Неделя о мытаре и фарисее
Но ясно, что такими внешними делами человек своё сердце очистить от страстей не может, ибо Бога узрят чистые сердцем [10], а не руками и ногами.
Однако, к сожалению, когда рассуждаем о том, как жить сегодня, то, как правило, слышим лишь такое: надо ходить в церковь, исповедоваться, причащаться, поминать живых и усопших, ставить свечи, подавать записки, соблюдать посты, исполнять домашнее молитвенное правило, почитать праздники, давать милостыню и т.д. Всё это, хотя и хорошо и нужно, но это внешняя жизнь, и такими делами сердце наше от страстей еще не очищается. Можно всю жизнь ходить в церковь и исповедоваться, и причащаться – а как был с полным мешком страстей, так с ним и остался. А цель христианской жизни как раз состоит в том, чтобы душу очистить от всякой дряни. И если этого не происходит, тогда обрядовая сторона теряет всё свое значение.
Вот какая беда подстерегает православного человека! Десятки лет он вроде бы живет воцерковленным, всё исполняет – а душа остается той же. Какой? Все страсти в ней остались: и гнев, и зависть, и тщеславие, и раздражение, и ревность, и чего только нет, о чём подчас и подумать стыдно – всё остаётся. Знание этого чрезвычайно важно в понимании того, как жить сегодня.
Поэтому не только о выполнении внешних церковных предписаний мы должны заботиться. Обратите внимание, о чем более всего говорит Евангелие! Каждый читающий должен просто удивиться: Христос ни разу не осудил воров и разбойников, но непрерывно говорил: «Горе вам, фарисеи!» [11]. А кто такие фарисеи? Те, кто давали обеты самого тщательного исполнения всех предписаний закона Божия – подобно тому, что требуется от принимающих монашество. И вдруг: „Горе вам, фарисеи“. „Горе вам, книжники!“ (то есть богословы) Почему? И фарисеи, и книжники знали весь закон Божий до мелочей, были сверхвоцерковленными – и вдруг тем и другим: „Горе вам, лицемеры!“ Почему же фарисеи и книжники лицемеры? Здесь мы касаемся очень важного вопроса духовной жизни.
Оказывается, часто происходит вот что. Когда я смотрю не на то, что происходит в моем сердце, а на то, что исполняю все церковные установления: я хожу в храм, я исповедаюсь, я причащаюсь, я соблюдаю все посты, я ставлю свечи, я подаю милостыню, я жертвую на храм, я поминаю и за здравие и за упокой, я езжу по святым местам, я прикладываюсь к мощам и чудотворным иконам, я … – я понимаю, чувствую, каким хорошим, достойным, чуть ли ни святым человеком являюсь. Одним словом, я не такой, как все. Прекрасная фраза есть у святителя Феофана Затворника (мои студенты знают её наизусть, и как только я её произношу, у них рот до ушей): «Сам дрянь дрянью, а всё твердит: Я не такой, как прочие люди [12]». Слышите? „Я не такой, как прочие!“ Вот до какого ужасного духовного состояния может дойти так называемый воцерковленный человек, если он не смотрит на то, что творится в его сердце.
Понятно, почему об этом приходится говорить. У человека, который всю суть христианства видит только в делах Закона и не обращает внимания на самое главное, зарождается тщеславие, самомнение, гордыня, осуждение, то есть полностью исчезает любовь. А людям нужно показать свою праведность – и начинается лицемерие. Но попробуйте что-то не так сказать или сделать, или задеть его, – и вы услышите от него такое, что в ужасе отскочите от этого «праведника».
В отношении внешних церковных предписаний – посмотрите, как Христос к ним относился. Упрекают его учеников-апостолов в том, что они в субботу растирают колосья, чтобы поесть – но в субботу работать по иудейскому закону — страшное преступление! А Он, вместо того, чтобы остановить учеников, со всей силой обличает самих фарисеев в лицемерном законничестве. И исцеляет больных в субботы, показав этим ее дисциплинарное, а не нравственное значение в деле спасения.
Блез Паскаль, всем нам известный со школьной скамьи, писал, что есть только два типа людей, два типа верующих: одни из них грешники, которые видят себя праведниками, другие – действительно праведники, но видят себя грешниками.
