лосино петровский история города
ЛОСИНО-ПЕТРОВСКИЙ
В 1707 году Петр I дал указание Сибирскому приказу вынести двор из Москвы в бывшую Измайловскую дворцовую волость Московского уезда и восстановить заново «. на правом берегу Клязьмы при впадении в нее реки Вори в 42 верстах от Москвы».
В середине XIX века вокруг слободы появилось несколько крупных текстильных фабрик, основанных Василием Сергеевичем Шишовым и Александром Петровичем Беловым, и сформировался центр текстильной промышленности.
После революции фабрики Шишова и Белова были национализированы и объединены в одно текстильное производство, градообразующий Монинский ордена Ленина камвольный комбинат.
В 1928 году слобода была преобразована в рабочий посёлок Лосино-Петровский, в черту которого вошли сёла Никольское, Собанино, Тимонино и Пречистое.
12 июля 1951 года рабочий поселок Лосино-Петровский получил статус города районного подчинения.
До 1996 года входил в состав Щёлковского района.
В 2002 году в состав города была включена деревня Ситьково.
В 2004 году было создано муниципальное образование «Городской округ Лосино-Петровский», который не входит в состав Щёлковского муниципального района.
В 2009 году город Лосино-Петровский получил статус города областного подчинения.
Статистика
Религия
До 2011 года город Лосино-Петровский входил в состав Щелковского благочиния Московской епархии.
8 ноября 2011 года был образован Лосино-Петровский благочиннический округ Московской епархии и город стал его административным центром [1].
С 13 апреля 2021 года город Лосино-Петровский находится в пределах самостоятельной Балашихинской епархии в составе Московской митрополии [2].
Храмы
История
Принято считать, что после того, как в 1708 году на берег реки Клязьмы при впадении в нее реки Вори по распоряжению Сибирского приказа был переведен Московский кожевенный двор, располагавшийся в Москве близ Большого Каменного моста, произошло образование Лосиной слободы.
Слободами на Руси принято было считать компактные поселения людей, как правило одной профессии, которые трудятся на государственном предприятии, при этом не платят налоги и освобождены от тягла, то есть выполнения государственных повинностей: несение военной службы, привлечение к выполнению государственно значимых работ и т.д. Именно по этой причине часто можно услышать, что слово «слобода» происходит от слова «свобода».
Такие слободы назывались белыми или царевыми, то есть государственными.
Но были слободы черные, в которых проживали люди, занимающиеся, говоря современным языком, предпринимательством, – ремеслом, торговлей, ростовщичеством. Предпринимательство предполагает свободу выбора рода занятий жителя слободы и в этом смысле такие слободы были также свободны. Правда, свобода в данном случае была относительной. Поскольку житель черной слободы должен был платить налоги от своей деятельности государству. Не освобождались такие слободы и от государственных повинностей.
Слободы были вотчинные, принадлежавшие частному лицу, монастырские, военные (стрелецкие, например) и другие. Эти типы слободских поселений для нас в данном случае не представляют большого интереса.
Во-вторых, попробуем разобраться что такое Московский кожевенный двор.
Это предприятие, созданное под руководством Сибирского приказа для организации производства изделий кожи для российской армии: производились на этом предприятии различные предметы амуниции для солдат и офицеров: ремни, ранцы, перчатки, обувь (ботинки и сапоги) и многое другое. Данное предприятие было военным, и его рабочие никак не могли относиться к слободским жителям, они были просто прикреплены к нему на правах обычных крепостных. В исторической научной литературе такую категорию населения принято называть особым разрядом ремесленников, рекрутировавшихся принудительным порядком из различных слоев населения, говоря современным языком военнообязанные или мобилизованные.
Напомним, что в 1708 году Россия воевала со Швецией. Это был самый кульминационный период войны. Карл XII, заключивший в конце 1706 года мирный договор с нашим союзником польским королем Августом II, решил расправиться с оставшимся с ним «один на один» русским царем и начал поход на Москву.
В начале 1707 года Петр I собирает военный совет, на котором принимается решение готовиться к отражению предстоящего шведского нашествия. Прежде всего была принята тактика выжженной земли: ни один сноп сена не должен был достаться наступающему врагу, ни один целый дом, не говоря уже о селах и деревнях, где шведы могли бы получить материальную поддержку, отдохнуть накормить лошадей.
Царь принимает решение готовить Москву к отражению агрессии. Один из бывших потешных, а в то время инженер, артиллерист Василий Дмитриевич Корчмин ( в честь которого был назван Васильевский остров в Санкт-Петербурге) получает приказ организовать строительство бастионов вокруг Кремля и Китай-города. Эти бастионы простояли вокруг крепостных стен больше столетия и были срыты после освобождения Москвы от французов в 1812 году.
