что случилось в китае сегодня 2021
Рост цен и дефицит: как энергетический кризис в Китае скажется на мировой экономике
Время ожидания товаров из Китая с октября выросло втрое, а цена товаров заметно увеличилась. Все дело в том, что в прошлом месяце фабрики Поднебесной получили уведомление от правительства: сократить рабочую неделю до двух дней на период празднования дня образования КНР. Однако большинство производителей до сих пор не вернулись в стандартный график. Российские компании адаптируются к предстоящим изменениям в работе.
Перед предстоящей Олимпиадой китайцы стали активно закрывать угольные шахты, чтобы продемонстрировать готовность отказаться от энергии, которая негативно влияет на климат.
Китайские поставщики сообщают партнерам о срыве сроков, но назвать точные даты не могут. Наложились и старые проблемы. Продолжает расти цена на комплектующие и материалы для производства. На 10% увеличилась стоимость полимеров. Злую шутку может сыграть и так называемая черная пятница, когда магазины сбрасывают цены для привлечения покупателей. К повышенному спросу китайские промышленные центры совсем не готовы, а впереди Новый год. В России экономисты прогнозируют дефицит техники, автозапчастей и одежды.
Энергокризис в Китае повлиял на экономику чуть ли не всех стран. Пять крупнейших переработчиков шерсти для Австралии из-за перебоев в электроэнергии сократили производство на 40%. Южный материк ждет и рост цен на удобрения. Полупроводники для комплектующих автомобилей топовых брендов тоже исчезли. Остановка заводов ударила даже по производству бумаги. Правительство КНР старается решить проблему. За последние недели добыча угля в Китае выросла более чем на миллион тонн в сутки, но не везде.
Еще один неприятный сюрприз может ждать россиян и перед Новым годом. Дефицит игрушек, новогодних украшений и всего, что Россия закупает у Поднебесной. Ожидается рост цен на 10-15% пока Пекин не выйдет из энергокризиса. По словам экспертов, это произойдет не раньше китайского Нового года.
Пандемия ударила по рождаемости в Китае
Из-за коронавируса Поднебесная может не выбраться из демографической ямы
Матери знают, что вырастить ребенка – тяжкий труд. Фото Reuters
Матери-китаянки родили всего 12 млн детей в 2020 году по сравнению с 14,65 млн в 2019-м. Университет в Пекине связал такое снижение с распространением коронавируса. Но другие специалисты считают, что тенденция эта долгосрочная. Она стала результатом принятого Компартией Китая в 1980 году решения запретить большинству семей заводить больше одного ребенка. Эта мера оказала глубокое психологическое влияние. А когда уровень жизни и образования женщин пошел вверх, это еще больше отбило охоту заводить большие семьи. По темпам старения населения Китай приблизился к таким странам, как Япония и Италия.
Газета South China Morning Post, ссылаясь на исследование социологов Народного университета, одного из престижных китайских вузов, называет причиной резкого падения рождаемости жестокую реальность, а фактически кризис, порожденный инфекцией. Из работы исследователей видно, что в последние два месяца 2020 года число рождений снизилось на 45% к 2015 году, когда еще действовало правило: в семье не должно быть больше одного ребенка. О положении в этой сфере можно судить по результатам переписи населения, проводимой раз в 10 лет. Ее итоги Государственное статистическое управление опубликовало в мае. Перепись зафиксировала, что в стране живут сейчас 264 млн человек в возрастной группе от 60 лет и выше. Она выросла с 2010 года на 5,44% и равнялась 18,7% населения. А группа от 15 до 59 лет, напротив, за тот же период уменьшилась на 6,79%. В социальных сетях было опубликовано более 2 млн откликов, в которых авторы утверждали, что виной всему – жесткая политика семейного планирования, которую проводило правительство. Регулятор интернета удалил эти посты, поскольку они бросали тень на историю Компартии, отмечавшей в нынешнем году свое 100-летие.
