мэри эристави шервашидзе биография
Эмигрантка, покорившая Париж: как грузинская княгиня завоевала французские подиумы
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Мэри родилась в Грузии в аристократической семье, ее отец, князь Шервашидзе, был членом Государственной думы Российской империи. Вскоре после рождения дочерей семья переехала в Петербург, Мэри воспитывалась там и после, к своему стыду, не могла ни читать, ни говорить по-грузински. Но благодаря своему аристократическому происхождению, прекрасным манерам и яркой внешности она стала фрейлиной императрицы Александры Федоровны.
С юных лет княжна Шервашидзе отличалась яркой красотой, привлекающей внимание многих мужчин. С именем Мэри связано немало легенд. Например, о том, как княжна, постоянно опаздывавшая на мероприятия, однажды пришла на панихиду позже императора и посмела войти в зал, что было нарушением правил придворного этикета. Но Николай II не только не выразил недовольства, но и сделал ей комплимент: «Грешно, княжна, быть такой красивой».
После революции княжна в числе многих российских аристократов уехала в Тифлис. Там портрет Мэри написал пораженный ее красотой художник Савелий Сорин. С этим связана еще одна легенда: якобы этот портрет в течение многих лет висел в спальне у принцессы Монако Грейс Келли, и по утрам она сначала подходила к картине, а потом к зеркалу, таким образом определяя, хорошо ли она сегодня выглядит.
В 1915 г. грузинский поэт Галактион Табидзе создал цикл стихотворений «Мэри». Есть версия, что его музой стала княжна Шервашидзе: однажды она прошла мимо него в парке, даже не заметив, а поэт до конца дней не мог о ней забыть. Впрочем, сама княжна утверждала, что никогда не встречалась с Табидзе и не читала его стихов.
Поклонников у княжны Мэри всегда было множество, но ее сердце всю жизнь принадлежало одному мужчине – ее супругу, князю Георгию Эристави (Эристову), который был потомком грузинского царя Ираклия II. Их свадьба состоялась в 1919 г., а в 1921 г., после того как в Грузию вошли советские войска, Эристовы решили эмигрировать. Они уехали в Константинополь, а оттуда – в Париж.
За рубежом многим эмигрантам аристократического происхождения приходилось зарабатывать на жизнь самостоятельно. Устроиться на работу пришлось и княгине Эристовой – она стала работать моделью в модном доме «Шанель». Дворянки из Российской империи пользовались тогда во французской модной индустрии невероятной популярностью. Гордая осанка, благородный профиль и утонченные манеры Мэри Эристовой производили настоящий фурор среди публики. Очень быстро она стала одной из лучших моделей Шанель.
Несмотря на громкий успех, княгиня считала подобную работу унизительной. Бывшая фрейлина императрицы считала ниже своего достоинства зарабатывать деньги, дефилируя по подиуму. При первой же возможности она оставила это занятие и больше никогда не вспоминала о том, что ей пришлось работать моделью.
Даже в зрелом возрасте княгиня продолжала сводить с ума мужчин, но никому не отвечала взаимностью. Ее появление на публике всегда вызывало восторг, но она была к нему равнодушна. До конца дней она сохранила благородную осанку и гордый нрав. В 1986 г. княгиня ушла из жизни.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Женщина, красота которой стала легендой ХХ века.Мария Прокофьевна Эристова-Шервашидзе-Чачба. Княжна
Женщина, красота которой стала легендой ХХ века.Мария Прокофьевна Эристова-Шервашидзе-Чачба. Княжна Мэри.
Женщина, красота которой стала легендой ХХ века.
Мария Прокофьевна Эристова-Шервашидзе-Чачба. Княжна Мэри.
Княжна Мария Прокофьевна Эристова-Шервашидзе (1890(5)-1986) навсегда останется в памяти как одна из самых красивых женщин ХХ века. Она была музой художника Савелия Сорина и знаменитого грузинского поэта Галактиона Табидзе. Княжна Мэри всегда, даже в очень преклонном возрасте, была окружена воздыхателями. В то же время, ее биография поистине аристократична: в ней нет ни публичных драматических скандалов, ни запутанных любовных историй.
Благодаря своей внешности и аристократичным манерам Мэри стала фрейлиной императрицы Александры Федоровны. При дворе девушкой восхищались.
