моя история хибла герзмава
Золотое сопрано России: 10 фактов об оперной певице Хибле Герзмава
Хроника
19 января 2020 года на сцене Государственного Кремлевского дворца пройдет большой юбилейный гала-концерт знаменитой оперной певицы Хиблы Герзмава (6 января ей исполнится 50 лет).
События с нетерпением ждут многие поклонники жанра, ведь это будет не только шанс услышать чарующее пение самой Хиблы, но и насладиться выступлениями других не менее именитых артистов, среди которых Анна Нетребко, Денис Мацуев, Чулпан Хаматова и другие. SPLETNIK.RU предлагает узнать несколько любопытных фактов об артистке, которую называют золотым сопрано России.
Хибла Герзмава
Публика могла бы узнать ее как органистку
Факт, от которого за сердце схватились бы все поклонники оперы по всему миру! Хибла Герзмава относительно поздно начала развиваться как певица. Более того, карьерой вокалистки она вовсе не грезила. Сильное впечатление на нее в детстве произвела органная музыка — рядом с домом в Пицунде (Хибла родом из Абхазии) располагалась церковь IX века.
До 18 лет Герзмава профессионально пением не занималась. С детства ходила в музыкальную школу по классу фортепиано, потом поступила в сухумское музыкальное училище. Пение же было для будущей артистки скорее хобби, а вот ее преподаватель по фортепиано разглядел в ней талант, которому под силу покорить мировые оперные сцены, и порекомендовал ей сменить факультет. В 1989 году Хибла поступила в Московскую консерваторию.
Хибла Герзмава рано осталась без родителей
Свое детство певица описывает как абсолютно счастливое, но омрачил его ранний уход родителей будущей певицы. Когда ей было 16 лет, умерла ее мама (она работала старшим администратором пансионата «Пицунда»), когда Хибле исполнилось 18 лет, не стало ее отца (он работал переводчиком с немецкого и когда-то привез своей дочери из Германии пианино).
Мне очень не хватает мамы и папы. И мне всегда было очень обидно, что с моим сыном, которому в марте будет 17, никогда не нянчились бабушка и дедушка. Вот это, наверное, великое разочарование в моей жизни. Господь, вероятно, решил забрать моих прекрасных родителей, чтобы дать мне что-то взамен. И вот Он дал мне мою жизнь, сцену, музыку, голос,
— говорила Герзмава в интервью изданию «Русский репортер».
У нее очень разнообразный репертуар
Не секрет, что опера на многих нагоняет скуку — едва услышав это слово, некоторые представляют долгие постановки, лишенные какой-либо динамики, и артистов с невероятно серьезными лицами, с пренебрежением смотрящих на все другие жанры. Своим творчеством Герзмава разрушает все эти стереотипы.
На сцене она всегда страстная и эмоциональная — кажется, для постановок с ней и декорации не нужны, ведь едва ли захочется отвести взгляд от самой певицы. Да и ариями ее репертуар не ограничивается. Хибла большая поклонница джаза: например, она выступала в программе «Опера. Джаз. Блюз» с Даниилом Крамером.
Зовет она джазменов и на свой фестиваль «Хибла Герзмава приглашает», который проводит в родной Абхазии вот уже 18 лет.
Не сторонится оперная дива и коллег по поп-сцене. Например, она очень дружна с Лаймой Вайкуле и выступала с ней дуэтом на ее фестивале «Рандеву» в Латвии. А в 2015 году Герзмава была одним из членов жюри в шоу «Один в один» телеканала «Россия 1».
Хибла Герзмава отказалась от приглашения Большого театра
С 1995 года она является солисткой Московского музыкального театра имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко. За свою карьеру она, впрочем, успела покорить и главные оперные сцены мира: ей рукоплескала публика Метрополитен-оперы и Королевского театра Ковент-Гарден, Венской оперы и Карнеги-холла, оперных театров Парижа, Рима, Мюнхена, Мадрида и Барселоны.
В 2008 году Герзмава получила предложение от Большого театра, но, поразмыслив, отказалась, поняв, что не сможет совмещать это со своими регулярными гастролями. Примечательно, что верность родному театру имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко артистка хранит до сих пор, оставаясь в труппе и участвуя в репертуарных спектаклях.
