марьина гора под зеленогорском история
Использование устаревшего браузера
повышает риск взлома вашего компьютера.
Обновите свой браузер!
Через социальные сети
Еще не зарегистрированы?
Регистрация
Через социальные сети
Восстановление пароля
Введите почту указанную при регистрации и мы вышлем инструкцию
Парк «Марьина гора»: «Могила любви» и таинственный остров, ушедший под воду
Живописные ландшафты и высокие деревья скрывают в своих недрах удивительные памятники истории: руины известных русских имений и монастыря, а также «Могилу любви», где захоронена романистка Мария Крестовская. Всё это придаёт невообразимый колорит парку «Марьина гора». Находится столь чудесное место на реке Чёрной. Неподалёку отсюда наблюдали таинственный остров, скрывшийся в водах подобно граду Китежу.
В местах, от которых неподалёку проходил «Путь святой Бригитты», позволявший викингам пересекать Карельский перешеек на пути к Старой Ладоге, в 1890-х годах Евгением Картавцевым была устроена вилла. В те времена о такой усадьбе в Финляндии (тогда эти земли принадлежали Суоми, а посёлок Молодёжное назывался Ваммелсуу) мечтал чуть ли не каждый столичный сноб, такого же желания придерживался известный банкир и экономист Евгений Эпафродитович, однако усадьба эта была отрадой души его супруги Марии Всеволодовны Крестовской — русской актрисы и романистки. Даже название вилла получила в честь Крестовской – её именовали Мариоки. Мария успешно играла в театре и писала романтическую прозу. Однако начиная с 1894 года каждое лето она предпочитала проводить в Мариоки, обожая усадьбу всей душой и как нечто живое.
Вилла Мариоки была большой и очень красивой. Окружали её дюны и пышные еловые леса. Располагалась на холме, отчего смотрелась ещё более впечатляюще. Исполнена она была в чётком соответствии северному модерну, а особого шарма придавала высокая башенка, венчавшая двухэтажный дом. С её высоты открывался невероятный вид на Финский залив. Усадьба давала писательнице новые силы, даря вдохновение для творчества.
Кстати, через имение протекала Чёрная речка. Если верить легендам, неподалёку наблюдали таинственный иллюзорный остров, который скрылся в водах Чёрной речки подобно Китежграду. Может, благодаря всему этому Марьина гора манит туристов, заставляя их возвращаться снова и снова, чтобы отыскать ответы на множество вопросов.
Естественно, в Мариоки побывало немало знаменитых петербуржцев, среди них: генерал А. Н. Куропаткин, баронесса В. И. Икскуль, доктора В. М. Бехтерев и Г. И. Турнер. Они приезжали сюда на званые обеды и ужины, которые устраивала Мария, будучи не только талантливой писательницей, унаследовав талант от отца, знаменитого прозаика и поэта Всеволода Крестовского, но и настоящей светской дамой. Нередко на просторах виллы для гостей она могла дать представление в домашнем театре или провести вечер музыки и литературы.
После смерти Крестовской от рака, весть о котором ужасным образом подкосила Марию, её супруг Евгений Эпафродитович Картавцев в дань памяти о своей любимой жене, прожившей в Мариоки практически половину своей недолгой жизни, возвёл в парке церковь в честь иконы «Всех скорбящих Радость». Место выбрали рядом с могилой Марии Всеволодовны. Позднее здесь же установили памятник, представляющий собой бронзовую фигуру писательницы. Его спроектировал скульптор В. Лишев и окрестил «Могилой любви». Кстати, говорят, что золотая глава церкви виднелась даже из Кронштадта. Вероятно, такое было возможно благодаря тому, что построена она была на холме, как и сама вилла.
Дальнейшая история усадьбы связана с сыном Крестовской и Картавцевева, Всеволодом. Здесь он жил вместе со своей супругой Мартой фон Хаартман, чья история любви вполне могла бы лечь в основу сюжета для какого-нибудь литературного произведения.
