Ли эверетт краткая биография
Я забочусь об этой маленькой девочке. Мы пережили вместе больше, чем ты можешь себе представить. Любой, кто попытается встать между мной и ею, будет мёртв! Понял меня?
— Ли говорит с Верноном.
Ли Эверетт — оригинальный персонаж, который появляется в эпизоде «Новый день» в видеоигре The Walking Dead The Game от Telltale Games. У него есть брат Б. Эверетт, который жил в его родном городе, приглядывая за семейным бизнесом. Является протагонистомпервого сезона видеоигры.
Личность Ли полностью зависит от принятых игроком решений на протяжении всей игры. Он может либо вселять в людей надежду и немного идеалистического образа, часто даёт людям благо сомнения и сомнение в необходимости выполнения нравственно сомнительных действий, либо будет достаточно прагматичным человеком, который показывает признаки агрессии или насилия, если необходимо, в соответствии с напряжёнными ситуациями.
До зомби-апокалипсиса о Ли известно совсем немногое: он был профессором, преподавал историю в университете Джорджии, был осуждён за убийство сенатора, у которого был роман с его женой, и был готов провести остаток своей жизни за решёткой. Позже выяснится, что Ли потерял всю свою семью в апокалипсисе, что делает его единственным оставшимся в живых изсемейства Эверетт. Как уже упоминалось выше, характер Ли полностью определяется ответами и действиями игрока. Однако на основе параметров, указанных при взаимодействии ответов Ли в определённых ситуациях, можно сказать, что он является, пожалуй, приятным и симпатичным человеком. Это подкрепляется заявлением Дага илиКарли (в зависимости от сделанного выбора в первом эпизоде), что «все смотрят на него как на лидера».
Из разговора между Ли и Карли мы понимаем, что инцидент с сенатором был случайным, у него не было намерения его убивать. В самом деле, когда возникает вопрос о его прошлом, в словах Ли чувствуются угрызения совести. В отличие от Лилли или ЛарриЛи кажется более милостивым, и это является намного более бескорыстным
Мейкон, штат Джорджия
А дальше, идёт сюжет, который легко можно засполейрить, так что, лучше поиграйте в эту игру, и узнаете сюжет!
Легенда Эверетта Руэсса
Осенью 1934 года молодой человек писал из Эскаланте:
«Мой лагерь находится на самой разделительной точке, откуда видна страна, простирающаяся к синему горизонту на восток и на запад. Меня касаются последние лучи заходящего солнца по вечерам и первые на рассвете».
Сейчас, в такое прозрачное утро, когда глаз радует синева неба и оранжевый песчаник, я путешествую невидимыми следами по стране, где Эверетт Руэсс разбил лагерь. Я пытаюсь понять, как, 60 лет назад, этот юноша спустился в один из этих каньонов, попав в беду и обретя трансцендентный опыт.
«Меня никогда не удовлетворяла жизнь, которую ведет большинство людей. Я всегда хочу жить более напряженно, ярко и богато. Зачем марать, губить и скрывать подлинные стремления и любовь, когда говоря о них можно найти того, кто бы понял, а воздействуя на них, можно обнаружить истинную сущность себя самого?»
«Моим богом всегда была красота; для меня это значило больше, чем люди. И как глумятся и презирают моего бога или богиню в этой стране, которая для меня – самое прекрасное из всего, что я узнал в своих странствиях!»
Я путешествую с теми, кто отлично знает эти каньоны. Одна из спутниц замечает открытую книгу: «Именно так можно увидеть эту страну. Как делал Руэсс. В одиночестве».
В последние годы страна Эскаланте была у всех на устах. В 1996 году она вошла в состав
национального памятника природы Grand Staircase-Escalante National Monument. Открытие этого памятника было нелегкой задачей. Люди в этой части Юты во многом остались такими, как во времена Руэсса – консерваторы, опасающиеся чужаков, решающих, что делать с их задним двором. Политиков выставляли в смешном виде. Туристов, поддерживающих защитников окружающей среды, ждал не особенно теплый приём. Один из моих попутчиков говорит: «Если ты турист, покупающий на рынке провизию, они просто глазели и швыряли тебе сдачу».
