татарские традиции при рождении ребенка
Обряды крымских татар по случаю рождения ребенка
Среди традиций, имеющих большое значение в духовной жизни крымских татар, особое место занимают обычаи, связанные с рождением ребенка. Их смысл заключается в сохранении жизни и здоровья матери и младенца.
Ожидающую ребенка женщину окружают вниманием и заботой: ограничивают в объеме работ, во многом помогают, оберегают ее спокойствие, не отказывают в ее желаниях, особенно если это касается еды. О беременности обычно знают самые близкие люди, а когда этого уже нельзя скрыть, женщине желательно реже бывать на людях, чтобы уберечься от сглаза. Ей не рекомендуется выходить ночью на улицу или смотреть на людей с физическими недостатками, принимать участие в обряде похорон.
В прежние годы, когда подходило время родов, рядом с будущей мамой находился близкий человек (обычно это ее мать, сестра или свекровь) и повитуха, следившая за ходом беременности. Считалось, что чем меньше людей знает о родах, тем легче они проходят.
Сразу после появления ребенка на свет его обязательно купали в теплой соленой воде, сопровождая купание чтением молитвы, пеленали и укладывали рядом с мамой, которая кормила его. В наши дни эта процедура купания производится после возвращения из родильного дома. Мать обязательно сама должна кормить ребенка, в редких случаях, когда у нее не было молока, нанимали кормилицу. Считается, что кормление материнским молоком не только укрепляет младенца, но и влияет на то, что между матерью и малышом устанавливается некая неразрывная связь. Новорожденный воспринимает мир через материнское тепло, запах, дыхание и ласку.
Новость о рождении младенца со словами «Мужде меним» («Награду мне за добрую весть») сообщают в первую очередь отцу, бабушкам и дедушкам. Принесший эту новость получает подарок или деньги.
По традициям семейной обрядности, у крымских татар первые сорок дней мать и младенец изолированы от посторонних, чтобы уберечь их от нежелательных последствий. Этот период в народе называют чилле («40-дневка»). Лишь на сороковой день молодая мама впервые выходила за пределы дома: вместе с такими же, как она, молодыми женщинами она шла за водой к источнику. В нынешнее время не всегда и не все придерживаются этих правил.
По истечении чилле женщина вместе с ребенком в сопровождении мужа посещает свою мать, обязательно с подарком для нее и получает ее благословление. Впоследствии устраивается торжество по случаю рождения ребенка с чтением молитв. У степных крымских татар оно называется дернек (дословно с крымскотат. – общество), у горных и южнобережных – локъса дуасы (локъса с крымскотат. – роженица). Приглашают муллу, родственников, гостей, которым представляют малыша. Женщины обычно приходят с подарком для новорожденного, мужчины – с деньгами. Поздравляют со словами: «Аллах багъышласын!» («Да благославит Аллах!») или «Аллах узакъ омюр берсин!» («Пусть Аллах дарует долгую жизнь!»). Обычно гостей ждут национальные блюда, приготовленные, как правило, из барашка, принесенного в жертву по случаю рождения ребенка.
Обряд наречения новорожденного.
Все время чилле никто не должен посещать молодую маму с ребенком. Исключение делается в одном случае. Обычно на третий день после рождения младенца приглашается мулла, который совершает обряд наречения новорожденного. Мулла, прочитав обязательную для этого случая молитву, берет ребенка сначала на левую руку и, повернувшись в сторону Кыблы, вслух читает над его правым ухом эзан – призыв к молитве, традиционно звучащий в мечети. После этого также вслух над ухом малыша произносится имя матери и имя, которым нарекают младенца. Примерно так: «Маму твою зовут Айше, а твое имя Эдем». Это повторяется три раза. Затем, переложив новорожденного на правую руку, также вслух (теперь уже над левым ухом) мулла читает икъамет – слова призыва, произносимые в начале намаза. Потом также над левым ухом произносится имя матери и имя, которое выбрали для малыша. Это и есть эзан ады – наречение ребенка именем. После этого мулла поздравляет родителей, желает, чтобы младенец рос здоровым, умным, красивым, готовым служить своему народу: со словами «Адынен къарт олсун!» («Пусть состарится с именем своим!») возвращает им ребенка. При выборе имени малютки обязательно учитывается мнение бабушек и дедушек младенца. Имя первенца обычно выбирают мать и отец мужа.
