что стало с варнавой после распятия христа
Два спасителя. Кого изберем мы?
То есть Понтий Пилат предлагает иудеям выбор, кого отпустить: Иисуса Варавву или Иисуса, называемого Христом (Мф. 27, 17).
Имя Иисус (евр. Иешуа или Иегошуа) было достаточно распространено среди евреев и переводится как «Иегова есть спасение», «Бог мое спасение» или «помощь Иеговы». В христианской традиции имя «Иисус» принято понимать как «Спаситель». В Священном Писании Ветхого Завета, кроме автора одной из неканонических книг Премудрости – Иисуса, сына Сирахова, можно найти упоминание о двух людях, носящих это имя. Это Иисус, сын Навин и Иисус, сын Иоседеков. Интересно, что деятельность обоих названных Иисусов носила мессианский характер. Иисус Навин был преемником пророка Моисея, именно он ввел израильский народ в Землю Обетованную, а Иисус, сын Иоседеков, был первосвященником, который сопровождал евреев, возвращавшихся из вавилонского пленения, и участвовал в построении второго иерусалимского храма. Именно он являлся прообразом Господа нашего Иисуса Христа в известном мессианском пророчестве:
Возьми у них серебро и золото и сделай венцы, и возложи на голову Иисуса, сына Иоседекова, иерея великого, и скажи ему: так говорит Господь Саваоф: вот Муж, – имя Ему ОТРАСЛЬ, Он произрастет из Своего корня и создаст храм Господень. Он создаст храм Господень и примет славу, и воссядет, и будет владычествовать на престоле Своем; будет и священником на престоле Своем, и совет мира будет между тем и другим (Зах. 6, 11–13).
И вот на страницах Священного Писания появляется новый Иисус, который не только не связан с мессианскими пророчествами, но и противопоставляется Господу нашему Иисусу Христу.
Иисус Варавва
Кто этот другой «спаситель», и какого спасения иудеи рассчитывали достигнуть с его помощью?
Кто же такой Иисус Варавва, освобождения которого потребовали иудеи вместо предлагаемого Пилатом Царя Иудейского (Мк. 15, 10)? Кто этот другой «спаситель», и какого рода спасения иудеи рассчитывали достигнуть с его помощью?
Евангелисты дают Варавве следующие характеристики: известный узник (Мф. 27, 16), разбойник (Ин. 18, 40), который произвел в городе возмущение и убийство (Лк. 23, 19). Евангелист Марк уточняет: Варавва со своими сообщниками, которые во время мятежа сделали убийство (Мк. 15, 7). В греческом тексте слово στασιαστῶν, которое переведено здесь как «сообщники», буквально означает «мятежники». Мятеж – это восстание, неудавшаяся революция. Получается, что Варавва – глава террористической группировки, рвущейся к власти.
Появление религиозно-политической партии зилотов связано с именем Иуды Галилеянина:
Зилоты идейно были близки фарисеям, а сам Иуда действовал совместно с принадлежащим к фарисейской партии Садоком:
Варавва был лидером партии зилотов и претендентом на мессианский титул
Таким образом, вполне вероятно, что Варавва был лидером партии зилотов, преемником Иуды Галилеянина, а следовательно, и претендентом на мессианский титул.
Именно лидеры, подобные Иуде Галилеянину и Варавве, и представлялись большинству иудейского народа наиболее соответствующими образу иудейского Мессии. Мессия должен быть подобен Иисусу Навину, введшему Израиль в Ханаанскую землю, и выведшему его из Египта пророку Моисею, который предсказывал: Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог твой, – Его слушайте (Втор. 18, 15). Вот это «как меня» иудеи переносили на все действия пророка Моисея, в том числе – на ведение войн.
