Я так вас ждал гиневский

Читать онлайн «Я так вас ждал»

Автор Александр Гиневский

Александр ГИНЕВСКИЙ «Я так вас ждал. »

Папу послали на два дня в совхоз убирать картошку. Мама собиралась поехать с папой, а меня они решили отвезти к тёте Гале. Я у неё ещё никогда не был.

— У тёти Гали, — сказала мама, — есть пудель Чарлик. Так что скучать тебе не придётся.

Я, конечно, обрадовался. Потому что люблю ездить в гости. А тут на целых два дня! Да ещё у них там пудель есть!

— Везите меня, — говорю, — и можете за мной не приезжать!

Мама даже огорчилась.

— Как ты легко, — говорит, — с нами расстаёшься.

— А чего ему? — улыбнулся папа. — Надоели родители, вот и радуется.

— Да это я так, мама! Потому что мне ужасно хочется скорее к тёте Гале и Чарлику!

И вот рано утром меня привезли.

Дверь открыла тётя Галя. Она меня ждала. Чарлик, весь в чёрных завитушках, тоже ждал меня в прихожей. Он не гавкнул и не взвизгнул. Просто сидел и смотрел на меня своими умными пуделиными глазами. Я сначала подумал, что он ужасно дрессированный пёс, зря лаять не станет. Я подошёл к нему и потрепал его за ушами.

Чарлик лизнул мою руку своим шершавым розовым языком, завертел хвостом и затопал лапами по своей подстилке.

— Место. Место! — строго сказала тётя Галя ему.

Не успел я осмотреться вокруг что и как, слышу:

— Вова, иди сюда на кухню. Позавтракаешь.

— Спасибо, тётя Галя, — говорю. — Я дома перед отъездом так нарубался, что в меня теперь больше не влезет.

Тётя Галя вышла из кухни с полотенцем в руках.

— Что это у тебя за слово такое «нарубался»? Где ты его слышал?

— Это мы с папой так говорим, когда нас мама накормит.

— Ужас какой-то! «Нарубался», «больше не влезет» — хорош твой папа с такими словечками… Иди пить молоко, пока тёплое.

Источник

Я так вас ждал гиневский

Она познакомит тебя, дорогой читатель, с Вовкой и его друзьями. То и дело случаются с ними истории и приключения. К тому же весёлые. И не в какой-нибудь фантастической жизни, а в нашей, самой обычной. Но главное — не в историях и приключениях, а в том, что герои рассказов Александра Гиневского заняты очень важным на земле делом — поисками радости, счастья. Ведь не зря говорят, что детство — это запас счастья на всю жизнь.

Всё, что происходит с ребятами в рассказах, вызывает не только улыбку, но и наше одобрение, сочувствие. Почему? Потому что перед нами — люди весёлые и добродушные. Порою даже простодушные. Но не добрячки-простачки. Когда надо, они могут постоять за себя или за слабого. И не грубой силой (так ведь можно и самому в хулигана превратиться!), а своей находчивостью, такой шуткой, от которой грозный силач и обманщик Михеев (рассказ «Пудовый скандал») становится просто смешон. Ну, а раз смешон, то уже и не страшен.

Находит тот, кто ищет. Поэтому и взрослые встречаются героям рассказов — люди, понимающие их, помогающие расти смелыми, уверенными в том, что в мире есть место добру.

Повестью «Высокое прясло» писатель учит нас трудиться. Хотя, пожалуй, слово «учит» тут не подходит. Он увлекает нас — уж так азартно и аппетитно трудятся люди в этой повести.

А вся книга говорит: каким удивительно интересным может быть каждый день твоей жизни, если ты сам умеешь быть другом и любить друзей, умеешь удивляться, радоваться, совершать для себя пусть маленькие, но открытия.

Вадик уезжал на юг, к морю. И папа его, и мама тоже уезжали. Вместе с ним. На целый месяц.

Вадик пришёл ко мне попрощаться.

— Я тебе, Вовка, — говорит, — оттуда что-нибудь привезу. Что-нибудь такое морское. Какой-нибудь камешек цветной, какие только там растут. Или ещё что.

