легенда о пианисте реальная история или нет
ЛЕГЕНДА О ПИАНИСТЕ: ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НЕ СМОГ СПУСТИТЬСЯ НА ЗЕМЛЮ
Режиссеры: Джузеппе Торнаторе
Страна: Италия
Год: 1998
Джузеппе Торнаторе — режиссер, творчество которого построено на воспоминаниях. Лучший его фильм, «Кинотеатр Парадизо», основан на воспоминаниях отца (здесь освещены 30-е — 50-е годы, частично охвачена Вторая мировая война). На такой же периферии грандиозных событий века живет и «Малена». А вот «Легенда о пианисте» снят по монопьесе Алессандро Барикко «Novecento» («1900»).
Сюжет фильма начинается в первый день 1900-года на трансатлантическом лайнере «Вирджиния», где совершенно случайно обнаружили коробка из-под лимонов. Казалось бы, ну что там может быть интересного помимо какого-нибудь груза. При ближайшем рассмотрении оказалось, что в ней запрятан новорожденный малыш, оставшийся совершенно без присмотра. Ошеломленный экипаж лайнера счел это неким подарком свыше и решил оставить его при себе, воспитывая и наставляя в пределах безостановочно курсирующего между Америкой и Европой корабля. Шли годы, мальчик стал юношей, а затем и молодым мужчиной. И каждый кто хоть раз ступал на борт «Вирджинии», знал, что ему просто необходимо посетить местный ресторан, где заправляет отнюдь не элитный кок, а милый пианист, известный под чудаковатым именем Дэнни Будманн Т. Д. Лемон 1900-й (Тим Рот), то есть тот самый найденыш, вместе с которым начался новый век. Став самым настоящим символом лайнера, герой ни разу не ступал на почву, оставаясь преданным своей обширной семье.
Разумеется, в фильме о музыке, главнейшая роль отводится композитору. Именно вокруг музыки выстраивается сюжет, складывается поведение, манеры героев. Оскароносный Эннио Морриконе создал целый мир, или, вернее, заполнил целый корабль животворной музыкой. Часто бывает так, что музыкальные отрывки, то и дело сменяющиеся на всем протяжении фильм утомляют, иногда в них просто не успеваешь вслушаться. В «Легенде о пианисте» все иначе. Композитор будто маг, заколдовывает слух, с великим нетерпением ждешь следующего музыкального экспромта. Именно экспромта, т.к. музыка настолько легка и непринужденна, что складывается впечатление, что она возникает ниоткуда и сама собой.
Таинственным образом 1900-ый открывает в себе фантастические способности прирожденного пианиста, словно тот рояль, на котором его нашли, посвятил героя в таинство музыки, живущей в недрах инструмента и научил управлять своими клавишами так, что не знавшие годы напряженных экзерсисов пальцы могли рождать бесконечное кружево чистейших звуков, моментально завораживающих изумленных слушателей.
Звуков непохожей на реалии жизни века красоты, ровесником которой довелось стать пианисту. Перед его глазами мелькали тысячи людей, мечтающих обрести новую родину и начать жизнь с чистого листа в Вавилоне наших дней. Но у каждого что-то осталось позади. И это что-то порой не поддается забвению, мешая сделать последний, решающий шаг к новой, но неизвестной судьбе. Ведь в «бетонных джунглях» Нью-Йорка, в отличие от океанского простора, не видно края, а значит и нет ориентира в запутанном и бесконечном лабиринте улиц.
Легенда о пианисте
Сколько раз такое случалось. Кто-то задирал голову вверх и вдруг видел статую свободы. Что-то непостижимое. На корабле нас собиралось больше тысячи. Праздные богачи, эмигранты, иностранцы и мы обслуга. И всегда был один. Один счастливчик. Кто видел ее первой. Он мог сидеть и подкрепляться или сидеть на палубе. Но на секунду поднимал голову, бросая взгляд на океан. И видел ее. Он застывал на месте. Его сердце пускалось в галоп. И каждый раз, клянусь, каждый раз он поворачивался и всему кораблю, всем нам кричал: «Америка, статуя свободы!»
