деньги это новая форма рабства толстой
Первоначальный печатный вариант главы XVII «Так что же нам делать?»
[ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ ПЕЧАТНЫЙ ВАРИАНТ
ГЛАВЫ XVII «ТАК ЧТО ЖЕ НАМ ДЕЛАТЬ?»]
В заблуждение о том, что я могу помогать другим, меня ввело именно то, что я воображал себе, что мои деньги — такие же деньги, как и Семеновы. Но это была неправда.
Помещик обложил своих крепостных натуральными повинностями, известным числом полотен, хлеба, скотины или соответствующим количеством денег. Один двор доставил скотину, но за полотно выплатил деньги. Помещик берет деньги в известном количестве только потому, что знает, что на эти деньги ему сработают столько же полотна (большей частью он возьмет немного больше, чтобы быть уверенным, что всегда ему сработают за это столько же), и деньги эти для помещика, очевидно, представляют обязательство на труд других людей.
Крестьянин дает деньги, как обязательство на неизвестно кого, но на таких людей, которых много и которые возьмутся за эти деньги вырабатывать столько-то полотен. Люди же, которые возьмутся выработать полотна, возьмутся потому, что они не успели выкормить баранов и за баранов им нужно заплатить деньги; мужик же, который возьмет деньги за баранов, возьмет их потому, что ему надо заплатить за хлеб, который не родился в этот год. Это самое происходит и в государстве и во всем мире.
Когда египетский царь требовал работы от своих рабов, то рабы отдавали ее всю, но отдавали только прошедшую и настоящую, но не могли отдавать будущей. Но при распространении денежных знаков и вытекающего из них кредита стало возможно отдавать за деньги и будущую работу. Деньги при существовании насилия в обществе представляют только возможность новой формы рабства безличного, заменяющего личное рабство. Рабовладелец имеет право на работу Петра, Ивана, Сидора. Владелец же денег, там, где деньги требуются со всех, имеет право на работу всех тех людей без имени, которые нуждаются в деньгах. Деньги устраняют всю ту тяжелую сторону рабства, при которой владелец знает свое право на Ивана, устраняют вместе с тем и всякие человеческие отношения между владельцем и рабом, которые смягчали тяжесть личного рабства.
впал, принимая деньги за представителей труда. Я убедился на опыте, что деньги не есть представители труда, а в большей части случаев представители насилия или особенно сложных уловок, основанных на насилии.
Деньги в наше время утратили уже совершенно это желательное для них значение быть представителями своего труда; такое значение они имеют как исключение, как общее же правило они стали правом или возможностью пользоваться трудом других.
Распространение денег, кредита и всяких денежных знаков всё больше и больше подтверждает это значение денег. Деньги — это возможность или право пользоваться трудами других. Деньги есть новая форма рабства, отличающаяся от старой формы рабства только безличностью, освобождением от всяких человеческих отношений к рабу.
Деньги — деньги, ценность, всегда равная самой себе и считающаяся всегда вполне правильною и законною и пользование которою считается не безнравственным, как считалось пользование правом рабства.
В моей молодости завелась в клубах игра в лото. Все бросились играть в нее, и, как говорили, многие разорились, сделали несчастие семьи, проигрывали чужие, казенные деньги и стрелялись, и игру запретили, и она запрещена до сих пор.
не деньги, а марки, каждый проиграл маленькую ставку, и его огорчение не видно. То же и с рулеткой, которая запрещена везде не даром.
То же и с деньгами. У меня волшебный, неразменный рубль; я отрезаю купоны и устранился от всех дел мира. Кому я врежу? Я — самый безобидный и добрый человек. Но это только игра в лото или рулетку, где я не вижу того, кто стреляется от проигрыша, доставляя мне те купончики, которые я аккуратно под прямым углом отрезаю от билетов.
Я ничего не делал, не делаю и не буду делать, кроме отрезывания купончиков, и твердо верю, что деньги есть представители труда. Ведь это удивительно! И говорят про сумасшедших! Да какой же пункт помешательства может быть ужаснее этого? Умный, ученый, во всех других случаях рассудительный человек живет безумно и успокаивает себя тем, что он не договаривает одного, что необходимо нужно сказать, чтоб был смысл в его рассуждении, и считает себя правым. Купончики — представители труда! Труда! Да, но чьего? Очевидно, не того, кто ими владеет, а того, кто работает.
