Широта крымская долгота колымская что это такое
Широта Крымская, долгота Колымская.
Об особенностях местного климата известно очень хорошо. Люди, родившиеся во Владивостоке, адаптировались и воспринимают перипетии погоды спокойно. Но как было на заре освоения Владивостока? Такой ли был климат? А если такой, как жители приспосабливались к погоде, ведь все русское население было приезжим?
Хочу предложить интересные наблюдения местного климата из уст современника начала 1900-х годов.
Климат летом настолько сырой, что от сырости все покрывается плесенью, деревянные части домов разбухают, табак делается мокрым и т. д.
Татьяна Зиновьевна Позняк, старший научный сотрудник ДВО РАН, на основе широкого круга источников составила интересные наблюдения климата города 19-го, начала 20-го века и отношение местных жителей к этому вопросу:
«Главное, на что неизменно обращали внимание путешественники, публицисты, медики и чиновники, жившие в городе, – это неблагоприятный климат Владивостока, являвшийся причиной лёгочных и суставных заболеваний, нервных расстройств.
В отчёте Владивостокского городового врача коллежского асессора Новикова от 9 апреля 1881 г. военному губернатору Владивостока написано: «Находясь почти на одной широте с Римом и Венецией, он имеет среднюю годовую температуру одинаковую со Стокгольмом и Петербургом. Одну половину года с мая по октябрь климат Владивостока совершенно морской с частыми густыми туманами, другую половину года, вследствие почти не прерывно дующих сухих, холодных Северо-Восточных ветров, он имеет климат сухой вполне континентальный.
… Зиму имеет холодную, бесснежную; зимой дуют почти постоянно… ветра, значительной силы, сухие и холодные, поднимающие по улицам сильную пыль. Эти ветра составляют одно из наиболее неблагоприятных климатических условий Владивостока, порождая очень значительное число заболеваний воспалением дыхательных органов».
Повторяющиеся из года в год слова из отчётов врачей и губернаторов, видимо, имели достаточные основания. Особенности местного климата поражали приезжих.
М.Г. Гребенщиков, посетивший Владивосток в середине 1880-х годов, прибыл на пароходе Добровольного флота в конце апреля и констатировал, что весна в городе ещё не начиналась, весь май он проходил в ватном пальто и вплоть до 10 июня «в комнате почти ежедневно топилась печка», стоило пойти дождю температура воздуха среди лета опускалась до 10 градусов.
«Но что было поистине убийственно – это туманы. От них нельзя было спастись даже в комнатах. Ножницы, ножи и другие стальные вещи покрывались страшной ржавчиной, … шведская куртка поросла грибками, а фрак и мундир покрылись зелёными пятнами; даже сафьянные корешки книг покрылись плесенью.
… Сырость и туманы Лондона, насколько я с ними знаком по описанию, ничто в сравнении с сыростью и туманами полуострова Амурского…». Только в конце июля наступало лето, и начиналась «тропическая жара» с неимоверной духотой. «Настоящей зимы» во Владивостоке не было, редко выпадавший снег сдувался с улиц сильными ветрами, морозы сменялись оттепелями, когда вдруг мог пойти дождь».
«Нигде так часто не сходят с ума, как во Владивостоке, и доктора объясняют это не одним господством пьянства, которое разве немного сильнее общерусского, но и климатическими условиями, располагающими к психическим заболеваниям».
Гребенщиков воспроизводит один из мифов, составляющих образ Владивостока – пьянство и климат вели к более частным «умопомешательствам» во Владивостоке, чем в Европейской части России.
Этот миф, видимо, был так распространён в сознании местных жителей, что губернатор Владивостока сделал специальный запрос на этот предмет городовому врачу, который в ответ написал, что сколько-нибудь точной и полной статистической базы для проведения такого сравнительного исследования нет, поскольку такая статистика не собирается в империи. Далее он написал: «… нельзя вместе с тем «отрицать, что пьянство, умопомешательство и самоубийство распространены в здешнем крае в довольно большом числе… но я не могу приписать им особые местные условия проявления…», обосновал свой вывод тем, что во Владивостоке нет местного населения, «а прибывающие сюда на временную стационарную жизнь и службу представляют общество Европейской России со всеми его слабостями; … Не видал я, чтобы приехавший сюда человек трезвого поведения здесь превратился в пьяницу, но все мне известные случаи запоя принадлежат людям, которые уже в Европейской России были подвержены пьянству».