Несмотря на то что от виллы Мариоки ничего не осталось, этот парк всё равно привлекает туристов. Прогуливаясь по парку, на холме можно увидеть руины церковной ограды и церкви, а также камень на могиле Марии Крестовской и восстановленный памятник. Сохранились и напоминания о боях 1944 — Линия VT (Vammelsuu-Taipale), или Карельский вал. А главной достопримечательностью стал полуразавлившийся спортивный трамплин, с которого можно насладиться окрестностями и представить, какой вид открывался с башни виллы.
Нетипичный туризм Ленинградской области. Исторический парк Марьина гора — графские развалины Финляндской ривьеры.
Добрый день!
В июне 2020 года я со своим мужчиной проводила выходные в пансионате «Театральный», который находится на берегу Финского залива в поселке Молодежное. О «Марьиной горе» мы узнали совершенно случайно: увидели брошюру в номере с описанием достопримечательностей, расположенных в окрестностях пансионата. Уточнив как добраться до этого места у администратора, мы отправились в путь.
Как добраться?
Необходимо доехать до поселка Молодежное, расположенного недалеко от Зеленогорска.
На Финбане (Финляндском вокзале) следует сесть на электричку, доехать до Зеленогорска. От вокзала Зеленогорска ходят маршрутка 305, автобусы 420, 420 а, 420 б, которые доезжают до остановки «Черная речка» или санаторий «Черная речка». Если выйдете на первой остановке, то нужно пройти чуть-чуть вперед, а с «санатория» вернуться назад.
Маршрутка 305 идет от ст. м. Старая деревня, можно сесть там.
Общественным транспортом будете добираться часа 1,5.
Историческая справка.
В дореволюционный период эти территории входили в состав Финляндского княжества. В поселке Метсякюля (нынешнее Молодежное) в начале 20 века состоятельные петербуржцы стали строить дачи.
Молодёжное (фин. Metsäkylä — Лесная деревня) — посёлок в России, внутригородское муниципальное образование в составе Курортного района города федерального значения Санкт-Петербурга. Численность населения по переписи 2010 года — 1587 чел. Поселение известно с XVII века, но существовало, по-видимому, и ранее. Название в переводе означает «лесная деревня». В начале XX века в деревне возникло огромное количество дач богатых петербуржцев. За красоту местности они называли эти края «Финляндской Ривьерой».
В настоящее время на месте дачи четы Картавцевых, усадьбы Мариоки, и расположен исторический парк «Марьина гора», назван он, нетрудно догадаться, в честь Марии Всеволодовны.
Мария была дамой утонченной, богемной. Благодаря своему вкусу, она оформила в Мариоки прекрасный сад, в центре которого стояла двухэтажная дача.
Они построили на горе двухэтажный дом с высокой смотровой башней. Разбили чудесный сад, хозяйка выписывала семена цветов из-за границы. В ее саду росли пышные розы, сирень, жасмин, там были беседки, скамейки, фонтан и пруд. Гордостью была мраморная лестница в 16 ступеней с площадками для отдыха. Эту лестницу в народе называли «лестница грешниц». Вниз с горы спускалась каменная лестница. С горы открывался чудесный вид на Финский залив.
Хозяйка часто приглашала сюда в гости известных личностей.
Их усадьбу часто посещали гости, тоже знаменитые. Там бывал врач и психотерапевт В.Бехтерев, чья усадьба тоже находилась неподалеку, В.Мейерхольд, юрист А.Конни, художник И.Репин, А.Колонтай – общественный и государственный деятель, военный министр А.Куропаткин, актриса О.Книппер-Чехова, подруга хозяйки писательница Т. Щепкина-Куперник, она написала здесь цикл стихотворений под названием «Сказки Мариоки» и называла это место раем на земле.
Ах, так и представляю пляски элиты тех времен в усадьбе Мариоки под хруст французской булки, скорблю о России, которую мы потеряли. Сарказм.
Я не буду здесь подробно расписывать историю жизни Марии Всеволодовны, скажу лишь, что в своем браке она была несчастна, крутила роман с женатым господином биологом, и, прогуливаясь здесь в саду, страдала из-за своих чувств. Чуть позже она заболела, опять страдала, страдала. и в 1910 году умерла (наверное, на свое счастье, не застав 1917 год).
Подробности этой истории ищите в гугле. Я лишь добавлю, что безутешный вдовец, похоронив Марию прямо здесь же, в Мариоки, приказал построить рядом с ее могилой церковь «Всех скорбящих радости»
Вскоре рядом с могилой, на деньги Картавцова была построена красивая белая церковь, освященная в честь иконы Божьей матери «Всех скорбящих радости». Это была первая работа молодого архитектора И.А.Фомина. Церковь была действующей до 1939 года.
Во время революции усадьба была разорена, дача продана, разобрана и увезена куда-то в Финляндию, но в силу того, что Финляндия не вошла в состав СССР, церковь вплоть до 1939 года не была разрушена и действовала. Далее была сначала Зимняя война, после которой территория Финляндской ривьеры вошла в состав СССР, затем Великая отечественная. Около поселка Молодежное шли ожесточенные бои, в том числе прямо на месте бывшей усадьбы.
Итак, посмотрим, что же сейчас можно увидеть на месте некогда прекрасной усадьбы Мариоки.
НАША ПРОГУЛКА.
Центральный вход со стороны Сердневыборгского шоссе будет заметен сразу, трудно не обратить внимание на такие ворота.
На гранитом камне высечены такие вот надписи (все тоже восстановлено).
Чуть поодаль от могилы стоят стенды, повествующие об истории именья Мариоки, о ее хозяевах и гостях.
В нескольких метрах от могилы лежат развалины церкви. Рядом с ними установлен крест, а бетонные конструкции зарастают мхом.
Здесь же, недалеко от развалин церкви, обращаем наше внимание на какие-то странные высокие сооружения, которые находятся за забором ДООЛ.
Два горнолыжных трамплина, высотой 30 и 60 метров расположились практически посреди леса. Построены были в начале 80-х годов, сейчас находятся в заброшенном состоянии.
Думаю, находятся желающие на них взобраться, но мы рисковать не стали. Даже не подходили ближе. Все же они на закрытой территории.
Собственно со стороны Приморского шоссе до развалин церкви и могилы, как оказалось идти еще ближе, чем с центрального входа. Осмотрев памятник, развалины и трамплины, мы неспеша, наслаждаясь чистым воздухов соснового бора, пошли в сторону центральных ворот. По дороге нам встретился вот такой огромный муравейник.
Здесь же есть и памятник героям-красногвардейцам, доблестно бившихся за эти позиции.
Карельский вал, также ВТ-линия — комплекс оборонительных сооружений на Карельском перешейке, построенный финнами в 1942—1944 годах. Линия шла от Ваммелсуу (ныне Серово) через Куутерселькя (ныне Лебяжье) и Кивеннапа (ныне Первомайское) вдоль реки Бурной до Тайпале (ныне Соловьёво). Пересекала железную дорогу Санкт-Петербург — Выборг возле Сахакюля (ныне Мухино, платформа 63-й километр), а железную дорогу Санкт-Петербург — Хийтола в районе нынешней платформы 69-й километр.
Оборона Карельского вала была прорвана советскими войсками в ходе Выборгско-Петрозаводской операции в районе посёлка Куутерселькя (ныне Лебяжье Выборгского района Ленинградской области) за трое суток 12-15 июня 1944 года.
От одного входа до другого мы шли неспеша, внимательно все рассматривая. На прогулку мы потратили где-то часа 2. Место здесь немноголюдное, тихое. Благодаря тому, что туристов немного, можно в полной мере насладиться красотой здешних мест, вдохнуть полной грудью сосново-морской воздух и подумать о вечном. Место сильное, памятное, повидавшее многое за последние 100 с лишним лет. Я очень рада, что вот так случайно мы его обнаружили.
Если же вы едете в эти края целенаправленно, на весь день, я рекомендовала бы совместить путешествие на Марьину гору с прогулкой по Линдуловской роще, расположенной в 10 минутах езды от этого места. Администратор «Театрального» сказала нам, что недалеко от конечной 305 маршрутки (в 10 минутах езды от усадьбы Мариоки) можно посмотреть на финские доты, остатки линии Маннергейма, но это не точно мы не проверяли.
ИТОГ.
Если вы не хотите выходные просиживать в городе, любите отдых на природе, а прогулка в излюбленные туристами места вас не прельщает, то смело можете отправляться на Марьину гору. Да, ради одной усадьбы Мариоки ехать в эти края нет никакого смысла, но стоит включить ее в свой путевой лист во время путешествия по северному берегу Финского залива.
Спасибо всем за внимание!
Марьина гора
В обрамлении соснового бора лежат руины церкви, монастырской ограды, фундаменты известных русских имений, могила русской писательницы М. В. Крестовской (1862-1910)
Красивы и разнообразны берега Чёрной речки. Основу лесов побережья составляют хвойные деревья, рядом соседствуют березы, осины, рябина, ива. вереск и черёмуха.
Карельский перешеек можно назвать миром сосны, лося и рыбы. На берегах Черной речки можно увидеть редкие виды животных, таких как летучие мыши «северная кожанка» и «рыжая вечерница», можно видеть много птиц, уток, бобров и ондатру.
Деревни, расположенные на берегах Чёрной речки, получили статус дачной местности. Деревня Метсякюлля (п. Молодежное), Валммельсуу (п. Серово), Тюрисевя (п. Ушково), Инонкюля (п. Приветненское), Лаутаранта (п. Смолячково) стали известны всей России. Среди обживающих эти места людей оказалось много тех, кто составил гордость отечественной культуры и науки: Д. Менделеев. В Соловьев, Н. Рерих, А. Зилоти, В. Серов, А. Шереметьев, П. Милюков и другие. Профессор В. М. Бехтерев в своем имении «Тихий берег», что в трех километрах от Черной речки, заказал и установил скульптуру сфинкса на берегу Финского залива. Для благоустройства имения Владимир Михайлович собственноручно засаживает еловую аллею, ведущую от Приморской дороги к дому. Эти выросшие и прошедшие через все войны ели и поныне остались свидетелями любви В.М, Бехтерева к этой земле.
С 1894 года М.В. Крестовская-Картавцова проводит летнее время на берегу Черной речки. Яркой была ее жизнь, ее артистическое прошлое, ее унаследованный от отца литературный талант. Самым большим увлечением в жизни Марии Всеволодовны была ее вилла «Мариоки», которую она назвала в честь себя и соседних Териок (Зеленогорск).
Хозяйка любила свое имение как «нечто живое». Здесь часто устраивались вечера музыки и литературы, домашний театр, званные обеды и ужины. Гостями Мариок были известный юрист А. Ф. Кони, доктора В. М. Бехтерев и Г. И. Турнер, генерал А. Н. Куропаткин, баронесса В. И. Икскуль и многие другие.
 |  |
| Усадьба М. В. Крестовской «Мариоки» | |
Статья любезно предоставлена Н. В. Григорьевой
Марьина гора под зеленогорском история
Татьяна Дюкова запись закреплена
Дмитрий Кулаков
Мариоки. Могила любви.
С хрониками посёлка Метсякюля (ныне пос. Молодёжное, Санкт-Петербург) связана красивая и трогательная, но печальная история, произошедшая с одной из его обитательниц – известной петербургской писательницей М.В. Крестовской, поселившейся здесь в начале XX века в своей усадьбе «Мариоки».
Начиналось всё в далёком 1894 году, когда управляющий АО «Северо-Западные железные дороги», богатейший петербургский банкир и промышленник Евгений Картавцев приобрёл участок земли в Метсякюля площадью в 65 га, чтобы построить дачу для своей горячо любимой жены – Марии Всеволодовны Крестовской, дочери известного писателя Всеволода Крестовского, прославившего своё имя романом «Петербуржские трущобы». На её матери – В.Д. Гринёвой, Крестовский женился вскоре после окончания Юридического факультета Санкт-Петербургского Университета, но уже через год супруги разошлись, предоставив бабушке воспитание годовалой дочки Маши.
В гимназии Маша Крестовская проявляла большой интерес к театру, играла в любительских спектаклях. Потом её ждали семь лет Санкт-Петербургского Смольного института, лучшего столичного учебного заведения для молодых дворянок. Однако серьёзное классическое гуманитарное образование не отняло у Марии любви к театру, считавшимся тогда легкомысленным увлечением. Сразу после окончания Смольного института она уехала в Киев, где играла в местном Драматическом обществе.
Потом был театр Ф.А. Корша (позднее Московский Государственный Театр Наций), где Мария Всеволодовна участвовала в постановках популярных пьес Островского (который, кстати сказать, был тогда ещё жив и крайне популярен). Его пьесы были тогда пиком моды, и Мария играла в этих модных постановках ведущие роли.
Высокий взлёт в самом начале жизни трагически оборвался после романа с немолодым женатым художником, от которого у Марии Всеволодовны остался сын. Играть в театре, как прежде, она уже не могла. Мария, как и её отец, с детства питала страстную любовь к литературе. Довольно рано она начала писать сама и вступила в Союз писателей. После рождения сына литература стала её уделом, единственной отдушиной одинокой матери. Но творчество – прибыльное ремесло лишь для известных авторов. Для начинающей же писательницы заработок своими строчками был скуден, и она жила в нужде.
В 24 года Крестовская опубликовала свой первый роман «Ранние грозы» (1886 г.), затем следовали «Ревность» (1892 г.), «Сын» (1893 г.), «Артистка» (1896 г.). О её рассказе «Вопль», направленном против предательства, лжи и власти денег, хорошо отзывался Чехов. В своих произведениях Мария Крестовская поднимала модную в то время в Европе тему женской эмансипации, которую в патриархальной России пока что мало кто поддерживал. Да и другие её произведения широкой известности не получили. Мария Всеволодовна чувствовала, что её творчество не соответствует духу своего времени, и её преследовала жесточайшая депрессия и осознание своей ненужности.
Вскоре после переезда из Москвы в Санкт-Петербург, Крестовская познакомилась со своим будущим мужем – Евгением Эпафродитовичем Картавцевым, видным экономистом и промышленником, одним из богатейших жителей Столицы, удивительно разносторонним человеком, который из любви к литературе и писателям вёл денежные дела Санкт-Петербургского Литературного фонда.
Однако, полюбив Марию, Картавцев ещё долго медлил с женитьбой. Брак с женщиной, у которой есть ребёнок даже сегодня вещь не очень популярная, а по меркам Царской России да ещё для такого известного бизнесмена, подобная партия могла очень отрицательно сказаться на деловой репутации. Однако этот случай стал счастливым исключением, и любовь победила! Картавцев женился на Крестовский и усыновил её ребёнка, впоследствии определив его в Морской кадетский корпус.
Первые годы счастья омрачило известие о болезни Марии Всеволодовны. Годы, проведённые в бедности в Москве, и сильные переживания губительно сказались на её здоровье. Тогда-то врачи и порекомендовали ей живительный климат Финляндии. Поженившись, Мария и Евгений побывали сперва в Терийоки (ныне Зеленогорск), считавшимся самым дорогим курортом Карельского перешейка. Финские красоты произвели на Крестовскую сильное впечатление, и супруги загорелись идеей приобрести участок на берегу залива. Но к тому времени даже окрестности Терийоки уже так плотно застроены, что участки в тех краях оставались лишь самые маленькие и негодные, что, конечно, не устроило состоятельного банкира. Походящее место было найдено в деревне Метсякюля, в десяти километрах от Терийоки. Застройка там только начиналась, что позволило Картавцеву приобрести значительный по площади участок в целых 65 га!
Пляж с нагромождениями серых гранитных валунов, сразу за которым начинается лес. Потом Приморская дорога и снова лес, уходящий вверх на высокую гору, с которой открывался широкий обзор в бесконечно-синюю даль Финского залива и окрестные земли: позолоченные первыми следами осени верхушки берёз, изумрудные сосны, густые косматые ели. – именно такой вид открылся супругам в первый раз из собственного имения.
Своё имение Мария Крестовская назвала «Мариоки» – вероятно по аналогии с соседним посёлком Терийоки. Давать яркие названия своим поместьям – давняя мода в России. На Карельском же перешейке многие, проникаясь финской романтикой, давали своим имениям именно финские имена. Так, инженер Орловский называет свою усадьбу в Тюрисевя (ныне Ушково) Каунисранта – «прекрасный берег». А дача К.И. Чуковского называлась Чукоккалой, что было также образовано от финского именования этой местности – Куоккала.
Обладая богатым и живым воображением, Мария мечтала построить на вершине горы дворец, который восхищал бы всех своей красотой. Для его строительства был приглашён молодой талантливый петербургский архитектор Иван Фомин. Усадьба «Мариоки» была одной из его первых работ. Крестовская поведала Фомину свои замыслы, и вскоре он воплотил их в жизнь. Эскиз архитектора вырос в красивый двухэтажный деревянный особняк с высокой смотровой башней. В доме были десятки различных помещений, множество надворных пристроек, а также конюшня, коровник, жилища для прислуги и всевозможные павильоны. Вокруг дома был разбит чудесный парк, в котором были теннисные корты и площадка для игры в крокет. Чтобы в «не родящей» финской земле могли прижиться яркие экзотические цветы и кустарники, в «Мариоки» были завезены тонны чернозема из Украины. Не имея опыта в садоводстве, городская жительница Мария Всеволодовна сделала своё имение шедевром садово-паркового искусства, не уступающим по красоте лучшим усадебным садам Европы! Из Франции, Германии и Голландии она выписала более 6000 различных сортов цветов, трав, кустарников. А любимыми её цветами были азалии.
В сад и дом был проведен водопровод – большая редкость для дач Карельского перешейка! Как особую достопримечательность, Мария часто показывала гостям свою теплицу, которая была настоящим чудом! В суровом северном климате, где свет и тепло в большом дефиците, вырастали прекрасные южные растения!
На газоне, прямо перед домом бил огромный фонтан. От дома, стоящего на вершине горы, вниз вела каменная лестница из 76-ти ступеней с 6-ю площадками для отдыха и вазами с цветами по бокам. Эта лестница соединяла два парка – Верхний и Нижний, за которыми простирались крестьянские поля. Деревенские жители называли сходы «лестницей грешниц» и очень гордились этим сооружением, ставшим украшением для маленькой финской деревни! С верхней террасы дворца открывался прекрасный вид в радиусе 40 км.
В парке был и небольшой летний театр. В прошлом актриса, Мария до конца своих дней была любительницей светской жизни. Молодой режиссёр В. Мейерхольд мечтал поставить в усадьбе спектакль «Поклонение кресту» по пьесе Кальдерона, и «лестнице грешниц» надлежало стать сценой. Действие должно было происходить ночью при мистическом свете факелов, а в качестве массовки, режиссёр хотел пригласить местное население. Но спектакль так и не состоялся, так как у режиссёра, чей гастрольный график был достаточно напряжённым, просто не нашлось времени.
Подруга Крестовской, писательница и драматург Татьяна Щепкина-Куперник, часто гостившая в «Мариоки», писала в своих воспоминаниях: «Нигде не было такой великолепной сирени, как в Мариокском парке, таких огненных азалий, пылавших, как живые костры в июньские белые ночи, таких изящных красивых кленов, пестролистных ясеней, лиственниц. ». В своих воспоминаниях она называет «Мариоки» «сказкой своей молодости» и посвящает им цикл стихов «Сказки Мариоки».
«Мариоки» всегда был полон гостей. Здесь собирался светский салон, где проводили время художники, писатели, и российские предприниматели. Усадьбу посещал и Илья Репин, чьи «Пенаты» располагались всего в двадцати километрах от «Мариоки». В 1898-м году он написал портрет М.В. Крестовской. Е.Э. Картавцев очень гордился этой картиной, она всегда висела у него в кабинете на видном месте.
Мария Всеволодовна любила «Мариоки», как нечто живое, как всё, во что вложена душа, приобретает очертания и характер, так усадьба и парк стали её миром, её маленьким раем на земле. Тёплыми июньскими вечерами, прогуливаясь по парку, источающему аромат сирени и азалий, любуясь полоской бескрайнего моря, играющего золотом в закатном свете белых ночей, она была по-настоящему счастлива!
Евгений был любящим мужем и выполнял все малейшие капризы своей любимой женщины, которая порой была не прочь покапризничать. Молодость, проведенная в ужасной бедности, часто давала себя знать. И Мария Всеволодовна, познав роскошь богатой и обеспеченной жизни, стала придирчивой к мелочам, требовательной и подчас несправедливой к своему супругу. В последние годы она становилась всё более и более раздражительной, однако, любящий муж дорожил отношениями с ней и всегда первым выступал в примирениях.