Обряд обрезания.
Крымские татары обязательно совершают обряд обрезания – суннет. Чем раньше он проводится, тем лучше. Обычно это делается в младенчестве, когда ребенку год или два. Для малыша и его семьи этот день – важное событие, к которому готовятся заблаговременно. Как правило, он проходит торжественно, с приглашением гостей и прочтением обязательной молитвы.
Виновник торжества в праздничной одежде вместе с родителями встречает гостей, затем его переодевают в длинную рубашку. В отдельной комнате после прочтения молитвы суннетчи (специалист, владеющий навыками совершения суннет) совершает обряд обрезания. В настоящее время суннетчи редко приглашают в дом, чаще ребенка ведут в медицинское учреждение, где данную процедуру выполняет врач-хирург, но молитву читают обязательно даже в кабинете врача. После этого взрослые, хлопоча вокруг ребенка, отвлекают его разными подарками, мужчины дают ему деньги. Торжество, связанное с обрядом обрезания, проводят в двух вариантах: сунет-дуа (молитвами) и сунет-той (свадьба).
Источник: Ислам в истории и культуре Крыма (утверждено ДУМК)
Куртиев Р. Крымские татары: этническая история и традиционная культура
Родинные обряды
Обряды, связанные с рождением ребенка
Содержание
Родинные (родильные) обряды исполнялись с целью способствовать благополучным родам, обеспечить здоровье младенца и матери.
Повитуха, принимавшая роды (кендек әбисе, әбилек, бала әбисе), отрезав и завязав пуповину, обмывала младенца, заворачивала в нательную рубаху отца (чтобы был им любим) и с пожеланием расти здоровым, благополучным смазывала ему рот медом или маслом (обряд назывался «авызландыру», «авызлыкландыру»).
В отдельных селах татар-кряшен вместо меда ребенку в качестве соски давали завернутый в тряпочку разжеванный с маслом хлеб.
Сразу после родов или на следующий день топили «баню новорожденного» («бәби мунчасы»). Когда она остывала, бабка-повитуха помогала роженице помыться и искупать младенца, за что получала особый подарок.
В первые дни после родов роженицу навещали родственницы, соседки, которые поздравляли ее, справлялись о здоровье, давали советы, приносили угощение для ребенка («бәби ашы», «котларга бару»). Считалось, что чем больше женщин придет с угощением, тем больше молока будет у матери новорожденного.
Самой главной, почетной гостьей в первый день после родов была мать роженицы. Для первенца она приносила детское приданое: одеяло, подушки, пеленки и угощения.
Первую рубашку новорожденному («кечек күлмәге» – «рубашка для младенца») обычно шили из старого материала. Ее надевали в первые дни, затем стирали, гладили и сохраняли для следующего ребенка.
Имя новорожденному давали через несколько дней после рождения. Обряд наречения именем («исем кушу») проводился с приглашением муллы, почетных старцев и гостей – мужчин из числа родственников, соседей и знакомых. Мулла клал ребенка на большую подушку головой в направлении Мекки, стоя перед малышом, читал молитву, затем, наклонившись к его левому, потом к правому уху, шепотом произносил имя. После этого родители устраивали праздничное угощение для всех присутствовавших на обряде: сначала для мужчин, затем для женщин («бәби туе», «исем туе»). Последним актом муллы по совершению обряда была регистрация рождения ребенка в метрической книге.
Наречение именем у крещеных татар происходило по христианскому обряду – младенца крестили.
У татар бытовала вера в то, что первые 40 дней жизни особенно опасны для новорожденного. Ребенка берегли от «сглаза»: не показывали посторонним, чтобы защитить его от порчи, к зыбке привязывали веточку рябины, можжевельника, черемухи и т. п. К исполнению подобных поверий и магических обрядов прибегали лишь в критические моменты, поэтому о них знали немногие.
На современном этапе в родинных обрядах сохраняются основные элементы традиционных обычаев, но в торжествах принимает участие более широкий круг людей.
