Читать “Я обещаю тебе свободу”
Я обещаю тебе свободу
Единственное подлинное путешествие, единственный источник молодости – это не путешествие к новым пейзажам, а обладание другими глазами, лицезрение вселенной глазами другого человека, сотен других людей, лицезрение сотен вселенных, которые каждый из них видит, которыми каждый из них является.
Марсель Пруст. Пленница
Посвящается Забет и Эдмону
JE TE PROMETS LA LIBERTÉ
Copyright © Calmann-Lévy, 2018
Published by arrangement with SAS Lester Literary Agency & Associates
© О. М. Габе, перевод, 2020
© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2020
Лион, Франция, 8 декабря 2017 года
Был теплый осенний вечер.
Набережные Роны купались в бледном свете закатного солнца, над водой висел легкий туман. Ни ветерка. Полевые травы дремали на окрестных пустырях, странным образом сохранившихся в нескольких шагах от центра города.
За железным забором, перегородившим набережную метрах в пятнадцати от того самого места, собралась толпа. Сэм Бреннан с журналистским удостоверением в руке проскользнул прямо к женщине, на которую были устремлены взгляды собравшихся, – к Сибилле Ширдун. Десять лет назад, когда его только взяли работать в «Ньюсуик», он брал у нее интервью. С тех пор он работал специальным корреспондентом газеты в Европе и мотался из одной страны в другую вслед за культурными событиями или в поисках идей для репортажа на злободневную тему. Свободно владея французским языком, он хватался за малейшую возможность побывать во Франции.
На этой неделе горячих новостей не было, вот он и приехал в Лион, чтобы рассказать о ежегодном событии, привлекавшем все больше туристов со всех концов Европы. Лугдунум – так этот город назывался во времена римлян, что означает «крепость Луга», бога света… В этот вечер и должен был состояться праздник света, проходивший уже более ста пятидесяти лет. По традиции вечером восьмого декабря горожане ставили на подоконниках маленькие свечи, и весь город мерцал тысячами крошечных огоньков, создававших особую атмосферу, которую еще усиливала разноцветная подсветка зданий.
Несколько часов назад Бреннану позвонила Дженнифер, его ассистентка:
– Сэм, ты еще в Лионе?
– Представь себе, Сибилла Ширдун тоже там.
– Мне сказала подруга из CNN, у них эксклюзивное право на телесъемки. Ширдун приехала посмотреть, как будут поднимать со дна реки плавучий ресторан, в котором она начинала карьеру. Вертолет CNN привезет ее в семнадцать часов на набережную.
– А что там за история с кораблем?
– Судя по всему, он пролежал на дне больше пятидесяти лет, а сейчас городские власти решили почистить реку, а заодно и достать «утопленника». Мэрия предупредила Ширдун, и она решила приехать, хотя врач ее отговаривал.
– Отлично, я такое не пропущу.
– Если повезет, будешь единственным представителем печатной прессы.
Пожилую даму усадили в огромное, обитое красным бархатом кресло в стиле Людовика Пятнадцатого, слегка поновленное Филиппом Старком. Дама восседала точно королева на троне. Преклонный возраст и недуги отнюдь не лишили ее ауры и невероятного обаяния.
Долгое время Сибилла Ширдун была одной из самых влиятельных женщин в мире, а ее жизненный путь выглядел весьма впечатляюще. Она родилась в Джибути, в семье эфиопа и француженки, сначала прославилась как певица, а затем покорила кинематограф. Голливуд лежал у ее ног, поклонники со всего света ее обожали, но звездная болезнь обошла Ширдун стороной. Она не строила из себя диву, не кичилась перед продюсерами и журналистами, не хвастала успехом и положением в обществе. Не будь у нее этой легкости, разве смогла бы она в один прекрасный день, на пике славы, все бросить и посвятить себя созданию детского образовательного фонда? Другие звезды использовали благотворительность, чтобы пустить пыль в глаза публике и показать себя в выгодном свете, они летали туда-сюда на частных самолетах с огромными выбросами, а сами кричали о глобальном потеплении.