Мессия в представлении иудеев
Описание общепринятого в еврейской среде представления о мессии оставил авторитетнейший иудейский законоучитель XII-XIII вв. Маймонид [6] :
Как видно из приведенного отрывка, военные победы мессии являются необходимой принадлежностью его образа. Этот образ мессии-завоевателя сохранился в еврейском народе до наших дней:
Мало того, военные успехи мессии порой заслоняют все остальные требования к претенденту на этот почетный титул, что порой становится для самих верующих евреев причиной глубокого разочарования:
Господь Иисус Христос не отвечал одному из главных требований евреев к своему мессии
Таким образом, Господь наш Иисус Христос не отвечал одному из главных требований евреев к своему мессии.
Господь Иисус Христос – истинный Спаситель и Мессия
Истинный Мессия слишком велик для прокрустова ложа иудейских представлений о грядущем царе как о победоносном полководце. Господь учит предметам, чуждым еврейскому мировоззрению. Он говорит, что «Царство Его не от мира сего», что оно раскрывается внутри человека, что Он пришел не для того, чтобы разделить имения или победить политических противников, но чтобы свидетельствовать об истине (Ин. 19, 37–38). Он учит о тщетности и даже опасности богатства, о необходимости быть готовым ради Царства Божия отказаться не только от материальных ценностей, но и от самого близкого родства.
Впрочем, пока Он исцеляет больных, очищает прокаженных, воскрешает мертвых, иудеи смотрят на Него как на возможного Мессию, Христа. После насыщения тысяч людей малым числом хлебов они даже хотят сделать Его царем (ср. Ин. 6, 15). После воскрешения Лазаря евреи устраивают Господу торжественный вход в Иерусалим, своего рода триумф, ожидая Его воцарения и победоносной освободительной войны.
Когда иудеи видят Иисуса Христа арестованным, униженным, они отрекаются от Него
Тем не менее для иудейского сознания остается чужд образ Мессии, пострадавшего и умерщвленного. Поэтому, когда иудеи видят Иисуса Христа арестованным, униженным, избитым, они не раздумывая отрекаются от Него.
Понтий Пилат, «надеясь поправить дело, тремя словами окончательно погубил Иисуса Христа, крикнув иудеям: ‟Се Царь ваш!”
Первый возглас игемона: ‟Се человек!” – взывал к состраданию и для всего народа не был роковым, а в этих словах: ‟Се Царь ваш!” – услышали презрительную насмешку над своею мечтою: вот что я делаю и сделаю со всяким великим царем; вам ли, презренные, мечтать о низвержении нашей власти?
Тогда вся собравшаяся на зрелище толпа согласно испрашивает у Пилата освобождения другого «спасителя» и «мессии» – Иисуса Вараввы. Он, конечно, в глазах евреев тоже неудачник, но по крайней мере каждому израильтянину близко и понятно, от чего он спасает – от власти Рима. Есть надежда, что он продолжит свою борьбу и приведет еврейский народ к политической самостоятельности, к тому, чтобы богоизбранный народ не был невольником в своей земле, данной ему Богом, но чтобы снова, как в стародавние времена, жили Иуда и Израиль спокойно, каждый под виноградником своим и под смоковницею своею (3 Цар. 4, 25), защищенные Всевышним от всех врагов, чтобы Израиль воцарился над миром и стал народом царей и священников, приводящих весь мир к принятию Торы.
А Иисус Назарянин им не нужен. Он не оправдал чаяний еврейского народа. Вместо победоносных войн Он Сам отдал Себя в руки врагов и претерпел избиение. Вместо построения храма, что также является одним из признаков еврейского мессии, Он говорил о разрушении храма. Этот грешник (Ин. 9, 24) и обманщик (Мф. 27, 63) не должен жить. Самозванец, покусившийся на присвоение себе божественной чести, повинен хуле на Бога, а потому, согласно Закону, осуждается на смерть: и хулитель имени Господня должен умереть (Лев. 24, 16).
Апостольские представления о Царстве Мессии
Апостол Петр, «уста апостолов», исповедует Иисуса Христом, но когда Господь открывает, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников, и быть убиту, и в третий день воскреснуть, апостолы не могут этого принять, и тот же ап. Петр пытается переубедить своего Мессию: будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою! Потому что он, как и прочие ученики, пока думает не о том, что Божие, но что человеческое (Мф. 16, 21–23).