Гиббс Смит полагает, что Эверетт Руэсс спас гладкие утёсы каньонов Эскаланте, научив людей, каким образом следует на них смотреть. Смит говорит: «В его времена эта земля была местом непростой жизни ковбоев и небольших разведывательных работ. Эстетической ценности этих земель никто не замечал. А Эверетт увидел её». В этом смысле Руэссу, как Генри Торо, Джон Мюру или Геку Финну, судьбой назначено продолжать жить. «Людям нужен человек, романтически влюбленный в эту землю. Он и есть этот человек. По этой причине люди хранят память о нём».
Вечер. Мы вспотели и устали. Но небо приобретает глубокий синий цвет, и в последних солнечных лучах стены каньона огибают нас, просвечивающие, как полости сердца. Не нужно никакого усилия воображения, чтобы почувствовать присутствие здесь бестолкового, одаренного мальчика. Предоставим последнее слово ему:
«Что до того, когда я собираюсь посетить цивилизацию, думаю, это будет не скоро. Я не устал от дикой природы; наоборот, всё более пылко наслаждаюсь её красотой и кочевой жизнью, которую я веду. Разве вы станете винить меня в том, что я остался здесь, являясь частью этого, где я – единое целое с окружающим меня миром?»
Джон Эверетт
Милле
Джон Эверетт Милле (англ. John Everett Millais, 8 июня 1829, Саутгемптон — 13 августа 1896, Лондон) – британский художник, один из основателей революционного «Братства прерафаэлитов». Милле – вундеркинд, одаренный природой и отмеченный медалями Королевской академии, вместе с единомышленниками бросил вызов традиционному искусству и начал писать под открытым небом природу и людей такими, какие они есть. Но несмотря на такую дерзость, получил за свою жизнь все возможные и невиданные до сих пор почести, доступные художнику в Англии.
Особенности творчества художника Джона Эверетта Милле : согласно кодексу братьев-прерафаэлитов, молодым английским художникам следовало забыть об искусстве, которое последовало за Рафаэлем и за несколько столетий стало чередой безжизненных подражаний классическому оригиналу. Милле мок под дождями, отдавался на съедение мошкам, страдал от холодных осенних ветров, простужался, чтобы написать лютики, ромашки и водную гладь настолько точно, чтоб ни в единой детали не исказить природу. Ему позировали родные и друзья – он долго и тщательно добивался сходства и естественности изображенных героев. Милле прославила его бунтарская живопись – и во второй половине жизни он вынужден был пожинать плоды этой славы, работая над бесчисленными заказными портретами представителей высшего света.
Короткий путь
Однокашники дали Милле прозвище Малыш – он был самым юным студентом за всю историю Королевской академии. Когда мальчику было 9 лет, его родители переехали в Лондон из южного Саутгемптона только потому, что талант сына был очевидным – и явно нуждался в скорейшем развитии. Его рисунки показали тогдашнему президенту Академиии Мартину Арчеру Ши, получили благословение – и отправили мальчишку учиться в лучшую художественную школу. Там он в первый же год получил Серебряную медаль Общества искусств и довел жюри до онемения, когда вышел ее получать. Он был маленький, очень маленький для такой награды.
И вот в 11 Милле принимают в Академию. Малышу Джону повезло – никакие прыгалки, мячики, салки и другие глупые игры не отвлекали его от серьезных академических штудий. Так и получилось, что к окончанию академии и к своим 17 годам он успел принять участие в выставках, получить еще несколько медалей и понять, что традиционная живопись – это страсть как скучно. И безжизненно.
Братские узы
Поначалу неожиданно яркие краски и натуралистичные изображения прерафаэлитов снисходительно списывали на их молодость и неумелость. Но скоро стало понятно, что это какой-то опасный и вполне осознанный бунт: свои методы художники совершенствуют, настойчиво повторяют и, ко всему прочему, начали отстаивать в собственном журнале «Росток». И когда в 1850 году Милле предложит для выставки в Королевской академии полотно «Христос в родительском доме», он уже услышит в свой адрес первые насмешки и оскорбления. Главная претензия к картине состояла в том, что члены Святого семейства написаны как простые трудяги, что пятки у них грязные, руки натруженные, а мастерская завалена рабочим мусором. На стороне обвинения – сам Чарльз Диккенс, на стороне защиты – сам Джон Рёскин.