Из приведенных выше воспоминании можно сделать вывод, что за полтора века погода во Владивостоке не претерпела каких-либо глобальных изменении, вот только алкоголизма, на этой почве, стало меньше)
Использованы источники: В.Крестовский «Воспоминания о посещении Владивостока»; Позняк Т.З «Образ Владивостока в представлении современников во второй половине XIX – начале XX в.»; Н.Матвеев «Очерк о климате Владивостока».
Автор Красов Вадим
Оригинал взят у 
noel_17 в И о погоде.
Широта крымская, долгота колымская… Владивосток — город на «краю земли»
Мечтать о Владивостоке мы начали более года назад, но суровая действительность в виде коронавирирусной инфекции и беспрерывные ограничения, связанные с ней же, скорректировали наши планы. И тем не менее в январе текущего года билеты Москва-Владивосток- Москва были куплены, и притом по вполне демократичному тарифу, правда, невозвратному, но рисковать, так рисковать! А вообще-то уверенность, что путешествие случится и все пройдет, как задумывалось, не покидала нас ни на минуту.
И вот наступило 3 сентября, и снова 3-е сентября … Утром самолет умчал нас в Москву, небольшая стыковка, и дальше мы держим путь на Владивосток! Путешествие началось! Вперед за новыми эмоциями и впечатлениями!
Чтобы добраться из Москвы до Владивостока, придется преодолеть 6,4 тысяч километров и перепрыгнуть через семь часовых поясов!
Около 8 часов в пути, с запада на восток самолет летит быстрее, тут оказывает влияние и попутный ветер, и еще ряд других факторов.
Опасения по поводу того, что длительный перелет — это утомительно, ни разу не оправдались. Как при взлете, так и при посадке перегрузки вообще не ощущалось, огромный Airbus A330 — это вам не «мелочь» типа всяких там Суперджетов…
Да и весь полет прошел быстро, 8 часов пролетели незаметно, кресла были вполне удобными, кормили очень даже неплохо, кроме полноценного обеда были перекусы в виде сока, чая, кофе, пирожка или печенья. А самое главное, что скрасило перелет и сделало его интересным — встроенный в впереди стоящее кресло монитор с возможностью постоянно видеть карту и данные о полёте, также при желании можно было посмотреть фильм или послушать музыку.
Вылетели мы из Москвы в 18–00 3-го сентября, а во Владивостоке были в 10 утра следующего дня. Разница между Москвой и Приморьем составляет 7 часов, и вот эти 7 часов добавляются ко времени полета. И скажу вам, разница во времени очень чувствуется, особенно, когда летишь с запада на восток. Первые три дня — практически у всех адаптация к местному часовому поясу. Потом немного пообвыклись, но все равно небольшой дискомфорт был.
Итак, в 10 утра мы прилетели во Владивосток в аэропорт Кневичи. Солнце, пахнущий морем воздух, свежий ветер, сопки — все это видится и ощущается сразу, как только выйдешь из здания аэропорта. А море можно увидеть уже, когда едешь в аэроэкспрессе из Кневичей. Кстати, аэроэкспресс — наиболее оптимальный вид транспорта, позволяющий доехать из аэропорта до железнодорожного вокзала менее чем за час, минуя пробки, и всего за 280 рублей.
С первых минут пребывания во Владивостоке чувствуется, что город необычный, не похожий на другие города, город из другого мира, российский, но с восточным колоритом — близость к Азии накладывает своеобразный отпечаток на жизнь в городе. Отдаленность Владивостока от большинства российских городов делает его загадочным, даже экзотическим, из-за больших расстояний многие считают его недосягаемым, хотя это несколько преувеличено. Конечно, есть места и более далекие, но Владивосток уж точно самый живописный и эффектный среди них.
Владивосток — самый приморский портовый город. Конечно, я не раз бывала в приморских городах, но этот город, овеянный духом романтики и путешествий, не похож на них. Этакий город-авантюрист, бродяга, готовый к приключениям и к бесконечным странствиям, вот почему-то видится он именно таким, наверное, атмосфера, царящая в городе, навевает подобные ассоциации.