Тем не менее некоторые эксперты все же решились выступить с прогнозами. «Китай, вероятно, скоро вступит в период уменьшения населения. Это может стать крупнейшим вызовом для китайской нации в следующем веке», – предсказывает Хуан Вэньчжэн, сотрудник Центра изучения глобализации в Пекине. До тех времен еще очень далеко, но что случится вскоре, можно утверждать с большей уверенностью. Пекин отменил директиву «Один ребенок» в 2016 году, заменив его на лимит «два ребенка». Но это не привело к росту рождений. Тогда в мае 2021 года было объявлено, что пары могут завести по три ребенка. Этот вердикт вынесло Политбюро ЦК КПК, на заседании которого председательствовал генсек Си Цзиньпин. Решение предусматривало, что работающие женщины получат гарантии своих прав, а также помощь в приобретении жилья. В Китае рейтинг рождаемости составлял всего 1,3 ребенка на женщину в 2020 году, намного меньше рейтинга 2,1, необходимого для того, чтобы население не уменьшалось. Препятствием для увеличения семей служат «невообразимо высокая цена воспитания ребенка. Нужно обеспечивать ему дополнительные занятия по окончании уроков, питание, поездки, не говоря уже о приличном жилье», говорит Чжан Синьюй, социолог университета Нью-Йорка в Шанхае. В социальной сети, поддерживаемой государственным агентством Синьхуа, был проведен опрос: «Готовы ли вы иметь троих детей?» 29 000 из 31 000 респондентов ответили: «Никогда». Позже опрос был удален.
Журнал Foreign Policy отмечает, что в китайской прессе обсуждаются причины снижения рождаемости. Указывается, что страна стала богаче, женщины получают дипломы лучших университетов. Но умалчивается о том, какое глубокое воздействие на образ мыслей китайцев оказал курс «Один ребенок», проводившийся в течение трех с половиной десятилетий. В беседе с «НГ» Михаил Карпов, доцент Высшей школы экономики, сказал: «Мы не очень хорошо знаем, что происходит в Китае и насколько можно доверять китайской статистике. Но представляется, что если снижение рождаемости повлияет на рост экономики, то это случится не завтра и даже не послезавтра. Уж точно на это уйдет десятка полтора лет. А в ближней и среднесрочной перспективе экономический рост будет зависеть не от демографической, а от инвестиционной динамики, от макроэкономической ситуации и отношений с США». Эксперт добавил, что рассуждения о демографии в этой стране носят в значительной мере спекулятивный характер. Характерно, что американские и европейские китаеведы тоже говорят, что полевые исследования для них в Китае становятся невозможными – во-первых, из-за пандемии, а во-вторых, в силу обострения отношений Пекина с Западом.
Поднебесная во мраке: китайский энергетический кризис грозит мировой экономике
Китай переживает сильнейший за много лет энергетический кризис: из-за нехватки электроэнергии в стране останавливаются промышленные предприятия и регулярно ограничивается энергоснабжение жилых домов. Возникла эта ситуация из-за быстрых темпов восстановления Китая после пандемии, в результате чего спрос на электричество опередил предложение. Еще недавно главным риском для мировой экономики, исходящим от Китая, считались дефолты закредитованных компаний КНР, однако теперь на первый план выходят проблемы в энергетике. Возможные потери компаний по всему миру из-за очередного нарушения глобальных товарно-логистических цепочек уже оцениваются в десятки миллиардов долларов, а надежды на быстрое замещение угольной генерации Китая зеленой энергией выглядят все более несбыточно.
Призывы руководства партии и правительства к населению и бизнесу экономить электроэнергию были постоянным фоном новостей из Китая на протяжении нескольких месяцев. Некоторые из этих сообщений выглядели вполне двусмысленно, — например, под предлогом энергосбережения повсеместно началась борьба с майнингом криптовалют, которые давно попали под подозрение китайского руководства по совершенно другим причинам. Но к концу сентября точечные проблемы в энергетике слились в полномасштабный кризис: отключения электричества приобрели регулярный характер, затронув крупнейшие промышленные районы страны.
В частности, в юго-восточной провинции Цзянсу, одной из богатейших в стране, было остановлено почти 150 предприятий, а для более чем тысячи заводов и фабрик был введен режим энергоснабжения «два часа через два». С ограничениями в подаче электричества столкнулись и компании в еще одной важнейшей для экономики КНР провинции Гуандун, а в северо-восточных провинциях Хэйлунцзян, Цзилинь и Ляонин отключения затронули главным образом жилые районы, несмотря на существенное похолодание.
