махатма ганди биография книга
Махатма ганди биография книга
© Перевод. И. Моничев, 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2020
Около четырех или пяти лет назад по настоянию ближайших соратников я согласился написать автобиографию. Я принялся за дело, но мне едва удалось перевернуть первую страницу, как в Бомбее вспыхнули беспорядки, и работу пришлось приостановить. Затем последовала череда событий, кульминацией которых стало мое пребывание в Йервадской тюрьме. Джерамдас, товарищ по заключению, уговаривал меня отложить все дела и завершить автобиографию. Я отвечал, что уже наметил себе план действий и не могу думать ни о чем другом, пока не выполню его. Полагаю, что я дописал бы автобиографию, если бы отбыл полный срок в Йерваде, но мне еще оставалось около года до его окончания, когда меня освободили. Теперь Свами Ананд повторил предложение, и поскольку я уже закончил работать над историей сатьяграхи[1] в Южной Африке, то решил взяться за автобиографию для «Навадживана». Свами хотел, чтобы я опубликовал автобиографию отдельной книгой, но у меня не было свободного времени. Я мог писать только по одной главе в неделю. А ведь мне так или иначе приходилось еженедельно публиковать что-то в «Навадживане». Почему бы не фрагменты автобиографии? Свами согласился со мной, и вот я взялся за тяжкий труд.
Тем временем у одного из моих богобоязненных друзей возникли сомнения, которыми он поделился со мной в мой «день молчания»[2].
– Что заставило тебя пуститься в эту авантюру? – спросил он. – Автобиография – обычай западного толка. Я не знаю никого на Востоке, кто написал бы подобную работу, за исключением людей, попавших под влияние Запада. Да и что ты напишешь? Предположи только, что завтра ты отвергнешь идеи, которые считаешь принципиальными сегодня, или в будущем пересмотришь планы, намеченные в день нынешний. Разве не рискуют впасть в ошибку те люди, которые последуют за твоим авторитетным словом – устным или письменным? Не лучше ли будет отказаться от этой затеи? По крайней мере сейчас.
Его аргументы показались мне в чем-то справедливыми. Но моей целью не было написание автобиографии как таковой. Я просто стремился рассказать историю собственных многочисленных экспериментов с истиной, а поскольку моя жизнь целиком состоит из них, то такая история неизбежно примет форму автобиографии. Я отнюдь не против, если каждая страница будет повествовать исключительно о моих экспериментах. Я верю, или по меньшей мере я льщу себя надеждой, что связный отчет о них окажется полезным для читателя. Мои опыты в сфере политики теперь известны не только в Индии, но до некоторой степени и в так называемом «цивилизованном» мире. Лично для меня они не представляют особой ценности, а титул «махатма»[3], который они мне дали, стало быть, я ценю еще меньше. Зачастую титул приносил мне глубокие огорчения, и я не помню ни одного мгновения, когда мог бы сказать, что он тешил мое тщеславие. Но я, безусловно, желал бы рассказать о собственных духовных экспериментах, известных пока лишь мне одному. В них я нашел силы для своей политической деятельности. Если мои эксперименты действительно носят духовный характер, то они не станут источником гордыни. Напротив, они – источник моей скромности. Чем больше я раздумываю и оглядываюсь в прошлое, тем живее ощущаю собственные недостатки и ограниченность.
В течение тридцати лет я желал лишь одного – самореализации, встречи лицом к лицу с Богом, обретения мокши[4]. Я живу, двигаюсь, существую ради этого. Любое мое выступление, устное или письменное, моя политическая деятельность – все это направлено к тому же результату. И поскольку я всегда верил, что доступное одному – доступно всем, мои опыты проводились не келейно, а совершенно открыто, и, мне кажется, этот факт не умаляет их духовную ценность. Есть нечто, известное только самому человеку и его Создателю. Понятно, что это должно оставаться в тайне. Эксперименты, о которых я намерен рассказать, совсем другого рода. Они из духовной или даже скорее моральной сферы, потому что сущность религии заключена в морали.
Только те религиозные аспекты, которые могут быть в одинаковой степени поняты и детьми, и людьми зрелого возраста, будут включены в это повествование.