Самое страшное, что может произойти в человеческой душе – это возрастание и утверждение чувства своей праведности. Тогда всё! Человек на пути погибели. Потому Христос всё время повторяет: Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры. Православие заключается не в законническом исполнении внешних предписаний. Ибо здесь человек может оказаться перед страшной опасностью возомнить о себе – и превратиться из грешного человека в сущего сатану, в настоящего дьявола.
Православная жизнь состоит в том, чтобы принять решение жить не просто по церковным установлениям, но по заповедям Евангелия. «Меня любит тот, кто исполняет заповеди Мои», – говорит Господь.
На что же обращено главное внимание в Евангелии? Помните замечательную притчу о мытаре и фарисее [13]? Фарисей («праведный»!), войдя в храм и став впереди, говорил: „Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь“ – и начал перечислять свои добродетели перед Богом. Мытарь [14] же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику!“. И чем заканчивается притча? Христос говорит, что вышел оправданным мытарь, а не фарисей, который исполнял все внешние требования закона Божия и, впав в гордость, не сомневался в своей праведности. Правда, интересно?
Христос, конечно, никогда не говорил, что не надо исполнять церковных предписаний. Надо. Он тоже их исполнял. Но показал, что есть главное, а что вторичное, подсобное. В этом суть дела. Поэтому смешение закона с заповедями и их уравнивание – это принципиальная ошибка, ведущая к самым тяжелым духовным последствиям!
Из видеолекции профессора Московской православной духовной академии А. И. Осипова
[9] См. Рим. 3, 20; Гал. 2, 16.
[12] В оригинале: Несмь, якоже прочии человецы (Лк. 18, 11).
[14] Мытари — сборщики налогов, которые часто брали с людей больше положенного.
Я не такой как прочие человецы
Сам дрянь дрянью, а всё твердит «Несмь якоже прочии человецы!» (Свт.Феофан Затворник).
Не суди и не судим будешь – возникает вопрос, а почему?
Мы все рождаемся с определенной наследственностью. Каждый имеет свои таланты и недостатки. Мы все прекрасно видим, как ребенок наследует от родителей (бабушки, дедушки) внешние черты, также человек наследует и духовные качества своих прародителей, которые передаются по наследству до 3-4 поколения. Именно по этой причине мы уже в ребенке можем видеть проявления талантов так и дурных качеств. Как склонность к правде и лжи, щедрости и воровству, доброте и агрессии. Не зря наши предки, опираясь на многовековой опыт, очень внимательно относились к браку. Как правило, яблоко от яблони недалеко падает. В детях повторяются недостатки, пороки их родителей.
Вот давайте теперь рассудим. Допустим, родился ребенок у родителей, погрязших в пороках. В результате к плохой наследственности он получает еще плохое воспитание. Что для нормального человека, кажется дико, для него будет нормой, это будет уже в его природе, в его генах.
Скажите, разве мы можем судить человека, который от рождения инвалид? Так и здесь. Кто из нас людей знает, что творится в душе такого человека? Кто может поручиться, что он, в очередной раз оступившись после не кается и не пытается бороться со своими пороками? Что одному досталось даром (его добрые качества), то другому приходиться приобретать с большими усилиями.
Многие же будут первые последними, и последние первыми (Мф. 19: 30). Прошу не забывайте, первым в рай вошел разбойник.
Также мы не можем судить о другом человеке, потому что его могут оклеветать, не заслуженно оговорить, мы можем ошибаться, мы обо всем судим исходя из своего внутреннего устроения.
Очень показательна жизнеописание праведного Артемия и преподобного Виталия Александрийского.
» Артемий родился в селе Верколе на реке Пинеге (ныне Пинежского района Архангельской области), в благочестивой крестьянской семье. Он отличался кротостью, послушанием и трудолюбием, уже с пяти лет начал сторониться детских игр и помогать своим родителям Косме и Аполлинарии в работе. Однажды Артемий, будучи в возрасте 13 лет, вместе с отцом боронил землю в поле; неожиданно сгустились тучи и началась гроза, во время которой отрок погиб от удара молнии.