В общей сложности энергетический кризис проявился как минимум в двух десятках регионов Китая, на которые приходится две трети ВВП страны; по сообщению агентства Bloomberg, проблемы ощутили на себе такие отрасли, как автомобилестроение, производство электроники, металлургия, химпром, мебельная промышленность и т. д. Нехватка электричества уже отражается в экспортной статистике Китая по энергоемким товарам. Например, экспорт алюминия из КНР за восемь месяцев этого года снизился более чем на 10%, а экспорт стальной продукции с апреля по август упал с почти 8 млн тонн до 5 млн тонн.
Еще одним сигналом о критической ситуации стало недавнее обращение Государственной электросетевой компании Китая к российской «Интер РАО» с просьбой увеличить поставки электроэнергии. Еще в 2012 году между ними был заключен 25-летний контракт на совокупный импорт из России 100 млрд кВт·ч электроэнергии, однако в последние три года использовалось лишь меньше половины пропускной способности построенных для этого сетей (6−7 млрд кВт·ч). В 2018−2020 годах «Интер РАО» поставляло в Китай в среднем порядка 3,1 млрд кВт·ч, но с 1 октября увеличит экспорт примерно на 90% по сравнению с плановыми объемами.
Но для Китая из-за политического конфликта с Австралией уголь из этой страны теперь недоступен — китайские власти еще в прошлом году отказались от его импорта, переключившись на поставки из Индонезии, России, США, Канады и других стран. В результате за восемь месяцев импорт угля в КНР сократился на 10% к январю — августу прошлого года (до примерно 198 млн тонн), а теперь его приходится искать буквально по всему миру. Например, юго-восточная провинция Чжэцзян, также столкнувшаяся с пиковыми нагрузками на энергосистему, была вынуждена возобновить импорт угля по железной дороге из Казахстана, который обходится дороже, чем морские поставки. Летом местная энергетическая компания также впервые ввезла уголь из США. Кроме того, по сообщению Reuters со ссылкой на китайские источники, сейчас с таможенных складов активно выбирается австралийский уголь, который лежал на хранении целый год после того, как китайские власти фактически ввели запрет на его ввоз.
Ситуация усугубляется еще несколькими обстоятельствами. Прежде всего, найти уголь на мировом рынке действительно непросто, поскольку серьезную его нехватку сейчас испытывает еще один крупнейший потребитель — Индия, где угольная генерация обеспечивает более 70% производства электроэнергии. О масштабе проблем свидетельствует такая недавняя статистика: на 29 сентября на 16 из 135 индийских ТЭС запасов угля не было вообще, а более половины электростанций имели резерв менее чем на три дня. Спрос на электроэнергию в Индии подскочил в связи с выходом экономики из серии коронавирусных локдаунов — с похожими проблемами столкнулся и Китай, сделав ставку на восстановление прежних темпов роста в кратчайшее время.
Однако быстро оказалось, что этот рост не вполне адекватно обеспечен энергоносителями, даже несмотря на резкое увеличение собственной добычи угля — в первом полугодии ее объем вырос на 6,4%, до 1,95 млрд тонн. Тем временем производство электроэнергии в Китае за восемь месяцев увеличилось на 13%, и основная нагрузка легла именно на угольные электростанции, поскольку уровень воды в водохранилищах ГЭС сильно снизился из-за летней жары. В результате тепловые электростанции сработали на пределе, сжигая запасы угля, так что власти были вынуждены обратиться к шахтерам в северо-восточных регионах Шаньси, Шэньси и Внутренняя Монголия с призывом срочно увеличить добычу.
Ситуация выглядит тем более драматично, что китайская экономика по-прежнему остается заложником угля, на который приходится порядка 57% энергогенерации в стране, а международное давление на власти КНР с требованием снижать выбросы парниковых газов постоянно нарастает. Несколько дней назад председатель КНР Си Цзиньпин в своем онлайн-выступлении на сессии Генеральной Ассамблеи ООН заявил, что Китай больше не будет участвовать в строительстве угольных электростанций в рамках своего международного проекта «Один пояс — один путь», хотя раньше очень активно поддерживал это направление в таких странах, как Пакистан или Египет.