Если я смогу бесстрастно и смиреннно рассказать о них, многие другие искатели получат силы продолжать свои поиски. Причем я вовсе не считаю, что достиг совершенства. Мои притязания не идут дальше притязаний ученого, который, несмотря на аккуратную и обдуманную работу, никогда не заявляет, что его выводы неопровержимы и непогрешимы, но сохраняет трезвый взгляд на них. Я пристально наблюдал за собой, всесторонне изучал себя, проверял и анализировал каждую психологическую ситуацию, и все же я далек от того, чтобы объявить свои выводы хоть сколько-нибудь окончательными или безошибочными. Но одно заявление я обязан сделать, и вот какое: мне самому мои умозаключения все же представляются верными и кажутся на данный момент конечными. Не будь они таковыми, я не смог бы руководствоваться ими в своих действиях. Однако, прежде чем сделать каждый новый шаг, я принимал или отвергал их, а затем действовал соответственно. И пока результаты моих действий полностью удовлетворяют мой разум и мое сердце, мне следует твердо придерживаться собственных выводов.
Если бы мне предстояло обсуждать здесь чисто академические принципы, то уж точно не следовало пытаться делать это в виде автобиографии. Но поскольку задача состоит в том, чтобы дать читателю представление о различных практических применениях моих идей, я дал главам подзаголовок: «История моих экспериментов с истиной». Сюда войдут эксперименты с ненасилием, целибатом и прочими принципами поведения, которые обычно считаются далекими от истинных. Однако, с моей точки зрения, истина – это наивысший из принципов, включающий в себя множество других. Истина означает не только правдивость слов, но и правдивость мыслей; не только относительную истину наших представлений, но и абсолютную истину, вечный принцип, который есть Бог. Существует бесчисленное количество определений Бога, поскольку бесчисленны Его проявления. Они повергают все мое существо в изумление, в священный трепет и способны на какое-то мгновение ошеломить меня. Но я поклоняюсь Богу только как истине. Я все еще не обрел Его, но ищу и готов пожертвовать наиболее дорогим, чтобы достичь успеха в этих поисках. Даже если потребуется пожертвовать самой жизнью, надеюсь, что окажусь готов отдать и ее. Однако пока я не познал этой абсолютной истины, приходится придерживаться относительной истины в том виде, в каком я ее понимаю. Эта относительная истина должна на время стать моим маяком, щитом и прикрытием. Хотя этот путь слишком прям, узок и кажется острее лезвия бритвы, для меня он был самым быстрым и простым. Даже мои грубейшие ошибки, названные мною же «огромными, как Гималаи», выглядели такими незначительными, потому что я строго держался намеченного пути. Именно этот путь не позволил мне впасть в уныние, и я снова стал продвигаться вперед на свой путеводный свет. Зачастую на этом пути я видел проблески абсолютной истины, Бога, и с каждым днем все больше убеждался, что Он один реален, а все остальное нереально. Пусть же те, кто пожелает, поймут, каким образом я пришел к этому убеждению, пусть они разделят со мной плоды моих экспериментов и мои взгляды, если смогут. Я также твердо уверен в другом: все, доступное мне, доступно даже ребенку, и у меня есть все основания утверждать это. Инструменты, необходимые для поисков истины, столь же просты, насколько трудны сами поиски. Они могут показаться недоступными излишне самонадеянному человеку, но ими сможет воспользоваться невинный ребенок. Тот, кто ищет истину, должен стать смиреннее пыли. Мир попирает пыль своими ногами, но искатель истины обязан добиться от себя такого смирения, чтобы даже сама пыль попирала его. Только тогда, и никак не прежде, узрит он проблеск истины. Диалог между Васиштхой и Вишвамитрой[5] показывает это как нельзя лучше. Христианство и ислам тоже полностью принимают такую концепцию.
В 1869 году, когда Ганди родился, его страна еще была украшением Британской империи и одной из драгоценностей королевы Виктории. 30 января 1948 года, в день его убийства, Индия была свободной. Это стало плодом его трудов, трудов долгой титанической жизни. Этот худощавый человечек небольшого роста сперва поднял на борьбу индийцев, живших в Южной Африке, а затем всю Индию, сделав это голыми руками и простыми действиями. Ни святой, ни гуру, ни пророк, для своего народа он был Махатмой (Великой Душой) и Бапу (дедушкой). Сегодня его называют Отцом Нации. История человечества не знает другого освободителя своего народа, который смог бы, как это сделал он, завоевать свободу путем гражданского неповиновения, названного им «упорством в истине», и при этом, никогда не прибегая к какой-либо форме насилия!