Ширдун, напротив, всегда была воплощением честности и твердости. Фонд стал ее любимым детищем. Бесчисленное множество частных лиц и организаций последовали за ней и поддерживали деньгами удивительные проекты, которые она вела во всех концах земного шара.
Сэм дождался, пока журналист CNN задаст вопросы, затем подошел и представился.
– Не знаю, помните ли вы меня…
– Конечно помню! Вы брали у меня интервью на заседании фонда в две тысячи восьмом году.
Сэм улыбнулся. Обычно чем известнее становится человек, тем меньше он замечает других.
Перед ними из дымки, подсвеченной заходящим солнцем, вынырнула голова огромного портового крана. Надежно закрепленный на подставке, он был похож на гигантского металлического жука, покрытого тут и там пятнами ржавчины.
Неподалеку стояли несколько мужчин в желтых касках. Одни болтали, другие не отрываясь смотрели на темные воды реки. Водолазы в черных, поблескивающих в полумраке костюмах уселись на борт надувной лодки, закрепили на спинах баллоны с воздухом и, оттолкнувшись, исчезли из виду. Река беззвучно поглотила их.
– Оденьтесь потеплее, – раздался женский голос.
То ли сиделка, то ли медсестра. Она не сводила глаз с пожилой звезды, готовая в любой момент прийти на помощь.
Торопливо поднявшись, она протянула шаль своей протеже, но та с улыбкой отказалась.
Вдруг мотор крана глухо заурчал. Толпа на берегу притихла, все взгляды обратились на поверхность Роны.
Человек в бежевом непромокаемом плаще, видимо руководитель операции, раздавал указания.
Камера CNN работала без остановки.
Сибилла Ширдун выглядела спокойной и расслабленной, но ее и без того искрящиеся глаза заблестели ярче, когда опутанный цепями корпус корабля медленно показался из спокойных вод реки. Он напоминал попавшего в сети огромного кита, который напрягает последние силы в тщетной попытке высвободиться из лап врагов.
Цепи угрожающе скрипели под чудовищным весом. В воздухе запахло мокрым деревом и тиной.
Отойдя чуть в сторону, сиделка с тревогой следила за взволнованным лицом своей подопечной.
– Стоп! – крикнул человек в плаще крановщику и поднял руку. – Повернуть на сто восемьдесят градусов!
Фотограф «Ньюсуик» суетливо щелкал фотоаппаратом, стараясь поймать в кадр одновременно и корабль, и Ширдун.
Несколько минут спустя облепленный тиной гигант повис над набережной, а затем, словно в замедленной съемке, опустился на массивный деревянный эллинг. Цепи зазвякали по бортам и повисли спокойно. Гул мотора стих. В наступившей тишине корабль выглядел еще более внушительно.
Сэм жадно ловил реакции пожилой дамы. Она молча смотрела на неподвижный корпус корабля, но ее лицо выражало целую гамму чувств.
Журналист подошел к ней и, присев на корточки, почти шепотом спросил:
– Вы узнаете его, мадам Ширдун?
Не отрывая глаз от корабля, она улыбнулась и медленно кивнула.
Сэму не терпелось засыпать ее вопросами, но он молчал из уважения к ее чувствам и боясь испортить важный для нее момент. Он понимал, что в ее голове возникают сейчас картины прошлого, мысли об ушедших годах.
Спустя некоторое время он ринулся в бой:
– Значит, вот где вы начали карьеру певицы?
Сибилла улыбнулась и отрицательно покачала головой:
Я подарю тебе свободу книга
Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru
Я обещаю тебе свободу
Единственное подлинное путешествие, единственный источник молодости — это не путешествие к новым пейзажам, а обладание другими глазами, лицезрение вселенной глазами другого человека, сотен других людей, лицезрение сотен вселенных, которые каждый из них видит, которыми каждый из них является.