До недавнего времени китайским властям так или иначе удавалось смягчать все более жесткие экологические требования, — например, Китай декларирует цель добиться полной декарбонизации своей экономики не к 2050 году, как Евросоюз, а десятилетием позже, причем заявляет, что пик потребления нефти и газа будет достигнут к 2025 году, а пик выбросов — к 2030 году. Усилия Китая по выводу из эксплуатации «грязных» угольных электростанций действительно довольно масштабны, но пока они несопоставимы с объемом ввода новых ТЭС. Так, в прошлом году, по данным неправительственной организации Global Energy Monitor, Китай построил 38,4 ГВт новых угольных электростанций — в три с лишним раза больше, чем во всем остальном мире (11,9 ГВт), а вывел из эксплуатации лишь 8,6 ГВт угольных мощностей.
«Учитывая, что новые угольные электростанции все еще строятся и Китаю потребуются дополнительные металлургические заводы, следует ожидать, что уголь будет продолжать играть значительную, хотя и снижающуюся, роль в течение многих лет», — прогнозируют исследователи Высшей школы экономики в своей аналитической записке, посвященной развитию энергетики Китая в период XIV пятилетнего плана, утвержденного в нынешнем марте. Они обращают внимание на то, что некоторые «зеленые» амбиции, которые Китай декларировал совсем недавно, в этот документ не вошли. К примеру, в конце прошлого года Си Цзиньпин в выступлении на виртуальном климатическом саммите под эгидой ООН говорил, что к концу десятилетия выработка солнечной и ветровой энергии в Китае достигнет 1,2 тераватта (ТВт). Но в пятилетний план до 2025 года эта цель не вошла, а целевые показатели по установленной мощности возобновляемых источников энергии (ВИЭ) установлены не были. Два энергетических сценария XIV пятилетки предполагают довольно косметическое сокращение доли угольной генерации — при столь же скромном увеличении потребления энергии из ВИЭ, к которым в Китае относятся «мирный атом» и гидроэнергетика.
Нынешний энергетический кризис в целом наглядно продемонстрировал истинную цену ожиданий, что заместить угольные электростанции ветряными установками и солнечными панелями Китаю удастся быстро и относительно безболезненно. Абсолютные показатели ввода мощностей ВИЭ действительно могут впечатлять. По данным Национального энергетического управления КНР, в 2020 году в стране были построены ветровые электростанции общей мощностью 71,67 ГВт. Это был не только национальный рекорд, превысивший уровень 2019 года втрое, но и достижение глобального масштаба: во всем остальном мире мощность новых ветряных установок составила лишь 60,4 ГВт. Кроме того, в 2020 году в Китае было введено 48,2 ГВт солнечных мощностей.
Но на относительной шкале доля ВИЭ в китайском энергобалансе по-прежнему мизерна, а главное, эти источники энергии в лучшем случае лишь дополняют традиционные. Как отмечают специалисты ВШЭ, несмотря на быстрый рост производства энергии на основе возобновляемых источников, в 2019−2021 годах выработка угольных электростанций увеличилась на 330 ТВт·ч, или почти на 7%. Международное сообщество ожидало от климатической политики КНР резкого перехода к углеродной нейтральности — «прыжка», который на поверку оказался «ползком», отмечает в своем комментарии к новому пятилетнему плану Чжан Шувэй, главный экономист исследовательского центра Draworld Environment Research.
Выходом из тупика может стать строительство новых крупных гидро- и атомных электростанций, и мегапроекты в этих сегментах энергетики у Китая в самом деле есть. В гидроэнергетике Китай хочет построить еще один циклопический объект, сопоставимый с самой большой в мире ГЭС «Три ущелья» на реке Янцзы мощностью 22,5 ГВт, имеющей 32 энергоблока. В прошлом году на реке Цзиньша, притоке Янцзы на юго-западе Китая, началось возведение ГЭС «Байхетан» мощностью 16 ГВт, которая будет производить 60 млрд кВт·ч электроэнергии в год. А в атомной энергетике в нынешнем мае вместе с «Росатомом» началось строительство седьмого и восьмого блоков Тяньваньской АЭС и третьего и четвертого блоков АЭС «Сюйдапу». К 2025 году Китай планирует увеличить установленную мощность атомной энергетики с нынешних 52 ГВт до 70 ГВт.