Книга представляет собой полный перевод на русский язык автобиографии Ганди, составленной им в 1927 г. (The Story of My Experiments with Truth).
На русском языке книга издавалась трижды: в 1934 (сокращённый вариант), 1959 и 1969 годах.
Мохандас Карамчанд Ганди
Лет пять назад, по настоянию своих ближайших товарищей по работе, я согласился написать автобиографию. Но не успел закончить я первую страницу, как в Бомбее вспыхнули волнения, и я вынужден был работу приостановить. Затем последовали события, которые для меня завершились заключением в тюрьму йервади. Находившийся со мной в тюрьме адвокат Джерамдас советовал мне отложить все прочие дела и закончить автобиографию. Но я ответил, что уже составил себе программу занятий и не могу думать о чем-либо другом, пока она не будет выполнена. Я бы закончил автобиографию, если бы отбыл свой срок полностью, но меня освободили на год раньше. Теперь Свами Ананд повторил это предложение, а так как я закончил историю сатьяграхи в Южной Африке, то решил приняться за автобиографию для «Навадживана». Свами хотелось, чтобы я выпустил автобиографию отдельной книгой, но у меня не было для этого свободного времени: я мог писать лишь по главе в неделю. Для «Навадживана» мне все равно необходимо было что-нибудь писать еженедельно. Почему бы в таком случае не заняться автобиографией? Свами согласился с этим, и я усердно принялся за работу.
Между тем у одного из моих богобоязненных друзей возникли сомнения, которыми он поделился со мной в мой «день молчания».
— Что толкнуло вас на эту авантюру? — спросил он меня. Писание автобиографий — обычай, присущий Западу. Я не знаю ни одного человека на Востоке, который занимался бы этим, за исключением лиц, подпавших под влияние Запада. А о чем вы будете писать? Допустим, завтра вы откажетесь от положений, которые сегодня считаете своими принципами, или в будущем пересмотрите сегодняшние планы. Не окажется ли тогда, что люди, руководствующиеся в своих поступках вашим авторитетным словом, будут введены в заблуждение? Не лучше ли совсем отказаться от этого или хотя бы несколько повременить?
Доводы эти произвели на меня некоторое впечатление. Но я и не собираюсь писать настоящую автобиографию. Просто мне хотелось бы рассказать историю своих поисков истины. А поскольку такие искания составляют содержание всей моей жизни, то рассказ о них действительно будет чем-то вроде автобиографии. Но я не против того, чтобы на каждой странице автобиографии говорилось только о моих исканиях. Я верю или по крайней мере стараюсь верить, что связный рассказ об этом принесет пользу читателю. Мои искания в сфере политики известны теперь не только Индии, но и в какой-то степени всему «цивилизованному» миру. Для меня они не представляют большой ценности. Еще меньшую ценность имеет для меня звание «махатмы», которое я получил благодаря этим исканиям. Это звание часто сильно меня огорчало, и я не помню ни одного случая, когда бы оно порадовало меня. Но мне, разумеется, хотелось бы рассказать об известных лишь мне одному духовных исканиях, в которых я черпал силы для своей деятельности в сфере политики. Если мои искания действительно носят духовный характер, тогда здесь нет места для самовосхваления, и мой рассказ может лишь увеличить мое смирение. Чем больше я размышляю и оглядываюсь на прошлое, тем яснее ощущаю свою ограниченность.
В течение тридцати лет я стремился только к одному — самопознанию. Я хочу видеть бога лицом к лицу, достигнуть состояния мокша. Я живу, двигаюсь и существую только для достижения этой цели. Все, что я говорю и пишу, вся моя политическая деятельность — все направлено к этой цели. Но, будучи убежден, что возможное для одного — возможно для всех, я не держу в тайне свои искания. Не думаю, что это снижает их духовную ценность. Есть вещи, которые известны только тебе и твоему творцу. Их, конечно, нельзя разглашать. Искания, о которых я хочу рассказать, другого рода. Они духовного или скорее морального плана, ибо сущностью религии является мораль.