Мне предлагали перейти в Большой театр, но им я нужна была целиком без остатка, без совмещения с другими театрами и гастролями. Я подумала — и отказалась,
— так объяснила свое решение Хибла.
Хотя Герзмава любима во всем мире, были и в ее карьере неприятные эпизоды. Так, 16 декабря 2016 года перед матчем второго тура Кубка Первого канала по хоккею между сборными России и Чехии певица забыла слова гимна России, а также совершила несколько ошибок. После этого она попросила исполнить гимн сначала, однако организаторы не дали этой возможности артистке.
Оперная певица опоздала со вступлением, после чего в первом куплете спела: «Россия — великая наша страна!» (должно быть «Россия — любимая наша страна». — Прим. ред.), а в припеве Герзмава спела: «Славься, Отечество наше народное» (должно быть «Славься, Отечество наше свободное». — Прим. ред.).
В прессе певицу, конечно, раскритиковали, подключились к обвинениям и пользователи сети. После инцидента Федерация хоккея России и ее президент Владислав Третьяк принесли Герзмаве извинения за технические неполадки. Так, выяснилось, что музыка гимна была запущена с опозданием, кроме того, имели место проблемы с микрофоном.
Личные события влияли на голос Хиблы Герзмава
По признанию певицы, глубину своего голоса она впервые почувствовала после смерти мамы. Слегка изменился ее голос и после рождения сына Сандро (мальчик появился на свет в 1999 году). Тогда голос Герзмавы стал мягче и лиричнее, исчезла мельчайшая тремоляция (вибрато), порой мешавшая певице. В это время он окончательно сформировался как лирико-колоратурное сопрано с возрастающим акцентом на лирике.
Самой сложной ее ролью стала Медея
Журналисты часто спрашивают артистку о любимой роли, но она затрудняется с ответом.
Я люблю все, что делаю на сцене. Мои девочки — я так называю свои роли во всех интервью — могут обидеться, если я буду говорить, что какую-то из них люблю больше,
Но все-таки одну партию в своем репертуаре певица выделяла особо. Речь о роли Медеи, в которой Герзмава впервые появилась в 2016 году.
Она сложная энергетически, психологически, вокально, драматически. И сама натура Медеи сложная, я к ней много готовилась. И надо быть сильной драматической актрисой, чтобы с ней справиться. Со временем я, видимо, выросла немножко, и Медея, мне кажется, получилась. Но чтобы она была гладкой, мне еще нужно много спектаклей: она девушка с характером,
Герзмава также рассказывала, что во время работы над ролью была очень нервной и раздраженной, с ней сложно было общаться близким.
Хибла Герзмава — верующий человек
С удовольствием могу постоять у храма, где звонит колокол, и помолиться, почитать «Отче наш» несколько раз. Это дает очищение. Я стараюсь в приметы не верить, потому что я верую в Бога. А что такое веровать в Бога? Это любить свою работу, любить свой голос,
— говорила певица в интервью.
Она считает, что в сегодняшнем оперном искусстве важно хорошо выглядеть
У меня есть стилисты, есть люди, которые одевают меня и красят. Для меня это очень важно, потому что как я выгляжу, так я и пою. Должна быть некая совокупность: красивый тембр голоса, широкий вокальный диапазон. Или проще скажу: певица должна прекрасно петь! А для этого нужно иметь голос, свой репертуар и быть очень красивой. И стройной — обязательно! Тогда будет успех, мне кажется. Вообще оперная певица должна быть модной, звучащей, молодой,
— делилась своими мыслями с журналистом издания «Русский репортер» Хибла Герзмава.
В интервью для Vogue певица отметила:
Я обожаю Монтсеррат Кабалье, она великая, но сейчас бы ее не взяли с ее фигурой ни в один театр.
Правило: не завидовать
Хиблу Герзмава часто сравнивают с Анной Нетребко. У них похожие типажи, один тембр голоса, да и знаменитые партии они делят на двоих, исполняя их, впрочем, на разных сценах. Например, донну Анну Герзмава пела в Ковент-Гардене, а Нетребко — в Ла Скала.