В рамках подготовки Москвы к агрессии с ее территории убирается все, что могло помочь врагу, прежде всего, военные предприятия. По этой причине и появилось распоряжение Сибирского приказа о переводе Московского кожевенного двора на восток от Москвы в места, окруженные лесом – подмосковной тайгой.
Опыт размещения в наших местах кожевенного производства имелся. В 1670 году по распоряжению Хлебного приказа (руководитель – дьяк Семен Нестеров) на Клязьме у деревни Тимонино строятся «. анбар каменной, круглой, в длину и поперек по 11 сажен с третью, вышиной в две сажени».
Опыт был не удачный. Судьба этого кожевенного завода оказалась печальной. Через несколько лет во время паводка, при разливе Клязьмы он был разрушен.
Теперь место выбирается выше по течению Клязьмы, до слияния с рекой Ворей, да еще и на возвышенности. Так в 1708 году создается Казенная Лосиная фабрика. Причем, она создается в наших местах, как военное предприятие со всеми вытекающими последствиями: закрытая территория, на которой находятся корпуса – «анбары» и бараки для рабочих. Такое место слободой не назовешь. Оно на самом деле слободой и не было.
Напомним, что в то время представляла собой территория современного Лосино-Петровского.
На речке Звероножке, там, где сейчас городское кладбище и стоит Троицкая церковь, находилось одно из древнейших поселений Подмосковья село Аристовское, которое впервые упоминается в завещаниях Ивана Калиты в 1339-1340-м годах.
Жители этих поселений занимались земледельческой деятельностью. Хозяйство в России в то время было натуральным (что сами производили, то сами же и потребляли) и о необходимости работать на закрытом военном предприятии никто из них даже и не думал. Поэтому ни о какой слободе при Лосиной фабрике в эти годы речи не было.
Все изменилось после ряда побед в Северной войне: разгром шведской армии под Полтавой в 1709 году, взятие Выборга и Риги в 1710-ом, победа на море у мыса Гангут в 1714 году изменили расстановку сил. Россия прочно стала диктовать свои условия врагу.
Только тогда Петр Великий активно занимается преобразовательной деятельности в области государственного управления. Он ликвидирует систему приказов, которая давно изжила себя, и создает коллегии, где не дьяк и приказчики решали вопросы, теперь решение принималось коллегиально во главе со специалистами и Президентом – руководителем учреждения.
Как правило, коллегии формировались следующим образом: Президент русский (один из сподвижников царя), а его заместитель – вице-президент иностранец (специалист в той сфере, которой ведает коллегия). Однако оказалось в этом правиле одно исключение: сподвижник Петра, иностранного происхождения, родившийся в России возглавил сразу две коллегии, не имея при этом заместителя.
Это человек, который последние годы жизни проживал в окрестностях Лосино-Петровского, построив усадьбу Глинки (современный санаторий «Монино») Яков Вилимович Брюс (1669 – 1735).
Интересы металлоплавильной, кожевенной, пороховой, текстильной промышленности были близки Брюсу. Он живо интересовался разработками полезных ископаемых, в частности, серы и селитры. Заботился о состоянии мануфактур.
Создание коллегий привело к централизации управления всей русской промышленностью. Было покончено с таким положением, когда промышленность ведалась различными коллегиями и даже Сенатом. Руководство страны твердо пришло к мысли, что только централизованная система управления даст возможность преодолеть трудности в деле обеспечения армии необходимыми товарами промышленности и разрешить задачу развития производства в стране.
В разработанном регламенте Мануфактур-коллегии в статье 19-й указывалось о приеме на мануфактуры «работных» людей, что для определения датировки появления слободы при Лосиной фабрике имеет существенное значение, поскольку теперь предприятие, потерявшее статус, а главное подчиненность военного ведомства, могло принимать рабочую силу из соседних поселений, предоставляя участки земли под застройку вблизи фабрики. Кроме того, после указа Петра от 7 февраля 1721 года о разрешении покупать к фабрикам деревни и крестьян расширение территории слободы становится неудержимым. Поэтому она и занимала довольно большой, в сравнении с самой фабрикой участок – около двух километров вдоль реки Клязьмы.
К какому же типу слобод относилась Казенная лосиная на берегу Клязьмы?
Чтобы ответить на этот вопрос необходимо вспомнить особенности петровских преобразований, которые, с одной стороны были реформами западническими с введением элементов европеизации России, с другой они продолжали развитие присущих для России тенденций.
В крупных городах, прежде всего в Москве, слободское деление царь ликвидирует, чтобы компактное размещение специалистов не мешало привлекать население для выполнения его главных функций – наполнение казны за счет сбора налогов и привлечение к государственным повинностям.
А вот в провинции, то есть практически на всей территории страны, такое расселение и прикрепление жителей к определенным землям навязывается, поскольку два предыдущих столетия – XVI и XVII – показали, что в России крестьян надо жестко прикреплять к земле и к ее владельцам, будь то государственная собственность, монастырская или частная.