Лион, Франция, 8 декабря 2017 года
Был теплый осенний вечер.
Набережные Роны купались в бледном свете закатного солнца, над водой висел легкий туман. Ни ветерка. Полевые травы дремали на окрестных пустырях, странным образом сохранившихся в нескольких шагах от центра города.
За железным забором, перегородившим набережную метрах в пятнадцати от того самого места, собралась толпа. Сэм Бреннан с журналистским удостоверением в руке проскользнул прямо к женщине, на которую были устремлены взгляды собравшихся, — к Сибилле Ширдун. Десять лет назад, когда его только взяли работать в «Ньюсуик», он брал у нее интервью. С тех пор он работал специальным корреспондентом газеты в Европе и мотался из одной страны в другую вслед за культурными событиями или в поисках идей для репортажа на злободневную тему. Свободно владея французским языком, он хватался за малейшую возможность побывать во Франции.
На этой неделе горячих новостей не было, вот он и приехал в Лион, чтобы рассказать о ежегодном событии, привлекавшем все больше туристов со всех концов Европы. Лугдунум — так этот город назывался во времена римлян, что означает «крепость Луга», бога света… В этот вечер и должен был состояться праздник света, проходивший уже более ста пятидесяти лет. По традиции вечером восьмого декабря горожане ставили на подоконниках маленькие свечи, и весь город мерцал тысячами крошечных огоньков, создававших особую атмосферу, которую еще усиливала разноцветная подсветка зданий.
Несколько часов назад Бреннану позвонила Дженнифер, его ассистентка:
— Сэм, ты еще в Лионе?
— Представь себе, Сибилла Ширдун тоже там.
— Мне сказала подруга из CNN, у них эксклюзивное право на телесъемки. Ширдун приехала посмотреть, как будут поднимать со дна реки плавучий ресторан, в котором она начинала карьеру. Вертолет CNN привезет ее в семнадцать часов на набережную.
— А что там за история с кораблем?
— Судя по всему, он пролежал на дне больше пятидесяти лет, а сейчас городские власти решили почистить реку, а заодно и достать «утопленника». Мэрия предупредила Ширдун, и она решила приехать, хотя врач ее отговаривал.
— Отлично, я такое не пропущу.
— Если повезет, будешь единственным представителем печатной прессы.
Пожилую даму усадили в огромное, обитое красным бархатом кресло в стиле Людовика Пятнадцатого, слегка поновленное Филиппом Старком. Дама восседала точно королева на троне. Преклонный возраст и недуги отнюдь не лишили ее ауры и невероятного обаяния.
Долгое время Сибилла Ширдун была одной из самых влиятельных женщин в мире, а ее жизненный путь выглядел весьма впечатляюще. Она родилась в Джибути, в семье эфиопа и француженки, сначала прославилась как певица, а затем покорила кинематограф. Голливуд лежал у ее ног, поклонники со всего света ее обожали, но звездная болезнь обошла Ширдун стороной. Она не строила из себя диву, не кичилась перед продюсерами и журналистами, не хвастала успехом и положением в обществе. Не будь у нее этой легкости, разве смогла бы она в один прекрасный день, на пике славы, все бросить и посвятить себя созданию детского образовательного фонда? Другие звезды использовали благотворительность, чтобы пустить пыль в глаза публике и показать себя в выгодном свете, они летали туда-сюда на частных самолетах с огромными выбросами, а сами кричали о глобальном потеплении.
Ширдун, напротив, всегда была воплощением честности и твердости. Фонд стал ее любимым детищем. Бесчисленное множество частных лиц и организаций последовали за ней и поддерживали деньгами удивительные проекты, которые она вела во всех концах земного шара.
Сэм дождался, пока журналист CNN задаст вопросы, затем подошел и представился.
— Не знаю, помните ли вы меня…
— Конечно помню! Вы брали у меня интервью на заседании фонда в две тысячи восьмом году.
Сэм улыбнулся. Обычно чем известнее становится человек, тем меньше он замечает других.