Джон Рёскин был одним из самых влиятельных литераторов, убедительным арт-критиком, художником. Он уже сделал знаменитым и признанным Тёрнера – и теперь встает на защиту прерафаэлитов. Рёскин видит, что эти молодые бунтари как нельзя лучше воплощают в жизнь главные ценности, которые он сам проповедует: верность природе, тщательное изучение устройства всего на свете, дотошное, почти научное, внимание к любой, даже самой крошечной, детали.
Лучший шотландский пейзаж
Эффи Рёскин еще в Лондоне позировала Милле для картины «Приказ об освобождении», писала матери о том, как талантлив и привлекателен художник, а теперь отправляется вместе с мужем и его юным портретистом в Шотландию, к водопаду, где они будут жить вместе в арендованном коттедже.
Рёскин здраво рассудил, что работать над пейзажем, ни в единой травинке не искажая его, Милле будет долго. Оставил его заниматься делом, а сам отправился в Эдинбург читать лекции о современном искусстве. Эффи надолго осталась в коттедже с Милле.
Портрет был закончен и занял почетное место в гостиной Рёскиных, первые университетские лекции Рёскина прошли с огромным успехом и вдохновили преподавать дальше, Джон Эверетт Милле сделал множество блестящих иллюстраций к лекциям своего покровителя по архитектуре, Эффи перед врачом и юристом доказала собственную девственность в качестве аргумента, позволяющего подать на развод. За 5 лет брака муж ни разу не согласился на сексуальную близость с ней.
Спустя год Милле и Эффи поженились, а Рёскин назвал новые картины своего бывшего протеже кошмаром и катастрофой.
Полный пакет
Большой дом, 8 очаровательных детей, безоблачная семейная жизнь, ежегодный отдых в Шотландии с рыбалкой, золотая медаль на Всемирной выставке в Париже, орден Почетного легиона, еще три важных ордена, почетное членство в художественных академиях чуть ли не по всей Европе, титул баронета (впервые в истории для художника), степень доктора философии в Оксфорде, предложение от галереи Уффици пополнить ее коллекцию автопортретов художников. Милле получил такую мощную и исчерпывающую лавину славы и регалий, что даже в мечтах к нему нечего было добавить. Даже первое живописное изображение, использованное для рекламы, принадлежало именно Милле: малыш, выдувающий мыльные пузыри, украсил рекламные плакаты мыла. Пока одни его богемные сверстники галлюцинировали и пытались покончить с собой в опиумном угаре, а другие искали смысла жизни в дальневосточных паломничествах, меняли любовниц и транжирили деньги, Джон Эверетт Милле по не самой привычной в английском обществе лестнице двигался к высшим его ступеням.
При этом современники говорили, что беспрецедентная слава и богатство никак не повлияли ни на очарование его личности, ни на рабочую активность. Сам художник говорил, что ни на один день не переставал писать, да и заказов, от которых невозможно было отказаться, становилось все больше: лорды, герцоги, бароны, их жены и дети хотели портреты кисти знаменитого Милле. Он скорее всего неумышленно вырабатывает для этих лестных заказов своеобразные шаблоны – поза, выражение лица, одежда из работы в работу повторяются. Современным кураторам приходится нелегко, когда они планируют большие выставки Милле – после зала с ранними прерафаэлитовскими ботанически точными, эротичными и трагичными картинами им приходится направлять зрителя в достаточно скучные и однообразные залы: меланхолические шотландские пейзажи (1, 2, 3), златокудрые дети и поясные портреты всех британских премьер-министров и лордов в неизменном черном пальто (1, 2, 3, 4).
Джон Эверетт Милле: жизнь и творчество художника
Джон Эверетт Милле (также иногда Милле́с; 8 июня 1829 — 13 августа 1896) — крупный английский живописец, один из основателей Братства прерафаэлитов.
Содержание
Биография Джона Эверетта Милле
Милле родился в Саутгемптоне и начал учиться рисованию девяти лет от роду. В 1838 году, когда стали очевидными его способности, семья перебралась в Лондон.