В своем жизнеописании я буду касаться только тех вопросов религии, которые одинаково понятны и взрослым и детям. Если мне удастся рассказать о них смиренно и бесстрастно, то многие, ищущие истину, почерпнут здесь силы для дальнейшего движения вперед. Я смотрю на свои искания как ученый, который хотя и проводит их весьма точно, тщательно и обдуманно, однако никогда не претендует на окончательность своих выводов и дает большие возможности для размышлений. Я прошел через глубочайший самоанализ, тщательно проверял себя, исследовал и анализировал все психологические моменты. И все же я далек от мысли претендовать на окончательность или непогрешимость своих выводов. Единственное, на что я претендую, сводится к следующему: мне они представляются абсолютно правильными и для данного момента окончательными. Если бы это было не так, я не положил бы их в основу своей деятельности. Но на каждом шагу я либо принимал, либо отвергал их и поступал соответствующим образом. И пока мои действия удовлетворяют мой ум и мое сердце, я должен твердо придерживаться своих первоначальных выводов.
Если бы все сводилось для меня к обсуждению академических принципов, я, разумеется, не стал бы писать автобиографию. Но я ставил себе целью показать практическое применение этих принципов в различных случаях и потому назвал эти главы, к написанию которых я приступаю, «Историей моих поисков истины». Сюда должны войти искания в области применения ненасилия, безбрачия и прочих принципов поведения, которые обычно рассматриваются как нечто отличное от истины. Но для меня истина — главенствующий принцип, включающий множество других принципов. Эта истина есть правдивость не только в словах, но и в мыслях, не только относительная истина наших понятий, но и абсолютная истина, вечный принцип, т. е. бог. Имеется бесконечно много определений бога, ибо проявления его бесчисленны. Они наполняют меня удивлением и благоговейным трепетом и на какоето мгновенье ошеломляют. Но я поклоняюсь богу только как истине. Я еще не нашел его, но ищу. Я готов в своих исканиях пожертвовать всем самым дорогим для меня. Если понадобится жертва, я отдам даже жизнь, думаю, что я готов к этому.
Все же до тех пор, пока я не познал эту абсолютную истину, я должен придерживаться относительной истины в своем понимании ее. Эта относительная истина должнабыть моим маяком и щитом. Хотя путь этот прям и узок, как острие бритвы, для меня он был самым быстрым и легким, Даже мои колоссальные промахи показались мне ничтожными благодаря тому, чтоя строго держался этого пути, Этот путь спас меня от печали, и я продвигался вперед, руководствуясь внутренним светом. Часто на этом пути я видел слабые проблески абсолютной истины, бога, и с каждым днем во мне росло убеждение, что только он один реален, а все остальное нереально. Пусть те, кто захочет, узнают, как во мне росло это убеждение; пусть они, если смогут, разделят со мной мои искания, а также мое убеждение. Во мне зрело все большее убеждение, что все, доступное мне, доступно даже ребенку; я говорю это с полным основанием. Практика этих исканий столь же проста, сколь и трудна. Они могут показаться совершенно недоступными человеку самонадеянному и вполне доступными невинному младенцу. Ищущий истину должен быть смиреннее праха. Мир попирает прах, но ищущий истину должен настолько смириться, чтобы даже прах мог попрать его. И только тогда, а не прежде, он увидит проблески истины. Это становится абсолютно ясно из диалога между Васиштой и Вишвамитрой. Христианство и ислам также полностью подтверждают это.
Махатма ганди биография книга
Мохандас Карамчанд Ганди (1869-1948) — индийский общественно-политический деятель, один из лидеров национально-освободительного движения, идеологгандизма. Прозван в народе Махатмой («Великой душой»).
