огородникова о а брак и семья в средневековой руси
Семья по Домострою: средневековый пережиток или идеальный рецепт совместной жизни?
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
С домостроевскими порядками обычно ассоциируются тиранство, угнетение женщин, домашнее беззаконие, однако это не совсем так. Строгая дисциплина и субординация действительно предполагались. В период Средневековья на Руси основной становится традиционная христианская модель брака: патриархальная моногамная семья, которая была микромоделью общества. Отношения в ней выстраивались по образу отношений в государстве. Поэтому главенствующую роль играл «государь», то есть муж. Человек без семьи считался неполноценным членом общества.
Автором «Домостроя» считают священника Сильвестра, хотя он был скорее не автором, а редактором, собравшим воедино издавна существовавшие нормы и правила. Постулаты «Домостроя» касаются не только семейного уклада, но и быта вообще, это сборник практических рекомендаций: как правильно вести хозяйство, как принимать гостей, как ухаживать за скотом, как готовить еду, как выстраивать взаимоотношения и т. д. Тут есть рецепты на все случаи жизни.
Жизнь человека в эпоху Средневековья была строго регламентированной, постулатам «Домостроя» безоговорочно верили и придерживались их. Православная церковь разрешала одному лицу вступать в брак не более трёх раз. Торжественный обряд венчания совершался обычно лишь при первом браке. Семья была ценностью, которую надлежало оберегать в течение всей жизни. Расторжение брака было редким явлением.
Женщина в доме должна быть «чиста и послушна». Ее основные обязанности – воспитывать детей и следить за порядком в доме. Детей растили в строгости, за провинности были предусмотрены наказания: «Казни сына в юности, и он будет покоить тебя на старость. Не уставай бить его: хоть и жезлом бьешь, не умрет, а будет здоровее, бьешь его по телу, а душу избавляешь от смерти». Для современного человека это нонсенс, но вся средневековая педагогика была построена на телесных наказаниях.
Бить в особых случаях разрешалось и жену: «Если жена не слушает слов и не имеет страху, то постегать плетью, только не перед людьми, а наедине». Но нельзя было бить по голове и под сердце – искалеченная жена не сможет больше рожать детей и заниматься хозяйством. Нельзя бить за любую провинность, а после наказания жену следует пожалеть и приласкать. Наказание может быть и «наказом», наставлением. Однако наказания – не то, чем цементируется семейная жизнь. Основной посыл – каждый должен заниматься своим делом и стараться выполнять свои обязанности.
Советы касались не только семейной жизни, но и сосуществования в обществе: рекомендовалось помогать людям «во всякой нужде», «кому хуже, чем тебе» – бедным, голодным, больным, заключенным и т. д. При этом добрыми поступками не стоит бахвалиться. Нужно терпеть обиды и прощать, так как добро угодно Богу. Основа общения – традиционные христианские ценности: не красть, не лгать, не гневаться, не завидовать, не обижать, не блудить и т. д.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Многоженство в Древней Руси. Мифы и реальность
На написание статьи подвигла публикация http://yitnaechani.livejournal.com/66445.html Многожёнство у древних славян со ссылкой на «Слово о князе Владимире» В. Руднева.
Попытался разобраться в вопросе, изучив доступные источники права древней Руси, труды историков, свидетельства средневековых авторов и фактические обстоятельства, сопутствующие Крещению Руси Владимиром и его «семейной жизни».
Окончательный выбор в вероисповедании, и отдание предпочтение христианства другим религиям Владимиром увязывают с женитьбой на дочери императора Византии христианке Анне, как первым морганистическим браком того времени- (уже в статусе православного). Владимир, ослепший от болезни, прозрел в момент совершения таинства Крещения в Корсунской купели. Владимир вскоре после крещения «упрошен был отпусть жен от себя, как обещал [ибо христианином стал], и отпустил Вышеслава, который родился от Оловы, княжны варяжской, в Новгород; Гориславу с Изяславом в Полоцк, ее же сына Ярослава в Ростов; Всеволода во Владимир; Предславу с сыном Святополком в Туров; Мальфрид с сыном Святославом в Овруч; Адиль с сыном Мстиславом во Тмутаракань, а Станислава в Смоленск; Анны царевны сына Бориса и Глеба при матери оставил, но Глебу назначил Муром, так как был еще у грудей тогда. Прочих жен и дочерей дал в жены ближним своим, не имущим жен, и запретил всякому. » (11).