Главная достопримечательность Владивостока — море. Моря в городе много! Море окружает город с трех сторон, море видно отовсюду! Воды так много, что дух захватывает от морского простора. Морем можно любоваться бесконечно! И оно всегда прекрасно — спокойное и бурное, самых разных цветов и оттенков!
Во Владивостоке все крутится вокруг моря — корабли, моряки, маяки, набережные. Море придает городу особое очарование. Без моря это был бы просто красивый город, а море — это то, что делает Владивосток таким, какой он есть — свободным, притягательным, динамичным!
А еще Владивосток — город, расположенный на сопках. Многочисленные сопки являются частью городского владивостокского пейзажа. Такое впечатление, что дома карабкаются по сопкам. И для того, чтобы пройти с одной улицы на другую, а порой и от одного дома к другому, расположенному на той же улице, придется подниматься на сопки или спускаться с них по лестницам, иной раз ну очень крутым. Относительно ровные пожалуй только набережные, да еще некоторые улицы в историческом центре, а чуть в сторону от Светланской или Фокина, и начинаются постоянные спуски, подъемы, тренировочка еще та. Особенно это непривычно для нас, жителей равнинных городов.
Владивосток — очень своеобразный город. И не только море и сопки делают его не похожим на другие города. Во Владивостоке еще столько всего удивительного, чего нет в других российских городах, и этих интереснейших достопримечательностей так много, что даже для общего ознакомления с ними нужно немало времени. И хоть мы и провели во Владивостоке 10 полных дней, все равно увидеть всё запланированное не удалось. Конечно, мы путешествовали еще и по Приморью, но и самому городу уделили немало времени, наматывая за день до 15 километров, и все равно, если бы судьба еще раз занесла в этот неповторимый город, нашлось бы еще много неувиденых ранее интересных мест, достойных посещения.
Перед поездкой мы много читали о городе, строили маршруты, планировали посещение самых разных достопримечательностей, однако, знакомясь с городом вживую, постоянно открывали для себя что-то новое, о чем раньше не знали и ничего подобного нигде не видели.
Вот, например, железнодорожный вокзал. О том, что это конечный пункт самой длинной магистрали — Транссибирской, что здесь заканчивается Транссиб и дальше поезда просто не идут, мы знали. И то, что Владивостокский вокзал явно напоминает Ярославский вокзал в Москве, мы тоже знали. И все равно вокзал удивил — настоящий музей архитектуры конца 19 — начала 20 века!
Широта крымская, долгота колымская
О том, что предшествовало этой исторической миссии, рассказал нам сам епископ Гурий.
Путь к небу из космоса
«Вы ведь сын священника, так что наверняка по стопам отца шли к вере» — такое предположение сделал как-то один мой собеседник.
И ошибся. У меня в жизни действовала совсем другая логика.
Отец действительно был священником, однако как раз через меня и мою маму привёл его к вере Господь. Так сложилось, что первым в нашей семье воцерковился я — ещё студентом Московского архитектурного института. Сразу после защиты дипломной работы крестился в московском храме Пророка Илии в Обыденском переулке — 2 апреля 1985 года.
Потом потянулась к вере мама. А отец крестился в 58 лет, через четыре года стал пономарём и дьяконом, а затем в течение 18 лет был иереем. Умер почти в 82 года, оставив о себе добрую память как о пастыре.
В прежней же жизни наша семья была, можно сказать, космической. Родился я в 1960 году в подмосковном Калининграде, теперь это город Королёв. И после школы вместе с родителями я трудился на космическом предприятии — недалеко от Центра управления полётами. А уже потом мы каждый своим путём пришли к вере.
Исповедь среди строительных лесов
После института я два года работал по специальности — архитектором. Но потом понял, что мой путь с Богом, и пошёл по духовной линии. Стал ходить в храм, читать духовные книги — и мне открылась другая жизнь. Эта дорога и привела меня в Троице-Сергиеву лавру, где в 1990 году я принял монашеский постриг.
Но и первое образование неожиданно пригодилось, когда в 1994 году меня включили в рабочую группу по проектированию и строительству храма Христа Спасителя. Наша группа проектировала нижний Преображенский храм и деревянный храм-часовню во имя Державной иконы Божией Матери.