Литература
Татары Среднего Поволжья и Приуралья. М., 1967.
Уразманова Р.К. Современные обряды татарского народа: историко-этнографическое исследование. Казань, 1984.
tatarkam
tatarkamТенгрианство-прошлое и будущее татар-тюрков
К древним общинным традициям татар относится обряд угощения бэби ашы. В продолжение нескольких дней подруги, соседки и родственницы молодой мамы приходили навестить ее и приносили с собой угощения, а иногда и подарки. Бэби ашы существует и сейчас.
[ наверх ]
В свадебном собрании (туй) мулла совершал ритуал бракосочетания, открывавшийся соответствующей случаю молитвой. После прочтения муллой брачной молитвы брак считался заключенным.
К вечеру жених, нарядно одетый, в сопровождении дружек (кияу жегетлэре) отправлялся к месту бракосочетания. Жениха и его сопровождение встречали рядом ритуалов, многие из которых носили характер розыгрышей. Сторона невесты экзаменовала жениха на скромность, остроту мышления и другие качества. После обрядового угощения жениха гости провожали его к невесте. Чтобы попасть к ней в дом, он выплачивал выкуп (кияу акчасы).
К вечеру гости разъезжались по домам. При этом члены породнившихся семей (кодалар) обменивались подарками. Родственницы невесты дарили гостям платки и другие мелкие предметы, в ответ на это последние отдаривались деньгами.
После этого (первого) этапа свадьбы жених оставался с невестой, но по истечении недели возвращался в свой дом. Молодая жена продолжала жить со своими родными. Муж навещал ее каждую ночь. Это называлось кияулэп йэрергэ (жениховать). Так проходило время от полугода до 2-х лет. За это время молодой муж иногда отстраивал новый дом для своей семьи, но порой указанное время необходимо было для выплаты полного размера калыма, так как не всякий жених мог сделать это до свадьбы. Случалось, к моменту переезда молодой в дом к мужу у нее уже были дети.
Традиционные праздники и обряды
Значительная часть традиционных народных праздников татар связана с этапами годового цикла хозяйственной деятельности и существовавшими в прошлом общинными отношениями. К таковым относятся сабантуй (праздник плуга), жыен (встреча, народное гуляние), урак эсте (жатва), каз эмэсе, мал эмэсе, тупа эмэсе (помощь в заготовке птицы, мяса, изготовлении сукна).
Первый этап весенних народных гуляний начинался в момент вскрытия рек. Обычно смотреть ледоход выходили все жители деревни. По сути это был первый массовый выход односельчан на люди после зимы. Начало ледохода означало для многих конец наиболее тяжелого годового периода и ассоциировалось в сознании народа с возрождением новых надежд на лучшее будущее. По поводу ледохода устраивался ритуальный акт проводов зимы. По воде на льдинах пускали зажженную солому. В некоторых случаях из соломы изготавливали чучело, которое устанавливали на одну из последних льдин, поджигали и пускали вниз по течению. Этот акт символизировал утверждение весны и тепла.
Другим крупным народным праздником весны у татар был карга буткасы. Это название праздника фиксируется в основном у татар Приуралья (в т.ч. в Башкирии), в отличие от Предкамья, где он имел название дары (тары) буткасы. Подобно своим соседям башкирам, татары Башкирии проводили карга буткасы на природе, неподалеку от деревни, на пригорке, холме или горе, словом, выбирали место повыше, «ближе к небу».
В целом по Башкирии джиены (жыен) проходили с конца мая и в течение всего июня. В каждом из них участвовали обычно несколько соседних деревень, объединенных в «джиенные округа».
Обряд вызывания дождя и умиротворения сил природы у татар-кряшен (нагайбаков) бытовал в несколько иной форме и носил название чук.
Обряд нардуган тесно связан с праздником науруз (новый день, смысл, новый год), который татары отмечали в дни весеннего равноденствия (март). Не исключено, что нардуган и науруз некогда были частями одного и того же праздника. Недаром обнаруживается много тождественного в их обрядах и ритуалах, перенос названий обрядовых актов из одного праздника в другой.
