Но говорить о том, что строительство укреплений стало правилом, было еще рано.

«Твердь» и «город» (XII-XIII вв.) перестали использоваться русским войском как полевое укрепление после нашествия хана Батыя в 1238 г. Однако отечественная историография считала, что «город» и «твердь» продолжали создаваться в XIV-XV вв., но только под названием «острог».

«Острог» в значении полевого укрепления военного лагеря появился в ранних новгородских источниках около 50 – г. XV в. (1445 г.). Письменные свидетельства позволяют предположить, что упоминавшийся «острог» был сооружен новгородцами как долговременное укрепление, которое можно было отнести не к полевому сооружению, а к небольшому «городку» или даже крепости.

Помимо «тверди», «города» и «острога» к полевым укреплениям Ф. Ф. Ласковский и Н. С. Голицын относили такой термин как «товары», правда, практически не разработав этот вопрос, а последующая отечественная историография вообще обходила вниманием тему «товаров».

Впервые упоминание, относящиеся к «товару» (как военному лагерю), встречается под 992 годом, когда Владимир I остановился с войском у реки Трубеж против войска печенегов «Володимиръ же пришедъ в товары». Скорее всего, появление в источниках о событиях конца X в. слова «товар», активно использовавшегося с конца XI – начала XII вв. может быть связано с тем, что предание о победе Владимира под 992 г. было внесено в источник в конце XI в. – начале XII в.

Другое свидетельство подтверждающее использование «товара» в качестве полевого укрепления или укрытия встречается в событиях второй половины XII в. Под 1177 г. сообщалось, что войска рязанского князя Глеба Ростиславича и владимирского князя Всеволода Юрьевича не могли в течение месяца вступить в сражение из-за речных препятствий «бе бо не лзе переити рекъı твердью». Чтобы прекратить «стояние» Всеволод Большое Гнездо решил напасть на противника и переправиться через реку под прикрытием «возов». Ростовский князь Мстислав не смог воспрепятствовать переправе владимирских «возов» и его войско побежало от реки. Увидев бегство союзника, Глеб так же обратился в бегство.

Летописное свидетельство 1177 г. явно указывало, как можно было прекрасно использовать для защиты от стрельбы из луков и копий противника «возы» (северо-восточное летописание), которые соответствовали «товару» (летописные своды Южной Руси), не только для обороны переправ, но и для самой переправы.

Вышеперечисленные сообщения источников (1151, 1177 гг.) об использовании в XII в. «товаров», «возов» свидетельствовали, что русское войско по возможности использовало обозный транспорт в качестве укрытий при переправах через реки. Однако надо сделать помарку, на то, что эти случаи были достаточно редки и не имели какой-либо системы или устоявшейся традиции.

Но практика использования транспортного обоза для осады крепостей на Руси не нашла своего применения т. к. нет ни одного свидетельства о подобных действиях. Следовательно, «товар» был в большинстве случаев транспортным обозом.
Если следовать хронологической последовательности письменных свидетельств, то в конце XI в. половцы использовали «вежи» и как место стоянки и как средство защиты от дальнего и ближнего огня противника. Русский «товар», примерно со второй половины – второй четверти XII в., стал использоваться практически в аналогичных ситуациях.

Каковы были причины, по которым упоминание о полевых укреплениях были столь редки в отечественных источниках?

Вероятно, ответ заключен в тактико-стратегических особенностях русского военного дела. То, о чем говорил П. А. Раппопорт – взаимосвязь между развитием тактики и строительством оборонительных сооружений и В. Ф. Шперк – связь между родами войск и укреплениями.

Перечисленные обстоятельства сражений оставляют для анализа лишь 30-33% сражений для выяснения вопроса – как часто князья сооружали полевые укрепления для своего войска?

Если русские практически не использовали полевых укреплений, то как соседи средневековой Руси относились к этому виду военного дела на основе сообщений отечественных источников, что в свою очередь позволит понять разбирались ли летописцы в полевых укреплениях или нет?

Приходиться признать, что в отечественных источниках встречались упоминания о полевых укреплениях иноземцев, что в свою очередь доказывает понимание летописцами военного дела, а не только трафаретное изложение событий. В качестве доказательства можно привести сообщение Тверского сборника под 1224 г., где летописец прекрасно показал, что разбирался в военном деле «а войско стояше за две версты отъ Ростова, по реце Ишне, биахуть бо ся вместо острога объ реку Ишню».
Вышеперечисленное также позволяет понять, почему в летописных сводах так мало свидетельств о строительстве полевых укреплений, что было связано не с тем, что летописцы не разбирались в военном деле, а с тем, что русское войско не нуждалось в подобных укреплениях.

На протяжении XI – XV вв. отечественное военное дело отметилось сооружением искусственных укреплений в виде «тверди» и «города» (середина XII- первая четверть XIII вв.), иногда использовался обозный транспорт «товар» (середина XII – первая четверть XIII вв.). После нашествия войск хана Батыя развитие строительства полевых укреплений на Руси прекратилось. Только в середине XV в. в Новгородском княжестве в результате многолетних нападений местные военачальники пришли к необходимости строительства на чужих территориях «острогов» в качестве опорных пунктов, откуда совершались нападения и собиралась дань и добыча.

Следовательно, развитие военно-инженерного дела средневековой Руси в отличие от Западной Европы в отношении строительства полевых укреплений – шло своим путем, который практически не развивался. Наметившийся прогресс во второй половине XII в. – начале XIII в. был прерван нашествием 1238 г. и возродился только во второй половине XV в.

Источник