Однако акцент на перемене от полигамного союза к моногамному браку в связи с принятием православной веры становится более интересным при сопоставлении с другими временными периодами и принятием православия и христианства другими народами.
В письме патриарха Фотия к новокрещенному (864 г.) князю Борису, Патриарх хвалит Бориса за его христианизаторские усилия и сравнивает варварского правителя с Константином Великим, но единственный реальный наказ, который он удосуживается дать, это проклятие многоженству. Photius, Epistulae at Amphilochia (см. прим. 92), p. 1—39. (12)
Интерес представляют еще две выдержки из указанной работы:
«…Византийцы смягчили свою прежде непреклонную позицию относительно многоженства, особенно знати. Вспомним, что крах кирилло–мефодневской миссии в Великой Моравии был вызван в значительной степени ригористичностью миссионеров именно в этом вопросе (см. с. 160). Видимо, греки многому научились у своих «латинских» соперников в Болгарии и Моравии».
«Патриарх Николай Мистик в его миссионерской политике учел опыт предшествующих неудач. Его письма о христианизации северокавказской Алании— замечательный документ. Патриарх учит своих посланцев снисходить к слабостям неофитов, в частности сквозь пальцы смотреть на многоженство знати».
Галицкий князь Ярослав Осмомысл (годы правления 1157-1187) любил некую Анастасию, и отдавал предпочтение ей и её сыну Олегу перед законными супругой и сыном. Партия недовольных бояр устроила в Галиче мятеж, схватила и сожгла живой Анастасию, а князя заставила дать клятву, что он будет жить в согласии с супругой. (14)
И. Н. Данилевский о короле Англии Генрихе VIII Тюдоре (1491- 1547) указывает следующее: «Он, как известно, тоже не отличался аскетизмом в этом вопросе. Решить же противоречия с ортодоксальной церковью он смог самым простым способом: Парламент провозгласил его единственным на Земле законным главой англиканской церкви. Кстати, запрет многоженства — не единственная из церковных заповедей, успешно нарушавшихся светскими правителями (и не только ими).» (16)
Лихачев Д.С. приводит такие сведения о последующих браках: «Грозному принадлежит ответ в споре о вере члену Общины чешских и моравских братьев Яну Роките, относящийся к 1570 г. Этот ответ, дошедший до нас в списках XVI в., нередко надписывается именем царя и, кроме того, имеет ряд внутренних признаков, по которым можно установить авторство Грозного. Но позднее произведение было сокращено, все признаки его принадлежности царю исключены из текста, и изложение его стало вестись от имени Парфения Уродивого. В отброшенной части ответа Грозный выступает против тех, кто женится после смерти жены. Ко времени своего спора с Яном Рокитой Грозный был уже женат три раза. В апреле 1572 г. собрался церковный собор, разрешивший Грозному жениться четвертый раз после смерти третьей жены, но наложил на него епитимию и указал, чтобы никто из «прочих человек от мирских царьского синглита и до простых» никак не дерзали на четвертый брак под угрозой «пригрозного» проклятия. В этих условиях выступать царю против многоженства было неудобно. Грозный любил распространять свои сочинения, и он убрал в своем «Ответе» всю ту часть, где он выступал против многоженства, а сам себя насмешливо назвал Парфением, то есть девственником». (19)
Анна Гаврилова в работе
«Язычество славянской свадьбы» приводит следующие исторические свидетельства:
У них имеется правильный брак, и каждому разрешается иметь только одну жену. Если жена у него помрет, он имеет право жениться вторично и даже в третий раз, но в четвертый раз уже ему не дают разрешения. Если же священник повенчает таких людей [не имеющих права жениться], то он лишается права совершать служение. Их священники, служащие у алтаря, должны непременно уже находиться в браке, и если у такого священника жена помрет, он уже не смеет жениться вновь, разве только он откажется от своего священнического сана, снимет свой головной убор и займется торговлею или другим промыслом. При женитьбах они также принимают в расчет степень кровного родства и не вступают в брак с близкими родственниками по крови, охотно избегают и браков со всякими свойственниками и даже не желают допустить, чтобы два брата женились на двух сестрах или чтобы вступали в брак лица, бывшие восприемниками при крещении того же дитяти. Они венчаются в открытых церквах с особыми церемониями и во время брака соблюдают такого рода обычаи» (Олеарий, 2003, гл. XL).