Деньги — то же, что рабство, та же его цель и те же последствия. Цель его — освобождение себя от первородного закона, как верно называет его один глубокомысленный писатель из народа, от естественного закона жизни, как называем его мы, от закона труда личного для удовлетворения своих потребностей. И последствия рабства для владельца: зарождение, изобретение новых и новых до бесконечности потребностей, никогда не утолимых, изнеженное убожество, разврат, а для рабов — угнетение человека, низведение его на степень животного.
Деньги — это новая страшная форма рабства и так же, как и старая форма рабства личного, развращающая и раба и рабовладельца, но только гораздо худшая, потому что она освобождает раба и рабовладельца от их личных человеческих отношений.
Запись на стене
«Дайте мне возможность выпускать и контролировать деньги в государстве, и мне нет дела до того, кто пишет его законы…» Майер Амшель Ротшильд.
Власть одного человека над другим губит прежде всего властвующего.
Не верьте словам ни своим, ни чужим, верьте только делам и своим, и чужим.
Знание только тогда знание, когда оно приобретено усилиями своей мысли, а не памятью.
Как ни странно, самые твёрдые, непоколебимые убеждения – самые поверхностные. Глубокие убеждения всегда подвижны.
Безумец – это прежде всего человек, которого не понимают.
Простота – необходимое условие прекрасного.
Самый верный признак истины – это простота и ясность. Ложь всегда бывает сложна, вычурна и многословна.
Чем больше человек проявляет любви, тем больше люди любят его. А чем больше его любят, тем легче ему любить других.
Деньги – это новая форма рабства, которая отличается от прежней своей обезличенностью, поскольку между хозяином и рабом отсутствуют человеческие отношения.
Человек может избежать несчастий, ниспосылаемых Небом, но от тех несчастий, которые он сам навлекает на себя, нет спасения.
– Восточная пословица.
И те, и другие не могут уже в наше время не признать, наконец, ту простую и режущую теперь глаза истину о том, что для улучшения жизни нужно только одно, перестать делать то, что причиняет эти страдания.
Знаю это потому, что в наше время, как для самобытно мыслящих людей, так и для огромного большинства трудящихся рабочих, становится с каждым днём всё более и более очевидным и неразумие, и безнравственность причиняемых ими самим себе ненужных страданий.
Но знаю, что все люди, самобытно думающие, а также и большинство рабочих людей, не испорченных ещё тем нагромождением пустых и ложных знаний, которое называется в наше время наукой, будут со мною.
. любовь людей между собою есть наилучшее средство общения людей, так как даёт людям наибольшее благо.
Царство Божие внутри вас и достигается усилием.
Навигация
Справочное
Деньги – это новая форма рабства
Процесс создания банком денег настолько прост, что ум отказывается в это поверить.
Современная банковская система производит деньги из ничего.
Этот процесс, возможно, самый невероятный фокус, когда-либо придуманный.
Ростовщичество задумано беззаконием и рождено пороком. Банкирам принадлежит весь мир…
Л.Н.Толстой
В нашей жизни есть две великие тайны – Любовь и Деньги.
Большинство из нас верит, что банки выдают в кредит те деньги, что доверили им вкладчики. Это легко представить, но это не правда. На самом деле банки создают деньги, которые дают в кредит. Они берутся не из доходов банка, не из денег вкладчиков, а из подписанного должником обещания их вернуть. Подпись в долговой расписке обязует должника вернуть деньги + проценты, иначе он потеряет дом, машину, т.е. то, что является залогом. Это обязательство должника перед банком.
А что эта подпись требует от банка?
А банк проделывает простой фокус – он просто записывает сумму на счет должника. Скажите, что это притянуто за уши? Поверить сложно, но это правда.
«Процесс создания банком денег настолько прост, что ум отказывается в это поверить…» Джон Кеннет Гейлбрайт – экономист.
По правде говоря, надо было бы запретить делание денег из ничего, но кредиты выдаваемые банкирами, были важны для коммерческой экспансии европейской цивилизации. По этому, вместо запрета, эту практику узаконили. Банкиры согласились ограничить количество не существующих денег, которые они могли выдавать в кредит. Это число было однако больше, чем реальные запасы золота и серебра в их хранилищах.
Обычное это соотношение составляло 9 несуществующих долларов на 1 золотой. Выполнение этих законов проверялось инспекциями.
Также было оговорено, что в чрезвычайных ситуациях Центральный Банк поддерживал местные банки вливаниями реального золота. И только если все банки израсходуют свой резерв одновременно – кредитный мыльный пузырь лопнет, и система развалится.