Особенно в этом плане был показательным период правления Ивана Грозного, практически разорившего страну проводимой опричниной. Именно опричнина 1565 – 1572 годов привела к тому, что сильное развитое государство, благодаря навязанной стране гражданской войне с разорением боярских вотчин лишилось главной своей опоры – сельского производителя. Крестьяне центральных районов начинают в массовом количестве уходить на окраины – на юг, в приазовские степи, юго-восток – земли прикаспия, восток – предгорье Урала. И образуется новая общность – казачество, которое с середины XVII века будет выполнять охранные функции на окраинах России.
Еще один массовый исход крестьянства случился в середине XVII века, когда благодаря непродуманной, навязанной патриархом Никоном церковной реформы появляется движение старообрядчества, и крестьяне целыми общинами начинают уходить в глухие леса, т.е. для государства перестают быть земледельческой рабочей силой.
Так вот для того, чтобы не допускать в дальнейшем подобных проблем в государстве Петр жестко прикрепляет крестьян к земле, предприятиям, монастырям. В период проведения жестких реформ в стране это было необходимо. Так и образуются в провинциях слободы. Причем образуются они не только при Петре, но и в XIX веке.
Кроме того образуются еще и «монастырские слободки», поселения при монастырях. Например, хорошо известный жителям Лосино-Петровского Берлюковский монастырь (Николаевская Берлюковская пустынь) был основан в 1606 году, а монастырская слободка образовалась в начале XVIII века. При этом после закрытия монастыря в 1733 году и преобразования его в приходскую церковь слободка превращается в село, известное нам под названием Авдотьино.
Слободы создавали устойчивость в провинциальных территориях и способствовали не только стабилизации жизни местного населения, но и дальнейшему развитию производства. Они по своим функциям приравнивались к крестьянским общинам с выбираемыми старостами и знаменитой круговой порукой. К таким слободам относилась и Лосиная слобода при Казенной Лосиной фабрики.
При этом надо обратить внимание, что когда из-за тяжелых условий труда на кожевенном предприятии с одной стороны и активного развития в слободе и ее окрестностях с начала XIX века текстильного производства с другой, фабрика, проработав 150 лет, была закрыта из-за недостатка рабочей силы, жители слободы тогда получили освобождение от крепостной зависимости (за три годы до реформы отмены крепостного права). В дальнейшем именно территория Лосино-Петровской слободы стала основой при образовании города.
А.Н. Филимон,
краевед, исследователь,
автор книг о Я.В. Брюс
Ищем педагогов в команду «Инфоурок»
Описание презентации по отдельным слайдам:
Описание слайда:
Текст надписи
Юдина И.В.
Описание слайда:
Лоси́но-Петро́вский — город областного подчинения в Московской области России, в 24 км к северо-востоку от Москвы, на правом берегу реки Клязьмы, в месте впадения в неё реки Воря.
Расположен в 3 км от железнодорожной станции Монино. Название до 1928 — Лосиная слобода.
До 1996 года город входил в состав Щёлковского района,
в настоящем времени — является самостоятельным муниципальным образованием «Городской округ Лосино-Петровский». Граничит с Щёлковским и Ногинским районами Московской области.
Население — 25 424 чел. (2018).
Описание слайда:
Описание слайда:
Описание слайда:
Описание слайда:
Описание слайда:
Немного истории
Ряд мест города и его округи тесно связан с именем и реформами Петра I.
Описание слайда:
В 1708 году по Указу Петра I в бывшем местечке Покровском, «. что на левом берегу реки Клязьмы, при впадении в нее реки Вори», был создан казенный Лосиный завод, снабжавший создаваемую им регулярную армию кожаной амуницией и обмундированием. Возникшее при заводе первое рабочее поселение — Лосиная слобода — положило начало современному городу Лосино-Петровскому.
Описание слайда:
Описание слайда:
Место слияния Клязмы и вори
Описание слайда:
Ниже по течению Клязьмы, в деревне Шалово, входящей теперь в поселок Обухово, по указанию Петра I купцом Обуховым был создан пороховой завод, снабжавший царскую армию порохом. Накануне войны с Наполеоном на нем работали 1479 человек.
Ткачи-кустари бывшего Богородского уезда, Московской губернии, в состав которого входила Лосиная слобода, сеяли лен и пеньку и ткали парусину для создаваемых Петром I торгового и военного флотов.
Вверх по течению реки Вори, в селе Медное-Власово повелением Петра I был создан медный завод, производивший вначале посуду для дворцовой кухни, а затем патроны для царской армии.
Ряд близлежащих селений принадлежал матери Петра I Наталье Кирилловне Нарышкиной, а в селе Воскресенском была ее усадьба. Здесь в 1705 году по указанию Петра I была построена деревянная церковь, которая является памятником русского деревянного зодчества. Один из приделов церкви — Параскевы-Пятницы—создан в честь Парасковьи — жены брата Петра I, «пользовавшейся откровенной благожелательностью» Петра.
