повесть Б.Н. Полевого Повесть о настоящем человеке
Истинную славу Б.Полевому принесла опубликованная в 1946 году «Повесть о настоящем человеке», в которой автор рассказал о лётчике Алексее Маресьеве (в повести – Мересьев). 4 апреля 1942 года его самолёт был подбит в бою. Оказавшись в заснеженном лесу, в тылу врага, раненный лётчик 18 суток полз к своим. Он отморозил ноги, и их пришлось ампутировать. Однако инвалид Алексей Маресьев сумел не просто вернуться к нормальной жизни – он встал в строй и продолжил бить врага в качестве военного лётчика-истребителя, совершая боевые вылеты и уничтожая самолёты противника.
История создания книги
В «послесловии» к «Повести о настоящем человеке» её автор, писатель Б. Н. Полевой, сообщает, что всё, рассказанное им, основано на реальных событиях.
Во время Великой Отечественной войны на одном из участков Брянского фронта военный корреспондент «Правды» Б.Полевой познакомился с лётчиком-истребителем Алексеем Маресьевым, о котором ему сказали, что это лучший лётчик полка. Тот пригласил писателя переночевать в его землянке. И вот здесь-то, когда они ложились спать, произошло то, что страшно поразило писателя:
«Что-то тяжело грохнуло об пол. Я оглянулся и увидел такое, чему сам не поверил. Он оставил на полу свои ноги. Безногий лётчик! Лётчик-истребитель! Лётчик, только сегодня совершивший шесть боевых вылетов и сбивший два самолёта! Это казалось совершенно невероятным».
В ответ на изумление писателя лётчик сказал: «. Хотите я расскажу вам всю эту историю с моими ногами?»
«. Неожиданная исповедь,- говорит писатель,- потрясла меня своей простотой и величием.
. С тех пор я не встречал Алексея Маресьева, но повсюду, куда ни бросала меня военная судьба, возил я с собой две ученические тетрадки, на которых ещё под Орлом записал необыкновенную одиссею (историю) этого лётчика».
История безногого лётчика не могла быть написана и опубликована автором во время войны. Гитлеровская пропаганда тут же взяла бы на вооружение этот факт и растиражировала информацию, что в Советской Армии дела совсем плохи, раз против асов «Люфтваффе» посылают воевать инвалидов.
По словам самого Алексея Маресьева, в него, как полноценного пилота-истребителя, долго никто не верил. После госпиталя и санатория его направили в Ибресинскую лётную школу (Чувашская АССР) – подальше от Москвы, чтобы легче было скрыть от высокого начальства, если бы с безногим пилотом что-то случилось. Потом, уже после назначения в 63-й Гвардейский истребительный авиационный полк, командир полка не выпускал лётчика Маресьева на боевые задания, пока тот, поднявшись в небо в качестве ведомого, не совершил настоящий подвиг – спас двух своих товарищей и уничтожил два самолёта противника.
Только после окончания войны, весной 1946 года, когда все военные инвалиды стали штатскими, пришло время обработать записанное со слов Маресьева.
«Многое в своё время я не успел записать,- признаётся автор в «послесловии»,- многое за четыре года потерялось в памяти. Многого, по скромности своей, не рассказал тогда Алексей Маресьев. Пришлось додумывать, дополнять. Стёрлись в памяти портреты его друзей, о которых тепло и ярко рассказывал он в ту ночь. Их пришлось создавать заново. Не имея здесь возможности строго придерживаться фактов, я слегка изменил фамилию героя и дал новые имена тем, кто сопутствовал ему, кто помогал ему на трудном пути его подвига.
Я назвал книгу «Повестью о настоящем человеке», потому что Алексей Маресьев и есть настоящий советский человек».
Через несколько лет после смерти Алексея Маресьева, его сын Виктор Маресьев сказал в одном из интервью российской прессе:
«Борис Николаевич Полевой рассказывал мне, что после войны поначалу не собирался писать книгу об отце. Но в 1946 году попал на Нюрнбергский процесс. Гуляя вечером по парку, вдруг в кустах заметил лису. Водителем у него был немец — бывший пилот «Люфтваффе», который чем-то напомнил ему безногого летчика и деталь из его рассказа: когда Маресьев полз на восток, за ним несколько дней следовала голодная лиса, ожидавшая его смерти.