Мне неведомо чувство зависти. Я просто не знаю, что это такое. Почему-то все вокруг думают, что оперные певицы должны друг другу завидовать. Но ведь все мы абсолютно разные, ни одну не перепутать с ее коллегой-сопрано. И мы все дружим,
— говорила Хибла в интервью изданию «Собака».
В подтверждение своим словам Герзмава охотно выходит на сцену со своей «соперницей» Нетребко. Будет она и в числе гостей ее предстоящего юбилейного концерта.
ЗЛАТОГЛАЗАЯ ХИБЛА С ЗОЛОТЫМ ГОЛОСОМ
Если спросить людей на улице о самом знаменитом абхазце, ответ будет один – Фазиль Искандер. Вопрос о самой знаменитой абхазке, возможно, поставит прохожих в тупик, но любители оперы не задумаются ни на секунду: разумеется, Хибла Герзмава. И если когда-то о Дмитрии Хворостовском шутили, что западные зрители любят его так, что даже научились произносить его фамилию, то поклонники золотого голоса звезды мировой оперы называют своего кумира просто Хибла. Золотоглазая, если перевести с абхазского.
Итак, Хибла Герзмава: дочь Абхазии и дочь своих родителей, актриса Московского музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко, примадонна мировой оперы, жена, мать и организатор фестиваля «Хибла Герзмава приглашает». И просто красавица!
ДОЧЬ АБХАЗИИ И ПРОСТО ДОЧЬ
Хибла в переводе с абхазского означает «золотые глаза». Посмотрите на мои глаза: они желтые. Говорят, я появилась на свет с «золотыми» глазами. Родители решили: девочка будет красивой.
Родилась я в Абхазии, в чудесной и солнечной Пицунде. Училась в Гаграх музыкальной школе, а затем и в сухумском училище по классу фортепиано.
До 18 лет я и не помышляла о певческой карьере. Я просто любила петь, сочиняла песни.
Моя мама мечтала, чтобы я училась в Московской консерватории.
Я всегда была музыкальным ребенком. Но пением занялась поздно, в девятнадцать лет. Открыла в себе этот дар после смерти мамы.
В консерваторию меня привез папа. Он очень переживал за меня, когда я сдавала вступительные экзамены. Во время третьего тура в Большом зале консерватории папа слушал меня даже со слезами на глазах. И этого я никогда не забуду. Потом случилось страшное. Через два года после кончины мамы не стало и папы. У нас была очень дружная, красивая семья. Мы с братом росли в атмосфере любви.
Я с малых лет слушала многоголосие. Дед любил народные песни. С внуками пел. Публично у нас выступали только мужчины. Но женщины петь умели всегда. И мама у меня пела. Я очень люблю абхазскую музыку. Без нее никак. Народные песни, протяжные, грустные, – изюминка моих сольных концертов. Они вносят в классическую программу пикантность и колорит.
После конкурса Чайковского, после гран-при, я помню, со мной подписали контракт «Джапан артс», и у меня были самые первые мои гастроли. И я поехала петь с оркестром. Меня столько раз вызывали на бис, и у нас уже закончились «бисовочки» наши, и уже петь совсем было нечего. И я вышла и спела а-капелла абхазскую народную песню. Японцы, видимо, не ожидали, что такое может быть, и что это их так тронет. Им очень понравилось.
Я прекрасно говорю на абхазском. А Сандрик у меня говорит на нем не очень хорошо, потому что учился в Москве – и в садике, и в школе. Только когда он уезжает летом к дедушке с бабушкой в Абхазию, его там немножечко пытаются учить, и он кое-что запоминает. Я считаю, это мой минус, что он не знает языка, и очень переживаю по этому поводу. Абхазский язык очень сложный, поэтому первым делом на нем, конечно же, нужно говорить в семье.
В абхазском языке есть такое слово «пхащароп». Оно означает «стыдно». Для абхазцев считается «пхащароп» неуважение к старшим, какие-то неправильные поступки. Или какие-то неприемлемые вещи, скажем, в отношении женщин. Но в основном «пхащароп» говорят, когда есть какое-то определенное неуважение к чему-то или к кому-то. Совесть у абхазов, конечно, на первом месте.