Описание слайда:
.При мануфактуре были построены 15 домов для цеховых рабочих и их семей, возникло поселение на землях Измайловской волости. В 1709 году Лосиная казённая мануфактура выпустила 4 тысячи кож для нужд Русской Армии нового строя. В середине XIX века вокруг неё появилось несколько крупных текстильных фабрик, основанных Василием Сергеевичем Шишовым и Александром Петровичем Беловым, и сформировался центр текстильной промышленности.
В 1717 году с созданием Берг- и Мануфактур-коллегий, которые возглавил Яков Брюс, вокруг Лосиной мануфактуры возникло поселение — Лосиная Петровская слобода, где жили работавшие на предприятии рабочие и служащие[.
После Великой Октябрьской социалистической революции (1917) фабрики Шишова и Белова были национализированы и объединены в одно мощное текстильное производство, градообразующий Монинский ордена Ленина камвольный комбинат. На котором трудилось до 9 тысяч жителей Лосино-Петровского.
В 1928 году слобода преобразована в рабочий посёлок Лосино-Петровский, в черту которого вошли сёла Никольское, Собанино, Тимонино и Пречистое. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 12 июля 1951 года № 751/9 рабочий поселок Лосино-Петровский получил статус города районного подчинения.
Град обречённый: Как живут в Пересвете и Лосино-Петровском The Village узнал, как на самом деле выглядят города Лосино-Петровский и Пересвет, в которых Facebook и Instagram по умолчанию отмечает своих пользователей
Не так давно пользователи Facebook и Instagram заметили, что соцсети стали ошибочно определять их местоположение при публикации постов, и чаще всего система почему-то выбирает три города: Ногинск-4 (или Ногинск-9), Пересвет и Лосино-Петровский, респ. Мордовия (на самом деле населённого пункта с таким названием в Мордовии нет). Эти геотеги то и дело мелькают во френдлентах, причём «побывали» в Пересвете, Лосино-Петровском и Ногинске-4 даже те, кто никогда не выбирался за пределы МКАД.
Пресс-служба Facebook и Instagram, отвечая на запрос The Village, объяснила неточность геолокации особенностями пользовательской истории и частотой просмотров фотографий со схожими геотегами. То есть, по словам представителей компании, те, кто постоянно кликает на фотографии, якобы сделанные в Пересвете или Лосино-Петровском, увеличивают шансы на то, что следующая их публикация будет отмечена там же. Ситуация похожа на распространение вируса: чем чаще пользователь видит в своей ленте ошибочный геотег, тем выше шанс заразиться. В свою очередь, основатель геоплатформы Timescenery Никита Дедик утверждает, что ошибку спровоцировало не до конца продуманное решение интегрировать службу геоданных Facebook Places в Instagram — по его словам, пока точность и полнота базы Facebook сильно проигрывает платформам Foursquare и Google Places, на которых работают другие службы. Хаотически возникающие геотеги Пересвета, Лосино-Петровского и Ногинска-4 не единственный географический баг соцсетей. Например, благодаря Facebook и Instagram подмосковный город Одинцово тоже «переехал» в Мордовию.
Все три города-призрака на самом деле находятся не так далеко от Москвы — они расположены на территории области, в паре часов езды от центра. В частности, Ногинск-4 является закрытой войсковой частью, а силами жителей города Пересвета запускали первый в мире спутник и корабль Юрия Гагарина в космос. The Village решил съездить в города, в которых «побывало» пол-Москвы, и поговорить с местными жителями, а также выяснить у урбаниста, как сделать Подмосковье пригодным для жизни.
Лосино-Петровский
Лосино-Петровский — городской округ на 39-м километре Горьковского шоссе к северо-востоку от Москвы. Добраться сюда можно на автобусе или маршрутке от станции метро «Щёлковская» или на электричке с Ярославского вокзала — в этом случае ехать нужно чуть больше часа до железнодорожной станции Монино, а после сделать пересадку на местный транспорт и потратить ещё около 10 минут. По данным на 2014 год, в Лосино-Петровском живёт почти 24,3 тысячи человек на территории общей площадью 916 гектаров. Название Лосино-Петровского связано с именем российского императора Петра I и кожевенным производством, но официально поселение признали городом только двадцать лет назад. Уроженец Лосино-Петровского рассказал The Village о городской инфраструктуре, дружелюбии местных и ЗОЖ-патрулях.