Душеспасительное отделение клиники
Ещё один важный поворот в моей жизни случился в 2000 году, когда я стал настоятелем храма Великомученика и целителя Пантелеимона на территории Центральной клинической больницы №1 ОАО «РЖД». Это произошло по благословению Патриарха Алексия II, который некоторое время лечился здесь и освятил этот храм.
Служение оказалось необычным. У нас было множество ситуаций, когда человек приходил в храм во время тяжёлой болезни и обретал Бога.
Часто бывало, что человек просил молитвенной помощи. Его готовят к операции, берут анализы, а он в это же время молится, читает акафисты. И на последнем перед операцией снимке вдруг обнаруживается, что у него всё исцелено. Врачи спрашивают: «Что вы делали?!» А человек отвечает: «Да я просто в храм ходил».
Со временем уже многие врачи посылали больных помолиться, а потом и сами приходили к Богу, начинали исповедоваться, причащаться. А мы регулярно посещали больных, освящали все больничные корпуса. В ЦКБ было 13 или 14 различных медицинских кафедр, и, можно сказать, мы были своеобразным душеспасительным отделением больницы.
Здесь вам не равнина
Мне всегда было жалко покидать свои родные приходы: и деревянный храм на Краснобогатырской, где я начинал пономарём, и Троице-Сергиеву лавру, и приход храма Христа Спасителя, и Пантелеимоновский храм. Это словно режешь по живому. Но всё надо принимать как Божий дар.
Арсеньевская епархия — очень хорошее место на северо-востоке Приморского края, на самом краю земли русской. Наша епархия таёжная: в ней много сопок и гор, почти нет равнин, много труднодоступных, отдалённых от цивилизации мест. В епархии всего два относительно небольших города, а всё остальное — деревни и сёла. Здесь много солнца, иногда по 280 дней в году. Мы шутим, что у нас «широта крымская, долгота колымская».
И действительно Приморский край очень благодатный. Здесь много уникальных животных и реликтовых растений, здесь растут арбузы, дыни, виноград, лилии, лотосы, множество других цветов, а зимой морозы ниже 40 градусов.
После «красной зоны»
А вот с верой православной всё обстояло непросто. До революции люди приезжали сюда со всей России, но с середины XIX века они успели здесь пожить всего несколько десятков лет. Только успели здесь закрепиться, начали строить храмы, как всё оборвалось.
После революции все храмы на Дальнем Востоке были разрушены и здесь устроили «красную зону». Поэтому можно сказать, что сейчас мы здесь строим и проповедуем фактически с нуля. Сооружаются красивые каменные и деревянные храмы, часовни. Возводим уникальный духовно-просветительский центр, который станет настоящей жемчужиной Дальнего Востока. Помочь в этом нам может любой желающий, где бы он ни жил. Достаточно зайти на наш сайт arseniev-eparhia.ru и приобрести именной кирпичик.
На момент приезда в Приморский край у меня тут не было совершенно никого: ни друзей, ни даже знакомых. А сейчас уже много местных помощников, друзей, духовных чад. Можно сказать, что я пустил корни на Дальнем Востоке.
5 фактов о владыке Гурии
Широта крымская, долгота колымская
В Приморском крае поменяли губернатора. Вместо Сергея Дарькина, который занимал этот пост 11 лет и был известен связями в криминальном мире, назначен ректор университета профессор Владимир Миклушевский, приехавший в Приморье всего полтора года назад.
В богатой истории России наперечет случаев, чтобы регион возглавил преподаватель и ученый. Специальный корреспондент «Культуры» приехал во Владивосток, чтобы на месте ознакомиться с проблемами края и города, который считается тихоокеанскими воротами России.
В сентябре во Владивостоке состоится саммит Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС). Для этого мероприятия на острове Русский ударными темпами возводится новый кампус Дальневосточного федерального университета. Площадь острова — больше площади исторического Владивостока. Мне довелось повидать немало университетов, но столь масштабного сооружения в Европе не припомню, а в Америке и Азии похожих наперечет.