«Многие из влиятельных людей в Соединенных Штатах в сфере торговли и производства боятся. Они знают, что существует сила организованная, наблюдающая, связанная со всеми и проникающая всюду, о которой они могут сказать в осуждение что-то лишь шепотом…» Вудро Вильсон – бывший президент США
Денежная система сегодня
На протяжении многих лет система частичного резерва, и подчиненная ей банковская сеть, стала господствующей денежной системой в мире. В тоже время золотые деньги, обеспечивающие кредиты, практически исчезли. Изменилась сама суть денег. Деньги в настоящем – это чьи-то долги.
В прошлом, бумажный доллар, был распиской, по которой можно было потребовать его стоимость в золоте или в серебре. Сегодня, за бумажный или цифровой доллар, можно получить только другой бумажный или цифровой доллар.
Государство устанавливает национальную валюту законом, гласящим: что граждане обязаны принимать эти банкноты в качестве долгового платежа…под страхом суда.
Возникает вопрос – если правительство и банки могут создавать деньги, СКОЛЬКО ЖЕ ДЕНЕГ СУЩЕСТВУЕТ ВООБЩЕ?
В прошлом, количество существующих денег, ограничивалось реальным количеством того, что использовалось в качестве денег. Например, чтобы создать новые золотые или серебряные деньги, нужно было в начале добыть золото или серебро в шахте.
В настоящее время, деньги, в буквальном смысле, создаются как чей-то долг. Новые деньги возникают, как только кто-то берет новую ссуду в банке. В результате, общее количество создаваемых денег ограничено только общим количеством долгов.
Правительства устанавливают законодательные ограничения на создание новых денег, согласно правилу частичного резерва. Процент частичного резерва устанавливается произвольно, и он разный в разных странах, и может меняться со временем.
В прошлом, от банков обычно требовалось иметь в резервном хранилище хотя бы 1 золотой доллар на 10 созданных кредитными счетами. Сегодня это правило больше не действует, не только на соотношения золотых и кредитных денег, но и на соотношения новых долговых денег к уже существующим.
В настоящем, резервы банков состоят из двух пунктов:
1 – количество национальной валюты, которые частный банк хранит в ЦБ.
2 – количество существующих долговых денег, которые уже есть на счетах банка.
Теперь, если долговые деньги не попадают снова в банк – процесс прекращается. Это непредсказуемая часть механизма создания денег. Но, скорее всего, с каждым шагом деньги снова будут проходить через банк, и процесс создания денег, через резервное соотношение, будет повторятся снова и снова, пока внутри банковской системы не возникнет около 100 тысяч новых кредитных денег. Все эти деньги создаются исключительно из долгов, и весь этот процесс протекает на законной основе.
Но эта хитроумная система еще сложнее.
Однако, банковская система представляет собой замкнутый круг. Ссуда выданная одним банком – становится вкладом в другом, и наоборот. Теоретически, если взаимообмен примерно одинаков, то общий эффект будет таким же, как если весь цикл происходил бы в одном банке.
Банки дают деньги, которых у них нет!
В последнее время, используя ссудный процент, для того чтобы поднять резерв за счет заемщика, банки фактически полностью обошли резервные ограничения. Хотя, правила игры довольно сложные, но, с точки зрения здравого смысла все просто – БАНКИ МОГУТ СОЗДАТЬ СТОЛЬКО ДЕНЕГ, СКОЛЬКО МЫ ГОТОВЫ ДАТЬ В ДОЛГ.
Не смотря на расхожие представления о печатном станке, печатаемые правительством деньги – это не более 5% всех денег в обороте. Более 95% денег, на сегодня, создаются теми, кто расписывается в долговых обязательствах перед банком. Более того, эти кредитные деньги создаются и уничтожаются в огромных количествах ежедневно, по мере того, как выплачиваются старые долги и создаются новые.
«Боюсь, что простые люди не обрадуются, узнав о том, что банки могут, и буквально создают деньги из пустоты… И те, кто контролирует долг государства, определяют политику правительств, и держат в своих руках судьбы народов»
Реджинальд МакКенна – экс-председатель Midlands Bank of England.
Надо уточнить очень важную деталь: Банки могут воплощать эту схему в жизнь только при активной поддержке правительства.
Во-вторых – правительство разрешает частным банкам обналичивать долговые деньги в национальной валюте.
И, наконец – правительство заботится, на уровне законов, об этой денежной системы, и поддерживает ее имидж в глазах народа, но, ничего не рассказывает народу о том, откуда в действительности берутся деньги.