— А камешки разве растут?! — удивился я.

— А ты как думал. Они растут, только очень медленно.

— Значит, мы из твоего камешка сможем целую гору вырастить?!

— А ждать сколько, пока гора вырастет?! Я лучше тебе письмо пришлю. Маму попрошу, она и напишет. Про всякие впечатления. Мне-то лень будет. Да и некогда: купания, загорания всякие…

— Ага. А я тебе, Вадик, знаешь что. Вот!

И я стал дарить ему свой любимый свисток. Он свистит, как электричка. Я его в прошлом году у Борьки на ручку от старинного патефона выменял.

Я дарю ему как другу свой любимый свисток, а он совсем не радуется.

— Думаешь, свисток — пустяковина? Думаешь, он тебе не пригодится? — говорю.

— А зачем он мне там? — спрашивает Вадик скучным голосом. — На море с ним делать нечего.

— Эх ты. Ведь в Чёрном море дельфины водятся! Знаешь?!

— Знаю. Ну и что, что водятся?

— Ничего ты не понимаешь. Ведь этих дельфинов хлебом не корми, только дай звуки послушать! А если каждое утро выходить к морю и свистеть?! Они же к тебе начнут выплывать! Ты же с ними подружишься! Они к тебе привыкнут! Понимаешь?!

— А что?! — наконец-то обрадовался Вадик.

— Ну, вот видишь! — говорю. — А если ты в море шлёпнешься?! Со скалы какой-нибудь! Ты же плавать не умеешь? Тонуть начнёшь.

— Нет, — говорит Вадик. — Я, Вовка, пожалуй, не буду в море сваливаться.

— Как так не будешь? А если вдруг! Шлёпнешься — и буль-буль, да?

— Меня всё равно спасут.

— Так ведь и я про то же! Дельфины, твои друзья, раз. И вынесут тебя на берег. Вот тебя кто спасёт! Понял? И ты даже солёной воды почти не нахлебаешься.

— Конечно, не нахлебаюсь! Только, Вовка… а потом как.

— Как потом? Когда потом?

— Да потом, когда мне уезжать надо будет! — кричит Вадик. — Ведь и я же к ним привыкну! К дельфинам! Что же мне, их, по-твоему, сюда в Ленинград везти?! В холодный Финский залив выпускать?!

— Верно, — говорю. — Об этом я как-то не подумал. Что же нам с ними делать?

Вадик повертел в руках свисток, сунул в рот и чуть-чуть свистнул. И свист получился такой, будто электричка далеко, где-то в лесу.

— Я вот что сделаю, — сказал Вадик. — Я их потом буду понемножку отучать от свиста. Чтобы они постепенно отвыкали от меня. Они ведь очень умные.

— Они поймут, что я уезжаю и никак не могу взять их с собой…

— Потому что у нас Финский залив холодный! Ты попробуй им там как-нибудь. Растолкуй! Вдруг сумеешь. Ладно?

— Ладно, — отвечает Вадик. — Хорошо, что у тебя свисток оказался.

Я подождал письма три дня, устал и совсем забыл, что мне надо ждать. Потому что на дворе лето. Наступили тёплые денёчки, и у нас с Борькой и Толиком появилась куча летних дел.

А когда от Вадика пришло письмо, я всё вспомнил. И так обрадовался, будто совсем не забывал про то, что он мне напишет. У меня даже руки затряслись, когда я стал конверт распечатывать.

Никакого письма в конверте не оказалось. Зато в нём была фотография. На ней помещалось очень много камней. Впереди — просто огромный, а вокруг него — поменьше. За камнями виднелись деревья. Далеко-далеко. Прямо не деревья, а травинки какие-то.

Внизу, в углу фотокарточки, было написано: «Привет из Крыма».

Я стал искать на снимке Вадика, но его не было. И никакого моря — тоже. «Вот так, — подумал я, — написано привет, а от кого — не понятно. От камней, что ли. »

Папа перевернул фотокарточку и прочёл: «Гурзуф, пятое июня. Вовка, на этом снимке я и горы».