Императрица Александра Федоровна
В подтверждение этому можно привести одну историю. Княжна, которая всегда и везде опаздывала, однажды пришла позже на панихиду по одной знатной особе и позволила себе войти в зал после императора, что было строжайшим нарушением протокола. Наказание должно было последовать незамедлительно. Но Николай II лишь посмотрел на девушку и сказал: «Грешно, княжна, быть такой красивой».
После революции 1917 года, Мэри с семьей вынуждена была уехать в Тифлис. Грузинская столица стала настоящим приютом для российской интеллигенции того времени. Именно там Савелий Сорин создает свою, пожалуй, самую известную картину – портрет княжны Мэри.
Всемирный
абхазо-абазинский
конгресс
Фрейлина последней российской императрицы Александры Федоровны, известная красавица Мери Шервашидзе-Чачба прожила яркую, интересную жизнь, не затерявшись даже в вынужденной эмиграции и став ведущей моделью дома мод Коко Шанель.
Арифа Капба
Ее красотой восхищался весь высший свет Санкт-Петербурга, она получала комплименты от Николая II, в нее влюблялись поэты, посвящавшие ей пламенные строки, ее образ переносили художники на свои холсты. Все это – о прекрасной Мери Шервашидзе-Чачба (Шервашидзе ─ грузинская форма фамилии Чачба, утвердившаяся в письменной традиции Грузии с позднего средневековья – прим.ред.)
При царском дворе
Она родилась 17 октября 1895 года в Батуме в семье праправнука владетельного князя Келешбея Шервашидзе-Чачба, генерал-майора Прокофия Левановича Шервашидзе-Чачба, была одной из трех дочерей князя. Семья переехала в Санкт-Петербург еще тогда, когда девочки были совсем юными. Ее отец Прокофий Леванович был депутатом Госдумы Российской империи. Большую поддержку семье оказывал заведующий канцелярией вдовствующей императрицы Марии Федоровны Георгий Дмитриевич Шервашидзе-Чачба. Он имел некоторое влияние при дворе, что сказывалось на положении и многих представителей абхазских княжеских семей в Санкт-Петербурге.
Историк Георгий Дзидзария в своей работе «Формирование дореволюционной абхазской интеллигенции» пишет о том, что в начале ХХ века при царском дворе в Санкт-Петербурге была целая группа представителей абхазских княжеских фамилий.
Горделивая осанка, аристократичная внешность, безупречные манеры выделяли Мери Прокофьевну среди других дам даже в Санкт-Петербурге, где красавиц хватало. О жизни княжны Мери при царском дворе рассказывают интересный эпизод.
Однажды Мери Шервашидзе-Чачба опоздала на панихиду и зашла в зал уже после того, как пришел император Николай II. Это считалось грубейшим нарушением этикета, но император, заметив Мери Прокофьевну, только восхищенно промолвил: «Грешно быть такой красивой, княжна». Ее красотой восхищались и мужчины, и женщины. Правнучка императора Николая I великая княжна Александра как-то сказал ей: «Мери, Вы такая красивая, если бы встретила человека, который хоть немного похож на Вас, я с закрытыми глазами вышла бы за него замуж».
Своего будущего мужа, человека, которому Мери отдаст всю свою любовь и будет одному ему предана до конца жизни, она тоже встретила при дворе. Это был праправнук грузинского царя Ираклия II, князь Георгий Николаевич Эристави (Эристов). Между молодыми людьми возникли взаимные чувства практически сразу после знакомства, но тогда Мери была фрейлиной, а им выходить замуж запрещалось. Поженились молодые уже после революции в Кутаиси.
Послереволюционные скитания
Васильев указывает, что этот черно-белый портрет Мери остался в России, но по другим источникам, Савелий Сорин, уезжая в эмиграцию, забрал его с собой. Считается, что картина долгое время висела в спальне самой принцессы Монако Грейс Келли, которая считала красоту Мери эталонной.
А был ли влюбленный поэт?
20 мая 1918 года в Кутаиси Мери Прокофьевна Шервашидзе-Чачба выходит замуж за Георгия Николаевича Эристави. Говорят, что это событие стало большим ударом для влюбленного в Мери грузинского поэта Галактиона Табидзе, и он посвятил ей поэму «Мери», в которой с отчаянием описал венчание возлюбленной с другим.