В том же 1577 году в окрестных землях началась лихорадка. Местные жители стали совершать поклонение мощам Артемия, и вскоре многие исцелились, а эпидемия прекратилась. Затем случился ещё целый ряд чудесных исцелений, и слава о чудотворце Артемии начала распространяться за пределы Верколы. В 1584 году было записано первое чудо, совершившееся от мощей; в 1610 году останки перенесли в особую раку, поставленную в самой церкви».
Но здесь не нужно путать осуждение и облечение. Это совершенно разные вещи.
Каждому человеку Творцом дана совесть и каждый человек понимает что хорошо, а что плохо. И каждый человек должен стремиться жить по совести, правде и искоренять свои духовные пороки.
Мы конечно не должны судить о человеке, но должны осуждать поступки которые противоречат совести, нравственности. Человек до смерти должен стоять за правду Божью (а не человеческую, которая сегодня одна завтра другая) останавливать, обличать людей творящих беззаконье.
P.S. Хотелось отдельно обратиться к людям которые считают себя христианами. Мы так часто страдаем недугом осуждения. Давайте внимательно и честно посмотрим в самих себя и скажем, а мы сами живем по закону Божьему?
Напомню всем слова апостола Павла.
Толкование на От Луки 18:11
Сравнение переводов, параллельные ссылки, текст с номерами Стронга.
Толкование отцов церкви.
Толкование на От Луки 18:11 / Лк 18:11
Григорий Палама (
Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь
В том положении, которое занял Фарисей, сказывается не рабская покорность, а безрассудная гордыня, состояние противоположное состоянию того, который, по смирению, не дерзал даже глаз поднять на небо. Действительно Фарисей «в себе моляшеся», ибо он не поднялся к Богу, хотя не остался незамеченным Сидящим на Херувимах и призирающим глубины бездн. Такова была его молитва: говоря — «Благодарю Тебя, — он не прибавил, — за то, что без всяких заслуг с моей стороны, Ты, смилостивившись, даровал мне, немощному для борьбы, свободу от ловушек лукавого»; ибо большой подвиг необходим душе, удержанной западнями супостата и впавшей в сети греховности, чтобы возмочь чрез покаяние освободиться. Поэтому лучшим Промыслом относительно нас управляются дела, и часто мало или даже и совсем не заботясь, мы пребываем с Богом выше многих и великих злоключений, сострадательно облегченные Им по причине нашей немощи; и нам подобает быть благодарными за этот дар и смиренными пред лицом Даровавшего, а не надмеваться. Фарисей же — «Благодарю Тебя, — говорит, — Боже, — не за то, что я воспринял от Тебя помощь, но за то, что я не таков, как прочие люди; как будто бы по природе сам и благодаря своей силе он обладает тем качеством, что не был хищником, прелюбодеем и неправедником, если только правда — он не был таковым: ибо он не себе внимал, так что можно было бы поверить, что он — праведен, на основании того, что он сам о себе говорит, но, так выходит, что он смотрел на других, а не на себя, и всех, — о, безумие! — презирая, он считал, что единственный на свете праведник и целомудренный, это — он; «Яко несмь», — говорит он, — «якоже прочии человецы, хищницы, неправедницы, прелюбодее, или якоже сей мытарь». Какое безумие! — мог бы тебе кто-нибудь сказать: если, за исключением тебя, все люди грабители и обидчики, то где же тогда место для жертвы, терпящей хищничество и ущерб? Что же означает выражение «сей мытарь» и это особое упоминание о нем? Будучи одним из общего числа и вместе с прочими принадлежа к, приведенному тобою обществу, разве и он уже тем самым, так сказать, не подлежит общему осуждению? Или же ему долженствовало двойное осуждение по той причине, что он попался на твои фарисейские глаза, хотя и далеко был позади? Кроме того, в том, что он явно является мытарем, ты видишь в нем беззаконника, но откуда тебе известно, что он и прелюбодей? Разве на том основании, что он нанес неправду другим, тебе разрешается безответственно наносить неправду ему? Это — нельзя, нельзя! Но он, вот, нося в смирении души твое гордое порицание и принося Богу вместе с осуждением себя моление, справедливо получит от Него аннулирование осуждения за те неправды, которые совершил; а ты, гордо обвиняющий его и всех людей и из всех только себя оправдывающий, справедливо будешь осужден.