А последним толчком, побудившим писателя сесть за «Повесть о настоящем человеке», стало признание на суде рейхсмаршала, нациста номер два Германа Геринга. Он заявил, что нападение Германии на Советский Союз было не преступлением, а ошибкой нацистской верхушки, знавшей численность Красной Армии, количество танков и самолетов и мощь советских военных заводов, но не знавшей советского народа…»
Сбитый лётчик Алексей Маресьев 18 суток только полз по лесу, пробираясь к своим, а писателю Б.Полевому понадобилось примерно столько же времени, чтобы создать действительно талантливое произведение о его подвиге. «Повесть о настоящем человеке» была написана за 19 дней, сразу же вышла в печать и вскоре была удостоена Сталинской премии. Только до 1954 года общий тираж её изданий составил 2,34 млн. экземпляров. Более восьмидесяти раз она издавалась на русском языке, сорок девять — на языках народов СССР, тридцать девять — за рубежом.
«Повесть о настоящем человеке» как орудие советской пропаганды
После окончания войны историю лётчика Алексея Маресьева подхватили уже советские пропагандисты. Книгу Бориса Полевого знал каждый школьник, она прославила единственного героя на весь мир.
Уже в 1948 году по «Повести о настоящем человеке» режиссёром А. Столпером был снят одноимённый художественный фильм с П.П. Кадочниковым в главной роли. Столпер предлагал играть главную роль самому Маресьеву, но тот отказался.
В 1960 году поставлена опера Сергея Прокофьева «Повесть о настоящем человеке».
Сегодня совершенно очевидно, что если бы журналист Б.Полевой не встретил во время войны Алексея Маресьева и не написал о нём книгу, то фронтовой лётчик вряд ли стал бы столь знаменитым. Во время Великой Отечественной войны были и другие пилоты, воевавшие без ног, но их имена совершенно неизвестны широкой общественности. Зачем стране столько героев? Для воспитания подрастающего поколения одного положительного примера вполне достаточно.
Не для кого не секрет, что сразу же после окончания войны советское руководство быстро поделило всех военных инвалидов на «настоящих» и «ненастоящих» людей. Обилие военных калек на улицах крупных городов не устраивало ни власти, ни то самое общество, которое пытались воспитывать на героическом примере сбитого лётчика.
В 1949 году Москва, Ленинград, столицы союзных республик и другие крупные города в одночасье оказались «закрытыми» для проживания военных инвалидов – тех, кто ещё вчера воевал за их освобождение от немецких захватчиков. От калек-попрошаек были вычищены улицы, их отлавливали по вокзалам и пригородным поездам. Тех, кто не имел родственников, которые бы ухаживали за ними, не смог найти в себе сил, чтобы встать на протезы, совершить, подобно Маресьеву, подвиг духовной и физической реабилитации, объявляли вне закона. Безногих, безруких, безглазых калек высылали туда, где, по мнению властей, следовало находиться людям «ненастоящим»: распределяли по закрытым домам инвалидов в глухой провинции, вывозили в отдалённые районы страны.
Так относилась сталинская власть к истинным героям войны, которые пожертвовали в ней слишком многим. А народ? Народ безмолвствовал. Он видел на экране бравого лётчика Алексея Мересьева в блестящем исполнении своего любимца Кадочникова. Киношный Мересьев отплясывал «барыню» перед медицинской комиссией, дабы завоевать себе право, не попрошайничать в поездах, не ехать на 101-й километр, а бить врага и называться «настоящим человеком». В тот момент это казалось единственно верным и правильным.
Вот доклад министра МВД Круглова за 1954 год (почти десять лет после войны), в котором приводится печальная статистика о нищих – инвалидах Великой Отечественной:
Доклад МВД СССР в Президиум ЦК КПСС о мерах по предупреждению и ликвидации нищенства
В ПРЕЗИДИУМ ЦК КПСС товарищу МАЛЕНКОВУ Г.М. товарищу ХРУЩЕВУ Н.С.