Перед ними из дымки, подсвеченной заходящим солнцем, вынырнула голова огромного портового крана. Надежно закрепленный на подставке, он был похож на гигантского металлического жука, покрытого тут и там пятнами ржавчины.
Неподалеку стояли несколько мужчин в желтых касках. Одни болтали, другие не отрываясь смотрели на темные воды реки. Водолазы в черных, поблескивающих в полумраке костюмах уселись на борт надувной лодки, закрепили на спинах баллоны с воздухом и, оттолкнувшись, исчезли из виду. Река беззвучно поглотила их.
— Оденьтесь потеплее, — раздался женский голос.
То ли сиделка, то ли медсестра. Она не сводила глаз с пожилой звезды, готовая в любой момент прийти на помощь.
Торопливо поднявшись, она протянула шаль своей протеже, но та с улыбкой отказалась.
Вдруг мотор крана глухо заурчал. Толпа на берегу притихла, все взгляды обратились на поверхность Роны.
Человек в бежевом непромокаемом плаще, видимо руководитель операции, раздавал указания.
Камера CNN работала без остановки.
Сибилла Ширдун выглядела спокойной и расслабленной, но ее и без того искрящиеся глаза заблестели ярче, когда опутанный цепями корпус корабля медленно показался из спокойных вод реки. Он напоминал попавшего в сети огромного кита, который напрягает последние силы в тщетной попытке высвободиться из лап врагов.
Цепи угрожающе скрипели под чудовищным весом. В воздухе запахло мокрым деревом и тиной.
Отойдя чуть в сторону, сиделка с тревогой следила за взволнованным лицом своей подопечной.
— Стоп! — крикнул человек в плаще крановщику и поднял руку. — Повернуть на сто восемьдесят градусов!
Фотограф «Ньюсуик» суетливо щелкал фотоаппаратом, стараясь поймать в кадр одновременно и корабль, и Ширдун.
Несколько минут спустя облепленный тиной гигант повис над набережной, а затем, словно в замедленной съемке, опустился на массивный деревянный эллинг. Цепи зазвякали по бортам и повисли спокойно. Гул мотора стих. В наступившей тишине корабль выглядел еще более внушительно.
Сэм жадно ловил реакции пожилой дамы. Она молча смотрела на неподвижный корпус корабля, но ее лицо выражало целую гамму чувств.
Журналист подошел к ней и, присев на корточки, почти шепотом спросил:
— Вы узнаете его, мадам Ширдун?
Не отрывая глаз от корабля, она улыбнулась и медленно кивнула.
Сэму не терпелось засыпать ее вопросами, но он молчал из уважения к ее чувствам и боясь испортить важный для нее момент. Он понимал, что в ее голове возникают сейчас картины прошлого, мысли об ушедших годах.
Спустя некоторое время он ринулся в бой:
— Значит, вот где вы начали карьеру певицы?
Сибилла улыбнулась и отрицательно покачала головой:
— А разве не на этом корабле вы дали свои первые концерты?
Она снова мотнула головой:
— Нет. Но он перевернул мою жизнь.
Сиделка пристально смотрела на Сибиллу, готовая броситься на защиту при малейшем признаке опасности. Фотограф трудился как пулеметчик.
— Это было в начале шестидесятых. В шестьдесят… шестьдесят четвертом, да, точно. Я работала на корабле. Это был плавучий ресторан, ну знаете, бар с пианистом и концерты каждый вечер. Меня поставили во главе небольшой команды. Это плохо закончилось для меня… И все же, если бы не тот провал, моя жизнь никогда бы не сложилась так, как сложилась.
Тут она как-то нехорошо закашлялась. Сэм бросил тревожный взгляд на сиделку и пожалел об этом, едва увидев выражение ее лица. Ему показалось, что он, сам того не желая, напомнил ей о ее миссии.
В этот момент руководитель операции подошел к Ширдун. Его бежевый плащ был заляпан тиной.