«Яко несмь, якоже прочии человецы, хищницы, неправедницы, прелюбодее». Эти слова показывают пренебрежение Фарисея и в отношении Бога, и в отношении всех людей. Кроме того, они свидетельствуют о ложной направленности его мировоззрения: ибо и всех людей вообще он открыто презирает, и свое воздержание от зла приписывает не Божией силе, а — своей личной. Если же он и выражает благодарность, однако сразу же сквозь это, он всех людей, за исключением себя, признает разнузданными и обидчиками и грабителями, как будто бы никого, кроме него, Бог не удостоил проявлять добродетель. Но если все люди таковы (как их изображает Фарисей), то, следовательно, имущество Фарисея должно было подвергнуться расхищению со стороны всех людей, такого рода.
Источник: Омилия 2. В Неделю притчи Господни о мытаре и фарисее.
Игнатий (Брянчанинов) (1807−1867)
Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь
Фарисей, в самообольщении своем, приносит за свое душевное состояние хвалу Богу. Он скрывает свое превозношение, и оно скрывается от него, под личиною благодарения Богу. При поверхностном взгляде на Закон, ему казалось, что он — исполнитель Закона, благоугодный Богу. Он забыл, что заповедь Господня, по выражению Псалмопевца, широка есть зело, что пред Богом самое небо нечисто (Иов. XV, 15), что Бог не благоволит о жертвах, ни даже о всесожжении, когда им не сопутствуют и не содействуют сокрушение и смирение духа, что Закон Божий надо насадить в самое сердце для достижения истинной, блаженной, духовной праведности. Явление этой праведности начинается в человеке с ощущения нищеты духа.
Тщеславный фарисей мнит благодарить, прославлять Бога: Боже, хвалу Тебе воздаю, говорит он, яко несмь, якоже прочии человецы, хищницы, неправедницы, прелюбодее. Он исчисляет явные согрешения, которые могут быть видимы всеми; но о душевных страстях, о гордости, лукавстве, ненависти, зависти, лицемерии, не говорит ни слова. А они-то и составляют фарисея! Они-то и омрачают, мертвят душу, соделывают ее неспособною к покаянию! Они-то уничтожают любовь к ближнему, и рождают исполненный хлада, гордыни и ненависти — соблазн! Тщеславный фарисей мнит благодарить Бога за свои добрые дела; но Бог отвращается от него; Бог произносит против него страшный приговор: Всяк возносяйся смирится (Лк. ХVIII, 14).
Источник: Аскетические опыты. Часть I.
Источник: Аскетическая проповедь.
Филарет (Дроздов) (1782−1867)
Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь
По-видимому он хвалит Бога: но в самом деле превозносит самого себя. Хвала Богу служит у него только средством выражения того, как он доволен собою, что он лучше других. Посему не трудно понять, может ли его молитва быть угодна Богу: это — кадило, из котораго восходит не благоухание благоговения и умиления, но смрад гордости и тщеславия. Понятно, почему он не может быть оправдан: провозглашая себя лучшим других и безпорочным, он не только говорит, сам не зная что, как не сердцеведец, но и очевидно говорит неправду; потому что лучше его знающий человеческую добродетель Апостол свидетельствует: аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем, и истины несть в нас (1 Иоан. I. 8).
Источник: Слово в неделю мытаря и фарисея и на память Святителя Алексия. 1850 г.
Авва Дорофей
Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь
И фарисей оный, молясь и благодаря Бога за свои добродетели, не солгал, но говорил истину, и не за то был осужден: ибо мы должны благодарить Бога, когда сподобились сделать что-либо доброе, потому что Он помог и содействовал нам в этом. За сие Фарисей не был сужден, как я сказал, что он благодарил Бога, исчисляя свои добродетели, и не за то он был осужден, что сказал: несмь яко же прочие человецы, но когда он обратился к мытарю и сказал: или яко же сей мытарь, тогда он подвергся осуждению; ибо он осудил самое лицо, самое расположение души его и, кратко сказать, всю жизнь его. Посему мытарь и вышел оправдан паче оного.