Казалось бы, эти начальные слова картины: «Америка, статуя свободы!», предопределяют дальнейшее ее действие, мы видим небоскребы Манхеттена и думаем о том, что этот бесконечный город поглотит нас, зрителей, вместе с героями фильма.
Но, автор книги «Новый век» — Алессандро Барикко, а вместе с ним и режиссер картины «Легенда о пианисте» — Джузеппе Торнаторе, оставляют нас на судне, на огромном океанском лайнере «Вирджиния». И весь фильм, мы будем находиться с героями в этом узком пространстве, и лишь изредка перед нами будет открываться, бескрайни просторы океана.
Каждая книга и фильм, по которой он снимается – это тайна. Редко кто из писателей и режиссеров делится с нами самым сокровенным. Ведь если мы узнаем обо всем, что нам хотел сказать автор, то мы потеряем возможность додумывать и домысливать сами. И это уже не будет свободным выбором. А фильм, о котором пойдет речь, именно о свободе, которую выбирает человек. Нет, это не свобода творить беззаконие, не свобода жить одними только своими желаниями, это свобода внутренняя.
Поэтому не зря мы оказались в замкнутом пространстве, все это для того, чтобы мы сильнее смогли почувствовать свободу человеческого Духа, для которого не существует границ.
Герой фильма это человек необыкновенный, опять же автор не выбрал человека с простой судьбой. Мы видим его сначала младенцем, потом отроком, а потом уже и взрослым мужчиной, но вся его жизнь проходит на судне. Главного героя, которого сыграл талантливый английский актер Тим Рот, зовут — Дэнни Будман Т.Д. Лимон Тысячадевятисотый.
В одном из своих интервью, Алессандро Барикко, прокомментирует это так: В «Новом веке» есть своеобразное преклонение перед писательской работой по изобретению имен. Помните, когда нашедший ребенка негр подыскивает ему имя вместе с корабельной командой? Идея имени приходит из нескольких источников… Вначале найденышу дают имя обнаружившего его человека, приемного отца Дэнни Будмана, а затем, поскольку младенец был подобран на ящике с лимонами, ему дают имя Т.Д. Лимон (это название компании по продаже лимонов). Потом они понимают, что на слух все равно чего-то недостает, и в результате герой получает имя Дэнни Будман Т.Д. Лимон Тысячадевятисотый, ибо он родился в тысяча девятисотом году.
Итак, перед нами человек с необычным именем, найденный необычным образом и мы уже понимаем, что дальнейшая его судьба будет выходить за рамки жизни обычного человека.
Почему легенда? Потому что о судьбе этого человека, имя которого не значится ни в одном документе, знаю лишь те, кто однажды столкнулся с ним. Один из таких людей был его единственный друг – Макс, с которым они познакомились на корабле, выступая в одном джазовом оркестре. Мы мало знаем о Максе, он не рассказывает нам о своей жизни, о своем детстве, но мы понимаем, что вся его жизнь связанна со встречей с этим удивительным человеком – Тысячадевятисотым.
Именно Макс рассказывает нам историю гениального пианиста, отказывающегося от земной славы, почестей и избирающего другой путь, путь свободы Духа, ведущий к Богу.
Вначале Макс не понимает своего друга и даже где-то считает его трусом и только в конце осознает его величие и отвагу.
«Мир будет ловить каждое твое слово и сходить с ума от твоей музыки» — говорит он другу, не понимая, что тот обрел больше, чем человеческую славу.
Но, все-таки Макс второстепенный персонаж, он лишь рассказчик, он повторяет слова своего друга: «Ничего не потеряно и не кончено, когда у тебя есть история и друг, чтобы ее рассказать».
А вторым главным героем картины, становится музыка.