Идея земного царства Мессии столь глубоко проникла в сознание еврейского народа, что апостолы даже после Христова воскресения продолжают ждать его прихода:
Лишь после нисхождения Святого Духа на Пятидесятницу апостолы Христовы становятся способными не только принять во всей полноте Господне учение о Царстве Небесном, но и проповедовать это учение всему миру.
Чего мы ждем от Спасителя?
Чтобы предложенный выше анализ не остался отвлеченным рассуждением о давних исторических событиях, нам следует задаться вопросом: как мы сами понимаем наше спасение? И кем для нас является Спаситель, прежде всего? Тем, Кто благоустраивает наше земное существование, «земное царство», которое может ограничиваться пределами нашей квартиры или участка земли? Или Тем, Кто ведет нас в Царство Небесное, и нередко – путями узкими и извилистыми?
При этом полезно помнить уроки истории. Так, народ Израиля, который свои лучшие надежды связывал с земным царством, на много веков потерял не только собственное государство, но и родную землю. А православные народы, которые главной целью своей жизни считали достижение Небесного Иерусалима, в большинстве своем получали и Небесное Царство, и сплоченное, крепкое (а порой и большое) государство. Так исполняется Божие обещание: Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (Мф. 6, 33).
[1] Варавва// Православная энциклопедия (электронная версия). – http://www.pravenc.ru/text/154067.html
[2] Греческо-русский словарь Нового Завета/ Русский перевод и ред. В.Н. Кузецовой. – М.: Российское Библейское Общество, 2000. – С. 130.
[3] Еп. Кассиан (Безобразов). Водою и Кровию и Духом. Толкование на Евангелие от Иоанна. Толк. на XVIII. 29 – XIX. 16a. – С. 115.
[4] Зилоты// Православная энциклопедия (электронная версия). – http://www.pravenc.ru/text/199785.html
[6] Или Рамбам – акроним Рабби Моше бен Маймон.
[7] Рабби Моше Бен Маймон (РАМБАМ). Мишнэ Тора. Законы о царях и о войне. Глава 11 (?). http://machanaim.org/philosof/mishne/tzar.htm
[9] ТаНаХ представляет собой акроним (начальные буквы) названий трех разделов еврейского Священного Писания иудеев: Тора́ — Пятикнижие, Невии́м — Пророки, Ктуви́м — Писания.
[12] Антоний (Храповицкий), митр. Христос Спаситель и еврейская революция.
[15] Варавва переводится с арамейского как «сын отца».
Варавва: «спаситель», избранный народом
Приблизительное время чтения: 3 мин.
Мы свободны менять свои решения — до тех пор, пока живы, —и Бог смиренно ждет, что мы решим. Но однажды приходит пора сделать окончательный выбор. Для многих людей, окружавших Христа в дни Его земной жизни, это время наступило накануне Его страданий. Каждому пришлось решать, с Христом ли он или с противниками Христа.
О том, кто какое решение принял и как оно ему далось, читайте в проекте «Фомы» «Герои и антигерои Страстной недели».
Но есть одна интересная деталь, сохранившаяся в части древних рукописей Евангелия от Матфея. Там у Вараввы есть еще одно имя. И это имя — Иисус.
Таких рукописей было немало еще в первой половине III века по Р. Х., свидетельствовал живший в то время христианский учитель Ориген. Хотя уже тогда многие переписчики начали оставлять только одно имя осужденного — Варавва, и Ориген соглашался, что в этом есть резон: «Именем Иисус не должен… называться ни один из злодеев». Тем более, что в переводе с древнееврейского «Иисус» значит «спаситель».
А Варавва? В переводе с арамейского языка, на котором говорили в то время в Иудее, это значит «сын отца». На первый взгляд — бессмыслица: ясно, что любой мужчина сын своего отца. Но Евангелие противопоставляет Варавву Иисусу Христу, который земного отца как раз и не имел, а имел только Отца Небесного!