МВД СССР докладывает, что, несмотря на принимаемые меры, в крупных городах и промышленных центрах страны все еще продолжает иметь место такое нетерпимое явление, как нищенство.
За время действия Указа Президиума Верховного Совета СССР от 23 июля 1951 года «О мерах борьбы с антиобщественными, паразитическими элементами» органами милиции в городах, на железнодорожном и водном транспорте было задержано нищих:
Среди задержанных нищих инвалиды войны и труда составляют 70%, лица, впавшие во временную нужду, — 20%, профессиональные нищие — 10% и в их числе трудоспособные граждане — 3%.
Приведенные данные не свидетельствуют о действительном количестве нищенствующих в стране, так как многие из них задерживались органами милиции по нескольку раз. Так, по городу Ленинграду до 5 раз задерживалось 2160 нищих, до 30 раз — более 100 человек, по гор. Горькому свыше двух раз задерживалось 1060 человек, по Сталинабаду — 50 человек и т.д.
Органы социального обеспечения и местные Советы депутатов трудящихся не уделяют должного внимания работе по предупреждению и ликвидации нищенства, плохо занимаются устройством нищих в дома инвалидов и престарелых, их трудоустройством, а также делом определения им пенсий и патронирования.
Так, из числа задерживаемых нищих по г.г. Москве, Ленинграду и Ростову трудоустраивается и помещается в дома инвалидов и престарелых не более 2–3 %.
Одной из основных причин неудовлетворительного устройства нищих является отсутствие достаточного количества домов для инвалидов и престарелых и интернатов для слепых инвалидов, строительство которых, предусмотренное Постановлением Совета Министров Союза ССР № 2590–1264с от 19 июля 1951 года, идет крайне медленно, а ассигнуемые на это средства ежегодно не осваиваются. Из 35 домов инвалидов и интернатов, строительство которых должно было быть закончено в 1952 году, на 1 января 1954 года построено всего лишь 4 дома.
В связи с этим органы милиции вынуждены подавляющее большинство задерживаемых нищих освобождать.
Борьба с нищенством затрудняется также и тем, что некоторая часть нищенствующих инвалидов и престарелых отказывается от направления их в дома инвалидов, а устроенные нередко самовольно оставляют их и продолжают нищенствовать.
Закона о принудительном содержании таких лиц в домах инвалидов нет.
Тем не менее, полная беспомощность и нежелание властей решать проблемы инвалидов заставила вчерашних фронтовиков становиться не только нищими попрошайками, но и настоящими героями уже в мирной жизни. Наполненная добротой и оптимизмом, книга Бориса Полевого вселяла надежду в тех, у кого ещё был шанс на спасение, давала им веру в себя. Многие военные инвалиды овладевали новыми профессиями, самостоятельно реабилитировались и социально адаптировались, постепенно превращаясь из обузы в кормильцев своих семей.
Не слишком высокие литературные достоинства не помешали «Повести о настоящем человеке» на долгие годы войти в обязательную школьную программу по литературе. Она стала настоящим бестселлером для мальчишек и девчонок, учила любить жизнь и не пасовать перед трудностями.
Судьба героя
Практически каждый школьник, прочитав повесть Б.Полевого, неизбежно задавался вопросом: а что же дальше? Как сложилась судьба этого «настоящего человека», практически супермена, живой легенды.
За время войны лётчик, герой Советского Союза Алексей Петрович Маресьев совершил 86 боевых вылетов, сбил 11 самолётов врага: четыре до ранения и семь — после ранения.
В 1944 году А. Маресьев согласился с предложением стать инспектором-лётчиком и перейти из боевого полка в управление Вузов ВВС. В 1945 году он служил инструктором штаба ВВС Московского военного округа, находился под началом В.И.Сталина. С 1946 года – в отставке.
В наше время это выглядит нелепо и неправдоподобно, но писатель Борис Полевой, как выяснилось, даже не получил от Алексея Маресьева специального согласия на написание книги о нём.