Данные иллюстрации А.Гавриловой и Лихачева Д.С. также позволяют отметить, что и в гораздо поздние исторические периоды, чем принятие православия князем Владимиром, и среди народов, принявших христианство, явление многоженства, как и у славян, сохранялось. Общепринятая позиция, что запрет же на многоженство связан с крещением славянских племён представляется спорной. Брак это общественный институт, где, несмотря на уклад, в зависимости от каждой конкретной жизненной ситуации форма брака и численный состав семьи разнятся.
Взаимоотношения супругов в браке
Таинство венчания знаменовало собой создание освященного церковью пожизненного семейного союза. В духе христианского учения действовал н важные принципы супружества: единая фамилия, общее местожительство, социальный статус. На этих трех постулатах должна была существовать семья. В 1714 году было введено новое правило, согласно которому наследница недвижимого имения могла вступить в свои права только тогда, когда ее настоящий или будущий муж возьмет ее родовую фамилию — в противном случае оно переходило в собственность государства Указ просуществовал только семнадцать лет, но он никак не менял принцип супружества.
Одним из первых исключений из этого правила было то, что в случае ссылки жены муж не должен был следовать за нею в место отбывания наказания. Государственная власть нарушила принцип единого проживания супругов, руководствуясь, по-видимому, теми соображениями, что роль мужчины в феодальном обществе была неизмеримо выше роли женщины. Это было первое исключение. За ним последовали новые, резко изменившие принцип совместного проживания супругов.
Не соблюдая принцип совместного проживания, законодатель считал, что супруги по-прежнему находятся в браке. Создавалась двойственная ситуация, при которой муж и жена так долго жили врозь, что начинали ощущать себя свободными от брачных обязательств. Такое положение приводило к заключению бигамических браков (двоебрачию). Несмотря на то, что церковь признавала их недействительными и наказывала виновных, пресечь это явление было трудно, так как церковь, должна была вести борьбу с государственными указами. Во всех остальных случаях принцип совместного проживания супругов действовал и лишь контроль за. его соблюдением возлагался на Синод. Нововведения светского законодательства, однако, приводили к тому, что подданные попросту игнорировали постановления Синода о необходимости соблюдать единое местожительство для супругов. Последний, не обладая реальной властью, не мог остановить этот процесс.’
Претерпел искажения и третий принцип супружества — единый социальный статус супругов. Общим правилом было то, что социальный статус жены определяется по мужу. Так, и в Судебнике Иоанна IV 1550 года и в Соборном Уложении устанавливалось, что штраф за бесчестье жены уплачивался вдвое против штрафа за бесчестье мужа, т. е. исходным был размер штрафа для мужа: «А будет кто ни буди обесчестит непригожим словом чью жену… по суду и по сыску правити за их бесчестья: жене против мужия окладу вдвое…»
Таким образом, за исключением некоторых отступлений, супруги носили единую фамилию, жили вместе и имели единый социальный статус.
Заключение и расторжение брака. Чтобы представить себе облик человека русского средневековья, мало знать историю политических бурь, дипломатических
Каков был брачный ритуал, семейный быт? Как складывались отношения между супругами, родителями и детьми?
Тема 9. ПОНЯТИЕ БРАКА. Схема 41. Характерные признаки брака. К содержанию книги: Семейное право.
Семейное право · Глава 5. Государство и право Руси в период феодальной раздробленности (ХП — XIV вв.) §
104 года в браке. Этот необыкновенный мировой рекорд супружества установила чета Джафаровых из села Яншак (Азербайджан). Ильяс и Хатын Джафаровы до недавнего времени являлись и самыми пожилыми супругами в мире.