Так что народ, собравшийся на площади перед преторией (резиденцией Понтия Пилата), должен был совершить очень серьезный выбор. Ему предстояло выбрать между Иисусом, пришедшим в мир от Бога Отца, чтобы спасти людей от греха и смерти, — и другим Иисусом, рожденным от обычного человека и сулившим иудеям спасение от иноземного владычества.
Можно, конечно, обвинить во всем первосвященников — они действительно сделали все, чтобы убедить толпу сделать именно такой выбор. Но слишком уж упорно люди, собравшиеся на площади, отвергали неоднократные попытки Пилата отпустить истинного Спасителя. Слишком воодушевленно кричали: Да будет распят и кровь Его на нас и на детях наших (Мф 27:23,5).
Сам Варавва, очевидно, еще задолго до евангельских событий сделал свой личный выбор — предпочел земное царство Небесному. В Евангелии он предстает как живой символ того выбора, который сделал народ, считавший себя богоизбранным. Этому народу понадобился «спаситель» вместо Спасителя…
И, конечно, это трагедия не только израильтян. Такая беда может случиться со всяким народом, слишком поверившим в свою национальную исключительность.
Но есть в фигуре Вараввы и нечто для нас утешительное. Грешник, который должен был умереть, но вышел на свободу, потому что вместо него умер Христос, — этот образ подходит каждому из нас! Вопрос только в том, осознаем ли мы, какая Жертва за нас принесена, и меняем ли, осознав это, свою жизнь.
Варавва: что мы знаем о разбойнике, освобожденном вместо Христа?
Фильм «Варавва», 2018
Песах, или Пасха, – главный иудейский праздник, связанный с Исходом евреев из Египта. Его празднование начинается в 14-й день месяца нисана и продолжается неделю. «Песах» восходит к слову «пасах», что в переводе означает «прошел мимо». Это напоминает о том, как во времена египетских казней Бог миновал дома евреев и не умертвил их первенцев. Вероятно, обычай освобождать одного преступника, осужденного на казнь, был связан не только с Пасхой, но и с любым значимым еврейским праздником.
Варавва, или Вар-равван, был в числе четверых осужденных на казнь, включая Иисуса Христа, Гестаса и Дисмаса. По иронии судьбы, первое имя Вараввы, вероятно, тоже было Иисус, или Иешуа Барабба: такое упоминание встречается в рукописях от Матфея. Исследователи соглашаются, что имя могло быть сокращено, чтобы не путать его с Христом. В принципе, имя «Иисус» среди иудеев нельзя назвать редким, оно неоднократно встречается в библейских текстах и до Христа (Иисус Навин, Иисус-первосвященник, Иисус Сирахов).
Разбойник или борец за свободу?
Вопрос об освобождении Дисмаса и Гестаса, судя по всему, не ставился. В числе тех, кого Синедрион мог помиловать, были Иисус Назарей и Варавва. Формально Синедрион во времена Христа был главным иудейским судебным органом. Однако самолично он не мог отправить человека на казнь: для этого требовалось подтверждение римских властей. Прокуратор Иудеи Понтий Пилат, представлявший Рим, обратился к народу с вопросом, кого из них двоих ему отпустить в честь праздника:
Есть же у вас обычай, чтобы я одного отпускал вам на Пасху; хотите ли, отпущу вам Царя Иудейского? Тогда опять закричали все, говоря: не Его, но Варавву. Варавва же был разбойник. (Ин. 18:39-40)
По этой причине Варавва вызывает у верующих такое же отрицательное отношение, как предатель Иуда Искариот. В действительности, конкретно в этой ситуации его вины не было и на принятое Синедрионом решение он никак не влиял.
Почему народ потребовал освобождения преступника, а не Иисуса? Скорее всего, на это людей подбили первосвященники и старейшины, которые видели в Назарее более значительную угрозу миру и порядку. Пилат, опасаясь вызвать народное недовольство, был вынужден подчиниться толпе, хотя сам склонялся к тому, чтобы освободить Христа.