Празднование науруз (Нового года) в марте связано с древней системой летоисчисления у татар. Это был двенадцатилетний цикл, в котором каждый год носил имя животных.
Свадебные обряды татар
Свадебные обряды татар характеризуются заметным единством при сохранении многообразия терминов одинаковых по сути обрядов, свадебных чинов, угощений и т.д. Основные различия связаны со спецификой формы проведения религиозного обряда бракосочетания, который являлся первостепенной, неотъемлемой частью свадебной обрядности у татар-мусульман и православных христиан-кряшен. Определенное своеобразие вносит наличие богатого свадебного фольклора у татар-мишарей и особенно кряшен. У казанских татар в традиционном быту (XIX в.) он практически отсутствовал.
Первый приезд жениха сопровождался выплатой большого количества выкупов: за возможность въехать во двор, войти в комнату к молодой, стелившим брачную постель, топившим баню, деревенским ребятишкам, которые специально за подарком приходили в дом. Поэтому жених вез с собой чемодан с подарками и угощением.
Встречать молодоженов собирались не только родственники, но и многие односельчане. У крыльца молодых ждали родители. Мать стелила под ноги невестке вывернутую шубу или подушку, приговаривая: «Төкле аягың белән, килен» (доброе пожелание молодой при встрече ее в доме мужа).
Входя в дом, молодая вешала полотенце. Этот обычай называли элеп керү-«повесив, входить». Затем молодых сажали за стол. Она должна была съесть горбушку хлеба, помазанную маслом и медом, чтоб была мягкой, как масло, сладкой, как мед, то есть уживчивой, покладистой. И обязательно выпить пару чашек чая. Руки молодой погружали в муку, чтоб не знала бедности, недостатка.
У кряшен все обряды, будь то приезд сватов, переезд невесты в дом мужа, обряжение дома и т.д. сопровождались исполнением особых свадебных, гостевых песен.
Глубокие преобразования, происходившие в жизни народа в послереволюционные годы, материальные трудности, связанные с войнами начала XX в., оказали влияние и на форму свадебных обрядов.
К концу XX в. сформировался такой тип свадебной обрядности, в котором органически сочетаются сохраняемые (иногда возрождаемые) традиционные обряды и новые. И разнообразие свадеб получается за счет различного сочетания в них тех или других элементов. Характерной их чертой является свободный выбор обрядов. И потому в одной и той же местности форма свадьбы, как правило, зависит только от желания молодых и их родственников, их знания, умения. Главным становится создание праздничной атмосферы, подчеркивающей важность, значимость этого момента в жизни молодых и их родственников. Это достигается с помощью «торжественного ритуала регистрации брака», проводимого государственными органами, и устройством свадебных пиров. Остальные же моменты обрядового оформления брака не имеют большого значения, и потому сроки, порядок их проведения не столь существенны, хотя они и создают своеобразие отдельных свадеб.
В сельской местности наблюдается большее разнообразие вариантов, в городской же, в условиях многоэтажных домов, свадьбы проводятся по более упрощенной и одинаковой схеме. Вместе с тем существует ряд черт, присущих для всех свадеб. Становится обязательным получение согласия родителей на предстоящий брак после того, как молодые люди решают пожениться. При встрече родители договариваются о сроках проведения свадьбы, количестве гостей как с той, так и с другой стороны, о том, где и как будет проходить свадьба.
Свидетельством большой популярности этого ритуала служит тот факт, что в сельской местности, где нет специальных Дворцов бракосочетания, как в городах, сами молодожены, их родственники, друзья становятся не только активными участниками, но и создателями праздничной атмосферы во время акта регистрации брака. Молодожены прибывают на место регистрации брака в сопровождении большого количества гостей, музыканта. Нередко сюда прибывают и их родители. Едут обязательно на украшенных яркими лентами, воздушными шарами автомашинах, подводах вне зависимости от дальности пути.
Свадебные пиры, застолья. При их проведении стойко держится традиция возрастного деления участников.
Свадебное застолье не мыслится без одаривания молодых. А вот взаимное одаривание двух роднящихся сторон во время свадебного пира встречается все реже. Иногда по договоренности сторон, взаимное одаривание родственников вообще не проводят.