В декабре 1840 года в возрасте 11 лет Милле поступил в Королевскую академию художеств, став самым молодым студентом за всю историю Академии. В академии Джонни проучился шесть лет.
В 1843 году он получил серебряную медаль за рисунок. К пятнадцати годам он уже прекрасно владел кистью.
В 1846 году его историческая картина «Писарро берет в плен перуанских инков» была отобрана для летней выставки академии. В итоге критика признала её лучшей на всей академической выставке того года.
Творчество Милле
Его ранние работы характеризуются значительной детализацией, в частности картина «Христос в родительском доме» (1850, Лондон), которую сочли излишне реалистичной и в газете «Таймс» окрестили как «возмутительную». Однако Милле это не смутило, и он продолжал свое творчество среди прерафаэлитов.
На самом деле, техническое совершенство картин Милле сразу выделило его среди других живописцев, поэтому работы Милле всегда принимали на выставках Академии, какими радикальными бы они ни были.
Его также поддержал критик Джон Рёскин, который сразу увидел в Милле выдающийся талант.
Летом 1853 Рёскин и его жена Эффи пригласили Милле отправиться вместе на лето в Гленфинлас. Милле и Эффи полюбили друг друга и, после ее скандального развода с Рёскином, поженились.
Женитьба изменила Милле: для поддержания семьи он должен был создавать картины быстрее и в большем количестве, а также дорого продавать их.
Милле полностью отрекся от взглядов и идей прерафаэлитизма: в частности, картину «Сэр Изюмбрас» (1857), где художник сильно отошел от прерафаэлитской техники, Рёскин назвал «даже не неудачей, а катастрофой».
Взамен Милле обрел огромную популярность и огромное состояние, зарабатывая до 30 тыс. фунтов в год.
Он сделался портретистом, отчасти пейзажистом (причем пейзажи Милле рисовал не на заказ, а как хобби — для себя) и стал первым английским художником, получившим титул баронета (в 1885). В 1896 году он был избран президентом Королевской Академии.
На портретах Милле изображает, как правило, людей известных, занимающих высокие общественные посты.
В настоящее время Милле относится к числу самых любимых англичанами художников середины XIX века.
Наиболее известная картина — «Офелия» (1851—1852), где изображена возлюбленная Россетти Элизабет Сиддал.
Работы художника
1848 — «Смерть Ромео и Джульетты» / The Death of Romeo and Juliet) (Художественная галерея Манчестера,)
1848-49 — «Изабелла» / Isabella
1850 — «Христос в родительском доме» / Christ In The House Of His Parents (Галерея Тейт, Лондон,)
1851 — «Мариана» / Mariana
1852 — «Офелия» или «Смерть Офелии»[2] / Ophelia (галерея Тейт, Лондон,)
1856 — «Осенние листья» / Autumn Leaves
1862 — «Верь мне» / Trust Me
1868 — «Ванесса» / Vanessa
1873 — «Дрова на зиму» / Winter Fuel (Художественная галерея Манчестера,)
1873 — «Портрет Эффи Милле» / Portrait of Effie Millais
1875 — «Октябрьский холод» / Chill October (коллекция Эндрю Ллойд-Уэббера,)
1886 — «Мыльные пузыри» / Bubbles (Художественная галерея леди Левер, Ливерпуль, )
Ли эверетт краткая биография
Хью Эверетт «Формулировка квантовой механики через «соотнесенные состояния»» (далее курсивом приводятся цитаты из статьи Эверетта).
Таким образом, Эверетт не ставит своей целью обоснование «гипотезы многомирия». Эта идея возникает как неизбежное следствие выполненных математических расчетов.
Как же понимает Эверетт «обычную» (т.е. копенгагенскую) трактовку квантовой механики?
Мы берем обычную формулировку квантовой механики или «внешнего наблюдения» сводящуюся по существу к следующему физическая система полностью описывается функцией состояния 
, которая является элементом Гильбертова пространства, и, кроме того, дает информацию только о вероятностях результатов различных наблюдений, которые могут быть сделаны над системой внешними наблюдателями. Есть два принципиально различных пути, которыми может измениться функция состояния:
Процесс 1 Прерывистое изменение, вызванное наблюдением величины с собственными состояниями 
, 
. в котором состояние будет изменено на состояние 
, с вероятностью 
.