Но все это пока относительно долгосрочные планы на фоне энергетического кризиса, который застал врасплох многих мировых аналитиков. В последние месяцы эксперты активно обсуждали проблемы крупных китайских компаний наподобие застройщика Evergrande, которые из-за проблемной задолженности оказались на грани дефолтов, способных навредить всей мировой экономике. Теперь же аналитики оценивают как вполне реальные перспективы замедления китайской экономики из-за энергетических проблем и расползание токсичных эффектов далеко за пределы КНР.
Странные сигналы из Китая: Си не выезжает из страны, а люди в панике скупают продукты
«Наверное, самое поразительное явление последнего времени, это демонстративное и очевидное нежелание руководителя Китая, генерального секретаря ЦК Коммунистической партии Китая, председателя Си Цзиньпина участвовать в международных делах.
Он превратился в невыездного руководителя страны.
Всё же можно посмотреть. Последний раз он покидал страну, это точно совершенно, в январе 2020 года, ездил в Мьянму, бывшую Бирму. Почти два года назад.
Он не только никуда не ездит сам, но и не принимает других политиков.
Последний раз он принимал в Пекине президента Пакистана в марте того же 2020 года.
Ну, кто-то скажет, что обычную дипломатическую практику нарушила эпидемия. Да, в момент пика все перестали общаться очно и перешли на заочную форму общения. Но международная жизнь восстановилась.
Руководители государств ездят друг к другу, садятся напротив друг друга, смотрят друг другу в глаза и разговаривают.
Но только не Си Цзиньпин. Он никого не принимает, никуда не ездит и даже редко с кем говорит по телефону.
Это означает коренной перелом во внешней политике Китая.
Ещё недавно, несколько лет назад, Си Цзиньпин был главным знаменосцем международного сотрудничества. Особенно в годы президентства Дональда Трампа, который, напротив, под лозунгом «Америка прежде всего» выходил из международных договорённостей, не интересовался международными мероприятиями и чуть ли вообще не перессорился со всеми союзниками.
Именно тогда Си Цзиньпин противопоставил себя Дональду Трампу и очень многим казалось: ну, вот, китайский руководитель есть олицетворение современного крупного политика, сознающего свою ответственность за мировые дела.
Каких-нибудь пять лет назад, в Давосе, где встречаются политики и экономисты всего мира, как раз говорил о важности международного сотрудничества.
Он в прежние времена ездил по миру куда больше американских политиков, это же можно посчитать.
Я посмотрел: он в среднем ежегодно посещал четырнадцать стран и проводил за границей примерно 34 дня. Это больше не только, чем делал президент Трамп, но и чем его предшественник Обама, тоже сторонник международного сотрудничества. Обама проводил за границей двадцать пять дней, а трамп двадцать три дня в году.
Ещё недавно Си Цзиньпин считал совершенно необходимым не только лоббировать интересы китайской экономики, которая, конечно, проникла во весь мир, но и пропагандировать сам Китай. Амбициозная программа «Один пояс – один путь» должна была сделать Китай соучастником экономик чуть ли не всего мира.
Китай должен был превратиться в главного донора развивающегося мира. И вдруг всё как будто прекратилось.
Есть несколько причин. Наверное, не всё гладко пошло с этой программой «Один пояс – один путь». Ведь что имелось в виду? Китай предлагал щедрые кредиты не очень развитым государствам, помощь в строительстве инфраструктуры, инвестиций. Многие страны польстились на эти предложения, очередь выстроилась за китайскими юанями. А потом выяснилось, что не всё так просто. Мимо носа китайцев, тысячелетиями занимающихся куплей-продажей, копейку не пронесёшь.
И некоторые государства, широко открывшие ворота для китайцев, внезапно убедились в том, что условия не очень-то выгодные. Они получили кредиты, на эти деньги китайские фирмы что-то построили, расплатиться страна не может, и эта собственность переходит к самому Китаю. Начались жёсткие столкновения и недовольство Китаем. Но это одна сторона дела.
