Я утомленный мог бы сейчас уйти когда бы мог тебя с собою унести что значит
Шекспир. Сонет 66 на английском
С переводом С. Я. Маршака, А. М. Финкеля, М. Чайковского
Sonnet 66 by William Shakespeare в оригинале
Сонет 66 в переводе Cамуила Маршака
Сонет 66 в переводе Модеста Чайковского
Сонет 66 в переводе Александра Финкеля
Примечания к сонету:
Подробнее о данном сонете
Экспрессивная манера написания сонета говорит о свежих переживаниях поэта, которые, вероятнее всего, являются следствием контакта с одним из перечисленных им типов, негативные впечатления от встречи с которым приводят к выплеску накопившегося напряжения. В самоутверждающей его правоту форме Шекспир клеймит несправедливости мира десятикратным перечислением. Все это обрамлено мыслями о смерти, с которых начинается и заканчивается предложение на 13 строк. Именно такая структура привела сонет к уникальной форме – в нем всего два предложения, однако это не противоречит общей концепции написания других сонет – непрерывное движение мысли (в данном случае энфаза в широком смысле), подкрепленное сонетным ключом, представляющим из себя неожиданную и в целом позитивную ноту. В 66 сонете такой позитивной нотой выступает чистая любовь поэта к кому-то, кого он боится оставить в этом мире и только лишь поэтому ещё его не покинул.
Это интересно:
С ледующий сонет 67
К сонету 66 в полной таблице сонет
Некоторые другие популярные сонеты Шекспира:
Шекспир Сонет 66, эквивалентный по смыслу перевод
Я утомлённый – в смерти это сохраняя,
Ушёл бы я, свою любовь в пустыне оставляя.
Я утомлён, все это в смерти сохраняя,
Ушел бы я, свою любовь в пустыне оставляя.
*Так говорил Уильям Шекспир…
W. Shakespeare, sonnet 66
Tired with all these, for restful death I cry,-
As, to behold Desert a beggar born,
And needy Nothing trimm’d in jollity,
And purest Faith unhappily forsworn,
And gilded Honour shamefully misplaced,
And maiden Virtue rudely strumpeted,
And right Perfection wrongfully disgraced,
And Strength by limping Sway disabled,
And Art made tongue-tied by Authority,
And Folly, doctor-like, controlling Skill,
And simple Truth miscall’d Simplicity,
And Captive Good attending captain Ill:
Tired with all this, from these would I be gone.
Save that, to die, I leave my love alone.
А так он не говорил:
Перевод Ф. Червинского:
В усталости моей я жажду лишь покоя!
Как видеть тяжело достойных в нищете,
Ничтожество в тиши вкушающим благое,
Измену всех надежд, обман в святой мечте,
Почет среди толпы, присвоенный неправо,
Девическую честь, растоптанную в прах,
Клонящуюся мощь пред роком величаво,
Искусство, свой огонь влачащее в цепях,
Низвергнутое в грязь прямое совершенство,
Ученость пред судом надменного осла,
Правдивость, простоте сулимую в блаженство,
И доброту души в служении у зла!
Всем этим утомлен, я бредил бы могилой,
Когда бы не пришлось тогда проститься с милой.
Измучась всем, я умереть хочу.
Тоска смотреть, как мается бедняк,
И как шутя живется богачу,
И доверять, и попадать впросак,
И наблюдать, как наглость лезет в свет,
И честь девичья катится ко дну,
И знать, что ходу совершенствам нет,
И видеть мощь у немощи в плену,
И вспоминать, что мысли заткнут рот,
И разум сносит глупости хулу,
И прямодушье простотой слывет,
И доброта прислуживает злу.
Измучась всем, не стал бы жить и дня,
Да другу трудно будет без меня.
Перевод С. Я. Маршака:
Сонет 66 Шекспира, эквивалентный по смыслу перевод
Я утомлённый – в смерти это сохраняя,
Ушёл бы я, свою любовь в пустыне оставляя.
Я утомлён, все это в смерти сохраняя,
Ушел бы я, свою любовь в пустыне оставляя.