— Работы невпроворот, но мы точно успеем к саммиту, — обещает начальник отдела технического надзора Олег Ежов. — Самая серьезная проблема — питьевая вода. Это беда Владивостока, еще недавно канализация сливалась в океан. На водовод к острову Русский средств не хватило, установили мощный опреснитель. Надежное ли решение? В России не было пока объектов, которые снабжаются водой из опреснителя.
Со времен МГУ на Ленинских горах подобных строек в сфере образования у нас не было, но тому опыту уже 60 лет. Проект кампуса выполнен в США, отвечает новейшим веяниям.
По планам, как сказал бывший ректор, а теперь губернатор Владимир Миклушевский, Дальневосточный университет должен войти в список 300 лучших вузов мира, куда пока втиснулся только МГУ. Во время саммита АТЭС президенты будут проживать в шикарных покоях, где потом поселится иностранная профессура, приглашенная в университет…
Олег Ежов пришел строить университет, чтобы «быть в обойме, потому что таких амбициозных проектов в крае никогда не было». Ежов оставил на чужое попечение свою строительную фирму и обзаводится на кампусе связями. Он чрезвычайно активный человек, работает в Общественной палате при полпреде президента РФ в Дальневосточном округе, состоит в организации ТИГР (Товарищество инициативных граждан России) и беспокоится о судьбе родного города, где власть усилиями прежнего губернатора потеряла доверие граждан.
— Стратегии развития в Приморье нет, — печалится Ежов. — Все на ручном управлении, на взятках и откатах. Местный бизнес лежит на боку, перспективы нет, драйва нет, люди валом валят из Приморья. Жизнь поддерживается благодаря торговле с Японией и Китаем. Лучше быть «челноком», чем доктором наук.
Строительство объектов АТЭС оплачивает федеральный бюджет. Генеральный подрядчик, столичный «Крокус», в горячие дни привозил в Приморье до 14 тысяч рабочих — граждан из Средней Азии, Азербайджана, Турции. Тонкий момент — рабочих из Китая на остров Русский не приглашали. Равно и конструкций китайских по причине сомнительного качества не использовали. На пароме, который, расталкивая льды, шел на остров Русский, я нашел группу сумрачных мужчин забитого вида. В ходе взаимной жестикуляции выяснилось, что это курды, которые не выучили ни слова по-русски. Но самые технически сложные объекты доверены русским рабочим. Наши построили мосты через бухту Золотой Рог и на остров Русский через пролив Босфор Восточный, которые войдут в десятку самых длинных в мире. Легенды ходят о бетонщиках из Омска: они в океанариуме лютой зимой добились такой точности, что у японских архитекторов глаза из орбит вылезли.
— Не представлять же Бараку Обаме и Ху Цзиньтао губернатора с прозвищем Шепелявый, которое идет за ним из прежней жизни, — сказал отставной офицер Виктор Тамбовцев, который участвовал в боях на Даманском и ранениями заплатил за право беспощадно судить о приморской власти. — По городу под дикие звуки носились кортежи. Простых людей за быдло держали. Только перед выборами вспоминали, по деревням на джипах ездили и обещаниями кормили. А люди там уже забыли, как «cкорая помощь» выглядит.
О «дипломатических талантах» бывшего губернатора говорят факты: несмотря на межправительственное соглашение, сотрудничество Приморского края и провинции Хэйлунцзян со столицей в Харбине (этот город основан русскими) практически заморожено.
В Приморье считается, что, если на плечах имеется голова, надо идти в торговлю с Китаем, на промышленных предприятиях работают неудачники, последняя же ступень падения — верность науке. При этом здесь имеется научный центр РАН с россыпью институтов по всем отраслям знания. Изменится ли экономическая ситуация после саммита? Федеральный бюджет саммита освоен крупным бизнесом, местные предприниматели остались в стороне, а кто пытался подняться, совсем разорились, потому что не имели опыта работы с госзаказом. Инфраструктура — гостиницы, аэропорт, дороги и мосты — знатное наследство, но кадры не выросли, технологии не освоены. Местный бизнес, слышать приходилось неоднократно, разочарован в АТЭС и не видит в высоком политическом рауте для себя земного смысла.