— Мадам, мои люди сейчас попробуют проникнуть на борт. Мы, конечно, не можем пригласить вас туда, это небезопасно. Вы же понимаете, там все держится на честном слове…
— Мы возьмем камеру и немного там поснимаем. Если вы не против, мы потом покажем вам запись.
— Есть ли какое-то место на борту, которое вам особенно ценно? Мы постараемся заснять его, если получится.
Она задумчиво покачала головой. Но вдруг ее глаза загорелись.
— Мне бы хотелось увидеть рояль. Вернее, то, что от него осталось. Если, конечно, что-то могло уцелеть под водой.
Руководитель операции заулыбался:
— Хорошо, мадам, я передам ваше пожелание. Где он находился?
— В большой гостиной, она же служила рестораном. Черный рояль. Небольшой, примерно метр семьдесят длиной. Вы его ни с чем не перепутаете.
Некоторое время Сэм молча смотрел на Сибиллу Ширдун.
— Мне кажется, с этим роялем связана какая-то история…
Пожилая дама задумчиво кивнула. На ее лице мелькнула грустная улыбка.
Я обещаю тебе свободу
Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли
Эта и ещё 2 книги за 299 ₽
Сибилла Ширдун была одной из самых популярных и влиятельных женщин современности. Когда-то у ее ног склонился весь Голливуд, но она бросила карьеру на пике и занялась организацией детского образовательного фонда. Откуда такая резкая перемена? Эту тайну пожилая леди тщательно хранила, не раскрывая секрет ни в интервью журналистам, ни в беседах с близкими людьми. Но однажды она все же решилась поведать свою историю о том, как она обрела ключ к смыслу жизни.
В далекие шестидесятые Сибилла пережила настоящий крах. Сначала работодатель поставил ее перед фактом: у женщины есть десять дней, чтобы либо исправить ситуацию, либо уволиться. Затем муж сообщает ей, что их союз не имеет будущего, так что лучше разойтись прямо сейчас.
Горе и предательство, безысходность и отчаяние – эти чувства стали верными спутниками Сибиллы. Нужно было что-то менять, и женщина начала искать человека, способного помочь. Вскоре она встретит того, кто превратит ее в новую личность и даст понять, чего же она на самом деле хочет от жизни.
Представьте, что работодатель собирается вас уволить и у вас есть всего десять дней, чтобы изменить ситуацию, но в тот же вечер супруг сообщает, что ваш союз утратил смысл… Причем и тот и другой считают, что во всем виноваты именно вы. Однако разве вы можете изменить себя? Но вот друг рассказывает вам о загадочном человеке, состоящем в тайном братстве и владеющем секретными знаниями. Именно этот человек в состоянии превратить вас в совершенно новую личность. Сибилле Ширдун, героине этого романа, суждено столкнуться с поражениями, разлукой, предательством, а также со счастьем, радостью, любовью. Но сможет ли она изменить себя?
Книги Лорана Гунеля, входящего в пятерку самых популярных беллетристов Франции, возглавляют топ-листы продаж во Франции и переведены на двадцать пять языков. Впервые на русском!
Я подарю тебе свободу книга
– Конечно помню! Вы брали у меня интервью на заседании фонда в две тысячи восьмом году.
Сэм улыбнулся. Обычно чем известнее становится человек, тем меньше он замечает других.
Перед ними из дымки, подсвеченной заходящим солнцем, вынырнула голова огромного портового крана. Надежно закрепленный на подставке, он был похож на гигантского металлического жука, покрытого тут и там пятнами ржавчины.
Неподалеку стояли несколько мужчин в желтых касках. Одни болтали, другие не отрываясь смотрели на темные воды реки. Водолазы в черных, поблескивающих в полумраке костюмах уселись на борт надувной лодки, закрепили на спинах баллоны с воздухом и, оттолкнувшись, исчезли из виду. Река беззвучно поглотила их.
– Оденьтесь потеплее, – раздался женский голос.
То ли сиделка, то ли медсестра. Она не сводила глаз с пожилой звезды, готовая в любой момент прийти на помощь.