Сцена суда Пилата, фильм «Страсти Христовы», 2004
В искусстве и культуре
История, связанная с освобождением Вараввы, нашла отражение в произведениях культуры. Например, в романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» подробно передан разговор Понтия Пилата с иудейским первосвященником Каифой. Римский прокуратор настаивает на том, что Варавва несомненно более опасен, чем Иешуа Га-Ноцри, «философ с его мирною проповедью». А значит, именно Варавву нужно осудить на казнь. Но Синедрион не соглашается с предложением Пилата.
В бестселлере «Святая кровь и Святой Грааль» Майкла Бейджента приводится неоднозначная теория, что библейский разбойник был сыном Христа. На это намекает само имя «Варавва», которое буквально означает «сын отца». Отличаясь воинственным нравом, Варавва намеревался свергнуть римскую власть в Иудее.
Фильм «Варавва», 2018
Про Варавву было также отснято несколько кинофильмов. Один из них – одноименный фильм российского производства, который вышел на экраны в 2018-м. Фильм интересен тем, что предлагает новый взгляд на историю Христа и его воскрешение. Варавва – главный действующий персонаж, пытающийся понять, что за человек принял вместо него позорную казнь на кресте.
Православная Жизнь
Успение Пресвятой Богородицы: в этот день завершилась земная жизнь, полная таких душевных мук и страданий, которые с точки зрения обычной человеческой логики выглядят абсолютно необъяснимыми.
У Матери Христа были все причины рассчитывать на совсем другую, гораздо более счастливую жизнь! Но все, что обрушилось на Нее и на Ее Сына, Дева Мария переносила с поразительным доверием Богу. Наверное, нет ни одного человека, который назвал бы свою жизнь легкой. Все мы болеем, сталкиваемся с несправедливостями, теряем близких и любимых людей, а в конце концов умираем сами, и все это не какие-то роковые случайности (хотя иногда так кажется), а самая верная закономерность. Ни в чем я не могу быть уверен так же твердо, как в том, что однажды умру.
Даже верующие люди, сталкиваясь с испытаниями, могут впасть в отчаяние, разочароваться в Боге и пойти по пути Ивана Карамазова, который «вернул билет» Богу, создавшему, по его мнению, такой жестокий и несправедливый мир. Мир всеобщего страдания.
А ведь начиналось все с призыва к радости.
Тезис 1. «Радуйся!» — это было первое, что Мария услышала от Ангела.
После того, как совсем юная (по преданию, Ей не было еще и двадцати) Мария обручилась с Иосифом, Ей явился вестник от Бога — Архангел Гавриил и произнес: «радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами» (Лк 1:28). Узнав от Ангела, что Ей предстоит стать Матерью Спасителя, Который будет велик и наречется Сыном Всевышнего (Лк 1:32), Святая Дева в самом деле обрадовалась; когда же предсказанное совершилось и Мария понесла во чреве Младенца, Она воспела пророческую песнь, слова которой мы повторяем во время вечернего богослужения: «Величит душа Моя Господа, и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем… ибо отныне будут ублажать Меня все роды» (Лк 1:46–47, 48).
У юной Девушки были, кажется, все основания ожидать, что Ей уготована завидная судьба. Сам Бог послал Ей откровение через Ангела, Сам Бог избрал Ее Матерью Мессии, великого и славного Царя, Царству Которого не будет конца! И уж наверное, отблески Сыновней славы должны будут коснуться и Ее.
Тезис 2. Земная жизнь Богородицы оказалась чередой страданий
Когда мы думаем о Божией Матери, то как-то упускаем этот факт из виду. Мы привыкли к славословиям в Ее честь, привыкли называть Ее «Заступницей Усердной», «Честнейшей херувим и Славнейшей без сравнения серафим», то есть Той, Кто превосходит по чести и славе даже высшие ангельские чины. Но мы решительно не помним о тех страданиях — в первую очередь душевных, но и физических тоже, — через которые пришлось пройти этой девушке, чтобы стать Той, к Которой можно обратиться с мольбой: «Пресвятая Богородица, спаси нас!»