— Владивосток — это город-купец, — говорит первый губернатор Приморья Владимир Кузнецов. — Это ворота Европы на Дальнем Востоке. И процветать край может только в том случае, если станет промышленно-финансовым центром в регионе. Так было до революции, когда все народы были перемешаны как на Всемирной ярмарке. Именно с таким расчетом должен готовить специалистов Дальневосточный университет. А пока эту нишу оккупирует Китай, где принята госпрограмма по подготовке в российских вузах одного миллиона китайских студентов.
На 50% Приморье — дотационный регион, промышленность основой благосостояния не является. Завод «Прогресс» в Арсеньеве мелкими партиями делает вертолет Ка-52 «Аллигатор». Судостроение и рыбный промысел не выдержали конкуренции и уплыли в соседние страны, хотя еще двадцать лет назад бухта Золотой Рог кишела кораблями. Нефтепорт Козьмино (бывший Рюрик) малорентабелен, строительство терминала тормозится. Улов наши рыбаки в основном сбрасывают в Южной Корее и Китае, оставляя себе лишь четверть прибыли, но если с полными трюмами вернуться во Владивосток, будет совсем невыгодно. Судостроение отстало от времени, и заложенная в Большом Камне верфь не особо интересует инвесторов, потому что в выросшем на дрожжах южнокорейском Пусане спускают со стапелей судно в день, а у нас — судно в месяц. Что касается транспортных потоков через Владивосток, то на их пути шлагбаумом лежат высокие тарифы РЖД, из-за которых грузы обходят Транссиб через Китай. О депрессивной экономике края говорит тот факт, что женщины во Владивостоке предпочитают покупать не собственных кур, а добравшихся до прилавков из далекого Белгорода.
Экономика идет рука об руку с демографией. В Приморском крае жить стало трудно и душно. За постсоветское время население сократилось более чем на 300 тысяч — на 15%. Такого падения не знает ни один российский регион.
— Миклушевский — нетипичный губернатор. Общительный, открытый, умный, умеющий предупреждать конфликты. Это новая эпоха в российской политике, — говорит профессор Владимир Кузнецов, который в 1993 году, разочаровавшись в реформах, не стал держаться за кресло губернатора. Кузнецов служил генконсулом РФ в Сан-Франциско и превратился в американского бизнесмена. — Я принял предложение вернуться в Россию, потому что поверил в Миклушевского. У него в университете получилось, и в крае получится. Дальневосточный университет объединил четыре крупных вуза — 60 тысяч студентов и 300 кафедр. И обошлось без конфликтов. В России нет примеров столь удачного слияния предприятий.
Губернатор Миклушевский ездит без сопровождения и без спецсигналов. В те дни, когда я был во Владивостоке, он не вылезал с автотехстанций и пунктов ДПС и изучал больной для всей России вопрос, как сделать техосмотр и регистрацию быстрыми и недорогими. Наши беседы заканчивались около 23.00. После чего он погружался в Twitter, поскольку полагает, что без обратной связи его губернаторство не станет эффективным. 40–50 писем каждый день — норма. Мобильный телефон губернатора особой тайной не является, но дурацкими звонками ему не досаждают.
Мэры Владивостока шли под следствие, как за зарплатой. Самого известного по кличке Винни-Пух ищет Интерпол, следы всплывают то в Таиланде, то в Панаме. Есть мнение, что Винни-Пух скрывается не столько от закона, сколько от обманутых кредиторов. Винни-Пух говорил, что долги в срок отдают только трусы и дураки. На нескольких депутатов Законодательного собрания края заведены уголовные дела — от мошенничества до контрабанды.
— Борьба с коррупцией и декриминализация — задача, которую поставил передо мной президент, — говорит Миклушевский. — Победить одну систему можно, только выстроив другую, более эффективную. Я не идеалист, сначала надо восстановить доверие между народом и властью, наладить обратную связь. Начать нужно с элементарных мер по наведению порядка в тех областях, где коррупция и беззаконие раздражают граждан ежедневно. Я выбрал техосмотр и регистрацию.
Критичность к власти во Владивостоке — рекордная по стране. Миклушевский считает, что приморцы самостоятельны и независимы, как американцы. «У нас каждый суслик — агроном», — подтвердил профессор Терский. «Пиратская территория, которая существует не благодаря, а вопреки Москве», — добавил профессор Кузнецов. По причине всеобщего скептицизма во Владивостоке несложно услышать ироничные замечания о планах нового губернатора, но только время покажет, сохранит ли он верность своим идеалам и помогут ли они ему обустроить край.