У нас есть потрясающие ансамбли народных танцев и многоголосное народное пение — то, что считается главным в абхазской культуре. Нам это дано от природы. Она так создала кавказских людей, что они все потрясающе поют, причем многоголосьем. Не каждый русский человек сможет исполнить песню, которую почти любой абхаз споет на слух.
Я давно мечтала сделать в Пицунде праздник для людей. Люблю этот город, эту землю, меня все время тянет туда. Волнует воздух Пицунды – море, сосны, йод. Кажется, знаю каждый камень нашего древнего храма, напоенного ароматами столетий. В Москве я захожу в церкви, чтобы ощутить атмосферу горящих свечей и старинных икон. Когда-то в нашем храме шел Фестиваль «Ночные серенады». Его проводила знаменитая скрипачка Лиана Исакадзе. Я выросла на нем. И у меня, когда я уже стала известной певицей, возникла идея осуществить в храме свой интересный проект, связанный с классической музыкой.
Мне было 16 лет, когда из жизни ушла моя мама. Я ее очень любила. Мама мечтала, чтобы я стала музыкантом и играла на органе. Но однажды я вдруг почувствовала, что запела как-то по-особому. Тогда я уже училась в Сухумском музыкальном училище. Мой педагог по фортепиано Карлен Яврян, услышав, как я пою, повел меня к Жозефине Бумбуруди, заведующей вокальным факультетом. Она послушала меня и сказала, что мы будем с ней работать.
Мы работали только год. Занимались техникой пения, дыханием, звуковедением, разучивали оперные партии. И, что важно, Жозефина все показывала своим ученикам голосом. Она учила нас понимать суть каждого исполняемого произведения. Открывала волшебный мир оперного искусства.
Двадцать лет назад мне казалось, что я приехала в Москву абсолютно подготовленной. В консерваторию-то меня приняли! Но во время учебы я поняла, как много еще надо всему учиться и сколько тайн вокала предстоит открыть.
Крепкую вокальную основу, позволяющую активно выступать с разнообразным репертуаром, выдерживать жёсткий гастрольный график, я получила в Московской консерватории у моего профессора Ирины Ивановны Масленниковой. С третьего курса я попала в класс камерного ансамбля к профессору Евгении Михайловне Арефьевой. Она меня подготовила к Конкурсу Чайковского, ставшего трамплином в моей творческой биографии.
Мне просто повезло. Моим педагогом стала Ирина Ивановна Масленникова. Вот это глыба! Грандиозная певица, грандиозная личность! У Ирины Ивановны своя система преподавания, своя школа. Я пришла к ней угловатой, застенчивой, не уверенной в себе студенткой. Ирина Ивановна учила меня всему – жить, дружить, любить музыку, театр, литературу. Она прививала вкус, направляла меня. Мы много разговаривали.
Ирина Масленникова терпеть не могла, когда я приходила в класс в неподобающей обуви, поскольку была убеждена, что певица всегда должна ходить в изящных туфельках на каблучках, подтянутой и стильно одетой. Ирина Ивановна раскрепостила меня. Из провинциальной девочки она постепенно лепила певицу. Давала специальные упражнения для развития именно моего голоса, лирико-колоратурного сопрано.
Я всегда благодарна своим педагогам по фортепиано за то, что и сегодня владею инструментом. Вообще считаю, что певцам, играющим на каком-либо инструменте, повезло, у них более осмысленное звуковедение, глубже понимание музыки. Сейчас у меня мало времени заниматься на рояле, но дома или в узком кругу друзей могу поиграть немножко джаз.
В студенческие годы сбылась еще одна моя мечта. Дело в том, что у нас в Пицунде есть потрясающий орган, и я всегда хотела научиться играть на нем. В консерватории я смогла осуществить свою мечту, три года прозанимавшись факультативно в органном классе.
Три года в органном классе – это дань мечте моей мамочки. И потом, я выросла рядом с храмом, где звучал орган.
У меня началась другая жизнь, я – девочка из провинции, домашняя, которая не понимала, что такое общежитие, Москва и Московская консерватория. И вдруг для меня все это открылось, и я немножко стала захлебываться, потом как-то собралась. Я училась очень хорошо, такая хорошая студентка была, правильная, пионер такой.