Если есть хороший организатор и музыкант, на свадьбе много поют. Это в основном современные лирические песни как профессиональных, так и самодеятельных композиторов, а также подобающие случаю куплеты-импровизации. Во время перерывов организуют пляски, танцы, проводят различные игры.
В целом повсеместно продолжается процесс унификации, сокращения свадебной обрядности. В ней появилось много единых, интернациональных черт. И этот процесс, очевидно, необратим.
Р.К. Уразманова
Из книги «Этнография татарского народа», Казань, Магариф, 2004
Татарские традиции при рождении ребенка
Среди обрядов семейного цикла сибирских татар наименее изученным и описанным в этнографической литературе является комплекс родильных обрядов, которому посвящена данная работа, основанная на материалах полевых исследований, собранных автором в Вагайском, Тобольском районах Тюменской области, а также в Большереченском и Муромцевском районах Омской области. К работе также привлечены материалы Ф.С. Баязитовой, собранные у сибирских татар в Тюменской, Омской, Томской и Кемеровской областях, опубликованные в книге «Себер ареалы татар диалектларында этнокультура лексикасы».
Рождение ребенка у сибирских татар всегда рассматривалось как одно из важнейших событий, как для семьи, рода тугума, так и в целом для общины. В татарских селениях традиционным является уважение к многодетным семьям. Ф.Т. Валеев приводит пословицу, записанную им в Тобольском районе Тюменской области: «Палалы ой –гулистан, паласыс ой – гуристан / Дом с детьми – цветущий сад, дом без детей – кладбище», которая ярко характеризует значение детей в жизни семьи и общества.
Молодая же бесплодная женщина, как указывает далее автор, часто становилась объектом пересудов. Таких женщин называли корык (сухая, пустоцвет). Причем, виновной в бездетности семьи всегда считали женщину. Мужчина в этом случае имел право брать еще одну жену, и, как указывают информаторы, бесплодная жена была в семье в менее привилегированном положении. «Было и такое, что жили с 2–3 женами, если жена не могла родить ребенка. Брали в жены обычно близких родственниц жены. Если жена умирала, то брали в жены ее младшую сестру, чтобы помогала растить детей» (д. Второвагай Тюменской обл.).
По отношению к беременной женщине у тоболо-иртышских татар употреблялись термины – пуйнлы, аур аяклы, корсаклы. Время, когда ребенок должен родиться, подсчитывали по времени последних регул (итак-кер). Женщина о своей беременности могла сообщить мужу, сестрам, близким людям (д. Второвагай Тюменской обл.). Информаторы также сообщали, что основными признаками наступления беременности являлись появившиеся у женщины прихоти в еде. Указывали на то, что обычно месяца в 1,5 женщина начинает чувствовать, что забеременела. Косвенными признаками являлось появление у некоторых женщин пятен на лице, происходили изменения во внешности. «Кто посмелее, те сразу сообщали о беременности мужу, кто был стеснительнее, то некоторое время умалчивали, пока положение не становилось явно заметно» (д. Чеплярово Омской обл.).
В предродовой период женщина должна была соблюдать целый ряд мер предосторожности. Беременным женщинам нельзя было одним ходить в баню (нельзя и сразу после родов), т.к. остерегались албасты – злого духа в образе женщины с длинными желтыми волосами и большой грудью (свои длинные груди она могла закинуть за спину. Считалось, что албасты может вынуть у женщины эц, т.е. букв.: матку, нутро, внутреннюю часть, в результате женщина или плод могли умереть. «Албасты как старуха на глаза показывается».
Аналогом албасты в поверьях заболотных татар выступает ацыс, ацыс-корткаяк, которая является вредоносным для ребенка и беременной женщины существом. Описания ацыс сходны с описаниями албасты: ацыс корткаяк также предстает в образе старухи с желтыми волосами и большими грудями.