И Правда состоит в том, что подписывая залоговые обязательства, т.е. обещания вернуть долг, под залог собственности, под страхом уплаты штрафов – есть единственная, реальная ценность, которая участвует в этой операции. Для любого, кто верит в это, такая залоговая бумага становится передаваемой и меняемой на что-либо другое – это долговая расписка, утверждающая – Я ТЕБЕ ДОЛЖЕН! Она представляет собой ценность и превращается в особую форму денег. Эти деньги должник обменивает на то, что называется – ССУДОЙ.
В реальном мире ссуда означает, что у того, кто дает в долг, есть что давать. В искусственном мире денег, обещание банка выплатить деньги, которых у него нет – приравнивается к реальным деньгам, и мы с этим соглашаемся.
Правда, как всегда, проста – без подписанного заемщиком документа банкиру нечего давать в долг.
Теперь вы знаете – ИХ ПРОСТО НЕТ!
Банки не дают в долг деньги, они просто создают их из долгов, и эти долги ничем не ограничены, как и количество денег.
С другой стороны возможна и другая ситуация – НЕТ ДОЛГОВ, НЕТ ДЕНЕГ!
Удивительно, что при коллосальном количестве ресурсов, постоянно растущем производстве, возникающих новых технологиях – все из нас, от правительств до компаний, отдельных людей, оказываются по уши в долгах перед банкирами.
И никто не останавливается и не задумывается: так почему такое возможно? Как получается, что те люди, которые производят все материальные блага в мире, оказываются в долгу у тех, кто дает в долг символ этих материальных благ? Еще более удивительно, что как только мы понимаем, что деньги – это и есть чьи-то долги, то мы должны понимать, что если нет долгов, то нет и денег!
«…Такова наша денежная система, если бы не было долгов в этой системе, то не было и денег».
Маринер Эклз – Председатель и Управляющий Совета директоров Федеральной резервной системы.
Большинство думает, что если выплатить все долги, то состояние экономики улучшится. Это так лишь на бытовом уровне. У нас появляются больше денег, когда мы расплатились с долгами, по этому мы думаем, что если все вокруг расплатятся, то у всех будет больше денег. В действительности все строго наоборот – НИКАКИХ ДЕНЕГ НЕ БУДЕТ ВОВСЕ!
И так, для того, чтобы существовали деньги – мы все должны зависеть от банковского кредита. НЕТ КРЕДИТОВ, НЕТ ДЕНЕГ!
Банки создают только основную часть долга. Они не создают деньги для выплаты процентов. Откуда им взяться?
Единственным местом, где заемщик может взять деньги для выплаты ссудного процента – является рынок денег. Но практически все деньги, находящиеся в обороте, созданы таким же образом, т.е. они есть долг банку, но вернуть надо больше чем взял. И повсюду такие же должники в таком же положении, которые тщетно пытаются добыть денег, чтобы вернуть долг + проценты. Но все существующие деньги – это только основная часть долга. Совершенно не возможно всем сразу выплатить долг с процентами, потому-что процентных денег просто не существует.
Проблема в том, что для долгосрочных ссуд, таких как ипотека и правительственные займы – процент может превышать основной долг. Поэтому, если не создать дополнительных денег, то увеличится число банкротств, и экономика рухнет! А чтобы поддерживать экономику на функциональном уровне, число банкротств должно быть низким. Чтобы добиться этого, создаются все больше и больше кредитных денег, чтобы удовлетворить потребность по выплатам старых долгов. Разумеется, общий долг от этого только растет, процентов платить надо все больше. Вот так, ссудный процент постоянно раскручивает растущую пирамиду долгов.
И только отсрочка между созданием денег, как нового долга, и платежом по нему – предотвращает крах системы от нехватки денег. Однако, как ненасытный долговой монстр, порождаемый банками, растет – растет и необходимость кормить его все новыми и новыми долгами.
Почему нас заманивают низкими процентами по кредитам? Почему нам присылают рекламные кредитные карточки по почте? Не для того ли, чтобы отсрочить крах денежной системы?
Мыслящий человек должен задаться вопросом – может ли это продолжаться вечно, неизбежен ли крах?
Деньги способствуют развитию производства и торговли. Если количество денег растет – деньги обесцениваются, если только производство и торговля в реальном мире не растут вместе с ними. Следует понимать, что когда нам говорят о росте экономики на 3% в год – это не означает линейного роста, как кажется на первый взгляд. 3% новых товаров и услуг в этом году БОЛЬШЕ, чем 3% в прошлом. Потому-что сегодняшние проценты включают старые. Это не прямая линия, как можно представить, а экспоненциальная кривая, постоянно растущая.