Источник: Поучение 6. О том, чтобы не судить ближнего.
Иоанн Лествичник (VI—VII вв.)
Услышим все, хотящие избежать рва сего: весьма часто сия страсть получает пищу от благодарения, ибо она сначала не склоняет нас бесстыдно к отвержению Бога. Видал я людей, устами благодаривших Бога, и возносившихся в мыслях своих. О сем ясно свидетельствует фарисей, сказавший: «Боже, благодарю Тя».
Источник: Слово 23. О безумной гордости.
Петр Дамаскин († XII в.)
Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь
Никто не смеет так бесстыдно говорить, что он не получил дара, но с лукавством похищая похвалу и хвастая безмолвно, судит тех, которые не таковы будто бы, как он, как будто богатство, которое он думает иметь, сам он приобрел себе, а не по благодати получил. Если же, может быть, таковой и благодарит Подателя, но, подобно тому фарисею, мечтает и говорит в себе, благодарю Тя, что я таков и таков. Хорошо сказал Евангелист, точнее же Сердцеведец Бог: в себе, а не Богу говорил он. Хотя и думал он, что Богу говорил устами, но Знавший надменную его душу не сказал: Богу, но: став, — говорит, — фарисей сице в себе глаголаше.
Источник: Творения. Книга вторая.
Михаил (Лузин) (1830−1887)
Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь
Став, молился сам в себе: греческий склад речи позволяет переводить это выражение двояко, — или так: став сам по себе, отдельно от других, или так: молился в себе, в своих мыслях. В первом случае выражение значит, что он занял особое, отдельное от других (может быть, ближе к самому святилищу) место, чтобы через прикосновение к другим, по мнению фарисеев, нечистым людям из простого народа, не оскверниться, — черта истинно фарисейская. Во втором случае выражение означает просто умственную молитву фарисея (подобное выражение — сказать в себе, помыслить в себе — Лк. 20:5, 14, Лк. 12:17, Лк. 3:15, Мк. 11:31, Мк. 12:7 и др.). — Боже! благодарю Тебя: начало молитвы фарисея имеет видимость истинной молитвы (ср. Феофил.). Он благодарит Бога за то, что он есть, исповедуя, что он таков не сам по себе, а по благословению Божию, за что и благодарит. Так у лицемеров бывает иногда видимость истинной молитвы, но только видимость. Вникая в сущность молитвы фарисея, нельзя не видеть, что его молитва есть прославление не Бога, но себя самого, своей собственной праведности, высокомерное превозношение своей праведности перед всеми. Он поставляет себя в самомнении выше не только многих, но всех прочих (я не таков, как прочие люди). Других прочих он считает грабителями, обидчиками, прелюбодеями и — как на олицетворение греховности указывает на мытаря (как этот мытарь), которого он видит тут же в храме и о котором он уже наперед решил, что молитва его, как отъявленного грешника, не будет принята Богом. В самомнении он перечисляет главнейшие свои добрые дела, которыми он стоит выше прочих по праведности.
Источник: Толковое Евангелие.
Лопухин А.П. (1852−1904)
Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь
«Став». Молились иудеи обыкновенно стоя (Мф.6:5).
«Сам в себе». Эти слова по русскому тексту, согласному с Textus receptus, относятся к слову «молился» и обозначают молитву «про себя», не выраженную громко. По другому чтению, слово это относится к слову «став» (И. Вейс) и будет указывать на то, что фарисей не хотел приходить в соприкосновение с такими людьми, как мытарь. Последнее мнение, впрочем, едва ли можно принять, потому что этого не допускает смысл греческого выражения (здесь поставлено не καθ́ ἐαυτὸν, а πρὸς ἐαυτόν).
«Боже! благодарю Тебя». Фарисей начинает молитву как должно, но сейчас же переходит к осуждению ближних и к возвеличиванию себя самого. Это не Бог дал ему силы совершать добрые дела, а он сам все сделал.
«Этот мытарь» — правильнее: «вон тот, мытарь!» — выражение презрения.