Как уже было сказано, до выхода «Повести» автор более не интервьюировал своего героя. Он создавал произведение, руководствуясь исключительно материалами единственной встречи с лётчиком в 1943 году и своей собственной фантазией. Для Маресьева появление «Повести о настоящем человеке» в печати стало почти сюрпризом.
«Почти все, что ты написал, говорю, правда. Ну а привираешь зачем?» А он: «Прости, Петрович, это не документальная повесть, а художественное произведение. Видишь, даже фамилию твою хоть на одну букву, но изменил — Мересьев. И это дает автору право на домысел». Я тогда в литературных тонкостях не разбирался. Мыслил себе так: автор боялся, что вдруг запью и книгу запретят. Вот писатель и подстраховался. Ой, да я на него не в обиде! У каждого свой нелегкий хлеб.»
Действительно, «обижаться» на Б. Полевого Алексею Петровичу было не за что. Во многом благодаря его хрестоматийной «Повести», бывший лётчик после войны стал очень известен. Его постоянно приглашали на многие празднования, организовывались встречи со школьниками. В отличие от многих вчерашних героев-ветеранов, о подвигах которых забыли уже в 1950-е, Алексей Маресьев не запил, не опустился. Напротив, он стал публичным человеком, известным всему миру.
В 1949 году он был участником Первого Всемирного конгресса сторонников мира, проходившего в Париже. В 1952 году окончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС, в 1956 году – аспирантуру Академии общественных наук при ЦК КПСС, защитил кандидатскую диссертацию по истории. С сентября 1956 года Алексей Маресьев стал ответственным секретарём Советского комитета ветеранов войны, в 1983 году – первым заместителем председателя комитета. В этой должности он проработал до последнего дня своей жизни.
Полковник в отставке А.П. Маресьев награждён двумя орденами Ленина, орденами Октябрьской Революции, Красного Знамени, Отечественной войны 1 степени, двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденами Дружбы народов, Красной Звезды, Знак Почёта, «За заслуги перед Отечеством» 3 степени, медалями, иностранными орденами. Был почётным солдатом воинской части, почётным гражданином городов Комсомольск-на-Амуре, Камышин, Орёл. Его именем названы малая планета Солнечной системы, общественный фонд, молодёжные патриотические клубы. Избирался депутатом Верховного Совета СССР. Автор книги «На Курской дуге» (М., 1960).
Интересно, что после войны лётчику-инвалиду, отлично проявившему себя в воздушных боях, не хотели выдавать права на управление автомобилем. Помогла не столько его всесоюзная известность, сколько незаурядная настойчивость в достижении цели. Позднее, когда появились машины с ручным управлением (так называемые «инвалидки»), Маресьев продолжал «по особому разрешению» ездить на обычном автомобиле.
В 1989 году А.П. Маресьев был избран народным депутатом СССР.
18 мая 2001 года в Театре Российской армии намечался торжественный вечер по случаю 85-летия Маресьева, но за час до начала у Алексея Петровича случился сердечный приступ. Его доставили в реанимацию одной из московских клиник, где он скончался, не приходя в сознание. Торжественный вечер всё же состоялся, но начался он с минуты молчания. Похоронен А.П. Маресьев в Москве на Новодевичьем кладбище.
Вне сомнения, идеологическая растиражированность подвига Алексея Маресьева в советское время и хрестоматийный глянец, покрывший страницы «Повести о настоящем человеке», сыграли злую шутку с произведением Б. Н. Полевого.
В постперестроечное время «великих разоблачений и отречений» книга о советском лётчике Маресьеве была практически забыта молодым поколением читателей. В 1990-е годы, когда её герой был ещё жив, «Повесть» уже не переиздавалась. Многие самостоятельные государственные образования, возникшие на пространстве бывшего СССР, поспешили тут же выбросить это произведение из школьных программ, объявив истинную историю советского лётчика «наследием проклятого прошлого».
Сегодня невозможно и даже нелепо было бы отрицать значение этого произведения для нескольких поколений читателей. И те из современных российских школьников, кто ещё не разучился читать и воспринимать что-либо, кроме рекламных роликов и дозированной информации в СМИ, оценят её по достоинству. Ведь настоящий подвиг всегда остаётся подвигом, в какие бы идеологические рамки он не был втиснут, а мужеству и доблести победителей фашизма в нашей памяти нет ни границ, ни преград.