Собравшись вместе мужчины, как известно, говорят о футболе, женщинах и выпивке. Во Владивостоке самой мужской темой для обсуждения являются автомобили. Край занимает первое место в России по обеспеченности автомобилями — 600 машин на 1000 человек. Во Владивостоке мужчине считается неприличным возить жену, пусть сама себя возит. Качество подержанных японских авто вне обсуждения. Об аварийности в ряду других факторов говорить смешно. В годы расцвета, по оценке профессора Терского, через Приморье в Россию завозилось 400 тысяч авто, около четверти российского рынка. С этим бизнесом были связаны 200 тысяч человек от Владивостока до Урала, в Японии работали 12 тысяч русских. Автобизнес формировал 10% бюджета края, и понятно, что во время волнений в 2008 году, когда после поднятия пошлин население перекрыло федеральную трассу, местная милиция решила не вмешиваться. Потому что у каждого милиционера под окном стоит японский друг, а на пороге ждет автомобилизированная подруга.
— Я тот барыга, которым пугают всю Россию, – говорит индивидуальный дилер Сергей, с которым мы познакомились на «Зеленке», гигантском рынке подержанных автомобилей из Японии и прочих окрестных стран. — Мы продаем сейчас 80 тысяч машин в год. Теперь это крохи для России. Оставьте нам наш правый руль и не душите пошлинами. Когда-то я служил моряком, но флота нет, и я не барыга, а бизнесмен, который создает рабочие места и платит налоги. Но мне обидно, что ради Поволжья с его «жигулями» власти принесли в жертву Приморье.
Правый руль — одна из самых острых проблем в Приморье. Невозможно найти человека, равнодушного к этой теме. Завод «Соллерс», который построен, чтобы отучить население от правого руля, собирает 20 тысяч корейских машин в год и вызывает снобистскую усмешку. К Японии в Приморье особое отношение — сформированное японским автопромом. Джазовые фестивали, карнавалы саке (7 тысяч сортов), кинофестивали — местная традиция. Когда случилась трагедия на «Фукусиме», в крае было собрано около миллиона долларов добровольных пожертвований.
— Правый руль — элемент местной культуры, — губернатор Миклушевский уже проникся местными ценностями. — Бороться с культурой опасно и бессмысленно.
Сто лет назад треть населения Владивостока составляли иностранцы. Плотными кварталами жили китайцы, они не могут успокоиться — до сей поры называют столицу Приморья Хайшенвэй (Бухта трепангов). В 1920–1922 годах возникла независимая Дальневосточная республика, первым руководителем которой был троцкист Краснощёков (Тобинсон), уроженец безвестного тогда Чернобыля. Но если Приморье экономически ориентировано на Тихоокеанский регион, а за Москвой остается административный ресурс, не возникнет ли со временем римейк Дальневосточная республика-2? Такие карты уже чертят в Китае и Америке. Что удерживает Приморье в составе России?
Не встречал во Владивостоке ни одного человека, который, горько вздыхая по поводу процветания соседей, тем не менее всерьез рассуждал бы об отделении. Как ни странно, Владивосток верен России. Как может мечтать об отделении бизнесмен Ежов, который бежал сюда с Кавказа во время массовых волнений? Или профессор Терский, окончивший университет в Ленинграде? Экс-губернатор Кузнецов, вернувшийся домой из Америки? Подполковник Тамбовцев с корнями и могилами предков в Ельце. Есть нечто большее, чем экономика, что связывает земли в одном государстве — за этой истиной стоит съездить на берег Тихого океана…
— Эх, Владивосток, широта крымская, а долгота колымская, — сказал на прощание Олег Ежов. — Жена получила рабочую визу в Канаду, осенью берет детей и — до свидания. Потому что устала, не верит уже ни во что. Уговариваю: подожди до саммита, все изменится. А внутри сомневаюсь. Сколько веры уже угробили. Не могу без России и Владивостока, но и без семьи не смогу. Учить, что ли, языки.