Влад Бураев, 24 года: Я родился и вырос в Лосино-Петровском. Сразу скажу — уезжать никуда не собираюсь. В городе есть всё, что нужно для жизни: две пиццерии, «Бургер Кинг», клуб «Александра». По части социальной сферы у нас тоже порядок: четыре школы, столько же детских садиков, большая больница. В одной из школ уровень образовательной программы считается выше, а учителя — строже, так что все двоечники и те, кто просто не хочет учиться, оказываются в так называемой шараге, школе № 4. Есть два советских памятника: один в виде глобуса с именами воевавших в Великую Отечественную войну и ещё один, вроде бы Ленину. Вокруг «глобуса» при прошлом мэре сделали лужайки. Правда, скамеечки там поставил уже нынешний градоначальник — создал, скажем так, пространство для пенсионеров и мам с маленькими детьми. На улицах стало намного чище, чем раньше, построили новые шиномонтажки, самомойки. Думаю, всем этим новый мэр пытается показать, какой он хороший человек. В этом году власти вообще на удивление постарались и очень симпатично украсили город к Новому году, даже поставили приличную ёлку, а не как обычно — лысую и облезлую. Впрочем, лично мне ясно, что всеми этими украшениями мэр просто пытается отвести взгляд жителей от реальных городских проблем. Неспроста у него под началом раньше было много строительных фирм, а теперь у нас в таком огромном количестве строятся новенькие многоэтажки — об этом много писали местные газеты.
Днём на улицах постоянно кто-то гуляет. Но это по большей части те, кто идёт в дом быта, ремонтную мастерскую или за продуктами, то есть пенсионеры и мамаши с колясками. Раньше у нас в городе даже был кинотеатр, но сейчас, к сожалению, закрылся. Недолго проработал — года полтора, туда действительно мало кто ходил, так что кинотеатр не окупался. Если подумать, у нас сейчас осталось только одно место — дом культуры, — куда массово приходят люди. И то только на концерты и праздники.
Какое-то время назад на улицах города было больше гастарбайтеров. Дело в том, что птичий рынок и ткацкую фабрику, два огромных помещения, выкупили никому не известные фирмы и там стали тусоваться одни нерусские. Раньше местные ребята собирали группировки по районам и патрулировали улицы, чтобы девушкам по вечерам было не страшно гулять, а кое-кто даже устраивал протесты у администрации. Проблему удалось решить: теперь мигранты куда реже появляются.
В целом городок у нас очень дружелюбный — все друг за друга горой. Есть, конечно, и неприятные личности, но в любой семье не без урода. Когда-то в городе существовала команда ребят, которые устраивали облавы на наркоманов, пьющих и курящих — эдакие борцы за ЗОЖ. Про них у нас во всех газетах писали, но на плаву они продержались недолго, уж очень быстро всё в городской жизни меняется.
Раньше, когда был моложе, я больше участвовал во всяких тусовках. А сейчас в городе для меня нет ничего особенного. В мои 16–18 лет, ещё при старом мэре, в доме культуры устраивали концерты всяких известных групп типа «Иванушек» и очень часто приезжал цирк. Но сейчас людям моего возраста пойти некуда, кроме пары клубов. Лично я от такого досуга уже отошёл. Хотя, может быть, просто потому, что занялся профессиональным дрифтом.
Так что в Лосино-Петровском мне ловить нечего, и в свободное время я постоянно езжу в Москву — либо на площадки дрифтеров, либо погулять со своей любимой. Мне нравится, что в Москве очень красиво по ночам. Особенно люблю Арбат и Красную площадь, нравятся люди, которые постоянно там тусуются: показывают фокусы, рисуют портреты или играют на гитаре. Это ведь тоже искусство — они не просто попрошайничают, а показывают, на что способны. Бывает интересно потусоваться на больших площадях, где есть о чём поговорить с людьми — а в нашем городке одни «бухари» и наркоманы. В последнее время я замечаю, что большинство из них не привыкли ни о чём задумываться, всю жизнь сидят на шее у родителей и делают вид, что пытаются заработать какую-то копеечку. Никаких стремлений у них нет — ждут, что неожиданно найдутся связи у родственников, которые помогут им, наконец, вырваться в люди. В таком отношении молодых к жизни, я считаю, виноват интернет. Далеко ходить не надо, мой брат точно такой же: его невозможно оторвать от компьютера и вытащить на улицу, а я вот с 14 лет работаю. Когда-то я попал в сельскохозяйственный колледж, но очень скоро забросил учёбу и, чтобы не тратить время, ушёл зарабатывать деньги.
Для меня нет смысла переезжать в Москву. Все мои родные и близкие живут в Лосино-Петровском: у родителей здесь бизнес и только что построенный дом, недалеко живут бабушка с дедушкой, которым я часто помогаю. К тому же снимать жильё я не хочу, а чтобы купить квартиру, нужны нереальные деньги.
Пересвет
В 1948 году Пересвет задумывался как секретный испытательный полигон для ракетно-космической отрасли. В середине девяностых его открыли для въезда, а в нулевые преобразовали из посёлка Новостройка в город Пересвет (новое название связано с героем Куликовской битвы Александром Пересветом).