В «послесловии» к «Повести о настоящем человеке» её автор, писатель Б. Н. Полевой, сообщает, что всё, рассказанное им, основано на действительном событии.
История создания повести такова.
Во время Великой Отечественной войны писатель на одном из участков Брянского фронта познакомился с лётчиком-истребителем Алексеем Маресьевым, о котором ему сказали, что это лучший лётчик полка. Тот пригласил писателя переночевать в его землянке. И вот здесь-то, когда они ложились спать, произошло то, что страшно поразило писателя:
«Что-то тяжело грохнуло об пол. Я оглянулся и увидел такое, чему сам не поверил. Он оставил на полу свои ноги. Безногий лётчик! Лётчик-истребитель! Лётчик,
только сегодня совершивший шесть боевых вылетов и сбивший два самолёта! Это казалось совершенно невероятным».
В ответ на изумление писателя лётчик сказал: «. Хотите я расскажу вам всю эту историю с моими ногами?»
И он начал свой рассказ. «Удивительная повесть этого человека так захватила меня,- пишет автор,-что я старался записывать её как можно подробнее. Алексей Маресьев довёл свой рассказ до того дня, когда, сбив три немецких самолёта. он снова ощутил себя полноправным и полноценным лётчиком».
«. Неожиданная исповедь,- говорит писатель,- потрясла меня своей простотой и величием.
. С тех пор я не встречал Алексея Маресьева, но повсюду, куда ни бросала меня военная судьба, возил я с собой две ученические тетрадки, на которых ещё под Орлом записал необыкновенную одиссею (историю) этого лётчика».
И только после окончания войны, весной 1946 г., пришло время обработать записанное со слов Маресьева.
«Многое в своё время я не успел записать,- признаётся автор,- многое за четыре года потерялось в памяти. Многого, по скромности своей, не рассказал тогда Алексей Маресьев. Пришлось додумывать, дополнять. Стёрлись в памяти портреты его друзей, о которых тепло и ярко рассказывал он в ту ночь. Их пришлось создавать заново. Не имея здесь возможности строго придерживаться фактов, я слегка изменил фамилию героя и дал новые имена тем, кто сопутствовал ему, кто помогал ему на трудном пути его подвига.
Я назвал книгу «Повестью о настоящем человеке», потому что Алексей Маресьев и есть настоящий советский человек».
Корреспондент «Правды» Борис Полевой встретился в годы Великой Отечественной войны с летчиком Алексеем Маресьевым и был поражен, когда увидел, что этот ас сражается с фашистскими «орлами Геринга» после тяжелого ранения, без ступней обеих ног. Полевому удалось вызвать Маресьева на откровенность, и тот всю ночь рассказывал писателю свою одиссею.
В 1946 году, находясь в качестве специального корреспондента на Нюрнбергском процессе, во время допроса Германа Геринга, Борис Николаевич Полевой услышал из уст «второго наци Германии» следующее признание:
«…мы поступили опрометчиво, потому что, как выяснилось в ходе войны, мы многое не знали, а о многом не могли и подозревать. Главное, мы не знали и не поняли советских русских. Они были и останутся загадкой. Никакая самая хорошая агентура не может раскрыть истинного военного потенциала Советов. Я говорю не о числе самолетов, пушек и танков. Это мы приблизительно знали. Я не говорю о мощи и мобильности промышленности. Я говорю о людях, а русский человек всегда был загадкой для иностранцев. Наполеон тоже его не понял. Мы лишь повторили ошибку Наполеона…».
Откровение Геринга окончательно подвигло писателя на создание произведения «Повесть о настоящем человеке». Книга была создана на основе записанного рассказа Алексея Маресьева, который послужил прототипом главного героя повести.
Автор критической статьи, вошедшей в издание Полевой Б.Н. Повесть о настоящем человеке. Доктор Вера – Л.: ЛЕНИЗДАТ, 1980, Г. Каурова дает этому произведению следующую характеристику: «Символическое название книги вполне соответствует её содержанию. В «Повести о настоящем человеке» все рассказанное о судьбе Маресьева – потрясающая правда, которую писатель сумел донести до читателя бережно и вдохновенно. Написанная на основе дневниковых записей, книга очень точно передает приметы того времени. Подробная и достоверная картина жизни фронта и тыла описана с хронической точностью, с обилием ярких и неповторимых деталей, подмеченных когда-то в суматохе военных будней и ставших в повести художественными образами времени. Ткань повествования лишена пафоса и романтической приподнятости. Все исключительные, героические поступки даны в ней в нарочито будничном освещении».
Данная характеристика легко подтверждается текстом самого произведения. Впечатляет, например, описание следующего эпизода: пробираясь по лесу к линии фронта, раненый и теряющий силы, Алексей устроился на ночлег в большой бомбовой воронке. За ночь он особенно ослаб и обнаружил утром, что не может выбраться. Оставив неудачные попытки, Алексей смирился со смертью. Но, увидев в небе над головой советский самолет, обрел новые силы: «Ощутив в себе новый прилив энергии, Алексей оглядел обледеневшие стенки воронки. Ну да! Так не вылезешь. Но не лежать же на боку и ждать смерти! Он вытащил из ножен кинжал и вялыми, слабыми ударами принялся рубить ледяную корку, выгребать ногтями смерзшийся песок, делать ступеньки. Он обломал ногти, окровавил пальцы, но орудовал ножом и ногтями все упрямее. Потом, опираясь коленями и руками на эти ступеньки – ямки, он стал медленно подниматься. Ему удалось добраться до бруствера. Еще усилие – лечь на него, перевалиться. Но ноги соскользнули, и, больно ударившись лицом об лед, он покатился вниз. Он крепко ушибся. Но рокот мотора еще стоял у него в ушах. Он снова стал карабкаться и снова соскользнул. Тогда, критически осмотрев свою работу, он принялся углублять ступеньки, сделал края верхних более острыми и опять полез, осторожно напрягая силы все слабеющего тела.
С большим трудом он перевалился и через песчаный бруствер, бессильно скатился с него. И полез туда, куда ушел самолет и откуда, разгоняя туман–снегоед и сверкая в хрустале гололедицы, поднималось над лесом солнце».
Прототипом главного героя «Повести о настоящем человеке» стал Герой Советского Союза Алексей Петрович Маресьев – у Маресьева и Мересьева очень много общего: внешность, характер, биография. Они настолько схожи, что, в данной работе, рассматривая какие-либо особенности этих личностей, можно не делать различия между литературным и реальным героем.
Настоящий человек – Алексей Мересьев
С героем повести Алексеем Мересьевым мы знакомимся весной 1942 года, когда в тяжелых боях под Старой Руссой был подбит его самолет. Летчик остался жив, однако обе ноги его были перебиты. Мересьев оказался в тылу у немцев, в глухом заповедном лесу, вдали от селений и людей: так начался путь его испытаний.
Незадолго до смерти реального летчика Алексея Петровича Маресьева спросили, что двигало им в эти страшные минуты. Маресьев, который никогда не любил громких слов, ответил просто: желание жить.
Мересьев не одинок, мысленно всегда пребывая с друзьями по полку, с наступающим фронтом, со всеми советскими людьми, борющимися против фашизма.
Увиденные Алексеем в лесу жуткие следы недавних боев, сожженная дотла деревушка, рождают в нем благородную ярость мщения: «В сердце его накипала тягучая и жуткая тоска. Не пускать, не пускать их дальше! Драться, драться с ними, пока есть силы…» И это чувство помогает двигаться немощному телу до тех пор, пока сознание не оставляет его. Восемнадцать суток пробирался Алексей по лесу, превозмогая боль. Он сумел выжить, был найден и отправлен на лечение в московский госпиталь.
«Борис Полевой сосредотачивает внимание на том, что же было внутренним движителем подвига Мересьева: десятки лесных километров тяжело раненый человек смог преодолеть из инстинктивного желания остаться в живых. Сам по себе этот факт смело можно назвать подвигом».