Торопливо поднявшись, она протянула шаль своей протеже, но та с улыбкой отказалась.
Вдруг мотор крана глухо заурчал. Толпа на берегу притихла, все взгляды обратились на поверхность Роны.
Человек в бежевом непромокаемом плаще, видимо руководитель операции, раздавал указания.
Камера CNN работала без остановки.
Сибилла Ширдун выглядела спокойной и расслабленной, но ее и без того искрящиеся глаза заблестели ярче, когда опутанный цепями корпус корабля медленно показался из спокойных вод реки. Он напоминал попавшего в сети огромного кита, который напрягает последние силы в тщетной попытке высвободиться из лап врагов.
Цепи угрожающе скрипели под чудовищным весом. В воздухе запахло мокрым деревом и тиной.
Отойдя чуть в сторону, сиделка с тревогой следила за взволнованным лицом своей подопечной.
– Стоп! – крикнул человек в плаще крановщику и поднял руку. – Повернуть на сто восемьдесят градусов!
Фотограф «Ньюсуик» суетливо щелкал фотоаппаратом, стараясь поймать в кадр одновременно и корабль, и Ширдун.
Несколько минут спустя облепленный тиной гигант повис над набережной, а затем, словно в замедленной съемке, опустился на массивный деревянный эллинг. Цепи зазвякали по бортам и повисли спокойно. Гул мотора стих. В наступившей тишине корабль выглядел еще более внушительно.
Сэм жадно ловил реакции пожилой дамы. Она молча смотрела на неподвижный корпус корабля, но ее лицо выражало целую гамму чувств.
Журналист подошел к ней и, присев на корточки, почти шепотом спросил:
– Вы узнаете его, мадам Ширдун?
Не отрывая глаз от корабля, она улыбнулась и медленно кивнула.
Сэму не терпелось засыпать ее вопросами, но он молчал из уважения к ее чувствам и боясь испортить важный для нее момент. Он понимал, что в ее голове возникают сейчас картины прошлого, мысли об ушедших годах.
Спустя некоторое время он ринулся в бой:
– Значит, вот где вы начали карьеру певицы?
Сибилла улыбнулась и отрицательно покачала головой:
– А разве не на этом корабле вы дали свои первые концерты?
Она снова мотнула головой:
– Нет. Но он перевернул мою жизнь.
Сиделка пристально смотрела на Сибиллу, готовая броситься на защиту при малейшем признаке опасности. Фотограф трудился как пулеметчик.
– Это было в начале шестидесятых. В шестьдесят… шестьдесят четвертом, да, точно. Я работала на корабле. Это был плавучий ресторан, ну знаете, бар с пианистом и концерты каждый вечер. Меня поставили во главе небольшой команды. Это плохо закончилось для меня… И все же, если бы не тот провал, моя жизнь никогда бы не сложилась так, как сложилась.
Тут она как-то нехорошо закашлялась. Сэм бросил тревожный взгляд на сиделку и пожалел об этом, едва увидев выражение ее лица. Ему показалось, что он, сам того не желая, напомнил ей о ее миссии.
В этот момент руководитель операции подошел к Ширдун. Его бежевый плащ был заляпан тиной.
– Мадам, мои люди сейчас попробуют проникнуть на борт. Мы, конечно, не можем пригласить вас туда, это небезопасно. Вы же понимаете, там все держится на честном слове…
– Мы возьмем камеру и немного там поснимаем. Если вы не против, мы потом покажем вам запись.
– Есть ли какое-то место на борту, которое вам особенно ценно? Мы постараемся заснять его, если получится.
Она задумчиво покачала головой. Но вдруг ее глаза загорелись.
– Мне бы хотелось увидеть рояль. Вернее, то, что от него осталось. Если, конечно, что-то могло уцелеть под водой.
Руководитель операции заулыбался:
– Хорошо, мадам, я передам ваше пожелание. Где он находился?