Для начала — представьте себе, что сделалось с лицом Иосифа, когда он узнал, что годившаяся ему в дочери Мария беременна. Ведь Иосиф и Мария лишь именовались мужем и женой, на деле же Та, Которой предстояло родить Христа, еще в детстве принесла обет девства и жила в доме Иосифа только потому, что тот обещал заботиться о Ней и хранить Ее чистоту. У них, безусловно, не могло быть детей — и тем не менее Мария зачинает Ребенка! На иконе Рождества Христова среди прочего изображен Иосиф, сидящий в глубоких раздумьях, а перед ним — какой-то старик в козьих шкурах. Этот старик — аллегорический образ сомнений и искушений, одолевавших праведного Иосифа. Из Евангелия мы знаем, что, не пожелав прилюдно обличить Марию в грехе (как требовал иудейский закон в случае раскрытия супружеской неверности), Иосиф хотел тайно отпустить Ее. Передумал он после того, как ему самому явился Ангел и возвестил: «Не бойся принять Марию, жену твою, ибо родившееся в Ней есть от Духа Святаго; родит же сына, и наречешь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей Своих от грехов их» (Мф 1:19–21). А до того Марии, безусловно, пришлось пережить очень тяжелый момент, связанный с сомнениями Иосифа, честного и доброго человека…
Следующий эпизод, который мы находим в Евангелии, — это само Рождество Младенца Иисуса. Происходит оно вовсе не в комфортабельной больнице под присмотром опытных врачей, и даже не дома, куда можно было бы пригласить помощницу. Рожать Марии приходится в самых неподходящих условиях, тотчас по прибытии в Вифлеем, куда они с Иосифом были вынуждены отправиться для участия в объявленной переписи населения. Гостиницы Вифлеема все заняты, и путники останавливаются буквально в первом подвернувшемся им месте, где в обычное время держали скот, фактически в хлеву! Просто представьте себе, как чувствовала бы себя на месте Богородицы и в Ее положении любая женщина…
А дальше мы видим, как выросший Иисус словно бы все больше отдаляется от Своей Матери и вообще от той семьи, в которой Он вырос. Однажды, когда Ему исполняется двенадцать, Мать и Иосиф теряют Его, возвращаясь из Иерусалима с праздника, и, естественно, начинают страшно волноваться. Вернувшись в храм, они обнаруживают Мальчика сидящим в кругу книжников и знатоков Священного Писания и на равных с ними беседующим. Чадо! Что Ты сделал с нами? Вот, отец Твой и Я с великой скорбью искали Тебя, — взывает Мария к Сыну, а в ответ слышит невозмутимое: зачем было вам искать Меня? или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему? (Лк 2:48, 49). Христос обращается к Матери почтительно, но вовсе не оправдывается. Можно представить себе, какие родительские чувства возникли бы у нас в подобной ситуации.
В тридцатилетнем возрасте Господь вовсе оставляет дом. Отныне Он странствующий Учитель, у Него есть ученики, и все Свое время Он уделяет им — и тысячам других людей, ищущих от Него чудес, а главное, исцелений. А Мать? О Ней евангелисты пишут совсем мало. Вот Она и братья Иисуса (сводные, от первого брака Иосифа, или двоюродные — племянники Марии, но точно не родные) подходят к дому, в котором проповедует Спаситель, и, не решаясь пробираться сквозь толпу, просят позвать Его к ним, наружу. Когда эта просьба достигает ушей Иисуса, Он отвечает: «кто Матерь Моя? и кто братья Мои? И, указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои; ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь» (Мф 12:48-50).