Я бы сказала, что голос – как сосуд. А наполняет его Господь. Но как он это делает, думаю, никому неведомо. Надо просто дорожить даром небес и слышать божественное дыхание.
Мы люди приглашенные, нас приглашают, мы приезжаем, мы обязаны влюбить в себя публику, мы обязаны влюбить в себя, первым долгом, режиссера, дирижера, и обаять всех, и сделать так, чтобы им было интересно работать с тобой. Это очень важный момент. Если эта грань достигнута, то дальше очень удобно работать. Дальше ты просто отпускаешь себя и творишь.
Мне кажется, нужно быть очень открытой, теплой, и мне кажется, что нужно относиться к любому театру с большой любовью. Если есть ощущение любви, то всегда звучит голос, и всегда интересно проходит работа. Мы собираемся с разных театров, эта как бы такая сборная труппа. И для того чтобы в течение полутора месяцев у нас был хороший тандем и хорошие спектакли, для этого нужно быть очень открытой.
Приме важно быть стильной. Выглядеть на сцене достойно, петь, не искажая черт своего лица. Уметь «взять» своего зрителя. Нести ему любовь и тепло. Энергетика, которую ты излучаешь, – вот что важно. Мне кажется, что певец должен обладать очень теплой энергетикой. Быть по-настоящему интересным человеком: на пустышку скучно смотреть.
Наиболее явные тембровые изменения в лучшую сторону я почувствовала ещё после рождения сына. Была рада, что голос стал мягче, меньше уплощённого звучания, исчезла мельчайшая тремоляция, которая иногда мешала мне самой. Процесс «округления», возможно, продолжается, но сейчас я себя считаю лирико-колоратурным сопрано, с акцентом на «лирику».
Я из тех певиц, которые осторожны к выбору репертуара, в мои годы это особенно актуально, чтобы сохранить голос свежим. Джильда или Джульетта уже ни к чему, а вот Лючия, Виолетта или Мими – это сейчас моё.
Я не знаю, как бы отреагировала на предложение к участию в чересчур откровенной постановке. Возможно, включила бы свой профессионализм и попыталась найти нечто новое, интересное. Но, честно говоря, побаиваюсь, не жажду. Я люблю современные спектакли, но только те, где есть вкус и на сцене не переходят грань театральной условности.
Я всегда благодарна за волну позитива, исходящую от публики, от поклонников. Но сама то понимаю, что на «все сто» отлично не бывает никогда, как ни старайся. Я беру положительные эмоции себе «в копилочку», но всё равно знаю, что получилось, а что нет. Анализ у меня работает чётко, и больше, чем я сама себя – меня никто не «ест».
Мне нужно, чтобы голос всегда красиво звучал. Знаю, что тембр его не спутаешь ни с чьим другим. Но я должна постоянно находить новые краски, нюансы. Мне кажется, что я очень выросла после консерватории, стала петь другим звуком, красивым. Хорошее вокальное ухо помогает мне.
Меня мало заботит, кто на какое место меня ставит. Просто я ощущаю себя хорошей певицей и счастливым человеком. Но, конечно, мне важно быть первой в родном театре. Для этого я много работаю. Публику, как известно, нужно завоевывать, и прежде всего своей индивидуальностью. Я это делала несколько лет после консерватории. Сегодня на моих спектаклях и концертах всегда полные залы. Работает уже имя.
Стараюсь всегда быть интересной слушателям — изысканной, красивой, стильной. Для них немаловажно, как выглядит актер, как ведет себя на сцене. Для меломанов нахожу свежие интонации, краски, новые звуки. Об успехе сужу по тишине зала, овациям, зрительским эмоциям.
Я понимаю все, о чем пою. Люблю итальянский язык. Он певучий, красивый и очень емкий. Подходит для вокала, как ни один другой.
В партнерах ценю искренность и чуткость друг к другу. Если между партнерами нет контакта, невозможно на сцене сыграть любовь.