Вторая сторона состоит в том, что Си Цзиньпин, видимо, полагал, что если играет такую важную роль в мире он и Китай, если китайская экономика так важна решительно для всех – для ЕС, для Северной Америки, то эти государство воздержатся от критических замечаний по части прав человека. И ошибся сильно. Потому что как бы ни зависели, скажем, европейцы от китайской экономики, всё равно в Европе звучала критика и по поводу того, как относятся в Китае к исповедующим ислам в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, как разгоняют оппозицию в Гонконге, и к тому, что Китай усиливает нажим на Тайвань.
Всё это достаточно жёстко звучало и, видимо, с каждым годом становилось для Си Цзиньпина всё невыносимее и невыносимее.
Но, полагаю, что главной причиной, тем не менее, стало другое. При Си Цзиньпине изменился политический климат внутри самого Китая. Китай стал по-настоящему националистическим государством.
Эти националистические чувства распространялись официальной пропагандой и охватили китайское общество. В этом был большой отход от традиций Дэн Сяопина, отца китайского экономического чуда, который изменил судьбу современного Китая и который создал современный Китай.
А вот что по поводу происходящих в КНР процессов говорит Иван Яковина:
«В чём сегодня главные проблемы Китайской экономики? Первое, конечно, это нехватка энергии из-за сложностей в поставках угля. Кроме того, нехватка контейнеров для отправки всего того, что было произведено в Китае, в Европу и США.
Это особенно актуально перед рождественским сезоном – в странах Запада люди покупают очень много подарков и сейчас эти подарки просто не могут до этих людей доехать, из-за этого, кстати, сейчас во всём мире очень быстро растёт инфляция, потому что наблюдается некоторая нехватка товаров как раз из-за контейнерного кризиса.
Но главная проблема китайской экономики это, конечно, всё же сфера недвижимости, поскольку строительная отрасль находится в тяжелейшем кризисе, сейчас она не может ничего продавать из-за продолжающегося спроса спада цен на недвижимость и из-за того, что у этой отрасли нет денег, у крупнейших компаний вообще нет остаётся финансов, банки сомневаются в их платёжеспособности и не выдают им кредиты. В итоге выживание всей строительной отрасли Китая стоит под большим вопросом.
Но на этой неделе выяснились новые подробности: в Китае начала резко дорожать еда.
Цены на продукты питания подскочили где-то на 50 %, где-то на 70 %, кое-где этой еды уже стало не хватать.
И это очень и очень серьёзно, особенно, учитывая историю Китая, где еда это действительно больной вопрос.
Таких очередей не было десятки лет.
Кроме того, в онлайн-магазинах, прежде всего, в Alibaba, люди бросились скупать консервированное мясо, армейские сухие пайки и спрессованное печенье, которое, если немножко пропарить, получается что-то вроде хлеба.
Кроме того, в лидерах интернет-запросов в китайской версии «гугла», скажем так, значится «список припасов для домашнего хранения». То есть люди идут в магазин и прямо по списку покупают то, что в этом списке есть.
Конечно, в Китае на этой почве происходит что-то совершенно невообразимое.
Называя вещи своими именами, там начинает панический налёт населения на магазины, паническая скупка продуктов.
У многих наблюдателей создаётся впечатление, что люди готовятся к чему-то очень нехорошему.
И, конечно, сам собой возникает вопрос о том, как же так получилось и откуда появилась эта продуктовая паника? Почему люди бросились закупать еду долгого хранения в таких гигантских количествах?
Ответ на этот вопрос не менее удивительный, чем само это явление.
Всё происходит по совету, даже по наставлению самого правительства Китая. Вы всё правильно услышали: именно компартия Китая призвала своих сограждан сформировать продуктовые запасы у себя дома.
Если быть совсем точным, то это было Министерство торговли Китая, оно призвало граждан страны готовится к возможным перебоям с едой во время наступающей зимы и последующей весны.
Правительство призвало сформировать запасы еды не только рядовых китайцев, но и местные власти, которым предписано скопить как можно более серьёзные запасы продуктов долгого хранения.
К работе над этим привлекли сельхозпроизводителей и местные оптовые и розничные торговые сети.
То есть правительство Китая призвало население и власти быть готовыми к тому, что уже этой зимой наступят настолько тяжёлые времена, что всем – или, по крайней мере, многим – понадобятся продуктовые запасы, сделанные у них дома.
Нормальные способы производства и распространения продуктов питания, по мнению правительства, не будут работать, раз уж людям советуют закупаться едой».