Проблема в том, что постоянный рост экономики подстегивает темпы потребления природных ресурсов и энергии. С каждым годом все больше вещей проходит путь от полезных ископаемых до помойки, только для того, чтобы удержать эту систему от краха….
То, что нас научили считать демократией и свободой, в реальности является хитроумной формой скрытого экономического рабства. Пока все наше общество зависит от банковских кредитов, для того, чтобы существовали деньги, банкиры будут принимать решения – кому давать деньги, а кому нет.
«Современная банковская система производит деньги из ничего. Этот процесс, возможно, самый невероятный фокус, когда-либо придуманный. Ростовщичество задумано беззаконием и рождено пороком. Банкирам принадлежит весь мир. Заберите его у них, но оставьте им власть создавать деньги росчерком пера, и они выкупят его обратно. Заберите у них эту великую власть, и все великие состояния, как и мое, исчезнут. А они должны исчезнуть, чтобы этот мир стал лучше и счастливее. Но если вы хотите продолжать быть рабами банков, и оплачивать свое собственное рабство, тогда позвольте банкирам создавать деньги и управлять долгами…»
Josiah Stamp – Director, Bank of England (1928-1941) – второй богатейший человек в Англии в свое время.
«Дайте мне возможность выпускать и контролировать деньги в государстве, и мне нет дела до того, кто пишет его законы…». Майер Амшель Ротшильд.
Деньги это новая форма рабства толстой
Толстой Лев Николаевич
Рабство нашего времени
Лев Николаевич Толстой
Рабство нашего времени
Вы слышали, что сказано: око за око и
зуб за зуб (Мф. V, 38, и Исх. XXI, 24).
А я говорю вам: не противься злому. Но
кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати
к нему и другую (39).
И кто захочет судиться с тобою и взять у
тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду
И кто принудит тебя идти с ним одно
поприще, иди с ним два (41).
Всякому просящему у тебя давай, и от
взявшего твое не требуй назад (Лк. VI,
И как хотите, чтобы с вами поступали
люди, так и вы поступайте с ними (31).
Все же верующие были вместе и имели все
общее (Деян. апост. II, 44).
И сказал Иисус: вечером вы говорите:
будет ведро, потому что небо красно (Мф.
XVI, 2); и поутру: сегодня ненастье,
потому что небо багрово. Лицемеры!
различать лицо неба вы умеете, а знамений
времени не можете (3).
Взявший меч от меча погибнет (Мф. XXVI,
Система, по которой действуют все народы
мира, основана на самом грубом обмане, на
самом глубоком невежестве или на
соединении обоих: так что ни при каких
видоизменениях тех принципов, на которых
держится эта система, она не может
произвести добро для людей; напротив,
практические последствия ее должны быть и
постоянно производить зло (Роберт Овен).
Мы очень много изучили и
усовершенствовали в последнее время
великое изобретение цивилизации
разделение труда; только мы даем ему
ложное название. Правильно выражаясь, надо
сказать: не работа разделена, но люди
разделены на частицы людей, разломлены на
маленькие кусочки, на крошки; так что та
малая часть рассудка, которая оставлена в
человеке, недостаточна, чтобы сделать
целую булавку или целый гвоздь, и
истощается на то, чтобы сделать кончик
булавки или шляпку гвоздя. Правда, что
хорошо и желательно делать много булавок в
день; но если бы только мы могли видеть,
человеческой души, то мы бы подумали о
том, что это тоже и невыгодно.
Можно заковывать, мучать людей,
запрягать их, как скот, убивать, как
летних мух, и все-таки такие люди в
известном смысле, в самом лучшем смысле,
могут оставаться свободными. Но давить в
них бессмертные души, душить их и
превращать в гниющие обрубки младенческие
ростки их человеческого разума,
употреблять их мясо и кожу на ремни для
истинное рабство. Только это унижение и
превращение человека в машину заставляет
рабочих безумно, разрушительно и тщетно
бороться за свободу, сущности которой они
сами не понимают. Озлобление их против
богатства и против господ вызвано не
давлением голода, не уколами оскорбленной
гордости (Эти две причины производили свое
действие всегда; но основы общества не
были никогда так расшатаны, как теперь).