После спектакля мне сложно заснуть. Столько адреналина в крови. Я никогда не пою поверхностно. Все пропускаю через себя, вживаюсь в судьбы моих героинь. А это непросто дается. Потом долго восстанавливаюсь. После «Лючии ди Ламермур» или «Травиаты» дня два-три прихожу в себя. Под душем стою, плаваю. Но я не сетую: Господь дает мне силы. Мы как сосуд, который он наполняет. Наполовину, или до краев. Как удостоишься.
АКТРИСА РОДНОГО ТЕАТРА
Работать с режиссером Александром Тителем – для меня это гордость, для меня это трепетное счастье. Я считаю, что нужно обязательно любить человека, с которым работаешь. Первым долгом – уважение, первым долгом – любовь.
Через любовь можно что-то сделать. Поэтому я сначала для себя поняла, что я люблю этот театр, и, значит, я люблю Тителя. Я люблю его как личность, я люблю его как старшего, я всегда могу с ним посоветоваться, он может взять меня за ручку и повести, как в детстве. Он – единственный человек, который заставил меня быть стильной, красивой, интересной для других.
Я была некрасивая, я была толстая, я была на 25 килограммов больше, не умела одеваться, не знала, как ходить по сцене, не знала, как прыгать на сцене, я «зажималась». Я не знала, как элегантно стоять на крыше машины и петь красиво «вальс Мюзетты». Не знала, не умела, он меня научил этому.
Когда-то ради этого театра, ради Тителя, я похудела на 25 килограммов, пришла и сказала: «Я хочу работать с вами». И он меня взял… Нет, ну, конечно, я прослушивалась, им понравилось, как я пела, это естественно, я пришла как все. Они меня даже не слушали с оркестром, а сразу сказали: «Мы эту девочку берем и без оркестра!»
Я не слепой котенок, который будет делать все так, как ему сказали. Я повзрослела, я взрослая женщина уже стала. Ругаться я не люблю, я люблю в очень корректной и мягкой форме все это делать. Иногда прихожу к нему в кабинет, напрошусь, скажу: «Мне надо, срочно!» – «Хорошо, иди». И мы сидим, очень долго-долго, иногда допоздна-допоздна. Он объясняет, что он хочет, и я объясняю, что это неудобно. И так вплоть до костюмов наших театральных…
Понимаете, наш театр отличается тем, что у нас на сцене очень редко бывает, когда певице удобно петь. Я однажды уже сказала: «Мы, «тительки», которые выросли и родились в этом театре, мы скоро с аквалангом будем петь!» И мне это интересно. То есть я не могу уже на сцене просто так стоять и петь. Мне надо что-то делать, мне надо двигаться, мне надо прыгать, мне нужны мизансцены какие-то яркие, живые.
Мне не стыдно быть на сцене смешной, некрасивой. Девочки вот переживают: «Боже, а как у меня может быть такое? Мне лучше талию подчеркнуть, а вот здесь сделать немножко по-другому, давайте скроем недостатки». Да, конечно, нужно скрыть свои недостатки. Но я считаю, что смешной и нелепой на сцене тоже нужно уметь быть.
Я на сцене как дома. Вот постельная сцена во втором акте в «Травиате» – я такая же дома, я могу спать в мужской сорочке, заснуть в сорочке своего любимого человека, проснуться, повязать себе что-нибудь и ходить, варить кофе… Главное, что я естественная на сцене. А если это получается и вокально, получается ровно, то я рада, для меня это очень важно.
Обычно я готовлюсь к спектаклю дома. Распеваюсь за роялем. Хранить молчание никак не удается. Главный человек в моей жизни — сын Александр. Дома мы зовем его Сандро.. Он приходит из школы и, естественно, нуждается в общении со мной. Ну как тут будешь молчать? Обязана дать сыну все, что ему нужно. Кстати, я кормила его грудью целый год, что певицы обычно не делают.
Если Господь подарил мне счастье стать матерью, то я должна дать ребенку все, что в моих силах. Правда, в первый год Сандрика я брала его с собой, и мы вместе летали по миру. Два с половиной месяца я работала в Ковент Гарден, когда готовили «Онегина». И я смогла устроить так, чтобы сын, уже школьник, прилетал ко мне в Лондон. И вот Сандро вырос. Красивый, умный, одаренный. Мне кажется, что он станет артистом. Сейчас занимается в театральном хоре, выходит с ним на сцену.