Брак и семья в Древней Руси
Заглянуть в жизнь древнерусского населения, причем в такую скрытую от посторонних глаз ее сторону, как семейная жизнь, и интересно и небесполезно в научном отношении. Но сделать это трудно. Насколько позволяют немногочисленные источники, постараемся все же выяснить, что представляли собой семья и брак во времена Киевской Руси. В русском средневековье известны два основных типа семьи с переходными стадиями между ними. Малая семья, состоявшая из супругов и их детей, еще не вступивших в брак, жила в отдельном небольшом жилище, имела свое хозяйство и была первичным производственным коллективом. Наряду с ней существовала и большая семья, или «род», как ее называют источники. Эта семья состояла из стариков — родителей, их сыновей с женами и внуков. Малая семья выделялась из состава большой. Возникновение ее было вызвано повышением производительности труда и достаточной рентабельностью небольшого хозяйства. Но малая семья оказывалась менее стойкой в борьбе с силами природы, в социальных столкновениях с более зажиточными и сильными семьями, а также с властью формировавшегося феодального государства, облагавшего население данями, судебными штрафами и пошлинами. Роль большой семьи в древнерусском обществе не совсем ясна. Члены большой семьи были связаны между собой общностью политических и имущественных прав, например, наследования выморочного (не имевшего прямых наследников) имущества; права наказания убийцы (это право было затем отнято государственной властью). Большая семья была экзогамна: между ее членами, даже троюродными братьями и сестрами, были запрещены браки. Члены большой семьи не обязательно жили под одной кровлей. Трудно проследить роль этой семьи как производственного коллектива. В таком качестве она выступала, очевидно, прежде всего там, где население, переселившееся со старых земледельческих территорий на новые, лесные, было вынуждено первоначально осваивать эти земли большими коллективами. Затем вновь возобладали малые семьи.
Кроме малой и большой семьи, существовала более крупная общественная группа, нередко выступавшая защитником старого строя и как бы соперником формирующегося феодального государства. Это была свободная соседская община — организация, в которую входили большие и малые семьи, жившие в одном либо нескольких селениях. На ранней стадии своего развития такая община в лице старших или выборных ее представителей обладала властью по отношению к тем семьям, которые входили в нее, имела ряд важных административных и судебных функций. Но это продолжалось до тех пор, пока княжеская власть, а затем и церковь не экспроприировали одну за другой эти функции. Нормы семейного права Древнерусского государства регулировали взаимоотношения внутри малой и большой семей, а также отношения членов семей с общиной и государством. С развитием классового строя, усилением раннефеодального государства рядом со старыми общественными группами возникали новые, ставшие хорошо известными уже в феодальный период истории. Человек средневековья являлся составной частью определенной социальной группы, вне которой он не имел ни прав, ни обязанностей. Основу семейного и брачного права XI—XII вв. составляли нормы, возникшие во взаимоотношениях семьи с общиной и формировавшимся государством еще в языческое время. Уже тогда в Киевской и Переяславской землях победила моногамия, а брак путем умыкания невесты стал пережитком, сохранившись лишь в виде обряда. Архаичные нормы брака в то время еще имели место в менее развитых районах — лесных частях Руси, в бассейнах Верхнего Днепра, Припяти, Оки, где были более сильны пережитки первобытнообщинного строя. Заимствованная из Византии, богатая традициями христианская церковь после ее официального учреждения на Руси в конце X в., пытаясь приспособиться к местным условиям, сама частично изменялась и опиралась на те нормы, которые нашла на Руси. К середине XI в. в результате этого взаимодействия древних языческих норм и привнесенных сюда христианских оформились основы древнерусского семейного и брачного права, которые были отчасти зафиксированы в 1051 — 1053 гг. в специальном кодексе, известном под названием «Устав князя Ярослава о церковных судах». В XI—XIII вв. ряд норм семейного и брачного права нашел отражение в княжеских кодексах — Краткой и Пространной редакциях «Русской Правды», в летописях, в пергаменных и берестяных грамотах. [217]
Церковь на Руси присвоила себе право утверждения брака и пропагандировала, что заключение его является одним из божественных таинств, непостижимых для человека. Однако церковное оформление брака — «венчание» очень долго не могло вытеснить прежних обычаев «свадьбы». В 1080-х годах современник отмечал, что венчаются только бояре и князья, а простые люди устраивают по-прежнему свадьбы с плясками и музыкой.1) Церковь вынуждена была мириться с этим, а церковные суды, сталкиваясь с необходимостью решать дела о разводах и наследстве, практически признавали законными такие невенчанные браки. Свадьбе предшествовала помолвка, сговор; ей сопутствовала трапеза у родителей невесты, причем обязательными блюдами были пирог-каравай и сыр. Отказ жениха от брака после сговора считался позором для невесты и компенсировался денежной суммой, к которой церковная власть добавляла еще и штраф в свою пользу. «Если из-за девушки будет разрезан сыр, а потом сделают не так, за сыр гривну, а за оскорбление ей 3 гривны, а что потеряно, то ей заплатить, а митрополиту 6 гривен»,2) — читаем в «Уставе князя Ярослава».