*Так говорил Уильям Шекспир…
W. Shakespeare, sonnet 66
Tired with all these, for restful death I cry,-
As, to behold Desert a beggar born,
And needy Nothing trimm’d in jollity,
And purest Faith unhappily forsworn,
And gilded Honour shamefully misplaced,
And maiden Virtue rudely strumpeted,
And right Perfection wrongfully disgraced,
And Strength by limping Sway disabled,
And Art made tongue-tied by Authority,
And Folly, doctor-like, controlling Skill,
And simple Truth miscall’d Simplicity,
And Captive Good attending captain Ill:
Tired with all this, from these would I be gone.
Save that, to die, I leave my love alone.
А так он не говорил:
Перевод Ф. Червинского:
В усталости моей я жажду лишь покоя!
Как видеть тяжело достойных в нищете,
Ничтожество в тиши вкушающим благое,
Измену всех надежд, обман в святой мечте,
Почет среди толпы, присвоенный неправо,
Девическую честь, растоптанную в прах,
Клонящуюся мощь пред роком величаво,
Искусство, свой огонь влачащее в цепях,
Низвергнутое в грязь прямое совершенство,
Ученость пред судом надменного осла,
Правдивость, простоте сулимую в блаженство,
И доброту души в служении у зла!
Всем этим утомлен, я бредил бы могилой,
Когда бы не пришлось тогда проститься с милой.
Измучась всем, я умереть хочу.
Тоска смотреть, как мается бедняк,
И как шутя живется богачу,
И доверять, и попадать впросак,
И наблюдать, как наглость лезет в свет,
И честь девичья катится ко дну,
И знать, что ходу совершенствам нет,
И видеть мощь у немощи в плену,
И вспоминать, что мысли заткнут рот,
И разум сносит глупости хулу,
И прямодушье простотой слывет,
И доброта прислуживает злу.
Измучась всем, не стал бы жить и дня,
Да другу трудно будет без меня.
Перевод С. Я. Маршака:
Все мерзостно, что вижу я вокруг.
Но как тебя покинуть, милый друг!
Измучась всем, я умереть хочу.
Тоска смотреть, как мается бедняк,
И как шутя живется богачу,
И доверять, и попадать впросак,
И наблюдать, как наглость лезет в свет,
И честь девичья катится ко дну,
И знать, что ходу совершенствам нет,
И видеть мощь у немощи в плену,
И вспоминать, что мысли замкнут рот,
И разум сносит глупости хулу,
И прямодушье простотой слывет,
И доброта прислуживает злу.
Измучась всем, не стал бы жить и дня,
Да другу трудно будет без меня.
Кричу я смерти: Где ты? Я устал
Смотреть, как бьется доблесть в нищете,
Как низость удостоена похвал,
Как веру обрекают клевете,
Как знатность подлостью посрамлена,
Как девственностью властвует разврат,
Как добродетель гнусно растлена,
Как силу душит хилый супостат,
Как рот искусству затыкает власть,
Как бред ученый разуму вредит,
Как правду кривда попирает всласть,
Как злоба добротой руководит.
Кричу я, но ответа не дано,
И бросить здесь любовь мою грешно.
В усталости моей я жажду лишь покоя!
Как видеть тяжело достойных в нищете,
Ничтожество в тиши вкушающим благое,
Измену всех надежд, обман в святой мечте,
Почет среди толпы, присвоенный неправо,
Девическую честь, растоптанную в прах,
Клонящуюся мощь пред роком величаво,
Искусство, свой огонь влачащее в цепях,
Низвергнутое в грязь прямое совершенство,
Ученость пред судом надменного осла,
Правдивость, простоте сулимая в блаженство,
И доброту души в служении у зла!
Всем этим утомлен, я бредил бы могилой,
Когда бы не пришлось тогда проститься с милой.
Душой устав, уснул бы я совсем.
Но как тебя оставить с этим всем?!
Давно ушел бы сам, терпеть устав
Сей гнусный мир, где честный сир и хладен,
Где рядится ничтожество в шелка,
Где чистый сердцем дочиста обкраден,
Где все награды впору изымать,
Где девственность осмеяна и честь,
Где кривда мажет грязью правду-мать,
Где силу гнет расслабленная лесть,
Давно б ушел от этого всего,
Да страшно друга бросить одного.