Беременной женщине нельзя было входить в дом, где кто-то умер, провожать покойника. Нельзя было провожать гостей, т.к. считалось, что в случае нарушения данного запрета роды будут тяжелыми или могут задержаться. У тарских татар беременной женщине, входившей в дом с покойником, надо было обязательно воткнуть в одежду иголку (д. Чеплярово Омской обл.). Во время беременности нельзя было вязать, вышивать, иначе считалось, у ребенка скрутится пуповина.
Если беременная женщина хотела что-нибудь поесть, она должна была обязательно сообщить об этом мужу, близким родственникам. Йорак, йорак аш (букв.: от йорак –«сердце» и аш – «еда») – называли пищу, которую желала кушать беременная женщина. Считалось, что если не дадут беременной желаемый продукт, то ребенок может родиться с недостатками. У всех групп опрашиваемых отмечалась обязательность удовлетворения пожеланий беременной. Причем, исполнить их являлось богоугодным делом – саваплы.
Готовить необходимые принадлежности для ребенка до его рождения было запрещено. В поговорке, бытующей у сибирских татар тумаганка тус пешек (букв.: «не родившемуся – берестяная колыбель»), просматривается опасение того, что ребенок может родиться мертвым. Поэтому приданое начинали готовить только после того, как ребенок появится на свет. Первое время только родившегося младенца заворачивали в подолы старых платьев, штанов.
Если случался выкидыш пала еберу, пала китепкитате (д. Второвагай, Тюменской обл.), обмыв, его хоронили на кладбище. Мертворожденного ребенка тоже хоронили на кладбище. Прежде чем похоронить, давали имя. Если девочка, называли Омырсая, если мальчик – Омырсан (у тарских татар в аналогичном случае встречаются наречение именами Габдулла и Амина). Было принято читать молитвы хатым на 3, 7 дней. Детей, умерших в раннем детстве, хоронили так же, как и взрослых. По отношению к ним бытовал термин нарасита. «Нарасита, как птица над родителями летает, если в четверг садака даешь, а на том свете просит за своих родителей, чтобы их тоже к нему в рай отправили» (ю. Бегишевские Тюменской обл.).
Особая роль в родильном обряде отводилась повитухе. В татарской деревне повитуха всегда пользовалась большим почетом и уважением. Обычно повитухой была пожилая женщина, имевшая собственных детей и обладающая опытом ухода за грудными детьми. «Предполагалось, что женщина, помогающая ребенку родиться, вводящая его в мир людей, ограждающая маленькое беззащитное существо от злых духов, должна быть образцом чистоты, человеком исключительных моральных качеств. Помимо того, повивальная бабка должна выделяться своими личными качествами».
Повитухе приписывалась определенная магическая сила, т.к. она выполняла важную роль в появлении на свет новой жизни. Посредническая функция повитухи между миром людей и миром потусторонним просматривается в широко распространенной у сибирских татар легенде о старухе-повитухе, одну из версий которой нам рассказали в ю. Бегишевских:
«Однажды жила одна старуха – иналек. Она обрезала пуповину многим детям. Потом однажды пришел какой-то человек и позвал иналек. Она пришла в указанное место, а там паре с длинными волосами. Паре принес ведро с молоком и в нем вымыл своего ребенка паре, после того, как иналек отрезала у того пуповину. Потом иналек потихоньку опустила в ведро свое кольцо. А когда ее обратно паре перенес, то она сказала невестке – давай посмотрим ведро с молоком, а оттуда кольцо старухи выпало. Она все рассказала, что с ней случилось, и велела невестке вылить это молоко в землю, прочитав молитву, 3 раза вымыть ведро и только потом уже в него доить корову. Молоко нельзя оставлять открытым, так же нельзя оставлять открытыми еду и воду – паре пальцем ткнет. Съев эту еду и выпив эту воду или молоко, человек мог заболеть».
Аналогичные поверья, связанные с повивальными бабками, встречались и в Заболотье (д. Ачиры Тюменской обл.). По ним повитухи, принявшие 100 детей, попадали к паре. Так, например, Карбанай-корткаяк, про которую рассказывали, что приняв 100 родов, она была повитухой у паре.