Дело не в том, что люди дурно питаются, но
в том, что они не испытывают удовольствия
от той работы, посредством которой они
добывают хлеб, и потому они смотрят на
богатство, как на единственное средство
Не в том дело, что люди страдают от
презрения к ним высших классов, но в том,
что они не могут переносить свое
собственное к себе презрение за то, что
чувствуют, что труд, к которому они
приговорены, унизителен, развращает их,
делает их чем-то меньше людей. Никогда
высшие классы не проявляли столько любви и
симпатии к низшим, как теперь, а между тем
никогда они не были так ненавидимы ими
«ТАК ЧТО ЖЕ НАМ ДЕЛАТЬ?». 1884–1886
Читатели трактата в России и за рубежом впервые основательно смогли познакомиться с новым Толстым – художником, мыслителем и публицистом, с его новыми общественными, социально-экономическими, философскими, эстетическими взглядами. Книга создавалась по горячим следам важного общественного события – московской переписи (трактат печатался в ряде изданий с подзаголовком «Мысли, вызванные переписью») и личного опыта писателя, участвовавшего в ней. Потрясенный увиденными им фактами социальной несправедливости и холодным, «равнодушным созерцанием» богатыми несчастья бедного люда, Толстой, вступивший на поприще публициста, поставил перед обществом важнейший вопрос русской литературы и публицистики: «Так что же нам делать?» и стремился дать на него свой ответ.
В трактате мы видим ужасающие картины городской нищеты и контрастирующие с ними зарисовки роскоши праздной жизни богачей, созданные художественным мастерством Толстого; слышим страстный голос Толстого-публициста, ищущего путь изменения несправедливого устройства жизни, пытающегося пробудить совесть, нравственное начало каждого человека. Авторская исповедь тесно переплетается в трактате с публицистичностью и философским осмыслением открывшейся Толстому картиной реальной жизни.
Толстой с увлечением работал над трактатом: «Не могу тебе выразить, до какой степени я весь поглощен теперь этой работой, уже тянущейся несколько лет и теперь приближающейся к концу. Нужно самому себе выяснить то, что было неясно, и отложить в сторону целый ряд вопросов, как это случилось с вопросами богословскими». Были отложены многие планы, потому что, по признанию писателя, «статья о переписи загородила дорогу. Мне необходимо сказать все, что я знаю в этом направлении» (из письма В. Г. Черткову 8 декабря 1884 г.).
Впечатления европейской общественности от новой книги Толстого восторженно передал Р. Роллан: «Я никогда не забуду его голоса, полного пафоса, его душераздирающего “Что делать?” Он только что открыл все страдание мира и больше не мог его выносить; он порывал со спокойствием своей семейной жизни и с гордостью, которую ему давало искусство».
«Так что же нам делать?» состоит из 24 глав. В первых 12 главах Толстой рассказал о поразившей его московской нищете, об участии в московской городской переписи 1882 года, о своей речи в городской Думе с призывом соединить перепись с помощью беднякам, подробно о посещении Ляпинского ночлежного дома, дома купца Ржанова («Ржановская крепость») в Проточном переулке, где ютилась московская нищета, о раздаче им денег.
«Я обходил все квартиры и днем и ночью, 5 раз, я узнал почти всех жителей этих домов, я понял, что это первое впечатление было впечатление хирурга, приступающего к лечению раны и еще не понявшего всего зла. Когда я осмотрел рану в эти 5 обходов, я убедился, что рана не только ужасна и хуже в 100 раз того, что я предполагал, но я убедился, что она неизлечима и что страдание не только в больном месте, но во всем организме, и что лечить рану нельзя, а единственная надежда излечения есть воздействие на те части, которые кажутся не гнилыми, но которые поражены точно так же», – взволнованно писал Толстой.
И он делится с читателем тем потрясением, какое произвела на него вопиющая крайняя нищета, увиденная им: «И прежде уже чуждая мне и странная городская жизнь теперь опротивела мне так, что все те радости роскошной жизни, которые прежде мне казались радостями, стали для меня мучением. И как я ни старался найти в своей душе хоть какие-нибудь оправдания нашей жизни, я не мог без раздражения видеть ни своей, ни чужой гостиной, ни чисто, барски накрытого стола, ни экипажа, сытого кучера и лошадей, ни магазинов, театров, собраний. Я не мог не видеть рядом с этим голодных, холодных и униженных жителей Ляпинского дома. И не мог отделаться от мысли, что эти две вещи связаны, что одно происходит от другого».