Условия заключения брака были довольно сложными. Запрещались браки между родственниками. Церковь отказывалась венчать людей, бывших родственниками даже в шестом поколении, то есть не разрешались браки между троюродными братьями и сестрами. Лишь их дети могли жениться между собой. Брачным возрастом для мужчин считались 15 лет, для женщин меньше: 13-14. Однако эти нормы нередко не соблюдались. Служители христианской церкви на Руси, как и адепты других религиозных культов, проповедовали исключительность своей веры и запрещали браки христиан с иноверцами, а также с некрещеными «от нашего языка», то есть местными, древнерусскими язычниками. Языковых и государственных различий раннефеодальное брачное право на Руси не знало. Что касается заключения браков между лицами, принадлежавшими к разным социальным группам, то корпоративный характер общества делал их редким исключением, хотя формально такие браки не возбранялись. Фактически браки между представителями знати (князьями и боярами) и представительницами социальных низов (крестьянками и рабынями) не признавались законными и не скреплялись церковью. В этом случае крестьянки и рабыни выступали как наложницы, «меньшицы» — младшие, «вторые» жены. Женитьба свободного на рабыне без предварительного договора с ее хозяином, предусмотренного Пространной правдой (XII в.), вела к потере им свободы и закабалению.3) Что касается брака свободной с рабом («холопом»), то, согласно более поздним источникам, он вел к тому же. Эта классовая норма отчасти предотвращала заключение браков между свободными и холопами.
Определенную роль при заключении первого брака играли родители жениха и невесты, которые, имели даже право заставить своих детей вступить в брак. «Устав князя Ярослава» предписывал карать родителей только в тех случаях, когда они, насильно принудив к браку или запретив его, вызывали тем самым покушение на самоубийство или же самоубийство: «Если девушка не захочет замуж, а отец и мать выдадут силой, а она что-либо сделает над собой, отец и мать отвечают перед митрополитом». Родители по отношению к детям имели не только большие права, но и многие обязанности. «Устав князя [218] Ярослава» предусматривал ответственность за обеспечение детей и устройство их в жизни. Невыдача дочери замуж каралась штрафом в пользу митрополита: «Если девушка из великих бояр не выйдет замуж, родители платят митрополиту 5 гривен золота, а меньших бояр — гривна золота, а нарочитых людей — 12 гривен серебра, а простой чади — гривна серебра». Согласно древнерусскому праву, при наличии в семье наследников-сыновей дочери не получали наследства, но поступали на иждивение своих братьев: «Если будет сестра в доме, то наследство ей не полагается, но братья выдадут ее замуж, дав в приданое, что смогут».5) Поскольку в византийском церковном праве подобная норма об ответственности родителей перед детьми неизвестна, можно предположить, что здесь зафиксировано древнерусское право языческого времени, по которому община или другая власть вменяла в обязанность родителям обеспечить замужество дочери.
Где бы ни жила древнерусская семья, в южных лесостепных и степных полосах или в северных лесных районах, основным источником ее существования был труд мужчины. Женщина активно помогала вести хозяйство, а также рожала и вскармливала многочисленных детей, немалая часть которых, однако, умирала в детстве. Регулирования деторождения почти не существовало, хотя уже были известны народные «зелья», вызывавшие выкидыш. На вопрос священника, принимавшего исповедь, «будет ли грехом, если женщина во время работы выбросит младенца», новгородский епископ XII в. отвечал: «Если это не результат зелья — нет за это епитимьи».6) При условии большой смертности детей и сравнительно короткой жизни крестьян (как правило, до 40-45 лет) практически не ограниченное деторождение было важнейшим источником увеличения народонаселения. Общественная система никак не обеспечивала средствами существования людей в старости, и содержание их ложилось только на их детей.
Традиции языческого времени допускали регулируемые добрачные связи. Но рождение ребенка у незамужней женщины расценивалось церковью, как «гражданская смерть» будущей невесты: «Если у девушки, живущей у отца и матери, родится ребенок, или у вдовы, то, обвинив ее, передать ее в дом церковный», учреждение монастырского типа. Так же поступали в отношении незамужней женщины, у которой родится ребенок.