Мы никак не можем заподозрить в этих словах Христа пренебрежения по отношению к родным людям: и тени пренебрежения к Матери не могло быть в сердце Того, Кто, Сам умирая на Кресте, беспокоился о Ее дальнейшей жизни и поручал заботам апостола Иоанна (Ин 19: 26–27). Сказав: вот матерь Моя и братья Мои, Христос лишь подчеркнул, что всякий, кто желает жить по воле Божией, становится Ему родным и близким. Но какое же смирение должна была иметь Мария, чтобы не поддаться приземленным родительским эмоциям, не вообразить, будто Сын, Которому отдано столько сил, любви и заботы, сделался для Нее чужим! Он — где-то там, за стенами дома, окруженный любопытной толпой; а Она — здесь, снаружи, с не родными Ей детьми, одинокая и растерянная… Все это Богородица смиренно принимает. Как позже примет и другое, гораздо более страшное. Самое страшное. Казнь собственного Сына.
Сами римляне, которые и изобрели распятие, называли эту казнь самой лютой и бесчеловечной. Так казнили только беглых рабов и разбойников. И — Бога. Испытывая непредставимые муки, едва не теряя сознания от боли, распятый Господь тем не менее нашел силы обратиться к апостолу Иоанну с просьбой позаботиться о Его Матери. И эта забота, рождающаяся на Кресте, в самой высшей точке голгофских страданий, — сама по себе мощное свидетельство того, как же, должно быть, страдала в эти часы Она…
Тезис 3. Страдания Богородицы подле Креста — высшая точка Ее земных скорбей. Но они не остаются безответными
Многие из мыслей, которые мы уже высказали в этой статье, как раз и звучат в этом каноне. Об апостолах, разбежавшихся кто куда после внезапного ночного взятия Иисуса Христа под стражу:
«Страха ради иудейска Петр скрыся, и вси отбегоша вернии, оставльше Христа, Дева рыдающи глаголаше». («“Из страха перед иудеями Петр скрылся, и все верные разбежались, оставив Христа”, — говорит Дева, рыдая».)
О трагическом несоответствии между радостным обетованием Ангела в день Благовещения — и всем, что случилось после:
«О страшном Твоем рождестве и странном, Сыне Мой, паче всех матерей возвеличена бых Аз: но увы Мне, ныне Тя видящи на Древе, распаляюся утробою». («Страшным и необыкновенным Рождеством Твоим, Сын Мой, Я возвеличена была выше всех матерей — но горе Мне: ныне вижу Тебя на Кресте, и внутренности Мои словно сжигает огонь».)
О противоестественности смерти Того, Кто управляет всем миром и Сам же воскрешал умерших:
«Паче ума превзыде странное Твое видение носящаго тварь всю Господа: сего ради Иосиф яко мертва Тя на руку своею, и с Никодимом носит и погребает». («Не вмещается в ум, как Тебя, Господа, удерживающего в руках весь сотворенный мир, несут на руках и погребают, как мертвого, Иосиф с Никодимом».)
О тоске Матери, потерявшей Сына и отчаянно вслушивающейся в тишину в ожидании ответа — как же Ей быть дальше:
«Камо идеши Чадо, чесо ради скорое течение совершаеши? еда другий брак паки есть в Кане, и тамо ныне тщишися, да от воды им вино сотвориши? иду ли с Тобою, Чадо, или паче пожду Тебе? даждь Ми слово, Слове, не молча мимоиди Мене, чисту соблюдый Мя: Ты бо есть Сын и Бог Мой». («Куда уходишь, Чадо? Зачем так быстро скрываешься? Разве в Кане совершается еще один брак, и Ты хочешь снова сотворить им из воды вино? Идти ли Мне с Тобою, Чадо, или подождать Тебя здесь? Молви Мне слово, о Слово, не проходи мимо Меня в молчании, сохранивший Меня в чистоте! Ведь Ты — Сын и Бог Мой».)