Толстой с горечью рассказал о сытой барской жизни и жизни своей семьи. Один из ярких эпизодов, как его старший сын нанял набивать папиросы за 2 рубля 50 копеек за тысячу «худую, желтую, старообразную женщину лет тридцати» и девочку. «Он встает часто в 12, – замечает Толстой. – Вечер от шести до двух проводит за картами или фортепиано, питается вкусным и сладким; все работы на него делают другие. Он выдумывает себе новое удовольствие (дурман) – курить. Есть женщина и девочка, которые еле-еле могут питаться тем, что превращают себя в машину, и всю жизнь проводят, вдыхая табак. У него есть деньги, которые он не заработал, и он предпочитает играть в винт, чем делать себе папироски».
Домашние Толстого – жена, сыновья и старшая дочь Татьяна Львовна, которых он пытался усовестить, вызвать у них сочувствие к бедным, – были недовольны обличительным тоном нового произведения отца. Толстой неоднократно пытался уговаривать жену переменить их жизнь как в Москве, так и в Ясной Поляне на более простую, но успеха не имел.
Толстой в то время называл душевнобольными всех людей, которые преданы исключительно личной, эгоистической жизни и не понимают того, что истинное благо только в жизни общей. «Я боялся говорит и думать, что все 99/100 сумасшедшие. Но не только бояться нечего, но нельзя не говорить и не думать этого. Если люди действуют безумно (жизнь в городе, воспитание, роскошь, праздность), то наверное они будут говорить безумное. Так и ходишь между сумасшедшими, стараясь не раздражать их и вылечить, если можно». И далее: «Безумная жизнь страшно жалка», – записал он в Дневнике.
Толстой не ограничился лишь резким обличением образа жизни богатых, их безнравственным, не христианским отношением к бедным людям – братьям; он мучительно искал ответа на вопрос: «Так что же делать?».
В последующих главах Толстой раскрывал причины неудачи своих попыток благотворительной деятельности. Он пытался объясниться с читателем: «Прежде чем делать добро, мне надо самому встать вне зла, в такие условия, в которых можно перестать делать зло. А то вся жизнь моя – зло. Я дам 100 тысяч и все не стану еще в то положение, в котором можно делать добро, потому что у меня еще останутся 500 тысяч. Только когда у меня ничего не будет, я буду в состоянии сделать хоть маленькое добро. И я смел думать о добре! То, что с первого раза сказалось мне при виде голодных и холодных у Ляпинского дома, именно то, что я виноват в этом и что так жить, как я жил, нельзя, нельзя и нельзя, – это одно была правда».
В XVI главе трактата Толстой осуждал попытки благотворительной деятельности – свои и других богатых людей: «Я стоял по уши в грязи и других хотел вытаскивать из этой грязи
Кто такой я, – тот, который хочет помогать людям? Я хочу помогать людям, и я, встав в 12 часов после винта с четырьмя свечами, расслабленный, изнеженный, требующий помощи и услуг сотен людей, прихожу помогать – кому же? Людям, которые встают в 5, спят на досках, питаются капустой с хлебом, умеют пахать, косить, насадить топор, тесать, запрягать, шить, – людям, которые и силой, и выдержкой, и искусством, и воздержностью в сто раз сильнее меня. И я им прихожу помогать! Что же, кроме стыда, я и мог испытывать, входя в общение с этими людьми?».
«Деньги – это новая страшная форма рабства и так же, как и старая форма рабства, развращающая и раба и рабовладельца, но только гораздо худшая, потому что она освобождает раба и рабовладельца от их личных человеческих отношений».
Чтобы узнать мнение экономистов о его взглядах на роль денег в современном обществе, Толстой пригласил знакомых профессоров Московского университета: экономистов И. И. Янжула, А. И. Чупрова, С. А. Усова и профессора политической экономии в Петровской академии И. И. Иванюкова.
В воспоминаниях А. Амфитеатрова приводится отзыв Чупрова о Толстом: «Пойми же ты, что за удивительная способность мысли, что за сила природная живет в мозгу этого человека! Своим умом, в одиночку, не имея понятия об экономической науке, проделать всю ее эволюцию до XVIII века и подвести ей именно тот итог, который был тогда исторически подведен! Это неслыханно! Это сверхъестественная голова! Это умственный чудовищный феномен!»*.
Толстой пришел к выводам, отвечающим на поставленный им вопрос: «Так что же нам делать?».
Я понял, что это естественный закон человека, тот, при котором только он может исполнять свое назначение и потому быть счастлив.
Я понял, что несчастия людей происходят от рабства, в котором одни люди держат других людей.