Слово в неделю о мытаре и фарисее
Эта проповедь не была издана при жизни о. Иоанна
Но о молитве только двух богомольцев говорит сегодня Евангельская притча. Фарисей и мытарь. Почему именно они обратили на себя внимание Всевидящего Ока? Чем отличились? Казалось бы между ними нет ничего общего. Один стоит в первых рядах молящихся, первый, как праведник, он и во мнении людей; другой остановился у дверей храма, как последний пред Богом, и в глазах окружающих он – вопиющий грешник. Фарисей возносит взор горе с молитвой: «Боже! Хвалу Тебе воздаю, яко несмь, якоже прочии человецы»; мытарь зрит подножие ног своих, и ударяя себя в грудь шепчет: «Боже, милостив буди мне грешнику».
Две молитвы устремлены к Богу, – два состояния души, два образа жизни. Оба человека – в храме, оба с молитвой на устах, но обоих ли покрыла милость Божия и Его благоволение? И слышим мы глас Божий: «Сказываю вам, что сей ( мытарь) пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всяк возносяйся, смирится: смиряяй же себе, вознесется».
Безумствует на молитве, предстоя пред Богом в храме, фарисей, – «несть, якоже прочии человецы» ( Лк. 18, 11). В этих кратких словах излилась, обнажилась его душа во всей полноте и во всей своей неприглядности: здесь и самодовольство и любование собой, уничижение и укорение других, превосходство над всеми. В эти минуты стоя пред святилищем он забыл Бога, любящего праведников и милующего грешников, знающего наше тайное, и значит единого имеющего власть судить. Забыл, что ин суд человеческий, ин суд Божий. Не достойнее ли было ему, заглянув в свое сердце, прошептать вслух Господа: «от тайных моих очисти мя, и от чуждих пощади раба Твоего». Не произносит этих спасительных слов самовлюбленный, самодовольный фарисей. Ведь он не как прочие человецы, не как тот мытарь, не хищник, не прелюбодей. Да что там, за праведность – «пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю» – Бог еще за заслуги и воздать должен. Бог ему должен.
А от дверей храма от человека, не смеющего поднять глаз от земли слышит Бог безмолвное: «Боже, милостив буди мне грешнику». Так кратко, но с каким сокрушением сердечным. А «сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит». Молитва принята, грешник оправдан.
В преддверии Великого Поста Церковь напоминает нам о пути Христовом, о пути спасения, – о смирении и покаянии. «Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию».
И мы с вами, дорогие мои, в храме Божием. Слава Богу! Но посмотрим в глубину души своей во свете сегодняшнего Евангелия. Ответим себе на вопрос, кто мы? Что речет о каждом из нас Господь?
Кратко, но емко нынешнее Евангельское сказание, и не случайно звучит сегодня для нас это слово Божие. Опасность впасть в фарисейское состояние самодовольства, самопревозношения и осуждения и укорения других подстерегает всякого. Только истинные праведники чужды подобных искушений, но и они строго стоят на страже своей души, чтобы не нашел в нее лазейку враг рода человеческого. В нас же, в молве житейских попечений пребывающих, неприметным образом могут объявиться эти отводящие от спасительного пути чувствования и взгляды.
В нас, безусловно, есть добрые истинно христианские качества. Мы любим храм Божий, стараемся каждый праздник почтить молением за службой, но при виде забывших о храме не шелохнется ли в душе иногда самодовольная мысль: «Слава Богу! Несмь, якоже прочии человецы»? Мы утешаемся молитвой, но бываем обидчивы, раздражительны, празднолюбопытны, славолюбивы, но бываем невоздержны в пище, неосторожны в словах. Мы трудолюбивы, но скупы и безучастны к нужде ближнего, а если и благотворим, но при этом не сохраняем чистоту сердечную. И надо увидеть свое нравственное состояние, и устрашиться увиденного, тогда сердце наш непременно исторгнет вопль мытарев: «Боже, милостив буди мне грешному».
Мы же чаще довольны проявлением внешнего своего благочестия. И фарисейское: «Слава Богу! Несмь, якоже прочии человецы» если и не является нашей молитвой, то все же подспудно приживается в глубине души, самодовольством услаждая жизнь.