И все-таки самое чудесное в этом каноне — не попытка «реконструировать» скорбные чувства Богородицы, а то, что монолог Ее в итоге превращается — в диалог! Потому что в заключительной части канона мы слышим ответ Самого Господа:
«О како утаилася Тебе есть бездна щедрот? Матери в тайне изрече Господь, тварь бо Мою хотя спасти, изволих умрети. Но и воскресну, и Тебе возвеличу, яко Бог небесе и земли». («Как же утаилась от Тебя бездна щедрот Моих? — втайне сказал Матери Господь. — Восхотев спасти творение Мое, пожелал Я умереть. Но Я воскресну и Тебя возвеличу, ибо Я Бог небес и земли».)
Слезы и мольбы Божией Матери не остаются безответными. Господь отвечает Ей. И это невероятно важно.
Тезис 4. «Се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему» — это свидетельство всецелого доверия Богу, которое позволило Деве Марии принять все, что Ей выпало пережить
А Богородица? Она страдала молча. И это было молчание смиренного принятия всего, что приходит от Бога, потому что не происходит в мире ничего, что было бы Богом не предусмотрено. Во всем Евангелии нет ни единого намека на то, что Мать Иисуса усомнилась в Промысле Божием или пала духом. Мы не видим в Ней никакого возмущения, никаких попыток спорить с Богом — ни разу и нигде! Беззаветная преданность Господу — главное, что характеризует личность Девы Марии. Се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему — эти слова Божия Матерь пронесла через всю Свою жизнь.
Есть в евангельской истории один момент, когда Дева Мария словно бы ставит под сомнение Промысл Божий. Архангел извещает Ее о грядущем рождении Сына, а Она спрашивает: «Как будет это, когда Я мужа не знаю?» (Лк 1:34) Но этот вопрос выражает вовсе не неверие, а всего «лишь Ее детское целомудрие и простодушие» — объяснял святитель Николай Сербский (1881–1956). Из уст современного человека, «находящегося под бременем законов природы», этот вопрос действительно вышел бы скептическим: «Для рождения нужен муж; где же муж? Так спросил бы всякий из нас — удаленных от радующейся всемогуществу Божию свободы, привыкших ко гнету природных сил. Поэтому надлежало, ради нас, чтобы Дева задала вопрос сей, а мы услышали ответ посланника Божия», — писал святитель Николай.
Нигде в Евангелии мы не видим, чтобы в Богородице проявлялось столь свойственное некоторым матерям желание контролировать своих детей, реализовать себя в них, навязать им свою волю. Когда на свадьбе в Кане Галилейской заканчивается вино, Она всего лишь мягко обращает внимание Сына на возникшую неловкость: «вина нет у них» (Ин 2:3). И, видя, что Тот не спешит творить чудо, призывает служителей (обратившихся, как видно, сначала к Ней) поступить по слову Иисуса: «что скажет Он вам, то сделайте»(Ин 2:5). В этих словах — самая суть Ее личного отношения к Сыну, а вместе с тем и послание Богородицы всем нам. Что скажет Он вам, то сделайте.
В день Успения Пресвятой Богородицы, согласно церковному преданию, к Ее одру явился Сам Христос, чтобы стать Ее спутником в Царство Небесное. А с тех пор, как Божия Матерь взошла на Небо, Она Сама сделалась, по вере христиан, сильной Заступницей, способной избавлять души усопших от козней темных духов и беспрепятственно возводить их в горнии обители. Эта мысль ясно звучит, например, в одной из молитв службы повечерия, обращенной как раз к Богородице: «…И во время исхода моего окаянную мою душу соблюдающи, и темныя зраки лукавых бесов далече от нея отгоняющи: в страшный же день суда вечныя мя избавляющи муки, и неизреченныя славы Твоего Сына и Бога нашего наследника мя показующи».
Такое безоглядное доверие Промыслу Божию и неосуждение людей и есть то самое, чему мы могли бы научиться у Божией Матери. Мы все проходим через страдания. Но только от нас зависит, примем ли мы их с доверием к Богу — или озлобимся и начнем упрекать Его или кого-то из наших ближних в наших несчастьях.