– В большой гостиной, она же служила рестораном. Черный рояль. Небольшой, примерно метр семьдесят длиной. Вы его ни с чем не перепутаете.
Я подарю тебе свободу книга
Я обещаю тебе свободу
Единственное подлинное путешествие, единственный источник молодости – это не путешествие к новым пейзажам, а обладание другими глазами, лицезрение вселенной глазами другого человека, сотен других людей, лицезрение сотен вселенных, которые каждый из них видит, которыми каждый из них является.
Посвящается Забет и Эдмону
JE TE PROMETS LA LIBERTÉ
Copyright © Calmann-Lévy, 2018
Published by arrangement with SAS Lester Literary Agency & Associates
© О. М. Габе, перевод, 2020
© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2020
Лион, Франция, 8 декабря 2017 года
Был теплый осенний вечер.
Набережные Роны купались в бледном свете закатного солнца, над водой висел легкий туман. Ни ветерка. Полевые травы дремали на окрестных пустырях, странным образом сохранившихся в нескольких шагах от центра города.
За железным забором, перегородившим набережную метрах в пятнадцати от того самого места, собралась толпа. Сэм Бреннан с журналистским удостоверением в руке проскользнул прямо к женщине, на которую были устремлены взгляды собравшихся, – к Сибилле Ширдун. Десять лет назад, когда его только взяли работать в «Ньюсуик», он брал у нее интервью. С тех пор он работал специальным корреспондентом газеты в Европе и мотался из одной страны в другую вслед за культурными событиями или в поисках идей для репортажа на злободневную тему. Свободно владея французским языком, он хватался за малейшую возможность побывать во Франции.
На этой неделе горячих новостей не было, вот он и приехал в Лион, чтобы рассказать о ежегодном событии, привлекавшем все больше туристов со всех концов Европы. Лугдунум – так этот город назывался во времена римлян, что означает «крепость Луга», бога света… В этот вечер и должен был состояться праздник света, проходивший уже более ста пятидесяти лет. По традиции вечером восьмого декабря горожане ставили на подоконниках маленькие свечи, и весь город мерцал тысячами крошечных огоньков, создававших особую атмосферу, которую еще усиливала разноцветная подсветка зданий.
Несколько часов назад Бреннану позвонила Дженнифер, его ассистентка:
– Сэм, ты еще в Лионе?
– Представь себе, Сибилла Ширдун тоже там.
– Мне сказала подруга из CNN, у них эксклюзивное право на телесъемки. Ширдун приехала посмотреть, как будут поднимать со дна реки плавучий ресторан, в котором она начинала карьеру. Вертолет CNN привезет ее в семнадцать часов на набережную.
– А что там за история с кораблем?
– Судя по всему, он пролежал на дне больше пятидесяти лет, а сейчас городские власти решили почистить реку, а заодно и достать «утопленника». Мэрия предупредила Ширдун, и она решила приехать, хотя врач ее отговаривал.
– Отлично, я такое не пропущу.
– Если повезет, будешь единственным представителем печатной прессы.
Пожилую даму усадили в огромное, обитое красным бархатом кресло в стиле Людовика Пятнадцатого, слегка поновленное Филиппом Старком. Дама восседала точно королева на троне. Преклонный возраст и недуги отнюдь не лишили ее ауры и невероятного обаяния.
Долгое время Сибилла Ширдун была одной из самых влиятельных женщин в мире, а ее жизненный путь выглядел весьма впечатляюще. Она родилась в Джибути, в семье эфиопа и француженки, сначала прославилась как певица, а затем покорила кинематограф. Голливуд лежал у ее ног, поклонники со всего света ее обожали, но звездная болезнь обошла Ширдун стороной. Она не строила из себя диву, не кичилась перед продюсерами и журналистами, не хвастала успехом и положением в обществе. Не будь у нее этой легкости, разве смогла бы она в один прекрасный день, на пике славы, все бросить и посвятить себя созданию детского образовательного фонда? Другие звезды использовали благотворительность, чтобы пустить пыль в глаза публике и показать себя в выгодном свете, они летали туда-сюда на частных самолетах с огромными выбросами, а сами кричали о глобальном потеплении.