Процесс 2: Непрерывное, детерминированное изменение состояния изолированной системы со временем согласно уравнению волны 
, где 
— линейный оператор.
Эта формулировка описывает все разнообразие жизненного опыта. Не известно никакого экспериментального свидетельства, которое противоречило бы этому. Но не все мыслимые ситуации соответствуют структуре этой математической формулировки.
Рассмотрим, например изолированную систему, состоящую из наблюдателя или измерительного прибора, плюс система объекта. Может ли изменение во времени состояния объединенной системы быть описано Процессом 2? Если это так, тогда, казалось бы, никакой прерывистый вероятностный процесс типа Процесса 1 не может иметь место. Если нет, мы вынуждены признать, что системы, которые содержат наблюдателей, не являются субъектами квантовомеханического описания того же самого вида, которое мы допускаем для всех других физических систем. Этот вопрос не может быть исключен как лежащий в области психологии. Большинство «наблюдателей», обсуждаемых в квантовой механике, относится к фотоэлементам, фотографическим пластинам, и тому подобным устройствам, чья механистическая сущность едва ли может быть оспорена. В последующем каждый читатель, если у него нет желания рассматривать наблюдателей в более привычном смысле, может ограничиться этим классом проблем на том же самом механистическом уровне анализа.
Как же может быть сделано квантовое описание замкнутой вселенной, приблизительных измерений, и системы, которая содержит наблюдателя? Эти три вопроса имеют одну общую особенность, поскольку все они требуют такую квантовую механику, которая является внутренней по отношению к изолированной системе.
У обычной формулировки квантовой механики не существует ясного пути применения к системе, которая не является субъектом внешнего наблюдения. Вся интерпретирующая схема этого формализма опирается на понятие внешнего наблюдения. Вероятности возможных различных результатов наблюдения предписаны исключительно Процессом 1. Без этой части формализма вообще нет никакого средства, чтобы приписать физическую интерпретацию обычным структурам. Но Процесс 1 находится вне рассмотрения для систем, не подверженных внешнему наблюдению.
Здесь следует согласиться с комментарием одного из первых в нашей стране, и, безусловно, самого информированного биографа Эверетта Е.Б.Шиховцева: «Эверетт поступил с внешним наблюдателем так же, как Эйнштейн с выделенной системой координат». Здесь важно не сравнение Эверетта с Эйнштейном, а подчеркивание равновеликой революционности их вклада в физику.
Эверетт строит логически ясную аксиоматическую систему. В чем же состоит аксиоматика Эверетта?
Эта статья предлагает рассматривать чистую волновую механику (исключительно Процесс 2) как полную теорию. Постулируется, что полная математическая модель каждой без исключения изолированной физической системы обеспечивается волновой функцией, которая всюду и всегда описывается линейным волновым уравнением. Далее постулируется, что каждая система, которая подвергается внешнему наблюдению, может рассматриваться как часть большей изолированной системы.
Фактически, это отказ от принципа дополнительности Нильса Бора. Именно это и привело к разрыву Эверетта с Бором, о котором будет рассказано ниже.
Далее Эверетт переходит к изложению своих методических принципов.
Волновая функция взята как основное физическое бытие без априорной интерпретации. Интерпретация появляется только после исследования логической структуры теории. Здесь, как всегда, сама теория устанавливает структуру для ее интерпретации. Для любой интерпретации необходимо привести математическую модель теории в соответствие опыту. С этой целью необходимо сформулировать абстрактные модели наблюдателей, которые сами по себе, в пределах теории, могут трактоваться как физические системы, рассмотреть изолированные системы, содержащие таких модельных наблюдателей во взаимодействии с другими подсистемами, выявить изменения, которые происходят в наблюдателе вследствие взаимодействия с ближайшими подсистемами, и интерпретировать изменения на знакомом языке опыта.
Несколько позднее, когда теория Эверетта стала завоевывать мир, «соотнесенные состояния» стали именоваться многомирием. Сам Эверетт с этим согласился и использовал термин «многомирие», введенный Брайсом Де Виттом пятнадцать лет спустя после выхода фундаментальной статьи Эверетта.