Большая часть движимого имущества семьи являлась собственностью мужа. Жена не разделяла прав мужа на имущества, нажитое в их совместном хозяйствовании. Однако она обладала частью собственности, полученной ею в приданое. Приданое — это довольно раннее общественное явление. Оно возникнет при переходе к классовому обществу, когда большая семья уже изживает себя, но брак еще не рассматривается как стойкий и труднорасторжимый институт, каким он стал в классовом обществе. Приданое — имущество, включавшее одежду, предметы домашнего хозяйства и прочее, что получала невеста от своих родителей и приносила в дом к жениху, — являлось как бы залогом возможности ее существования вне хозяйства будущего мужа: невеста входила с этим имуществом в новую семью и в том случае, если старый брак расторгался или ее прежний муж умирал. После смерти жены право на наследование ее приданого сохраняли только ее собственные дети. Формирование частной крестьянской собственности на землю в Древней Руси значительно задерживалось там, где оказывалась сильной традиционная коллективная собственница — сельская община, тормозившая процесс имущественной дифференциации и классообразования в деревне. Женщины привилегированных сословий — княгини, боярыни — могли быть собственницами сел, даже городов, как, например, вдова князя Владимира Васильковича (XIII в.).7)
Между супругами существовали обязанности по взаимному содержанию. Ни муж, ни жена не имели права оставить друг друга, если один из них был тяжело болен: «Если будет у жены тяжелый недуг, или слепота, или долгая болезнь, то ее нельзя оставить: также и жена не может оставить мужа» («Устав князя Ярослава»). Здесь, очевидно, речь идет не о формальном разводе, после которого супруг имел право вступать в новый брак, а лишь об оставлении супруга без помощи. Право решать внутрисемейные вопросы, касавшиеся отношений между мужем и женой, а также жены с окружавшим ее миром, как и право наказания за проступки, [219] принадлежало мужу. «Устав князя Ярослава» преследует наказанием со стороны церковной власти только в тех случаях, когда мужчина оскорблял или бил чужую жену. Подобные же действия по отношению к собственной жене расценивались не как преступление, а как выполнение долга. Сельской общине, княжеским тиунам, церкви, органам городской администрации был подвластен только муж, но не жена. Правда, церковь обладала большой моральной властью через духовника-священника. Но митрополичьи и епископские служащие вмешивались в конфликты, где одной из сторон являлась женщина, только при заключении и расторжении брака.
Что касается развода по вине мужа, то, судя по более поздним записям, жена могла уйти от мужа в том случае, если он клеветнически обвинял ее в измене, то есть не мог доказать того свидетельскими показаниями. Покушение мужа на жизнь жены также служило основанием для развода. Как же поступали при самовольном расторжении брака и заключении нового, не утвержденного властью? В этом случае второй брак считался недействительным. А судьба первого брака зависела от того, кто именно являлся активной стороной в его расторжении: муж, взявший вторую жену, был обязан вернуться к первой и уплатить штраф митрополиту; самый факт оставления мужем жены не был законным основанием для развода. Размер штрафа зависел от социального положения семьи. Кроме штрафа, по архаичным нормам XI в. боярин был обязан возместить жене большую сумму «за срам» (за оскорбление). Если уходила к другому жена, то ответственным за это нарушение считалась не она (ибо не была достаточно правомочна), а ее новый муж. Именно он платил митрополиту «продажу» (штраф). Назад, к первому мужу, такая женщина не возвращалась: это был как раз случай законного развода по ее вине. Ее передавали в дом церковный. Статьи «Устава князя Ярослава» не говорят о правах бывших мужей в результате наведения «порядка», но оба (второй — после епитимьи), по-видимому, могли вступать в новые церковные браки. Что касается детей, то в памятниках того времени нет сведений о том, что при решении вопросов о разводе принимались во внимание их интересы.
Семейное и брачное право Древнерусского государства — это право раннеклассового общества, в котором шел активный процесс феодализации, охватывавший все большее число общинников, прежде зависевших только от верховной государственной власти. Как видим, это правило включало многие местные дохристианские нормы, не противоречившие классовому строю. Дальнейшее же развитие феодальных отношений на Руси привело к заметным изменениям в семейном и брачном праве.