Многие исследователи жизни Мери считают, что поэт любил ее и посвящал целые поэмы и циклы стихов, называя их ее именем. Мери же о такой страсти даже не подозревала, а когда много позже ей сказали об этом, она искренне удивлялась. Стихов не читала – ведь писал поэт на грузинском, которым она не владела.
Строки поэмы «Мери» романтичны, но все же многие сомневаются, что посвящены они именно Мери Шервашидзе-Чачба, ведь произведение Табидзе было напечатано в грузинском журнале «Театр и жизнь» в 1915 году, а княжна Мери вышла замуж только через три года. Галактион Табидзе встретил Мери гораздо позже. Многие исследователи считают, что впервые он увидел ее в 1935 году в Париже.
Мери в Париже
После 1921 года Мери с мужем уезжают в Константинополь, где ведут довольно праздную и веселую жизнь. Вместе с мужем Мери поселилась в одном из самых роскошных отелей города, каждый вечер они проводили в ресторанах и кабаре. В том числе бывали они и в кабаре «Черная роза», где пел известный певец Александр Вертинский, помнивший Мери еще по Петербургу. От его имени ей часто преподносили цветы, и он пел ей те песни, что она просила.
В Константинополе Мери даже успела принять участие в конкурсе красоты, и здесь затмив всех своей внешностью. Но вскоре из-за сложного финансового положения и нестабильной политической обстановки супруги решают переехать в Париж, куда в то время вынужденно эмигрировали представители высших сословий Кавказа и России.
Двум представителям аристократических родов – Мери и ее мужу – в Париже без связей, без финансов было непросто. Денег становилось все меньше, жили, продавая имевшиеся у них ценные вещи. Продали даже золотую табакерку – подарок императора Николая II. Делать было нечего, кроме как искать работу. Все решила случайная встреча на одной из улиц Парижа с великим князем Дмитрием Павловичем, который тут же узнал Мери. Близко знавший Коко Шанель, он попросил ее обратить внимание на красавицу Мери. Так она попала на работу в ателье Коко Шанель.
Журналист Татьяна Савостина отмечает, что и славянская, и загадочная кавказская красота в ту пору приводили европейцев в восторг.
Считается, что именно Мери первой вышла на подиум с ниткой жемчуга на шее – легендарным украшением, введенным в моду с легкой руки Шанель. Красавицу Мери очень ценили в мире моды, ее часто приглашали на званые вечера, а фотографировать ее выстраивалась целая очередь фотографов.
Историк моды Александр Васильев в своей книге «Красота в изгнании» пишет: «Хрупкая брюнетка Мери олицетворяла тип красоты, модный в 20-х годах. Ее лицо и фигура подходили как нельзя кстати к стилю Шанель тех лет, к тому же Коко импонировало, что для нее, провинциалки из Оверни, работают настоящие княгини. Париж в те годы ценил больше всего титулованных дам. В высшее общество были приняты великая княгиня Мария Павловна, княгини Мария Юсупова, Мери Шервашидзе, Гали Баженова. Из огромного количества русских красавиц в Париже тех лет избранными становились немногие».
Однако сама Мери Прокофьевна, которая была не в восторге от карьеры манекенщицы, очень скоро бросила это и впоследствии даже старалась скрыть этот период жизни, стесняясь его. Из дома Коко Шанель, однако, Мери ушла не с пустыми руками. Прощаясь с одной из своих любимых моделей, Коко подарила ей роскошный подарок – нитки прекрасного жемчуга, когда-то преподнесенные ей в дар великим князем Дмитрием.
В 1946 году не стало любимого мужа Мери. Она остается одна и тяжело переживает потерю. Единственной радостью Мери Прокофьевны были племянники – Нанука и Константин. Однако Мери пережила обоих. После смерти Константина Мери глубоко горевала, даже несколько дней не выходила из дома. В Париже, несомненно, она чувствовала себя одинокой, о чем часто писала в письмах подруге, оставшейся в России.
Встреча княжон из рода Шервашидзе-Чачба
Интересные сведения о Мери оставляет дочь художника Александра Шервашидзе-Чачба Русудана Александровна. Они встретились в Париже в 1968 году, когда Мери уже было 76 лет.