— Значит, здесь Вадик! — кричу. — На фотографии!

— Давай-ка, — говорит папа, — поищем твоего друга среди камней. Здорово он замаскировался, ничего не скажешь.

И мы стали внимательно разглядывать снимок. По маленьким кусочкам.

Мы его и вверх ногами изучали. Я даже сбоку посмотрел. Мы так завертелись, что под конец не могли понять, где верх, где низ. Хорошо, что надпись была: «Привет из Крыма».

— Что за чушь. Кроссворд какой-то… Сам чёрт ногу сломит, — бурчал папа.

— А может, Вадика ветром сдунуло? — говорю. — Каким-нибудь самумом.

Пана посмотрел на меня.

— Ты соображаешь, что говоришь?

— А то, что самум случается в пустыне, в песках. А тут пустыней и не пахнет. Это Крым, если верить надписи. Впрочем… Может, действительно твоего Вадика сдуло со снимка каким-то ветром.

— Или морской волной…

— Нет. Не может этого быть, — говорит папа. — Вот же написано: «На снимке я и горы». Если бы Вадика унесло или сдуло, не видать бы нам этой головоломки.

Папа покачал головой:

— Нашёл чайку… Что ж она, по-твоему, скалолаз какой-то, чтобы уцепиться сбоку валуна? Чайки всегда стоят на камнях. Сверху. Да-а, шуточки…

Вадика мы не нашли.

А я так долго рассматривал большой камень, что он мне во сне приснился.

На камне сидел Вадик. У него на коленях была тарелка с манной кашей, а вокруг стояли дельфины. У них хвосты сильные, и они легко на них стояли. А Вадик зачерпнёт ложкой кашу, подует и даёт одному дельфину. Потом другому. Я не выдержал, кричу ему:

— Что же ты, дуралей, делаешь?! Ведь у них животы разболятся! Ведь им нужно свежую рыбу! А ты что даёшь?!

Источник

Я так вас ждал гиневский

— Я так вас ждал… так ждал… — сказал я папиной щеке.

— Ой, как соскучился! А что говорил? «Останусь у тёти Гали навечно…» — рассмеялась мама.

— Так соскучился, что полдня просидел в прихожей, — сказала тётя Галя. — Я уж боялась: не простыл бы. Всё-таки от дверей дует.

Мы втроём спускались но лестнице. И вдруг я вспомнил, что не попрощался с Чарликом! Со всеми попрощался, а с ним — нет!

Виктор Георгиевич открыл мне, я подбежал к Чарлику, схватил его за мягкие тряпичные уши и поцеловал в чёрный мокрый нос. Чарлик взвизгнул, рванулся за мной, но тётя Галя строго сказала:

— Место, Чарлик! Место.

И вот мы в трамвае. Едем домой.

— Что-то не очень-то весёлый возвращаешься ты из гостей, — сказал папа. — Поиграл хоть с Чарликом?

— Совсем немножко, — говорю.

— Кажется, я догадываюсь, в чём дело…

— Мне Чарлика жалко, — говорю. — Ему у тёти Гали тоже не очень-то весело.

— Да-а… — сказал папа. — Промашку дали. Прости уж, Вовка… В следующий раз возьмём тебя с собой. Обязательно возьмём. Будешь ночевать с нами в душистом сене. Прямо под луной и под яркими звёздами… Это я тебе обещаю.

ИМПЕРАТОРСКАЯ СОБАКА

Рассказы

Разноцветные «Волги»

Вадик ввалился в дверь, будто за ним гнались двое с автоматами.

— Вовка. Вовка. — Пыхтит и больше ничего сказать не может.

— Вовка. Вовка. — Сопит, топчется на месте.

— Тольку увезли! — бухнул Вадик.

— Мало ли на свете всяких Толек?

— Да говорят тебе: нашего! На «Волге» увезли!

— Чего паникуешь? Может, в гости на такси поехал.

— Нашёл такси! Красная «Волга» и без шашечек! Да и в гости он на трамвае ездит. Забыл?

— Постой-постой. Красная, говоришь.

— В том-то и дело, что красная! Такого пожарного цвета «Волга»…

А к вечеру мы всё разузнали. Оказалось, Тольку увезли сниматься в кино. Это Тольку-то. Да ведь он даже басню Крылова «Кому-то где-то бог послал кусочек сыру» толково рассказать не сможет. Вот как. И голос у него — так себе… Средненький голосок. Один раз запел: «Ваше благородие, госпожа удача…» — Так мы чуть со смеху не рассыпались. А всякие танцы и пляски Толька просто не переносит. У него от них не ноги, а зубы начинают болеть. Зато в казаки-разбойники Толька играет здорово. Как все мы. Прошлой зимой прыгали в сугроб с гаража. И Толька. Тоже смело прыгал. Как все мы. Ну, ещё здорово у него получается руками разводить, когда говорит. Прямо непонятно.

Не за одни же размахивания руками человека в кино снимают.

Я рассказал папе про Толькино кино.

— Что ж, бывает… — сказал папа. — Видно, талант у человека прорезался. А талант, Вовка, штука редкая. Так что за твоего друга можно от души порадоваться.

— Ну и ну, — говорю, — в казаки-разбойники с нами играл, с гаража в сугроб вместе прыгали, на мечах сражались — и вдруг — бац! Талант какой-то…

— Вот именно, — говорит папа, — вдруг, бац. Только не талант вдруг, бац, а случай. Случай, видимо, и помог опытным людям разглядеть в Тольке способности.

«Ничего, ничего, — подумал я, — не всё Тольке случаи. И у нас с Борькой и Вадиком они, может, тоже ещё будут. Тогда и у нас что-нибудь прорежется. Непременно. Только попались бы нам опытные люди. Чтобы точно увидели и сказали: прорезается или нет».

За Толькой приезжали то на красной «Волге», то на зелёной, то на чёрной, то на белой. Повезло человеку: сплошное катание на разноцветных «Волгах».

Первое время Толька махал нам рукой. Мол, привет, товарищи. Мол, некогда, тороплюсь, кино ждёт… А потом и махать перестал. Подойдёт к машине, щёлк дверцей, бух на сиденье, хлоп дверцей и — покатил. Дверцей-то он мастерски хлопал. Прямо как в кино. Так что где уж ему теперь с нами в казаки-разбойники гонять.

— Тоже мне, звезда экрана… Вычёркиваем его из списка отряда, — сказал Борька, когда Толька перестал нас замечать.

— Вычёркиваем безжалостно, — поддержал Вадик.

И мы его вычеркнули.

Но вот какая штука получилась. Получилось, что из списка вычеркнуть легко, а совсем позабыть — дело другое. Что-то не очень-то выходит с этим делом.

— Эх, Тольки не хватает, — скажет иной раз кто-нибудь.

— Не Тольки, а четвёртого нам не хватает! Четвёртого человека! — сердито поправит Борька. — Предлагаю взять Витьку из третьей парадной.

Источник

Гиневский Александр «Я так вас ждал. «: Рассказы и повесть

—>Лот находится в городе:Санкт-Петербург (Россия)

Автор: Гиневский Александр
Издательство: Детская литература
Место издания: Л.
Тип переплёта: ламинированный тверд.
Год издания: 1991
Формат: Увеличенный
Состояние: Отличное.
Количество страниц: 176
Код хранения:

Аннотация:
Рассказы и повесть для младшего школьного возраста. Цветные иллюстрации Алексея Лямина.nnКнига рассказывает о жизни детей и взрослых. Взрослые учат детей не нотациями, а своими поступками, своим отношением к окружающей действительности. В детях, героях этого сборника, напоминающих персонажей Виктора Драгунского, есть горячее чувство справедливости, вера в правоту честного, умение сопереживать, сочувствовать ближнему. И при всем при этом они остаются просто детьми – выдумщиками, фантазерами – мальчишками и девчонками прекрасной поры своего детства.nnСОДЕРЖАНИЕ.nРАССКАЗЫ.n– Трамвай идет в парк. – Там, где трещат мотоциклы. – Коржик и Пчелка. – Императорская собака. – «Я так вас ждал. » – Разноцветные «Волги». – Однажды у молочной бочки.nПОВЕСТЬ.nБратья разбойники.nn»Очередь у бочки с молоком большая. До меня не скоро дойдет. Ну и пускай не скоро. Я пока кой о чем подумаю. А-а. Вот о чем. В один прекрасный день у нас на кухне появляется третий кран. Два, конечно, водопроводные, а этот третий – для молока. Такой большой красивый кран белого цвета! Мне даже руке прохладно стало, будто я дотронулся до его ручки. Повернул такую ручку, набрал кастрюлю и – ставь на плиту. Смотри только, чтобы не убежало. Красота! Никаких тебе хождений с бидоном по всяким бочкам. Никаких тебе стояний в очереди. Да-а. Здорово! Чего там! Стоп. А если у кого-нибудь в доме труба молочная лопнет. И зальет соседей! И ведь не водой, а молоком. Нет, так не годится. И я попробовал быстренько забыть про эту трубу. Но она все лезла и лезла мне в голову. Такая длинная-длинная. Никак ее было не выкинуть. Еще бы! Ведь если такая лопнет, то это же целое море молока погибнет. n– Мальчик, двигайся! Видишь, очередь подвигается.n– Мечтать будешь дома.n– А я и так подвигаюсь, – говорю, а сам про себя думаю: «Значит, вот почему в домах не ставят больших белых кранов? Да, жаль. «nМне на глаза попались собаки, и я стал думать про них. «

Есть курьерская доставка в пределах города(С-Петербург). До ближайшей станции метро-100 руб., до адреса-200 руб.

Пересылка по тарифам Почты России (обычно заказной бандеролью). Оплата по предоплате на карту Сбербанка, Открытие, Почта банк, телефон,Яндекс-кош.

Всегда высылается почтовый идентификатор для отслеживания посылки.

Посылка высылается сразу после оплаты.

Все ваши вопросы по качеству книги и стоимости отправки задавайте до заказа.

Источник

Судьба одного Романса.

Как ответственно заявил Председатель Комиссии Всесоюзного Конкурса

Итак, вот лишь некоторые Варианты:

Слова: В. Козина-Ильинская Музыка: Я. Пригожий Исп.: Вадим Козин

Я люблю вас так безумно,
Вы закрыли к счастью путь.
Сон нарушен безмятежный,
Бьётся сердце, ноет грудь.

Ну зачем всё так случилось?
Вас зачем увидел я?
Сердце бедное разбилось,
Погубили вы меня.

Предо мною вы явились,
Как заветная мечта.
Чувства страсти пробудились,
Победила красота.

Так не буду ждать я казни
От моих волшебных грёз,-
Я люблю вас без боязни,
Без искусства и без слёз.

Я не верю, чтоб жестоко
Так могли вы поступить:
Дать надежд мне много-много
И всё счастье вдруг разбить.

Что ж, с другим будьте счастливы,
С ним живите вы, любя.
Но когда-нибудь, порою,
Вспоминайте про меня.

Я ЛЮБЛЮ ВАС ТАК БЕЗУМНО

Музыка Б. Кейля
Слова В. Белогорова

Я люблю вас так безумно,
Вы открыли к счастью путь.
Сон нарушен безмятежный,
Бьется сердце, стонет грудь.
Снятся снова дни былые
Жизни юной, золотой.
Снятся мне края родные,
Взор твой милый, дорогой.

Предо мною вы явились
Как заветная мечта!
Чувства страсти пробудились,
Победила красота.
Так не буду ждать я казни
От моих волшебных грез.
Я люблю вас без боязни,
Без искусства и без слез.

Но не верю, чтоб жестоко
Так могли вы поступить,
Дать надежд мне много-много
И все счастье вдруг разбить.
Что ж, с другим будьте счастливой,
С ним живите вы, любя,
И когда-нибудь порою
Вспоминайте про меня.

У исполнителя Николая Никитского значится:

В Нотном Архиве Бориса Тараканова указано:

Источник