Эннио Морриконе – итальянский музыкант и композитор, судьба которого чем-то напоминает жизнь главного героя (он родился и вырос в семье трубача и с детства рос в атмосфере безграничной любви к музыке), сочинил для этого фильма несколько прекрасных композиций.
И от начала до конца фильма, мы переживаем вместе с героем эту особую любовь к творчеству, но не как слепому поклонению идолу, а лишь средство в поисках Бога.
Весь фильм перед героем стоит выбор, сделав который он, возможно, перевернет не только свою жизнь, но и жизнь миллионов людей, но что-то его все время останавливает.
«Вот пианино. Клавиатура начинается и кончается, клавиш всего 88. Они не бесконечные. Ты бесконечен» – говорит главный герой Максу – «И бесконечна та музыка, что извлекаешь из клавиш. Мне это нравится. Только так я могу жить. И вот спускаюсь я по трапу, а перед моими глазами клавиатура и миллионы клавиш. Миллионы и миллиарды. И нет им ни конца и ни края. Макс, они бесконечны. А если клавиши бесконечны, ты не сможешь творить на них музыку. Ты сел не за свой рояль. Это рояль Бога».
Главный герой понимает, что его гениальность, лишь Божий дар.
«Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережет ее.
Ибо что пользы человеку приобресть весь мир, а себя самого погубить, или повредить себе?» Евангелие от Луки. Гл.9 23-24
Эти слова из Евангелия, как нельзя лучше передают нам тот вопрос, который встает перед главным героем, а вместе с тем и пред нами. И вместе с героем мы будем размышлять о бесконечности и о границах, в которые мы себя добровольно загоняем, тем самым отдаляясь от Бога.
Напомним, фильм повествует о корабельном найденыше, который вырос в гениального пианиста, но даже любовь не заставила его сойти с корабля на сушу. Его звали по году рождения – Тысяча Девятисотый – и всю свою жизнь, включая две мировых войны, он провел в океане, то есть на свободе. Он провел ее с музыкой (Эннио Морриконе сочинил для картины пару-тройку шедевров), то есть был совершенно счастлив. Терять свободу и счастье отказался даже ценой жизни и умер вместе с состарившимся кораблем. Смысл в том, что у гения в ныне действующей цивилизации, в «новом веке» (по мотивам «Нового века» Алессандро Барикко поставлен фильм) больше нет пристанища. Быть не может. Гений и современность – две вещи несовместные.
Фильм умный и красивый, сцена джазовой дуэли пианиста с негром (Кларенс Уильямс Третий) в истории кино значит не меньше, чем перестрелки из «Крестного отца». Фильм богатый, и любопытно, что роль корабля «Вирджиния» досталась родному российскому «Лесозаводску». Списанный «Лесозаводск» стоял на приколе в Одесском морском порту, где его нашел Торнаторе. Большая часть судовых раритетов тоже почерпнута из Одесского музея. Значит, и мы вложились в живую классику.
Рыжий и маленький, в юности – сильно прыщавый, он не приближался к девушкам, пока не осенило: девушки не откажут, только если сняться в кино. Захотел – сделал: дебютировал в телефильме «Сделано в Британии». Сразу после этого, в возрасте 22 лет, впервые занялся сексом. При этом Рот не претендовал на славу лицедея. Как-то само собой получилось, что сегодня, после «Бешеных псов» и «Криминального чтива», «Роб Роя», «Винсента и Тео», «Розенкранца и Гильденстерна» коллеги кличут его не иначе, как Хамелеон.
Нет, никаких одиночеств и океанов в жизни Рота не присутствует, с пристанищем у него полный порядок (дом, жена и двое детей). Но цену свободы он тоже знает. Квентином Тарантино сценарий «Прирожденных убийц» писался конкретно на него. Когда же друг Квентин вдребезги разругался с режиссером Оливером Стоуном, Тим Рот ни минуты не медлил. Отказался от роли, поскольку дружба важнее. Заодно Вуди Харрельсону дорогу уступил – тот впервые прославился в «Прирожденных убийцах». Манера такая же, как у Тысяча Девятисотого на пресловутой джазовой дуэли. Ведь вслед затем сам Рот прославился в режиссуре. Его авторский фильм «Зона военных действий» признан малопохожим как на дебют, так и на звездное баловство. Хороший фильм получился.
Такое же, как у легендарного пианиста, у Рота и чувство юмора. Этот англичанин недавно заявил: «Не ем я говядины. Я бешеный без нее». И где-то даже жаль, что после «Легенды…» Тим Рот уже наработал десяток других ролей. Негоже понижать класс. С другой стороны, ради выходящей в ближайшее время в мировой и отечественный прокат пафосной «Планеты обезьян» он опять отказался от денег – от супердоходного «Гарри Поттера». Может, стоит дождаться его Обезьяна, и он затмит Пианиста? Про гениев вообще опасно делать выводы.
Верни мне музыку, без музыки тоска. Рецензия на фильм «Легенда о пианисте»
Жизнь замерла на трансатлантическом пароходе «Вирджиния», утомительное путешествие мигрантов к мечте о новом доме вот-вот должно было закончиться. Пассажиры от мала до велика, как сонные мухи, заглядывали в окутавший края борта белесый туман. Стоило статуе Свободы прорезаться сквозь густую дымку, а самому зоркому из зевак прокричать «Америка!», сотни голосов оживленно начинали ему вторить. Ритуал повторялся при каждом появлении новой сотни страждущих на подступах к земле надежд. Радушная и безжалостная Америка пленила всех рейс за рейсом, кроме Новеченто (Тим Рот) — пианиста, родившегося на «Вирджинии» первого января 1900 года. Он возник из ниоткуда, появившись на свет так же тихо, как сменяются столетия. Легко и необъяснимо мальчишкой научился играть на рояле, а с возрастом стал постоянным членом локального ресторанного оркестра. Раскованный и свободный от любых предрассудков, единственное, на что Новеченто не мог решиться, — это сойти на берег.
На континенте, в зависимости от амбиций и удачи, везет немногим. Новеченто пугали клаустрофобические каменные джунгли, в ловушке которых нет места таким, как он. Достаточно пары шагов, чтобы заплутать и не найти дороги назад. Торнаторе еще со времен своих первых творческих побед придерживался повествовательной модели «притчи». Большое видится на расстоянии, вновь и вновь воспроизводимая на экране трагедия маленького человека при зачастую монструозном хронометраже (от двух с половиной до трех часов) к финальным титрам оказывалась глобальным высказыванием о стране, времени и нравах. На частную историю семьи («У них все хорошо») режиссером был спроецирован непоколебимый образ дома, рисунок межличностных отношений, сложные, но узнаваемые внутриклановые коммуникативные неурядицы в миниатюре. Повесть о киномеханике и храме искусства («Новый кинотеатр Парадизо») задумывалась одой кинематографу как вечной отдушине и источнику вдохновения на фоне взлетов и падений, что случаются на жизненном пути. Сквозь заточение и неволю, на которые обрек себя герой «Каморриста», заступившись за сестру и убив противника, обороняясь, пробивался уродливый оскал вседозволенности, складываясь во впечатляющий портрет гидры-мафии.
Зачем стремиться в неизведанное и неизвестное, покидая отчий дом? Герой «Легенды» принимает непопулярное решение, он движется против драматургических законов, демонстративно отказываясь пройти большой путь. Да и зачем? Что ждет впереди? Статуя Свободы — могучий страж, встречающий гостей не с распростертыми объятиями, а равнодушно смотрящий поверх восхищенных прибывших. Новеченто — культурная норма. Он мелодия, что возникает сама собой и раздается в коридорах «Вирджинии» до тех пор, пока самолеты не заменили пароходы. Торнаторе преклоняется перед атрибутами прошлого. Символ вечной памяти — потрепанная пластинка. Газетные передовицы канут в лету, не останется ничего, кроме байки, передаваемой из уст в уста такими же романтиками, как и Новеченто.
Моя дипломная работа на журфаке МГУ была посвящена блогам и тому, приравняют ли их когда-то к СМИ и вообще насколько этично это делать. Тема появилась совершенно случайно. Изначально я собиралась писать про творчество Василия Шукшина. Но как-то среди ночи моя подруга, с которой мы прожили четыре года в одной комнате в общежитии и, естественно, не могли не выбрать одну кафедру, проснулась и сказала, что мы безумные и не осилим диплом по литературе, поэтому надо срочно менять тему. Над нами сжалился один преподаватель, который хорошо нас знал. Я уже даже не помню, кто придумал и предложил тему блогов. Но нам показалось, что она гораздо легче творчества Шукшина.
Тут нужно отметить, что это был – страшно представить! – 2008 год. И мы тогда еще были очень аналоговыми. Рефераты сдавали на дискетах (помню преподавателя, которому мы все по навету старшекурсников сдавали пустые дискеты, и пару моих однокурсников, попавшихся на этом), кино смотрели на дисках, которые брали в прокат в находившемся практически в подвале журфака киноклубе (помню, как тяжело мне давался Тарковский, Бергман и как я заснула при первом просмотре «Жизни как чуда» Кустурицы, которую потом нежно полюбила; но как меня поразили «Маргаритки»!), книги читали в Ленинке и радовались, если по читательскому билету попадали в тот самый ретро-зал с зелеными лампами. Тогда только-только появились «Одноклассники», а ЖЖ был самой прогрессивной площадкой. Мы – о, Боги! – ходили в интернет-кафе, которое тогда существовало у главного здания МГУ. Там у нас и разгорались нешуточные баталии в ЖЖ. Мы писали посты на волнующие темы и спорили с пеной у рта в комментариях. И делали это с таким азартом, будто играли на миллионы в казино.
Когда я получила свою твердую четверку за диплом, выдохнула и тут же забыла про него, то и предположить не могла, что тема блогов вернется в мою жизнь. «Зачем мы это делаем? Ну что за бред?» – долго не отпускала меня моя беспощадная рефлексия, когда затевали SRSLY. Ведь мы же сами морщимся от этих слов – «блогеры», «трендсеттеры», «инфлюенсеры», бла-бла-бла. Какая-то пошлятина выходит, когда начинаешь рассказывать, о чем мы. И как-то даже стыдно и неловко за себя становится. Но давайте не будем отрицать: блогеры дали нам новый контент, от которого наконец-то не душно. Звезды инстаграма вытеснили глянец, ютуба – затоптали телик. Блогеры начали тянуть теплое одеяло рекламных бюджетов на себя. Трендсеттеры и инфлюенсеры новой формации стали желанными гостями в светской тусовке. Теперь они «как скажут, так и будет».
Дудь нагнул Ютуб, Ивлеева из маникюрши превратилась в телезвезду с ТЭФИ, Горбачёва стала главной актрисой поколения, Монеточка зазвучала из всех утюгов. Это, безусловно, герои нашего времени. Они уже изменили реальность и продолжают это делать. У них влияние в интернете и не только. И не поддаться ему уже не получается. Конечно, можно дальше продолжать болеть нигилизмом и отрицать новый мир. Но это нечестно. Прежде всего по отношению к себе. А мы за честность, за открытые вопросы и ждем таких же ответов от героев. И у нас нет «не наших героев», нет предубеждений, и мы против клише.
Мы намеренно отказались от артемов быстровых и не будем прятаться за псевдонимами. У каждой публикации есть автор, которому вы сможете посмотреть в лицо и туда же высказать все, что думаете о его материале (естественно, аргументированно). Быть абсолютно несогласными с нами не возбраняется. Мы сами в редакции часто спорим друг с другом. Но последнее слово всегда остается за ответственным за раздел. У нас все со своим бэкграундом, позицией, принципами в профессии и взглядами на жизнь.