Мери Шервашидзе-Чачба с теплотой вспоминала отца Русуданы, которого знала лично, с которым встречалась в Санкт-Петербурге, Тбилиси, Париже. Мери восхищалась исключительным благородством, человеколюбием, его легким общением с людьми, остроумием и необычайной скромностью. Между Мери и художником Александром Константиновичем была переписка, она обращалась к нему словами «дорогой дядя Саша», а подписывалась как «Ваша любящая племянница Мери».
Существует прекрасный акварельный портрет Мери, написанный в 1912 году Александром Шервашидзе-Чачба. Эта небольшая по размеру работа, по словам его дочери Русуданы Александровны, отображает те теплые чувства, которые испытывал художник к молодой красивой родственнице.
Княжна Мэри – легендарная красавица ХХ века
Княжна Мария Прокофьевна Эристова-Шервашидзе (1890(5)-1986) навсегда останется в памяти как одна из самых красивых женщин ХХ века. Она была музой художника Савелия Сорина и знаменитого грузинского поэта Галактиона Табидзе.
Княжна Мэри всегда, даже в очень преклонном возрасте, была окружена воздыхателями. В то же время, ее биография поистине аристократична: в ней нет ни публичных драматических скандалов, ни запутанных любовных историй.
Отец Мэри, Прокофий Шервашидзе, был князем, генерал-майором и членом Государственной думы Российской империи.
Юная Мэри и её сестра Тамара, рожденные в Грузии, в Батуми, еще в раннем возрасте переехали с семьей в Петербург.
Сёстры Елена, Мэри и Тамара
Благодаря своей внешности и аристократичным манерам Мэри стала фрейлиной императрицы Александры Федоровны.
В подтверждение тому, как сильно восхищались юной красавицей при дворе, рассказывали такую историю. Княжна, которая всегда и везде опаздывала, однажды вошла в зал на панихиду по одной знатной особе позже императора. Это было вопиющим нарушением протокола и наказание должно было последовать незамедлительно. Но Николай II лишь взглянул на девушку и сказал: «Грешно, княжна, быть такой красивой».
После революции 1917 года, Мэри с семьей вынуждена была уехать в Тифлис.
По легенде, много лет спустя полотно «поселилось» в спальне принцессы Монако Грейс Келли. Проснувшись, она сначала смотрела на картину и лишь потом в зеркало, определяя, таким образом, хорошо ли выглядит сегодня.
А в 1915 знаменитый грузинский поэт Галактион Табидзе создает поэтический цикл «Мери». Какой именно Мэри посвящено это творение — почти ни у кого не вызывает сомнений. Биографы Галактиона пишут, что молодой и очень бедный поэт однажды встретил красавицу княжну в парке, она прошла мимо, даже не заметив его, а он с этого момента был обречен любить её до конца жизни. Однако Мэри всегда утверждала, что с Галактионом Табидзе знакома не была, и стихов его не читала. Последнее, к сожалению, скорее всего, правда. Шервашидзе обожала родную Грузию, тосковала по ней в последующей эмиграции, но ни писать, ни читать по-грузински не умела. И даже поэма «Витязь в тигровой шкуре», которая всегда лежала на её прикроватном столике, была не на родном языке, а в русском переводе.
Единственная любовь знаменитой красавицы
Мэри всю жизнь любила только одного мужчину.
Муж Мери, князь Гeоргий Николаевич Эристави (Эристов)
Она повстречала бравого улана Гигошу Эристова еще в Петербурге. Но, как известно, фрейлины императрицы не могли выходить замуж. Уже после Революции, в 1919, она обвенчалась со своим избранником. Георгий Николаевич Эристов (Эристави) был праправнуком грузинского царя Ираклия II.
В 1921-ом году советские войска вошли в Грузию, и Мэри с мужем была вынуждена отправиться дальше — в Константинополь. Первые месяцы там прошли в постоянном веселье. Но беззаботное время было недолгим. Очень скоро деньги закончились, да и политическая обстановка становилась неспокойной. Супруги решили перебраться в Париж. Там Мэри впервые была вынуждена пойти работать. Для нее, чьей красотой восхищалась половина Европы, княжны по крови, звезды светских салонов — это было ново. К счастью, она встратила князя Дмитрия Павловича, состоявшего некогда в романе с Коко Шанель. Он и «сосватал» ей княжну в качестве модели.