Мохандас Карамчанд Ганди родился 2 октября 1869, в Гуджарате, Индия — в элитарной купеческой семье в Гуджарате, воспитывался в строгих индуистских традициях. В 1883, когда ему было тринадцать лет, родители женили его на ровеснице Кастурбаи. Получив юридическое образование в Великобритании (что, правда, стоило ему отлучения от касты, так как Мохандас не стал продолжать дело отца), Ганди работал адвокатом в Бомбее, а в 1893 был приглашен на пост юрисконсульта гуджаратской торговой кампании в Южной Африке. Здесь он впервые столкнулся с тяжелым положением своих соотечественников, которое подвигло его к первым шагам на ниве общественной деятельности. Ганди опубликовал в Индии «Зеленую книгу», в которой рассказал о тяжелом положении индусов в Южной Африке. Брошюра вызвала немало споров, имя юриста стало известным.
Уже в эти годы Ганди решил посвятить свою жизнь служению обществу. В 1904. он основал общину «Феник» под Дурбаном, жители которой вместе обрабатывали землю и выпускали известную по всей стране газету «Индийское мнение».
В 1907 положение индусов в Южной Африке серьезно осложнилось. Власти планировали введение закона о регистрации, ставившего «цветных» в унизительное положение. Ганди решил организовать сопротивление. Возмущение индусов было так велико, что дело могло кончиться бунтом. Ганди выдвинул другой принцип сопротивления — сатьяграху (упорство в истине) — ненасильственное неповиновение и саботаж. В январе 1908 под его руководством началась кампания митингов, забастовок, бойкота англичан. За эти действия Ганди был арестован. После выхода из тюрьмы в 1909 он продолжил переговоры, создал новую общину «Ферма Толстого», выдвинув концепцию индийского самоуправления («сварадж»). В 1914 Ганди удалось добиться отмены наиболее оскорбительных для индийцев расистских законов.
В 1915 Мохандас Ганди с триумфом возвращается в Индию. Здесь он основал общину «Сатьяграха ашрам», приняв в него семью неприкасаемых (см. описание ниже), чем шокировал приверженцев системы кастового разделения. Но Ганди неутомимо доказывал, что кастовая рознь не вытекает из основ религии, что люди должны преодолевать барьеры в отношениях между собой, а не укреплять их.
В 1917 Ганди начал организовывать сатьяграхи в тех районах страны, где произвол англичан был наиболее вопиющим. В 1919 был принят закон Роулетта, предусматривающий значительное усиление репрессий за несанкционированную политическую деятельность. Сторонники Ганди решили бросить вызов произволу. Махатма выдвинул лозунг «Заполним собой тюрьмы».
В ноябре 1921 толпа избила индийских купцов, встречавших принца Уэльского в Бомбее. Ганди приехал в город усмирить толпу — только мирные шествия, только бойкот. В феврале 1922 в Чаури Чаура произошли столкновения между индусами и английскими полицейскими, которые были сожжены в своей казарме разбушевавшейся толпой. Страна и ее лидеры встали перед выбором — переход от ненасильственного сопротивления к вооруженному восстанию или прекращение кампании. Ганди выбрал второе. Он заявил, что страна еще не готова к свободе, если индусы способны на бунт.
Объявив многодневную голодовку в знак покаяния за переоценку соотечественников, Ганди признался своим друзьям: «Меня пугает большинство. Я дошел до того, что меня пугает слепое обожание толпы». Он не хотел способствовать созданию независимого, но основанного на насилии режима, который будет хуже колониального.
В марте 1922 Ганди был арестован за разжигание ненависти к англичанам. Процесс над ним превратился в обличение колонизаторов, но его итоги были предопределены — Махатма получил шесть лет тюрьмы. В 1922-1924 гг., находясь в тюрьме, Ганди написал книгу «Моя жизнь».
Мохандас Карамчанд Ганди утверждал: «Оружием нельзя одержать победу ни над низменными страстями людей, ни над их возвышенными идеалами». Ненасильственное сопротивление становилось не только методом достижения свободы, но и путем построения нового общества, и критерием того, готовы ли люди к свободе и «ненасильственному социализму». Он являлся противником любого «насильственного государства». Ганди мечтал о федерации духовных общин. Делами в общине должен был управлять панчаят — выборный орган из пяти наиболее уважаемых людей. Демократия панчаятов не должна была ограничивать права личности и меньшинства: «каждый становится своим собственным правителем. чтобы не быть помехой своему соседу».