Когда в редакции предложили каждому написать свой манифест, я прониклась этой идеей. Сразу вспомнились Белинский, Добролюбов, Чернышевский, Белый, Блок, Иванов, Гумилев… Всплыло слово «публицистика». И повеяло той самой нашей наивной аналоговостью, которой теперь уже просто нет. На журфаке мы изучали кодекс профессиональной этики журналиста. Сейчас это понятие кажется атавизмом. Но пусть наши манифесты станут этическим кодексом 2.0.
На втором курсе я прочитала «Поколение П» Пелевина и отчаянно не хотела верить в то, что в журналистике все друг у друга крадут идеи. У меня с тех пор аллергия на «Давайте сделаем как у…» А мы-то тогда зачем, если они уже есть? Поэтому SRSLY – это про дерзкие идеи, честные тексты и – куда ж без них – красивые картинки.
Фильмы, концерты
|       Автор: Алексей Непомнящий       Источник: Красноярский Уик-энд       Дата публикации: 25 марта 2004 г. |
жанр: Драма
режиссер: Джузеппе Торнаторе
в ролях: Тим Рот, Прюитт Тейлор Винс, Кларенс Вильямс III, Билл Нунн, Мелани Тьерри, Истон Гейж, Кори Бак, Питер Воган, Найалл О’Брайен, Альберто Васкес, Габриель Лавиа.
New Line Cinema, 1998
Фильм в Эпицентре появился только сейчас, несмотря на то, что снят он был в 1998-м. Мало кто слышал о нем, да это и неудивительно: фильм некоммерческий, не подпадающий под голливудские стандарты. Да и снят он был отчасти в Италии, отчасти в Одессе, итальянским режиссером по сценарию итальянского же писателя. И никогда бы нам, наверное, и не увидеть было это кино, да вот Эпицентр в последнее время стал радовать неожиданными, или наоборот, очень ожидаемыми, но хорошими фильмами.
Ну а теперь поговорим о том, что в фильме все-таки есть. А есть там невероятная история, рассказываемая трубачом Максом (Прюитт Тейлор Винс), о гениальном пианисте, всю свою жизнь проведшем на корабле «Вирджиния» (хотя в фильме на корабле совершенно ясно написано «Virginian», что по-русски означает «вирджинец», то есть житель Вирджинии; ну да оставим сей факт на совести переводчиков), и ни разу даже не ступавшим ногой на причал. Пианиста звали Дэнни Буддмэн Т. Д. Лимон 1900-й (в зрелом возрасте в исполнении Тим Рота). Впрочем, все сокращали это имя просто до 1900-го. Его нашел в первые дни 1900-го года в салоне первого класса негр-кочегар Дэнни Буддмэн оставленным на рояле в коробке с надписью «Т. Д. Лимон». Вот так и появилось его имя.
Однако это не мешает их совместной дружбе. На глазах Макса происходят важные события в жизни 1900-го: музыкальная дуэль с Джелли Мортоном, называющим себя человеком, изобретшим джаз, запись единственной пластинки 1900-го, любовь его к пассажирке третьего класса, едущей в Америку к отцу, попытка схода 1900-го на землю. Множество событий, раскрывающих внутренний мир 1900-го, в которых участвует и сам Макс, не только не прибавляют понимания его личности, но и наоборот делают его еще загадочнее.
В конце концов Макс увольняется с корабля в 1933-м, проплавав на нем шесть лет. И с тех пор не имеет никаких известий ни о «Вирджинии», ни о 1900-м. Однако, когда он в отчаянном финансовом положении продает свою трубу владельцу старого музыкального магазина, он находит там ту самую единственную запись, сделанную на корабле, которую сам считал давно утерянной. И понимает, что корабль все еще жив, и, возможно, 1900-й еще там. И Макс пытается найти его.