Надо сказать, что и славянская, и загадочная кавказская красота в ту пору приводили европейцев в восторг. Кроме того, дворянки из уже не существующей Российской империи своими выразительными, «породистыми» чертами лица сильно контрастировали с обычными, «хорошенькими» манекенщицами. Четкий профиль Мэри, выразительные глаза и благородная осанка очень быстро возвели её в ранг лучших моделей модного дома Chanel. Но Мэри, была не просто манекенщицей. Её приглашали на званые вечера и литературные собрания, она блистала на открытии Русского корпус-лицея имени Николая II в Версале и на освящении Русской гимназии. Известнейшие фотографы начала века считали за честь поработать с ней. На показы с её участием публика шла толпами. О красоте и утонченных манерах княжны судачил весь Париж.
Именно Мэри впервые вышла на подиум в строгом и одновременно роскошном жемчужном ожерелье Chanel. По сей день нитка жемчуга на шее дамы является символом аристократичности и хорошего вкуса.
Несмотря на успех в качестве манекенщицы, Мэри воспринимала работу на этом поприще как унижение. После паркета Зимнего Дворца, ходить по подиуму казалось ей ниже собственного достоинства. Поэтому при первом же удобном случае, княжна покинула модный мир. И даже спустя время, она не любила вспоминать о своем модельном опыте.
Жизнь княжны после ухода из Дома Chanel сложилась довольно печально. В 1946 году погиб любимый муж Гуца. Верная жена, она очень тяжело переживала его уход. В 60-е она добровольно запирает себя в доме престарелых — правда, очень дорогом.
Здесь у Мэри было три комнаты с пышной меблировкой. Тогда же она получает наследство: бывший поклонник решает «подарить» ей 50 тысяч долларов. Однако жест давнего воздыхателя оставляет грузинскую красавицу равнодушной: она продолжает жить одна в своем пансионе вплоть до самой смерти.
До самого последнего дня княжна Мэри оставалась иконой стиля. Любое её появление на публике вызывало восторг. Но, кажется, она совсем не обращала внимания на всеобщее обожание. Она пришла в этот мир, также как и ушла из него: полная чувства собственного достоинства, с гордо поднятой головой и уверенной походкой.
В заключение — стихотворение Галактиона Табидзе, посвящённое княжне Мэри и ещё несколько фотографий княжны Мэри.
Ты венчалась этой ночью, Мери,
Злобный рок с другим тебя венчал!
В синеву очей твоих химеры
Подмешали черную печаль.
Догорали тусклые лампады,
Трепетали тени над венцом,
Пелена таинственной надсады
Омрачала милое лицо.
Нежный запах роз теснил дыханье,
В небо — по пылающим столпам —
Женщин, утомленных ожиданьем,
Возносилась тщетная мольба.
Я внимал твоей бездумной клятве
И поныне не пойму никак:
Чем же это — клятвой иль проклятием —
Был скреплен тот несуразный брак.
Кто-то плакал, будто ненароком
Обронил бесценный талисман,
А на праздник не было намека —
Были слезы, горе и обман.
И, оставив этот ад, незряче
Я бродил по улицам пустым.
Дул осенний ветер леденящий,
Дождь хлестал по сирым мостовым.
Думами беспутными ведомый,
В непроглядной темноте плутал,
К твоему — родному сердцу — дому
Привела меня моя печаль.
Стройные знакомые осины
Обступали милые места,
И о чем-то — тягостно-осеннем
Шелестела надо мной листва.
Не о том ли, Мери, дорогая,
Что, взошедши только, навсегда
Закатилась, трепетно мигая,
Путеводная моя звезда?
Не о том ли, что угас навеки
В темноте мерцающий маяк?
Что унес надежду хищный ветер
И на землю опустился мрак?
Для чего ловил я неба вспышки,
Слушал тайный шёпот тополей?
И кому был нужен мой «Могильщик»,
«Я и Ночи» кто внимал моей?
Бушевало дикое ненастье
Под покровом беспросветной тьмы.
И заплакал я, как лир несчастный,
Лир, забытый богом и людьми.
Княжна Мэри в детстве
Портрет княжны Мэри кисти художника А. К. Шервашидзе
Князь Георгий Эристави и цесаревич
Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов