Шеринг что это такое в психологии
Расшерить сознание: новая и новейшая история совместного потребления
Ностальгирующие по СССР граждане смеются над популярной на Западе культурой «осознанного потребления»: когда неравнодушные к экологическим проблемам люди не выбрасывают пластиковые пакеты, а моют их для многократного использования, они вспоминают, что точно так же стирали пакеты их бабушки, и никакой пафос это повседневное занятие не сопровождал. Другие возражают: в Союзе-то это было от бедности, а за рубежом и даже у нас сейчас — от сознательности.
Обладание большим количеством вещей вошло в моду относительно поздно — лишь в XVIII—XIX веках, а до этого на Западе была сильна протестантская этика: даже богатейшие купцы порой жили исключительно скромно.
В России совместное пользование вещами было залогом выживания — даже самая простая сельхозтехника (плуг и борона) была общая на несколько дворов, а коней для вспашки своего поля бедные крестьяне по очереди арендовали у более зажиточных. Словом, принцип, некогда положенный апостолами в основу христианских общин, — «И никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее» — вызывался вполне рациональным стремлением к экономии задолго до того, как большевики попытались положить его в основу жизни в целом государстве.
Такой же процветающей индустрией еще раньше, в XIX веке, была аренда платьев и костюмов. Вплоть до радикального снижения расценок в магазинах готового платья (которое в Европе произошло лишь к концу упомянутого столетия) обладание несколькими комплектами сшитой по мерке одежды было роскошью, доступной лишь самым обеспеченным. Представители среднего слоя горожан, которым нарядный костюм нужен был для особого случая, и модницы, не обладавшие свободными деньгами, обращались за одеждой к лавочникам. Для них прокат не был отдельным бизнесом — они с успехом продавали наряды, которые побывали уже не в одних руках, и ни сами они, ни их покупатели чаще всего не видели ничего зазорного в том, что одежду уже не раз примеряли другие.
Конец процветанию такого «шеринга» положили две причины — рост благосостояния среднего класса и алчность корпораций. В 1955 году исследователь бизнеса Виктор Лебоу написал строки, которые впоследствии бессчетное число раз цитировали критики консюмеризма: «Наша чрезвычайно продуктивная экономика требует, чтобы мы сделали потребление своим образом жизни, превратили покупку товаров в ритуал, искали решение духовных вопросов в потреблении. Социальный статус, социальная приемлемость поступков, авторитет будут измеряться моделями потребления Нужно, чтобы люди ели, одевались, ездили, жили наиболее сложным и, как следствие, все более дорогим способом». С помощью рекламы корпорации неустанно создавали образ успешного человека, который достаточно богат, чтобы ездить на своем автомобиле и жить в собственном доме. Любопытно, что при этом не считалось зазорным, если деньги на все это гражданин берет в одном из самых древних «шерингов» — в банке.
Октябрьская революция вершилась под смелыми лозунгами, одним из которых была отмена денег. Понадобилось немного времени, чтобы отказаться от подобных утопических идей, однако «обобществление средств производства» действительно произошло. Другое дело, что многие из форм, которые приняла коллективизация, подозрительно напоминали те, что русская деревня знала хорошо. Например, моторно-тракторные станции (МТС), сыгравшие немалую роль в развитии сельского хозяйства в стране, сдавали тракторы и комбайны колхозам по вполне привычной схеме «один плуг на несколько дворов».
Широкое развитие в СССР получил общественный транспорт, плата за проезд в котором была почти символической (самый дорогой месячный проездной билет на все виды транспорта в брежневскую эпоху стоил всего 6 руб.). При этом обладание личным транспортом в глазах обывателей выглядело подозрительным: об этом свидетельствует, например, фильм «Берегись автомобиля», герой которого угоняет «Волги», купленные на нетрудовые средства.
Важным фактором социальной жизни в государстве, страдавшем от постоянного дефицита потребительских товаров, стали пункты проката. На свадьбу или другое семейное торжество там арендовали посуду. Собираясь в поход, туристы обращались туда за палатками и спальными мешками. Пункты проката экономили семейный бюджет — например, родители могли на каждый сезон брать детям коньки нового размера. Когда рождался ребенок, мама с папой шли в прокат за детскими весами и колясками.
Всего в пунктах проката можно было брать десятки различных категорий вещей — радиолы и пластинки для них, телевизоры, стиральные машины и пылесосы, электроплитки и примусы, стулья и кровати, велосипеды, мотоциклы и много другое. Граждане с постоянной пропиской получали товары без денежного залога, тем, у кого прописки не было, приходилось оставлять в залог розничную цену вещи. Просрочив возврат, потребитель должен был заплатить за каждый день по полуторному тарифу, а после 15 дней просрочки — по двойному.
50 оттенков малинового
Желание стряхнуть с себя советскую бедность в России привело к взрыву демонстративного потребления — малиновые пиджаки остались в девяностых, но автомобили с огромным кузовом, которые где-нибудь в Канаде фермеры покупают, чтобы перевозить коз и овец, даже в Москве до сих пор считаются показателем успешности владельца.
А вот на Западе потребительская психология начала сдавать свои позиции еще в конце прошлого десятилетия, когда после глобального экономического кризиса 2007–2008 годов покупательная способность граждан резко упала. В своей книге «Америка третьего мира: как наши политики бросили средний класс и предали американскую мечту» известная издательница и публицист Арианна Хаффингтон упоминает несколько гвоздей, вбитых в гроб консюмеризма — стагнацию доходов граждан, растущее бремя ипотеки, безработицу и общее ощущение, что с экономической стабильностью придется попрощаться.
Именно в эту эпоху сперва в США и Западной Европе, а потом и в России стали появляться многочисленные платформы-агрегаторы: Airbnb, Uber, Lyft, «Яндекс.Такси» и т.п. Их главная задача — оказывать населению привычные услуги, но по гораздо более приемлемой цене. Доктор Мори Коэн из Института технологий Нью-Джерси, посвятивший монографию будущему потребительского общества, подчеркивает, что смысл платформенной экономики и шеринговых сервисов как наиболее важного ее сегмента не сводится лишь к тем преимуществам, которые стали возможными благодаря мобильным технологиям. У шеринга важный социальный смысл — по сути, он помогает сохранить сам средний класс, чье существование в XXI веке оказалось под угрозой.
«Быть обычным не популярно»: что такое синдром главного героя
Что такое синдром главного героя
Синдром главного героя — явление, при котором человек воспринимает себя как протагониста художественного произведения. Официально такого термина не существует и в словарях его не найти, поэтому трактовка достаточно широка.
Например, профессор психологии Университета Суонси Фил Рид считает, что синдром главного героя — это набор поведенческих черт, с которыми человек действует как выдуманная версия самого себя. Часто, но не обязательно, «герой» демонстрирует свою идеальную жизнь в соцсетях.
Понятие получило широкую известность после тренда #maincharacter в TikTok: хештег собрал 6 миллиардов просмотров. Как правило, такие ролики сопровождаются песней Ланы Дель Рей Mariners Apartment Complex и показывают, как люди проживают свой идеальный день в реальном мире.
Героиня этого тиктока пытается влюбить в себя всех окружающих, пока готовится к занятиям в университете
istg this is the last one skksjakshsj #foryou #foryoupage
Герой этого тиктока показывает свой типичный день в университете
Ева Егорова, клинический психолог, член Ассоциации когнитивно-поведенческой психотерапии:
«Сам феномен соцсетей подразумевает, что ты должен делиться с другими информацией о своей жизни. Красивыми фото, интересными историями. Быть обычным не популярно. Отсюда, из соцсетей, к нам и пришел синдром главного героя.
Предпосылки для появления синдрома можно заметить и в других сферах жизни. Так, первое знакомство с синдромом происходит еще в детстве. Любая сказка или мультфильм рассказывают о протагонисте с особыми способностями, интересной жизнью и приключениями. Затем родители и окружение твердят нам: «Не будь как все! Ты особенный, ты другой».
Внесла свой вклад в возникновение синдрома и пандемия. Миллионы людей сидели дома в изоляции. Чтобы почувствовать себя более значимыми, достаточно было представить себя главным персонажем своей жизни и таким образом выдержать трудности стойко, как герой».
Какие симптомы есть у синдрома главного героя
Британские профессора психологии в интервью с Newsweek выявили несколько черт людей с синдромом главного героя.
Романтизация повседневности. Люди с этим синдромом стараются все делать красиво. Если завтрак, то только такой, чтобы не стыдно было выложить в Инстаграм. Если выход за продуктами, то только в пальто с объемным шарфом и загадочной улыбкой. Простые радости и «украшательства» помогают им не сталкиваться с серой реальностью.
Вся жизнь в соцсетях. Такие люди часто выкладывают новые посты и видео про себя. Они стараются запечатлеть каждый свой шаг — с уверенностью, что другие смотрят на них, не отрывая взгляда. Культурный обозреватель Кайл Чайка даже считает, что синдром главного героя можно найти у каждого — ведь мы все ведем соцсети.
Побег от реальности. В попытках сделать свою жизнь идеальной «главные герои» игнорируют реальные проблемы: они пугают. Но, в отличие от кино, их не получится решить волшебной палочкой или наследством незнакомого богатого родственника.
Как синдром главного героя может влиять на жизнь
Не стоит воспринимать синдром главного героя как сугубо негативный опыт. Иногда он может помочь человеку в трудных ситуациях.
Помогает справиться с неприятными ситуациями. Если человека уволили с работы или он не сдал экзамен, представление о себе как о герое фильма помогает отстраниться и не вовлекаться в этот опыт слишком сильно. Но при этом важно отметить: психологи считают, что подавление эмоций может только усилить переживания.
Поднимает самооценку. Если человек не уверен в себе, здоровая доза синдрома главного героя может пойти только на пользу. Об этом заявляет британский психотерапевт Алехандра Сармьенто. Например, подросток может решиться поучаствовать в важном для него конкурсе, когда поверит в свою значимость.
Синдром главного героя может повлечь за собой и неприятные последствия.
Может сделать человека токсичным. Если человек считает себя главным героем, значит, все остальные — второстепенные. Увлекшись этой мыслью, можно перестать уважать и учитывать чувства окружающих. Об этом в видеорепортаже предупреждают журналисты медиа The Take Дебра Минофф и Сюзанна Маккалоу. Например, во время ссоры такой человек не будет следить за тем, что ощущает вторая сторона конфликта, и сконцентрируется только на своей боли. В результате можно наговорить много неприятных вещей.
Может спровоцировать депрессию или расстройства (а может только просигнализировать о них).
Ева Егорова:
«Пребывая в «образе», человек избегает контакта со своими истинными потребностями, подавляя и вытесняя их. Так можно компенсировать нехватку признания и внимания, подпитывая нарциссическое расстройство. Кроме того, синдром может сигнализировать о пограничном расстройстве личности — когда представления о себе и отношения с окружающими крайне нестабильны.
Безусловно, этот популярный синдром может спровоцировать депрессию и тревожное расстройство. Погоня за прекрасной жизнью часто больно бьет по самооценке, когда сталкивается с реальностью.
Чтобы не зайти слишком далеко, важно научиться принимать себя. Даже если ты не главный герой, а один из тех, чье имя будет в последних титрах. Любить себя в роли протагониста несложно. Намного труднее и важнее полюбить себя, если ты обычный человек, — и найти в этой обычности ценность, красоту и смысл».
Групповой шеринг и принципы его проведения
Шеринг – это специально организованное обсуждение опыта, полученного при выполнении упражнения или при ответе на какой-либо сложный вопрос.
Шеринг нельзя путать с обратной связью. Обратная связь – это высказывание впечатлений от того, что и как делал другой участник или тренер, оценка некоего стороннего процесса. Например: «Сегодня мне было очень приятно делать упражнение с N, потому что он обращался со мной очень бережно», – впечатление о действиях участника. «Мне понравилось участвовать в тренинге. Я многое понял для себя. Теперь буду «переваривать» все, что здесь пережил», – обратная связь о тренинге в целом. Шеринг – это высказывание своих чувств, мыслей, систематизация своего опыта. Это всегда разговор о себе, а не о других, хотя опыт может быть связан с другими людьми.
Что еще нужно знать, чтобы провести шеринг? Необходимо уметь применять обычный набор навыков эффективной коммуникации. Поскольку мы предполагаем, что тренеры, обучающие этим навыкам, безусловно, владеют ими сами, то просто напомним о них.
Это такие навыки, как:
– эмпатия (теплота; умение слышать то, что хочет сказать участник; прояснять то, что он говорит общими словами);
– предпочтение открытых вопросов (т. е. тех, которые предполагают распространенный ответ, а не просто «да» или «нет»);
– соответствующее (конгруэнтное) невербальное поведение (т. е. выражение лица, жесты, поза, движения должны соответствовать сути ваших слов: если вы говорите, что готовы выслушать возражения, насупившись и сцепив руки на груди, вряд ли кто-то поверит, что вы действительно готовы сделать это);
– соответствующие интонации (холодно брошенное «я вас слушаю» вряд ли расположит собеседника к искренности);
– умение возражать, не отвергая значимости мнения собеседника (т. е. сначала соглашаемся, что при определенных обстоятельствах данное мнение действительно верно, потом сообщаем свое мнение и говорим, почему придерживаемся именно его).
Рефлексия, дебрифинг, шеринг
В моих курсах по подготовке игропрактиков и дизайн-мыслителей очень важную роль занимает рефлексия. Без неё тот неординарный образовательный результат, который заложен в игры и задания, просто не получить. Но, к сожалению, только единицы взрослых, не говоря уже о подростках, сразу умеют эффективно и с пользой размышлять о событиях собственной жизни. И речь сейчас пойдёт не о съедающем массу энергии бесполезном внутреннем диалоге и не о зацикливании на неудачном опыте. Далее дам свой ответ на вопрос «Как эффективно размышлять о своей жизни?».
Как я понимаю рефлексию? Чем она отличается для меня от других способов завершения и подведения итогов чего бы то ни было?
Рефлексия — это способность мысленно остановиться, выйти из ситуации, занять позицию стороннего наблюдателя-аналитика для выработки принципиально нового понимания произошедшего.
Почему советовать другим часто легче, чем придумать вовремя правильное решение для себя? Потому что мы вне ситуации или даже если в ней, то эмоциональный фон и значимость для нас ниже. Если я вижу на занятии, что у обучающихся очень яркие переживания после игры, задания, события, то до рефлексии обязательно провожу «шеринг». В моем понимании это высказывание чувств и эмоций, обработка внутренней энергии произошедшего. Так я снимаю эмоциональный накал, подготавливаю разум к дальнейшей мыслительной работе.
Почему мы или другие очень часто «танцуем на граблях»? Почему принимаем одни и те же решения и совершаем одни и те же действия, даже не осознавая этого? Пока мы в ситуации, мы скорее констатируем виды и порядок действий. Что и как делали, как реагировали. В центре внимания наши собственные действия. Видение и оценка их довольно статичны. Здесь на поверхность вплывают установки и убеждения: хорошо или плохо, правильно или неправильно, справедливо или не справедливо. Они-то и мешают нам сформировать новый взгляд на произошедшее. Фокус на себе, только теперь не на эмоциях, а на действиях, опять преграждает путь к рефлексии. Я делаю вывод, что пришла пора проводить «дебрифинг», давать возможность обучающимся высказать мнение о своих и чужих действиях или бездействии. Это работа на уровне суждений.