Город находится в ста километрах от Москвы на территории городского поселения Пересвет Сергиево-Посадского муниципального района Московской области. По данным на 2015 год, здесь живёт около 14 тысяч человек. С одной стороны, в городе по-прежнему действует градообразующее предприятие Федерального космического агентства по испытаниям ракетных двигателей, космических аппаратов и спутников. С другой — в ноябре 2015-го на территории городского поселения построили новый биатлонный комплекс и лыжную трассу. Коренная жительница Пересвета рассказала The Village о детстве в городе, изменениях последних лет и местных жителях.
Диана Сенькина, 22 года: Всю жизнь я провела в Пересвете — пока не пришло время поступать в вуз. В раннем детстве было трудно отыскать даже элементарную детскую площадку — она была одна на весь город. Точно помню тот день, когда нас со сверстниками на чьей-то машине повезли на прогулку несколько мам и мы долго кружили по городу, чтобы найти целую горку или качели. Зато у нас всегда было три детских садика, в один из которых ходила я, а потом и все мои племянники. Ещё в Пересвете есть детская школа искусств «Гармония», где я посещала разные кружки: лепила, рисовала, занималась хореографией и бисероплетением.
Наш город начался с закрытого ракетно-космического предприятия. Из-за этого завода где-то до начала 90-х Пересвет был закрыт и въехать можно было только по пропускам. Кажется, там испытывали ракетные двигатели, но сейчас испытания проходят так редко, что любому понятно — предприятие умирает. Когда проходят испытания, весь город это слышит — с полудня воет сирена и что-то гремит так, что земля трясётся. Но на моей памяти испытания проводили всего раза три.
Лично для меня самый понятный для жизни город — такой как Пересвет. Здесь всего четыре главных улицы, которые ведут к центральной площади и дому культуры. На центральной площади проходят административные мероприятия, приезжают творческие коллективы, собираются люди на Новый год. Сколько себя помню, в старшей школе мы с одноклассниками постоянно выпрашивали у мэра молодёжное кафе, где можно было бы посидеть и поболтать, чтобы лишний раз не мёрзнуть на улице. К сожалению, в городе всегда были только бары, где отмечают свадьбы и юбилеи, или где после шести вечера собирается так называемая молодёжь за тридцать, как правило, женского пола и пьяная. У всех этих заведений одинаково кабацкий вид и интерьер располагает только к тому, чтобы нажраться.
В целом Пересвет начал меняться только после нулевых. Например, в каждом дворе понастроили детские площадки. Ещё в городе возводят огромный спортивный центр чуть ли не мирового класса — то ли готовятся к чемпионату мира, то ли ещё что. Но в остальном Пересвет — это прежние унылые панельные девятиэтажки конца 80-х, парочка трёхэтажных сталинских домов и хрущёвки. До сих пор в городе всего одна новостройка, которую так и называют в народе — «новый дом», и та страшная. Самые красивые — трёхэтажки в старой части города, они с мансардами и полукруглыми подъездами. Когда-то один из таких домов был гостиницей — милое здание с колоннами и лепниной, весь облик которого теперь испортила «Пятёрочка» и какая-то языковая школа.
Большая часть городского населения — это старики, женщины и дети. Некоторые ездят работать в Москву: три часа — и ты на месте, что достаточно удобно. Но это, конечно, не 5–10 минут, за которые ты можешь дойти от дома до заводского забора.
Все друг друга на улицах узнают. Мама, например, здоровается с каждым встречным. Мне эта близость людей друг к другу очень нравится. Когда я впервые приехала в Москву, была в ужасе от того, что люди в метро сидят и ни на кого не смотрят. Между ними сразу чувствуется какой-то холод. Когда-то мы с подругами нечасто ездили в Москву — было незачем, ведь одно время даже кинотеатр в Пересвете был. Вот в соседнем Сергиеве Посаде мы бывали очень часто — ездили туда и в кино, и вещи купить в том же «Колинзе», и закупиться продуктами на неделю.
На велосипедах и общественном транспорте в Пересвете практически никто не передвигается — все на машинах. Такое ощущение, что людям принципиально важно от подъезда до магазина не пройти 10 минут, а доехать. В праздники на улицах очень много молодых людей — все приезжают к родителям. Но это не снимает ощущения того, что Москва высасывает из города все соки, ведь трудоспособное население утекает. В будни и обычные выходные ребят в возрасте 18–25 лет нет. Проблема в том, что нечем заняться — из массовых мест у нас только молодёжный центр «Пересвет». После десяти вечера по подворотням и у подъездов, как правило, собираются школьники и глушат алкоголь. То есть днём у нас радость, счастье и спокойствие, а вечером начинается чёрт знает что. Удивительно, что параллельно с этим в городе уже лет пятнадцать существует качалка, в которую ходить считается особенно модным. Ребята лет двадцати семи ходят в качалку, а те, кто помладше, сидят на лавочках и пьют.