Следующее испытание, которое пришлось перенести Алексею, – ампутация. Это трагедия для любого человека. «Страшно почувствовать себя увечным, выброшенным из жизни. Тяжело пережил это и Алексей – замкнулся, ушел в себя. Его мучила мысль о физической неполноценности, пугало горе матери, грызли сомнения, имеет ли он право на любовь. Положение усугублялось и другим: Мересьев не допускал мысли, что может оказаться в стороне от борьбы с фашизмом, в которой участвовала вся страна, а единственным местом в борьбе, на котором он мог представить себя, была авиация. Редкая сила духа не позволила ему впасть в отчаяние, редкая сила воли помогла ему осуществить свою мечту – вернуться к любимому делу после ампутации ступней».
Автор осознанно уделяет большое внимание моменту «возрождения» героя. Скорее всего для того, чтобы показать трудный, но победный путь А. Мересьева от человека, потерявшего смысл жизни после ампутации ног, к человеку, вновь нашедшему его в преодолении себя и дальнейшей службе Отечеству.
«…Взгляд его упал на журнал, который и во сне крепко сжимала его рука. Поручик Карпович все так же натянуто и лихо улыбался с помятой страницы. Мересьев бережно разгладил журнал и подмигнул ему.
Встреча с Комиссаром, оказалась для Мересьева решающей – Алексей поверил в будущее. Он часами занимается специальными физическими упражнениями, упорно тренируется в ходьбе на протезах, даже учится танцевать, не теряя душевной бодрости и оптимизма. С исключительной целеустремленностью он добивается возвращения в бой. «Жизнь Семена Воробьева, из которой он уходит на глазах Алексея и его товарищей, стала камертоном, по которому настраивали себя все, кто оказывался рядом с ним. Неизвестно, был ли в жизни прототипа героя действительный Комиссар, но, если не было, появление его на страницах книги Б. Полевого внутренне оправдано. Фигура коммуниста Воробьева дает писателю возможность подчеркнуть духовную преемственность Мересьева и Комиссара. Ведь именно к последнему впервые применен эпитет «настоящий» человек, вынесенный в заглавие книги».
Приведенное утверждение из критической статьи Г. Кауровой имеет особую ценность в контексте исследования, так как обозначает важную мысль о духовной преемственности отдельных людей и поколений.
Главное: Алексей Мересьев совершает свой подвиг не в одно мгновение. Подвигом стали недели, которые провел летчик один в лесу – наедине с болью, отчаяньем и ненавистью к тем, кто пришел на эту землю, чтобы жечь, убивать, грабить. Подвигом стали месяцы жизни в госпитале, когда, победив отчаяние, этот человек привыкает к неимоверным каждодневным усилиям, чтобы вернуться к образу жизни, казалось бы, немыслимому для него теперь, когда он лишился ног. Подвигом становятся годы, когда он, добившись возвращения в истребительный полк, до конца прошел путь войны, ни на секунду не забывая, что он настоящий советский человек.
Мы – советские люди!
Чтобы выяснить, откуда берет начало подвижничество Алексея Мересьева, следует всмотреться в процесс морального самоопределения личности, в ту среду, в которой формировался герой – современное Мересьеву общество.
Алексей гордился тем, что он русский, советский человек. В признании на Нюрнбергском процессе, Герман Геринг поражался неизменной самоотверженности и стойкости, с которой русские защищают свою Родину, поражался советским людям, как отдельному социальному явлению: «…Никакая самая хорошая агентура не может раскрыть истинного военного потенциала Советов. Я говорю не о числе самолетов, пушек и танков. Это мы приблизительно знали. Я не говорю о мощи и мобильности промышленности. Я говорю о людях, а русский человек всегда был загадкой для иностранцев…». В чем же состояли особенности этого явления?