Г.И. Зиннатуллина отмечает следующие определения повивальных бабок, бытовавшие у тоболо-иртышских татар: иналек (от слова ина – мать), кентек ина (от кентек – пуповина и ина – мать), картна (бабушка), аби/абей, колак ина (от колак – ухо и ина –мать), палапакцы (пала – ребенок и пакцы – от древнетюрк. багу, т.е. смотреть). Кроме того, в сибирско-татарском языке встречаются и другие термины, обозначающие данную категорию: кентекце, кентекце ина, мамай, эбилек, иналек кортакяк, пешек ина, апай корткаяк. Ф.С. Баязитова указывает на употребление в тюменском и тобольском говорах по отношению к повитухе термина мамай. Она также замечает, что термин мамай в значении бабки-повитухи активно употреблялся и в говоре астраханских татар. На употребление термина инака мамай у поволжских татар указывает Р.К. Уразманова.
Повитуху приглашали к роженице тогда, когда начинались схватки. В дом к роженице она заходила с молитвой, помахивая подолом платья, как бы отгоняя от себя злых духов, которые могли войти в дом, при этом произносила заговоры. Подстерегавшие на каждом этапе беременную (роженицу) и плод (младенца) злые силы в образе албасты, когда иналек находилась рядом с роженицей, отходили.
Считалось, что иналек бывают аягы егель (букв.: с легкой ногой), тогда роды проходили легко. Рожали, сидя на нарах урын, урынтык. Под ноги ставили таз. Если плод лежал неправильно, опытная повитуха могла даже повернуть его в животе. Иналек следила за тем, как проходили роды. Когда отходили воды, заставляла роженицу тужиться. Если роженица долго не могла родить, иналек массировала, гладила (сылау) живот, при этом произносила молитву, заканчивая ее словами «Минем кулым тугел – Айша-Фатиманег кулы / Это не мои руки – это руки Айши-Фатимы».
Во время родов мужчин в дом не пускали. На родах повитухе обычно помогала жена старшего брата роженицы енка. Она сидела сзади роженицы, поддерживала ее, гладила живот, читая молитвы с пожеланиями благополучных родов (д. Второвагай Тюменской обл.). В деревне Тукуз нам указали на факт того, что в родильном обряде в случае тяжелых родов мог принимать участие муж роженицы, «муж стоит, под мышки держит жену, потрясает, а иналек в это время помогает ребенку выйти».
Роженицы не должны были стесняться кричать во время родов, а также сообщать о своих симптомах повитухе, иначе могли умереть. Если воды отходили раньше времени, то роды были тяжелыми. Считалось, что часто причиной трудных родов была тяжелая работа. Женщины работали раньше вплоть до самых родов. «Иногда прямо в поле и рожали» – указывали многие информаторы. Только когда «затяжелеют» – в 8–9 месяцев тяжелую работу не делали.
Если роды проходили очень тяжело, то иналек роженицу покрывала сверху покрывалом и била по нему горящим веником, чтобы выгнать ель. Иногда давала понюхать, как указывают информаторы, специальный нюхательный табак самагица. «Если понюхаешь, то потом родишь» (ю. Бегишевские Тюменской обл.).
Роды обозначались термином кусе йару, кус ацылу. Считали, что разрешение от бремени кус ацылаты (букв.: глаза открываются) происходит, когда выйдет послед сун. Если послед не выходил, то роженица могла умереть. «Если его вынет албасты, то потом женщина умирает». После того, как отрезала пуповину, иналек гладила живот роженицы, чтобы вышел послед. Если родившийся ребенок не подавал голос, то громко били по металлическому тазу или ковшу. Ребенок, услышав громкий звук, начинал кричать.
Иналек сначала вытирала рот ребенку, потом мыла его в воде (в воду ничего не добавляли). Некоторые информаторы указывали, что и ребенка и роженицу мыли сразу после родов, а потом, когда уже пуповина отпадет, то снова мыли в слегка подсоленной воде (д. Тукуз Тюменской обл.). Другие указывали на то, что первый раз ребенка моют, когда заживет пуповина кынтыге тошате паланыг, т.е. через несколько дней. «В первый раз ребенка моет свекровь, старшая сестра или сама мать. Воду подсаливали» (ю. Бегишевские Тюменской обл.).
скачать dle 12.1