И, поняв значение всех трех орудий нового рабства, я не мог не желать избавления себя от участия в нем».
Книга предназначалась для журнала «Русская мысль» С. Юрьева, где Толстой предполагал напечатать свою «Исповедь» и «В чем моя вера?», также запрещенную цензурой, и статьи о переписи. Для журнала «Русская мысль» было сверстано 20 глав трактата «Так что же нам делать?». И вновь последовал запрет цензуры: на полоске бумаги, вклеенной в январский номер журнала 1885 г., было напечатано заявление от редакции: «Помещение нового произведения графа Льва Николаевича Толстого “Так что же нам делать?” откладывается до февральской книги»; а в феврале последовало лаконичное: «. не может быть помещено». Но Толстого радовало, что «она читается по корректурам и уже переписывается», потому что, писал он, «я ясно вижу, что за эти лет пять уже много сделано такого, что не разделается никогда, и что мы подвигаемся и подвигаемся, и что, если бы сейчас умерли мы все, исповедующие сознательно Христово учение, Христово учение осталось бы среди людей не такое, каким оно было, и движение продолжалось бы точно так же».
Решено было печатать трактат в журнале «Русское богатство» Л. Е. Оболенского, давно просившего Толстого дать в журнал свое произведение. Писатель сочувственно относился как к направлению журнала, так и к его редактору: «Его журнал – самый близкий мне по направлению, и потому непременно помещу у него что-нибудь».
В журнале «Русское богатство» 1885-1886 гг. были напечатаны отрывки из трактата, которые воспринимались как самостоятельные статьи и перепечатывались другими изданиями: «Что же нам делать?», «Жизнь в городе» («Русское богатство», 1885, кн. III, с. 638 и кн. IV, с. 1–5), «Из воспоминаний о переписи», (1885, кн. IХ, с. 129-143 и кн. Х, с. 1–18), «Деревня и город» (кн. ХII, с. 145–147). Другие фрагменты из книги вышли в XII части Сочинений Толстого «Произведения последних годов» (1886): «О назначении науки и искусства», «О труде и роскоши», «Женщинам», содержащей также повесть «Смерть Ивана Ильича», народные рассказы, отрывки из публицистических работ последних лет.
Трактат, точнее опубликованные отдельные из него главы, вызвал ожесточенную полемику в печати 1880-х гг. По цензурным условиям, обсуждались преимущественно лишь размышления Толстого «О призвании женщин», опубликованные в последних главах трактата «Так что же нам делать?».
Напечатан трактат под заглавием «Какова моя жизнь» в издании М. Элпидина в Женеве в 1886 г. с цензурными купюрами (полностью – в 1889 г.), а в России в издательстве «Посредник» в 1906 г.
Публицистические обращения Толстого к своим современникам, его настойчиво поставленный вопрос: «Так что же нам делать?» взволновали многих, особенно молодежь; в переписи приняли участие студенты и курсистки. Русское общество услышало и откликнулось на призыв Толстого. «Воззвание Толстого ударило по сердцам и сильно всколыхнуло москвичей. Даже люди, стоявшие собственно в стороне от гущи жизни, люди чисто кабинетного склада, люди более или менее далекие от текущей злобы дня, – и те волновались и вдруг захотели что-то делать, вдруг ощутили потребность что-то предпринять»**.
У Толстого появилось множество новых корреспондентов, желающих побеседовать с ним.
Художник H. H. Ге, позже ставший близким другом Толстого, прочитав его статьи о переписи, решил познакомиться с ним, чтобы «обнять этого великого человека и работать ему»: «Я нашел тут дорогие для меня слова. Толстой, посещая подвалы и видя в них несчастных, пишет: “Наша нелюбовь к низшим – причина их плохого состояния. ” Как искра воспламеняет горючее, так это слово меня всего зажгло. »***.
Несмотря на то что «Исповедь» и «В чем моя вера?» были запрещены, а другие работы Толстого начала 1880-х годов вовсе не печатались, взгляды его получали все большую и большую известность и во многих возбуждали живой интерес.
* Амфитеатров А. В. Собрание сочинений: В 10 тт. Т. 10. Кн. 1. – М., 2003. – С. 76; Янжул И. И. Мое знакомство с Толстым // Международный Толстовский альманах. – М., 1909. – С. 410.
** Пругавин А. С. Л. Н. Толстой в 80-х годах // Новая жизнь. – 1912. – № 5.
*** Л. Н. Толстой и Н. Н. Ге. Переписка. – М.-Л., 1930. – С. 8.