Критик В. Кожевников в предисловии к трехтомнику «Рассказы советских писателей» пишет об особенностях советского народа следующее: «. Родилась в горниле революции, развилась в созидательном труде, с честью прошла через тяжелые испытания в военное лихолетье дружба народов нашей страны – замечательное порождение социалистического строя, явление, необычайно ярко выражающее его жизненную природу. Возникла новая, невиданная в истории социально-политическая и интернациональная общность людей – советский народ. Говоря о новом типе личности, о советском характере, мы имеем в виду человека, который может принадлежать к любой национальности, но выражает общие для нашей морали черты: героизм, самоотверженность, идейную убежденность, душевное благородство. Советский характер – понятие интернациональное. Именно так оно закреплено в нашем сознании. Именно так понимает его наша литература…»
Из этой характеристики можно сделать вывод, что советский человек, в традиционном представлении, по сути своей был наделен всеми качествами героической личности и потенциально готов к совершению подвигов.
Биография Алексея Петровича Маресьева подтверждает выше обозначенную мысль: « 20 мая 1916 года в г. Камышине Волгоградской области, в семье рабочего Петра Маресьева родился четвертый сын, которого назвали Алексеем. Шла первая мировая война, и Маресьев-старший оказался на фронте. Он вернулся домой через полтора года, израненный, но не потерявший силу духа. Но жизнь Маресьевых от этого не стала легче. Больному требовалось полноценное питание, а где можно было раздобыть много продуктов в те голодные годы гражданской войны? Уже в 1919 году Петра Маресьева не стало.
Помнил ли отца маленький Леша? Скорее всего, смутно. Но мама, бабушка и старшие братья не раз говорили мальчишке, что его родитель был настоящий русский мужик, у которого в руках любая работа спорилась.
Сам же Алексей в детстве и юности не мог похвастаться хорошим здоровьем. Он много болел, перенес несколько приступов малярии, а потом его начали преследовать дикие боли в суставах. Но он свыкся с болью и научился преодолевать ее. Как это пригодилось позже!
Трудолюбием, упорством Алексей пошел в отца. Едва окончив школу, поступил в фабрично-заводское училище, выучился на слесаря. Затем, решил поступить в Московский авиационный институт. Однако требовалось железное здоровье, а у Алексея его не было. Мечту об учебе в вузе пришлось отложить на неопределенное время – стране нужны были рабочие руки на комсомольских стройках.
В числе первых Алексей Маресьев высадился в тайге – там, где должен был вырасти красивый город Комсомольск-на-Амуре. Парень, с такими же энтузиастами, валил лес, строил первые бараки, а потом и кварталы. И к тому моменту, когда подошел срок службы в армии, успел влюбиться в этот новый город, который появился на карте практически с одного колышка. В авиаклуб, который комсомольцы первым делом создали в новом городе, Маресьев записался почти сразу после его открытия. И с увлечением занимался освоением самолетов. В авиаотряде он был техником, благо профессия слесаря пригодилась.
Основательный, бойкий парень мог попасть в любой род войск. Но он попросился, чтобы его направили в авиацию, так как с детства мечтал стать летчиком. Среди курсантов Батайской авиационной школы, в которую он поступил в конце 30-х годов, Маресьев считался лучшим…»
Характер Мересьева сложился в годы социалистического строительства. Как и все его поколение, Алексей был воспитан на героико-романтических традициях гражданской войны. К началу второй мировой войны Мересьев успел пройти суровую трудовую школу – ФЗУ, завод, строительство Комсомольска-на-Амуре, военное авиаучилище. Это закалило его волю, приучило к выносливости, воспитало в нем гражданина. Трогательную любовь к родному дому, к своей малой родине вынес Алексей из камышенского детства. В годы войны она стала для него символом большой любви к Родине. Именно любовь к малой Родине обусловила формирование ярко выраженного чувства долга, которое легло в основу подвига Мересьева. Кандидат философских наук Н.Д. Зотов, в брошюре «Нравственное самоопределение личности», пишет о чувстве долга следующее: «Сила нравственного чувства обнаруживает себя в развитой способности преодолевания того, что мешает выполнению моральной нормы в условиях расхождения морально должного и склонности, влечения есть переживание чувства долга».
Без сомнения можно утверждать, что героизм Алексея Мересьева определялся, в том числе, чувством долга – одним из качеств, которые отличают героическую личность.