В 1924 в связи с ухудшением здоровья Ганди власти приняли решение о его досрочном освобождении. Несмотря на слабое здоровье он включился в «конструктивную работу» — убеждал поддерживать ручные ремесла, выступал против неприкасаемости и каст, против религиозной розни, в поддержку ИНК. В сентябре 1924, когда мусульмане учинили погром в Кохоте, Ганди объявил 21-дневную голодовку протеста. Его «смертельные» голодовки стали мощным фактором общественной жизни, смирявшие экстремистов с обеих сторон.
К 1928 Ганди счел, что силы движения восстановлены. Колонизаторы сами предоставили повод для новой кампании. В Индию прибыла комиссия Саймона, которая должна была решить, можно ли расширять полномочия органов самоуправления. На требования включить в комиссию индусов последовал отказ. 3 февраля 1928 был объявлен хартал — всеобщая забастовка и траурные демонстрации. Ни избиения, ни аресты не позволяли очистить улицы от демонстрантов. Волнения перекинулись в сельскую местность, где крестьяне прекратили платить налоги. Колонизаторам пришлось пойти на уступки, снизив налогообложение.
Ганди объявил курс на независимость страны — последние иллюзии по поводу благотворности английского присутствия в Индии развеялись. Несмотря на то, что британцы пошли на переговоры, ИНК предпринял новый шаг — игнорирование соляной монополии властей. Выработка соли приносила англичанам большую прибыль — без этого продукта не мог обойтись никто. Ганди потребовал от властей отмены монополии, снижения налогов и освобождения политзаключенных. Дождавшись отказа, он объявил сатьяграху.
В марте-апреле 1930 огромная колонна патриотов во главе с Ганди прошла 400 километров по Индии. 6 апреля, в годовщину Амритсарской трагедии, Ганди вместе с десятками тысяч сподвижников выпаривал соль на берегу моря. Кустарная добыча соли шла по всей стране. Английская экономика в Индии была парализована. Крестьяне и купцы снабжали пикетчиков и демонстрантов. Массовые аресты ничего не решали. В мае были арестованы почти все лидеры ИНК, включая Ганди и Джавахарлала Неру. Без лидеров движение стало выходить из под контроля, происходили вооруженные столкновения. Страна снова встала на грань восстания.
Пришлось освободить Ганди и вступить с ним в переговоры. 4 марта 1931 было подписано соглашение с вице-губернатором Ирвином, которое удовлетворяло все требования, выдвинутые в начале кампании. Стало ясно, что британцы смирились с реформами.
Но это было только начало пути. Англичане отказывались от достигнутых ранее соглашений. Сенсацией стал визит Ганди в Лондон — Махатма резко выделялся своей скромной накидкой на полуобнаженном теле, но Договориться не удалось. Снова голодовки, «конструктивная работа», кампания и т. д. В 1934 Ганди формально вышел из ИНК, чтобы сосредоточиться на «конструктивной работе», но фактически остался одним из его лидеров.
В 1936 Великобритания была вынуждена провести реформы в Индии. Были созданы региональные органы самоуправления, на выборах в которые победил ИНК. Во время Второй мировой войны [en] продвижение от самоуправления к независимости застопорилось — наступление японцев не позволяло активно бороться с англичанами. За антианглийские призывы Ганди два года (1942-1944) провел в тюрьме.
Но сразу же после окончания войны по всей Индии начались забастовки и восстания. Левое правительство Эттли, которое пришло к власти в Великобритании в 1945, вступило в переговоры, но снова о расширении самоуправления. Затяжка с освобождением страны вновь обострила религиозную рознь. Мусульмане требовали выделения из Индии собственного государства. Их поддержали англичане. Население было так перемешано, что трудно было определить, где преобладают представители той или иной религии. Чтобы прояснить ситуацию, экстремистские лидеры обеих общин начали изгонять иноверцев. Вспыхнули погромы, которые после ухода британских войск переросли в межрелигиозную войну между Индией и мусульманским Пакистаном.
Ганди был категорическим противником раздела, понимая, что он несет Индии кровопролитие. Но большинство ИНК решило согласиться с британскими условиями. 14 августа 1947 был провозглашен Индийский союз. Миллионы людей двинулись из Индии в Пакистан и наоборот, чтобы оказаться в «своем» государстве. Это привело к массовым столкновениям, в которых погибло около 700 тысяч человек.