Ширдун, напротив, всегда была воплощением честности и твердости. Фонд стал ее любимым детищем. Бесчисленное множество частных лиц и организаций последовали за ней и поддерживали деньгами удивительные проекты, которые она вела во всех концах земного шара.
Сэм дождался, пока журналист CNN задаст вопросы, затем подошел и представился.
– Не знаю, помните ли вы меня…
– Конечно помню! Вы брали у меня интервью на заседании фонда в две тысячи восьмом году.
Сэм улыбнулся. Обычно чем известнее становится человек, тем меньше он замечает других.
Перед ними из дымки, подсвеченной заходящим солнцем, вынырнула голова огромного портового крана. Надежно закрепленный на подставке, он был похож на гигантского металлического жука, покрытого тут и там пятнами ржавчины.
Неподалеку стояли несколько мужчин в желтых касках. Одни болтали, другие не отрываясь смотрели на темные воды реки. Водолазы в черных, поблескивающих в полумраке костюмах уселись на борт надувной лодки, закрепили на спинах баллоны с воздухом и, оттолкнувшись, исчезли из виду. Река беззвучно поглотила их.
– Оденьтесь потеплее, – раздался женский голос.
То ли сиделка, то ли медсестра. Она не сводила глаз с пожилой звезды, готовая в любой момент прийти на помощь.
Торопливо поднявшись, она протянула шаль своей протеже, но та с улыбкой отказалась.
Вдруг мотор крана глухо заурчал. Толпа на берегу притихла, все взгляды обратились на поверхность Роны.
Человек в бежевом непромокаемом плаще, видимо руководитель операции, раздавал указания.
Камера CNN работала без остановки.
Сибилла Ширдун выглядела спокойной и расслабленной, но ее и без того искрящиеся глаза заблестели ярче, когда опутанный цепями корпус корабля медленно показался из спокойных вод реки. Он напоминал попавшего в сети огромного кита, который напрягает последние силы в тщетной попытке высвободиться из лап врагов.
Цепи угрожающе скрипели под чудовищным весом. В воздухе запахло мокрым деревом и тиной.
Отойдя чуть в сторону, сиделка с тревогой следила за взволнованным лицом своей подопечной.
– Стоп! – крикнул человек в плаще крановщику и поднял руку. – Повернуть на сто восемьдесят градусов!
Фотограф «Ньюсуик» суетливо щелкал фотоаппаратом, стараясь поймать в кадр одновременно и корабль, и Ширдун.
Несколько минут спустя облепленный тиной гигант повис над набережной, а затем, словно в замедленной съемке, опустился на массивный деревянный эллинг. Цепи зазвякали по бортам и повисли спокойно. Гул мотора стих. В наступившей тишине корабль выглядел еще более внушительно.
Сэм жадно ловил реакции пожилой дамы. Она молча смотрела на неподвижный корпус корабля, но ее лицо выражало целую гамму чувств.
Журналист подошел к ней и, присев на корточки, почти шепотом спросил:
– Вы узнаете его, мадам Ширдун?
Не отрывая глаз от корабля, она улыбнулась и медленно кивнула.
Сэму не терпелось засыпать ее вопросами, но он молчал из уважения к ее чувствам и боясь испортить важный для нее момент. Он понимал, что в ее голове возникают сейчас картины прошлого, мысли об ушедших годах.
Спустя некоторое время он ринулся в бой:
– Значит, вот где вы начали карьеру певицы?
Сибилла улыбнулась и отрицательно покачала головой:
– А разве не на этом корабле вы дали свои первые концерты?
Она снова мотнула головой:
– Нет. Но он перевернул мою жизнь.
Сиделка пристально смотрела на Сибиллу, готовая броситься на защиту при малейшем признаке опасности. Фотограф трудился как пулеметчик.