Сейчас я снимаю квартиру в Москве — в этом году окончила социологический факультет Высшей школы экономики и нашла работу. Так что в Пересвете бываю раз в неделю — езжу туда репетиторствовать. В Пересвете особенно нечего делать, негде развиваться, а мне хочется идти наверх. Отсюда уходят инвестиции, уходят деньги. Большая часть людей ездит работать в Москву, и только единицы остаются начинать карьеру в продуктовых магазинах.
Ногинск-4
Ногинск-4 — закрытая военная часть, расположенная в одноимённом подмосковном районе. В силу закрытого статуса территории информация о ней в интернете скудна — можно, например, найти почтовый индекс, названия местных улиц да несколько фотографий окрестностей. Ещё у войсковой части есть свой паблик в соцсети «ВКонтакте» — для тех, кто «побывал в этой дыре в Ногинске» и «не желает туда возвращаться». Информации о соседнем Ногинске-9 больше — этому военному городку, тоже с закрытым статусом, посвящена целая статья в «Википедии». The Village удалось разыскать жителя Ногинска-9 и поговорить с ним о других клонах Ногинска, а также о том, как живётся в войсковой части гражданскому населению.
Михаил Николаев, 43 года: Территориально Ногинск-9, Ногинск-4 и прочие Ногински, которых много, — это Ногинский район, до наукограда Черноголовки всего 18 километров. Дорога с основного шоссе уходит влево, там и будет наш город. Я живу здесь с 2003 года, отсюда моя жена. Её отец, военный, жил здесь и оставил ей квартиру, потому и пришлось переехать. Мне приходится ездить на работу в соседний город, так как сам Ногинск-9 строился как воинская часть и гражданских людей здесь мало — ровно столько, сколько нужно продавцов в магазин, сферу ЖКХ и прочие обслуживающие город предприятия. Поэтому основная масса гражданского населения работает за пределами города.
Снаружи Ногинск-9 напоминает очень большую огороженную забором с колючей проволокой территорию. Если ехать по шоссе, выглядит как полигон с КПП. У нас действует пропускная система для людей и автомобилей. Пропуск выглядит как обыкновенная карточка с фотографией, именем, адресом и печатью воинской части.
Когда через КПП идут люди, их пропуска смотрят мельком, но если подъезжать на автомобиле, к проверке подходят со всей строгостью. Помню, когда ко мне приезжал родной брат, требовалось заранее по его паспортным данным заказать пропуск — только так, чужой не пройдёт. Внутри — небольшое городское пространство с домом культуры, плацем и парой улиц. Раньше был всего один магазин, «Дикси», но и тот сейчас закрылся. Из инфраструктуры остались только небольшой рынок, военный госпиталь, пара школ и детских садов. В принципе, для города с населением максимум 10 тысяч человек это нормально. Новостроек никаких нет — только пятиэтажные панельные дома, которые построили для военных в шестидесятых. Причём не меняют даже асфальт, который положили ещё при строительстве этих ведомственных домов. Во дворах конкретный треш: грязища по колено, гололёд зимой, пройти невозможно.
Молодых в городе, понятное дело, среди гражданских почти нет. Впрочем, какой-то строгой градации по возрасту тоже не существует: все пенсионеры, как правило, бывшие военные, а лейтенанты и офицеры — сплошь молодые. Моему сыну 12 лет, но он подрастёт — и пойти здесь ему будет некуда.
У нас один интернет-провайдер с тарифом на интернет в 950 рублей в месяц, а другие компании сюда просто не пускают. Я на сто процентов не уверен, но похоже, что всем здесь заправляют военные и начальник гарнизона просто так не пустит ни одну компанию, ни один магазин, ни одного провайдера. С военными в принципе договариваться тяжело. А гражданской администрации в городе не существует, городское управление осуществляется начальником гарнизона, он же принимает жильцов по мере необходимости.
С медициной довольно весело. Здесь есть поликлиника, в которой работает три врача: терапевт, лор и хирург. Ещё есть госпиталь, куда кладут только военных — а гражданским нужно ехать в Ногинск. Скорая едет оттуда же, и дорога занимает минимум 40 минут. Когда жена рожала, она почувствовала, что надо ехать — был выходной день, вот я её и отвёз. А будешь умирать, скорой можно не дождаться.
С транспортом дело тоже обстоит плохо. Автобусы приличные, но ходят редко. Дорога до Москвы без пробок занимает полтора часа, а с пробками иногда получается все четыре. У большинства жителей свои машины, чтобы не привязываться к расписанию — все ездят в Москву даже за продуктами, я не знаю никого, кто бы закупался в городе.
В Москву ездят и на работу в том числе, в Ногинске трудится лишь маленькая часть населения. Приходится очень рано вставать и очень поздно возвращаться, но делать нечего. Все мечтают отсюда уехать — приватизировать жильё и продать, а делается это через суд и со сложностями. Основная смена населения происходит за счёт выселения пенсионеров за черту города из старых квартир и переселения в город новых молодых кадров.