Но убоимся и тени помысла «Слава Богу! Несмь, якоже прочии человецы». Страшен душе самоцен, гибель для души оценивать других, сравнивая с собою. Тотчас все доброе в нас теряет пред Богом всякую цену и достоинство, и становится достоянием вражией гордыни. Но как же одновременно уживаются в сердце нашем обе эти молитвы? Борются в душах наших мытарь и фарисей, борются с переменным успехом. И как надо быть внимательным, чтобы не возобладала в нас молитва, не получившая от Господа оправдания. А слова Господа «… всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится» не дадут забыть нам, что истинное христианское делание все запечатлено и проникнуто смирением и любовию. Чтобы предохранить себя от фарисейского превозношения пред другими, надо беспристрастно всматриваться в свою душу. По самолюбию, свойственному человеку, мы хорошо усматриваем в себе добрые качества, но слепы и снисходительны к своим недостаткам. Не зная самих себя истинно, мним, что мы лучше других. Но стоит начать всматриваться в свою совесть, в свое сердце при свете евангельских истин, мы сделаем для себя важное открытие, что мы не только не лучше, но во многих отношениях хуже многих.
Праведники Божии, исполнив все им повеленное, называли себя неключимыми рабами, боялись и помыслить о своих достоинствах. Апостол Павел говорил о себе: «Я первый из грешников». Апостол Петр до конца дней своих оплакивал случившееся с ним падение. Святые следили за каждым движением сердца, за каждою мыслию, судили себя даже за помыслы, вменяя их в грех, как за дело совершенное. Нам ли не быть строгими к себе, когда мысли наши заняты только земным, сердце обременено пристрастиями мирскими?
Чтобы освободиться от греха самоцена и самомнения, следует сопоставлять свою жизнь не с себе подобными, но с достигшими совершенства. Многие подобострастные нам люди победили в себе грех, искоренили все греховные страсти, уготовили себя в жилище Святому Духу. Но и они до конца жизни носили в устах и в сердце молитву: «Боже, милостив буди мне грешному». И мы, грешные, по праву преклоняемся пред ними. Так попытаемся сравнить их чистую добродетельную жизнь со своей. Вот кто-то в душе доволен своим мирным уступчивым характером, но что наша уступчивость в сравнении со смирением преподобного Сергия? Будучи игуменом монастыря, он не возгнушался заработать себе хлеб насущный, нанявшись срубить келью одному из насельников. И благодарил Бога, когда тот рассчитался со своим духовным отцом, дав за труд лукошко заплесневелых сухарей.
Мы дорожим своими молитвенными правилами, а если иногда помолимся сверх положенного, то это уже вменяем в подвиг. Но как мал и ничтожен он будет даже в наших глазах, если вспомним преподобных, простаивающих в беседе своей с Богом ночами и не замечающих времени.
Вспомним преп. Серафима Саровского и его тысячедневное стояние на камне в молитвенном подвиге.
Мы осилили какую-то одну, досаждающую нам страсть, оставили ту или другую греховную привычку, а в душе уже готово закопошиться самодовольство. Но вспомним святых, борцов, все страсти победивших. Пережив все искушения и устояв в добродетели, они сохранили главное, – смирение, чистоту любви. А у нас, если приглядимся к себе повнимательней, добродетель мнится до первого искушения, до первого соблазна. Как же не взывать нам ко Господу гласом мытаря «Боже, милостив буди мне грешному»?
А если взглянем выше сонма святых, если откроется нашему взору Крест с Божественным Страдальцем на нем и рядом стоящую сострадающую Ему Матерь, то сердце и ум наш познают путь во след Христа и Его Пречистой Матери, и останется в сердце нашем навсегда непрестанная молитва «Боже, милостив буди мне грешному».
Мытарь – грешник и Фарисей – мнимый праведник, оба они назидают нас: «не надейтесь на свою праведность, но всю надежду своего спасения возложите на беспредельную милость Божию, вопия: « Боже, милостив буди мне грешному»! А на исходе из земной юдоли в преддверии вечности для человека будет важна и нужна только одна молитва: «Боже, милостив буди мне грешному»! Аминь.