Рефлексия — это продуктивное сомнение в собственных действиях. То есть, чтобы к ней перейти нужно убрать эмоциональный накал и неконтролируемое желание защитить и оправдать свои действия.
Что же может дать это продуктивное сомнение? Зачем сомневаться?
Здесь прекрасно работает модель «Я — другие — мир».
Из нового понимания рождаются новые действия, а значит получается то, что раньше было недосягаемым. Понимание, а значит и рефлексия, проходят внутри одного конкретного человека. Это принципиально отличается от публичного высказывания в «шеринге» и «дебрифинге», но в тоже время может быть вербализировано. Как любой навык, рефлексивность можно развивать. Этому я уделяю особое внимание, ведь, по сути, это развитие мышления, вывод его на новый уровень.
Шеринг — это особый вид разговора
Им начинается и заканчивается работа на тренингах и в группах.
В начале происходит первый контакт группы. Участники (включая ведущих тренеров) садятся по кругу на стулья в крут таким образом, чтобы каждому было удобно и каждый мог видеть и слышать говорящего.
Сакральный смысл
Богатство обмена между внутренней и внешней реальностями каждого человека оказывается еще более очевидным в группе. Из рассказов других людей человек может понять какие-то аспекты себя самого и свои переживания. Организовывается процесс, благодаря которому происходит этот ценный обмен, и появляется ясность, сакральное внимание.
Сакральное внимание описывает мощную силу групповой концентрации на одном человеке, как будто этот человек рождает внутреннюю истину или опыт во внешний мир.
Таким поведением создаётся любовь и безоценочное принятие. Это состояние ожидания без ожиданий. Другими словами, ожидание того, что процесс будет продолжаться от момента к моменту. Это равновесие между пониманием того, что происходит, с полным осознаванием и отсутствием привязанности к какому-либо конкретному содержанию или форме, в которой это приходит.Это та обстановка, в которой может с замиранием раскрыться твоя душа.
Сакральная терапия всегда гибко и спонтанно реагирует в каждый данный момент: смехом, слезами и моментами тишины. Во время обмена опытом люди чередуются, рассказывая то, что хотят рассказать о своем переживании.
Не нужно рассказывать то, что человек считает слишком личным. Не обязательно рассказывать вообще все. Однако если есть сомнение, рассказывать ли что-то, лучше рискнуть и попытаться передать этот опыт. Готовность доверить другим глубоко личный и важный опыт иногда дает чувство полной завершенности. Когда один человек закончил, другой, чувствующий желание говорить, может начать.
Те, кто слушает, полностью концентрируют свое внимание на том, что говорится.
Самая ценная вещь, которую можно предложить говорящему, — это особое внимание группы. Иногда кажется, что необходимо что-то спросить для полной ясности. Как правило, лучше просто слушать. Вы вольны рассказывать о своем опыте только то, что считаете нужным. Делая это, не занимайтесь анализом, а пребывайте в энергиях самого процесса. Воздерживайтесь от анализа и оценок чьего-либо переживания. Иногда кажется вполне уместным предложить какую-то помощь или мысль, но на самом деле почти всегда бывает некстати отвлекать внимание от того, кто делится своим опытом, предлагая вместо этого свой собственный опыт или анализируя переживание, о котором говорится. Анализ и интерпретация предполагают, что имеется уже полная информация для интерпретации. Когда возникает интерпретация, появляется тенденция к прекращению или замораживанию дальнейшего движения.
Когда проводится шеринг по окончании упражнений или после дыхательной сессии, во время группового обмена опытом начинается интеграция опыта в обычную жизнь.
При завершении дня обсуждается польза, которую каждый участник извлек из данного процесса, что понравилось и не понравилось в проведенных упражнениях, с каким настроением участники уходят с сессии.
Таким образом, этот подарок и мудрость групповой реальности могут вспоминаться впоследствии сознанием и влиять на него.