Устал я жить и мир оставить рад,
Не видеть, что у нищих благородство
И у ничтожеств золотой наряд,
И пламенная вера предается,
И лезет вверх сомнительная честь,
И растлено девичье достоянье,
И мажут грязью лучшее, что есть,
И сила силой быть не в состоянье,
И власть искусству затыкает рот,
И глупость судит разум вдохновенный,
И честность простоватостью слывет,
И в лагерь Зла Добро бредет, как пленный,
Я умер бы сейчас, дабы не знать
ни Нищеты, достойной лучшей доли,
ни Чистоты, обманутой опять,
ни Красоты, развратной поневоле,
ни Прямоты, лишившейся угла,
ни Правоты, хромающей у власти,
ни Доброты, берущей в долг у Зла,
ни Суеты, давно лишенной страсти,
ни Пустоты, чья вся в наградах грудь,
ни Простоты, гнушающейся чувством,
ни Слепоты, всему чертящей путь,
ни Глухоты, что ведает искусством.
Я умер бы, смеясь, когда б не ты,
любовь моя, средь этой маеты.
И честь, что как стыдливая раба,
И девственность, что в жертву принесли,
И мудрость у позорного столба,
И мощь, которой нужны костыли,
Устал. Навек уснул бы не скорбя
Но как, мой друг, оставить здесь тебя?
Я так устал, что лучше умереть.
К чему достоинство, когда ты нищий
И на ничтожеств с завистью смотреть
Приходится, живя небесной пищей.
Кругом безверье, пошлость и порок,
И лишь в насмешку говорят о чести,
И силы покидают нас не в срок,
И не к лицу девицей быть невесте.
Искусству крепко власть заткнула рот,
Умельцем правит свора бестолковых,
И вечно в дураках тот, кто не врет,
И зло глумится над добром в оковах.
Устал я, и о смерти лишь молю,
Но как оставить тех, кого люблю?
Усталый, я искал бы вечного покоя,
Когда бы смертный час не разлучал с тобою.
Я умер бы, от всех невзгод устав,
Чтоб кровную не видеть нищету,
И веру справедливости без прав,
И праздного ничтожества тщету,
И не по чести почестей черед,
И на цветущей девственности сор,
И силу, что калекою бредет,
И совершенство, впавшее в позор,
И в соловьином горле кляп властей,
И глупость в облаченье мудреца,
И праздник лжи над правдою страстей,
И честь добра под пяткой подлеца.
Мне плохо жить, я смерти был бы рад,
Не видеть злой, голодной нищеты,
И бедствий страшных беспросветный ад,
И черный цвет духовной пустоты,
И гордость у ничтожества в плену,
И девичью поруганную честь,
И совершенство, пущенным ко дну,
И правду, замененную на лесть,
И творчества зажатый властью рот,
И глупость ту, что судит мастерство,
И ложь, что после клятвы нагло врет,
И доброту, что ублажает зло.
Мне плохо жить, конец предвижу дней,
Но не покину я любви моей.
И то, как гильдий труд у черни не в чести,
И добродетель девичья оскорблена продажей,
И совершенсту ходу нет величье обрести,
И сила слабостью владык заключена под стражу,
И как искусству рот зажат властительной рукой,
И глупость школяров поставлена над знаньем,
И истин слог простой зовется простотой,
И зло, пленив добро, царит над мирозданьем.
И вероломства дружелюбный взор,
И совершенство, грязью облитое,
И не по чести почести позор,
И попранную мощь немоготою,
И торжество учености пустой,
И рот искусства, заткнутый жестоко,
И искренность, что кличут простотой,
И добродетель в слугах у порока.
Я утомлённый – в смерти это сохраняя,
Ушёл бы я, свою любовь в пустыне оставляя.
я до смерти устал мне видеть жутко
голодное достоинство в тоске
беспечного сановного ублюдка
Христа распятого на рыночном лотке
пройдоху в тусклом золоте регалий
невинности разодранный подол
мне жаль что совершенство оболгали
а силу душит немощный престол
искусство опротивело до рвоты
здесь неуч поучает мудреца
над честностью глумятся идиоты
и доброта в плену у подлеца
отчаявшись о смерти я молю
но как оставить мне любовь мою
Всем этим утомлён, ушёл бы я,
Ты держишь здесь меня, любовь моя.
Их низость ложью лести прирастает,
Оправдывает пошлость и разврат,
К любви вражду и ненависть питает,
Бесчестью прочит тысячи услад.