На этом этапе Эверетт подводит промежуточные итоги.
. дается абстрактная трактовка проблемы наблюдения. Чтобы результаты имели самую большую общность, используется только принцип суперпозиции и общие правила, по которым сложные состояния системы формируются из состояний подсистем и потому они применимы к любой форме квантовой теории, в которой соблюдаются эти принципы. Исключением является только состояние наблюдателя, соотнесенное с состоянием наблюдаемого объекта системы. Установлено, что восприятия наблюдателя (ленты магнитной памяти, вычислительной системы, и т.д.) находятся в полном согласии с предсказаниями формулировки квантовой механики, основанной на Процессе 1, для обычного «внешнего наблюдателя».
Здесь Эверетт делает акцент на то, что описание мира произведено без обращения к внешнему наблюдателю, а только с точки зрения Наблюдателя, как одного из элементов рассматриваемой системы.
Принципиальное отличие Наблюдателя от всех прочих элементов системы в теории Эверетта заключается во введении в волновую функцию Наблюдателя параметров его памяти.
Когда мы имеем дело с системой, в которой наблюдатель представлен квантовомеханически, мы приписываем ему функцию состояния 
. Когда состояние описывает наблюдателя, память которого содержит представления событий 
мы обозначаем этот факт, вводя последовательность памяти как дополнение в скобках, и записываем: 
Поэтому символы , которые мы временно принимаем, символизируют конфигурацию памяти, находящуюся в соответствии с прошлым опытом наблюдателя. Эти конфигурации могут рассматриваться как отверстия в бумажной ленте, след в магнитной катушке, конфигурации переключающих реле, и даже как конфигурации ячеек мозга. Мы только требуем, чтобы они были способны к интерпретации: «наблюдатель испытал последовательность событий .»
Таким образом, с каждым последующим наблюдением (или взаимодействием), наблюдатель «ветвится» во множество различных состояний. Каждая ветвь представляет собой иной результат измерения и соответствующего собственного состояния системы объекта. Все ветви существуют одновременно в суперпозиции после любой данной последовательности наблюдений**.
Таким образом, «траектория» конфигурации памяти наблюдателя, выполняющего последовательность измерений, есть не линейная последовательность конфигураций памяти, а ветвящееся дерево, со всеми возможными результатами, существующими одновременно в конечной суперпозиции с различными коэффициентами в математической модели. В любом известном запоминающем устройстве вследствие ограниченной емкости его памяти ветвление не продолжается бесконечно, но должно остановиться в некоторой точке.
В заключение следует сказать, что непрерывное во времени изменение функции состояния сложной системы дает полную математическую модель для процессов, которые включают идеализированного наблюдателя. Когда происходит взаимодействие, результатом его развития во времени является суперпозиция состояний, каждый элемент которой соответствует специфическому состоянию памяти наблюдателя. И вероятностная трактовка обычной концепции «внешнего наблюдения», оцениваемая по состоянию памяти почти во всех состояниях наблюдателя, является обоснованной. Другими словами, чистый Процесс 2 волновой механики, без каких бы то ни было начальных вероятностных предположений, приводит ко всем вероятностным понятиям привычного формализма.
** Примечание, добавленное при корректуре. При обсуждении препринта этой статьи некоторые корреспонденты подняли вопрос «перехода от возможного к действительному». Так как этот пункт может прийти в голову и другим читателям, ниже предлагается следующее объяснение.
. С точки зрения теории все элементы суперпозиции (все «ветви») являются «действительными» ни один не более «реален» чем остальные. Не нужно полагать, что все, кроме одного, так или иначе разрушены, так как все отдельные элементы суперпозиции индивидуально подчиняются волновому уравнению с полным безразличием к присутствию или отсутствию («реальности» или нет) любых других элементов. Это полное отсутствие влияния одной ветви на другую также подразумевает, что никакой наблюдатель никогда не будет знать ни о каком процессе «расщепления».
Те аргументы, согласно которым картине мира, представленной этой теорией, противоречит опыт. подобны критике коперниканской теории на том основании, что подвижность Земли как реальный физический факт является несовместимой с интерпретацией природы здравым смыслом, поскольку мы не чувствуем такого движения.