Если я пришла домой, то не продолжаю играть, как персонаж Сомерсета Моэма великая актриса Джулия Ламберт, я просто любящая мама. Закрыв дверь, я становлюсь обычной женщиной: домашней, уютной, тёплой.
Я привела сына в театр «работать» прежде всего, чтобы больше проводить времени вместе во время моих теперь уже нечастых приездов в Москву. И потом, театральное расписание, репетиционный процесс ведь очень дисциплинируют, о чём многие и не догадываются!
Я почти уверена, что певцом сын не будет. Про драматическое поприще Сандро уже заговаривал, и я не против в принципе, но только после полного взросления. Самое главное – направить ребёнка, а там сам будет думать и выбирать. У мальчика хорошо идёт математика и голова склонна к точным наукам – будем ориентировать его на это.
Сын честно заявил мне, что не любит те спектакли, где мои героини умирают в конце. Поэтому самая лучшая моя роль в восприятии сына – Адина в «Любовном напитке».
…И ПРОСТО КРАСАВИЦА
У меня есть стилисты, которые занимаются костюмом, причёской, макияжем. Но если предложенный вариант не нравится лично мне, то не выйду так в концерте, даже если это супермодно. Считаю, что женщина на сцене просто обязана быть красивой, стильной и ухоженной. Артистка должна быть Мечтой – безупречная, в самом дорогом изысканном наряде. Мне удачное платье даёт ощущение прямой спины, когда я себя чувствую красивой – я по-другому пою!
Для певицы важно, я уверена, быть просто счастливой женщиной. Тогда у нее хорошее внутреннее состояние. Глаза горят. Спина прямая. Она чувствует себя на сцене королевой. Публика оказывается во власти ее харизмы и энергетики.
Beatles мне интересны, но я не фанатею от них. Другая музыка хватает за душу. Никогда не принадлежала к большинству. Я индивидуалист, волк-одиночка.
Экстенсивность – путь популизма, попсы. Интенсивность, движение вглубь – путь настоящего музыканта.
Делаю только то, что мне интересно. Не стремлюсь к легким деньгам: уровень жизни устраивает вполне. Берусь только за те проекты, которые доставляют настоящее удовольствие. А белоснежные лимузины. Пусть достаются попсе.
Мне все время нужно, чтобы было лучше, чтобы я лучше пела. Мне никогда не стыдно поучиться, никогда не стыдно подойти и спросить: «Слушайте, а как вот это сделать?»
Я очень счастлива, что состоялась как мать… У меня чудесный сын растет – Сандрик… Я мечтаю о его здоровье, я молюсь о его здоровье, я надеюсь, что он вырастет настоящим мужчиной. Я хочу для себя хорошей карьеры, хорошей работы…
И то, что я сегодня востребованный человек, – я хочу это удержать, ведь востребованность – для меня это очень важно. И, наконец, я хочу быть очень счастливой женщиной.
СПРАВКА ФОНДА «АДЫГИ»:
Народная артистка России и народная артистка Республики Абхазия Хибла Леварсовна Герзмава родилась 6 января 1970 года в Пицунде, Абхазская АССР. В 1994 году окончила вокальный факультет Московской консерватории. В том же году ей присудили Гран-при на Международном конкурсе имени П.И. Чайковского в Москве. С 1995 года – солистка Московского академического музыкального театра имени К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко. В 2001 году организовала в Абхазии ежегодный музыкальный фестиваль «Хибла Герзмава приглашает…».
Хибла Герзмава поет на лучших сценах мира: в Мариинском театре, в Метрополитен-опере в Нью-Йорке, в Королевском оперном театре Ковент-Гарден в Лондоне, в Римской опере, в Гранд Театро де Лисео в Барселоне, в Театре Елисейских полей в Париже и так далее. Хибла Герзмава – лауреат престижнейших театральных премий «Золотой Орфей» и «Золотая маска», премии «Триумф» и премии Casta Diva.
Записал Илья Федосеев.
Фото: © Наталья Арефьева, © Павел Ваан, Леонид Семенюк, © Нино Дзяпш-ипа