Бессилье здесь куражится над силой,
Считается пороком прямота,
Дурь — мудростью, а праведность вкусила
Позора отрешенья от креста.
Но в бездне мрака, бед и нищеты
Горит маяк,
и светоч этот — ты.
Шекспир, Сонет № 66
Перевод Б. Пастернака
Измучась всем, я умереть хочу.
Тоска смотреть, как мается бедняк,
И как шутя живется богачу,
И доверять, и попадать впросак,
И наблюдать, как наглость лезет в свет,
И честь девичья катится ко дну,
И знать, что ходу совершенствам нет,
И видеть мощь у немощи в плену,
И вспоминать, что мысли замкнут рот,
И разум сносит глупости хулу,
И прямодушье простотой слывет,
И доброта прислуживает злу.
Измучась всем, не стал бы жить и дня,
Да другу трудно будет без меня.
Перевод Ф. Червинского
Усталый, я искал бы вечного покоя,
Когда бы смертный час не разлучал с тобою.
Перевод М. Чайковского
Раз почести бесстыдство награждают,
Раз девственность вгоняется в разврат,
Раз совершенство злобно унижают,
Раз мощь хромые силы тормозят,
Я, утомленный, жаждал бы уйти,
Когда б тебя с собой мог унести!
Перевод О. Румера
Как целомудрию грозят позором,
Как почести мерзавцам воздают,
Как сила никнет перед наглым взором,
Как всюду в жизни торжествует плут,
Как над искусством произвол глумится,
Как правит недомыслие умом,
Как в лапах Зла мучительно томится
Все то, что называем мы Добром.
Когда б не ты, любовь моя, давно бы
Искал я отдыха под сенью гроба.
Перевод С. Маршака
И совершенству ложный приговор,
И девственность, поруганную грубо,
И неуместной почести позор,
И мощь в плену у немощи беззубой,
И прямоту, что глупостью слывет,
И глупость в маске мудреца, пророка,
И вдохновения зажатый рот,
И праведность на службе у порока.
Все мерзостно, что вижу я вокруг.
Но как тебя покинуть, милый друг!
Перевод А. Финкеля
И Девственность, поруганную зло,
И почестей неправых омерзенье,
И Силу, что Коварство оплело,
И Совершенство в горьком униженье,
И Прямоту, что глупой прослыла,
И Глупость, проверяющую Знанье,
И робкое Добро в оковах Зла,
Искусство, присужденное к молчанью.
Перевод А.Кузнецова
Перевод И.Фрадкина
Перевод Н.Гербеля
В усталости моей я жажду лишь покоя!
Как видеть тяжело достойных в нищете,
Ничтожество в тиши вкушающим благое,
Измену всех надежд, обман в святой мечте,
Почёт среди толпы, присвоенный неправо,
Девическую честь, растоптанную в прах,
Клонящуюся мощь пред роком величаво,
Искусство, свой огонь влачащее в цепях,
Низвергнутое в грязь прямое совершенство,
Учёность пред судом надменного осла,
Правдивость, простоте сулимая в блаженство,
И доброту души в служении у зла!
Всем этим утомлён, я бредил бы могилой,
Когда бы не пришлось тогда проститься с милой.
Перевод С.Степанова
И вероломства дружелюбный взор,
И совершенство, грязью облитое,
И не по чести почести позор,
И попранную мощь немоготою,
И торжество учености пустой,
И рот искусства, заткнутый жестоко,
И искренность, что кличут простотой,
И добродетель в слугах у порока.
МАЛЯВА 66 А. Шаракшанэ
Достал меня весь этот беспредел:
Когда у чма капусты до хрена,
А пацаны реально не у дел,
И все понятия послали на,
И возвели в авторитет кидал,
И целку покупают за стакан,
И стукачок вора в законе сдал,
И заморил бойца хромой пахан,
И кум прикрыл весь правильный базар,
И честным фрайером быть западло,
И вор не вылезает из-под нар,
И заправляют cука и фуфло, –
Не стал бы я тут чалиться и дня,
Да кореша опустят без меня.
Вариация Паши Сушкина
(закос под Билла Шекспира)
И искренность, как признак для лохов,
Предателей в пророческом экстазе,
И участь сочинителей стихов,
И честь, что клонит спину перед мразью