Свят Мурунов
директор Центра современной
урбанистики
О специфике подмосковных городов
Подмосковные города можно разделить по разным качественным категориям. Часть из них — туристические или псевдотуристические территории, а часть — моногорода, в которых работает так называемое градообразующее предприятие. Моногорода отличаются уникальным внутренним устройством и сохранением быта по советской модели, благодаря чему там есть всё: поликлиники, школы, дома культуры, библиотеки и рынки. Получается, что жить можно довольно комфортно, а за чем-то особенным всегда можно доехать до Москвы, сев на электричку или автобус.
В 90-е годы многие моногорода — такие как Пересвет и Лосино-Петровский — пришли в упадок. Из Пересвета стали уезжать, потому что местное предприятие понемногу разваливается и работать молодым трудоспособным жителям становится негде. В Лосино-Петровском сложилась другая ситуация: городское предприятие с переменным успехом налаживает работу, и в итоге жителей оказывается меньше, чем рабочих мест. Из Москвы специалистов не пригласишь, потому что уровень требований москвичей к зарплате довольно высок. Так что все места, как правило, занимают менее требовательные к условиям трудовые мигранты. Они строят там свою карьеру, поднимаются на хорошо оплачиваемых должностях и оседают в собственноручно обустроенных национальных районах. То есть в таких моногородах формируются районы с сильными национальными диаспорами или зонами, где массово селятся неприхотливые беженцы из стран вооружённых конфликтов. Так, в Ногинском районе сейчас стали активно селиться сирийцы. Это могут быть хорошие, трудолюбивые люди, но возникают логичные проблемы — с ассимиляцией, языком, документами. Поэтому в местах их поселений часто открываются заведения с привычным национальным колоритом: кафе, столовые, мечети. Так начинается интенсивное культурное проникновение. В Подмосковье этот процесс сильнее, чем в Москве, хотя бы потому, что ксенофобия в Москве больше развита.
О вариантах развития
В большинстве бывших и настоящих моногородов отсутствует внутренняя жизнь. Ни среднего, ни креативного бизнеса там за всё время, начиная с девяностых, не возникло. Причём с креативным бизнесом сложнее, ведь он появляется только тогда, когда оформилась видимая сила притяжения — и это не просто церкви и заброшенные усадьбы, а фестивали и маркеты. Если в городе что-то происходит — какой-то фестиваль, например, — то потом он может превратиться в постоянное кафе или нечто подобное. Так начинает развиваться элементарная инфраструктура.
Теперь о среднем бизнесе. Если город расположен слишком близко к Москве и градообразующее предприятие не в состоянии удержать жителей, всё зависит от того, разовьётся ли в городе альтернативный бизнес, к примеру туристический. Если нет, город рискует стать очередным спальным районом Москвы, где какой-нибудь застройщик купит землю, построит многоэтажки, заложит в план строительство станции метро, и городок превратится в часть мегаполиса. Есть путь, при котором два фактора — застройка и средний бизнес — разовьются одновременно. В этом случае у городка есть шанс неплохо зажить. С одной стороны, он пополнится новыми заинтересованными жителями, с другой — у этих жителей появятся новые сценарии для деятельности внутри городка.
Но, как правило, всё достигается случайным стечением обстоятельств. Власть внутри городов постоянно меняется, параллельно меняется стратегия развития Москвы, и никакого систематизированного подхода к этому не существует. В большинстве своём большие города в России, как Москва, не понимают, что такое агломерация, и не берут на себя ответственность за малые города. Для власти больших городов почему-то не очевидно, что они должны хоть что-то возвращать оказавшимся у них «в щупальцах» маленьким городкам. В противном случае городки будут тащиться за мегаполисом мёртвым и бесполезным грузом.
О решениях
В первую очередь нужно создавать для молодёжи рабочие места — наращивать горизонтальные структуры. А власть эти горизонтальные структуры очень не любит, потому что они сложны в управлении. В Москве очень сильное девелоперское лобби: строя жильё, оно выкачивает последние соки из городков в радиусе 600 километров, тем самым создавая чёрную дыру, которая засасывает всех творческих и мыслящих людей. В Москве легко самореализоваться и развиться, но уехать из Москвы обратно в родной город невозможно — такого сценария не существует, он воспринимается как неудача. Сейчас вся надежда только на то, что креативный класс, который всё-таки нарождается, почувствует себя, наконец, активным деятельным субъектом, плюнет на девелоперов, на средний бизнес, на государство и возьмётся спасать страну. То есть основная ответственность за развитие Подмосковья и регионов ложится на творческую экономику и творческий класс. Проблема только в том, что этот класс создавался глобально, как всё новое, и у него нигде нет локальных интересов. Локальный творческий класс, который должен возникнуть в маленьком городе, возникнет только тогда, когда он сможет доступным, современным языком объяснить, что в его маленьком городке хорошего — то есть поможет городу обрести своего рода специализацию.