Неожиданно, семейный врач, проводивший очередной осмотр Марии, обнаружил причину этих капризов. У Марии был рак. Евгений сразу же отвёз жену в самую лучшую клинику Швейцарии, однако, врачи отказались браться за лечение. Было уже слишком поздно.
Несколько месяцев Мария провела на Швейцарском курорте, в клинике, очень тоскуя по дому. Чтобы она не грустила, медсестра подарила ей плюшевого медвежонка. Мария не расставалась с ним до конца жизни, доверяя ему все свои печали и самые сокровенные мысли. Вскоре Евгений и сам понял всю тщетность такого лечения, и они возвратились с чужбины туда, где его любимая могла чувствовать себя легко и свободно – в родные «Мариоки».
Крестовская прожила на финском взморье 16 лет из 48 отпущенных ей Богом. Последние годы были самыми тяжелыми. Болезнь стремительно прогрессировала, и даже такие светила мировой медицины, как профессор Бехтерев и академик Павлов не смогли помочь Марии.
«Ничем я сейчас не живу, кроме страха перед новыми болями и внезапным полным ухудшением, причин которого никто не может понять», – писала она в 1909 году. Через год 6 июля 1910 года – ее не стало. Марию Всеволодовну похоронили на том месте в парке, где она любила подолгу сидеть одна, глядя на море.
Картавцев был просто убит горем. Чтобы передать хоть частицу своей любви ушедшей любимой, он заказал на могиле жены памятник, скульптором которого стал Всеволод Лишев, друг их семьи, который часто бывал в «Мариоки», хорошо знал и любил его хозяев. В 1911 году на монолитной каменной глыбе, с которой супруги прежде не раз любовались морским закатом, появился бронзовый памятник писательнице, а у подножия камня устроился её любимый медвежонок, отлитый из бронзы. Крестовская вышла на памятнике грустной и немного задумчивой, такой, какой запомнилась она безутешному мужу. На граните была высечена надпись: «При жизни недостаточно ценил и лелеял я тебя, дорогая Марьюшка, зато по смерти свято исполняю волю, заветы и желания твои. Твой всей душой Евгений». Таким образом, Евгений Картавцев увековечил свою любовь в памятнике, который местное население вскоре назовёт «Могилой любви». Сам Картавцев завещал похоронить его на том же месте, и на могильном камне было высечено и его имя без даты смерти. Однако ей так и не суждено было появиться там.
В 1914 году рядом с могилой Крестовской по проекту архитектора Фомина (того самого, который спроектировал дом), была построена православная церковь. Внешне церковь была выдержана в строгом псковском стиле XII века, однако, в архитектурном плане это было сплошное новаторство! Уже то, что каркас здания был выполнен из железобетона, говорило само за себя! Вокруг церкви высилась массивная декоративная ограда, имитированная под монастырскую, за нею был внутренний двор. Высокая звонница церкви с пятью колоколами служила одновременно и вратами. Её купол был виден даже из Кронштадта!
Церковь в «Мариоки» освятили 8 августа 1916 г. во имя «Всех скорбящих радости». Настоятелем ее был назначен священник, прибывший специально из Валаамского монастыря.
Какое-то время за усадьбой присматривал старый управляющий, но в 1918 году особняк был хищнически разграблен немцами из дивизии фон дер Гольца, высадившимися на финском побережье для борьбы с красными революционерами, и расквартированными в опустевших русских дачах. Уходя из Финляндии, немцы вывозили всё, что только могли унести, грабя опустевшие особняки русской знати.
Когда военные грозы поутихли, дом был приобретен одним состоятельным финном в частную собственность, разобран (как и большинство других особняков на Карельском перешейке), и перевезен под Хельсинки, где, вероятно, находится, и по сей день.
До 1939 года в церкви «Всех скорбящих радости» регулярно проводились богослужения. Немногих русских, остававшихся жить в этих краях, хоронили на православном кладбище на Марьиной горе.
Накануне Зимней войны финские подразделения повредили звонницу, используя её, как мишень для отработки точности стрельбы. Ценности для финнов-лютеран православная церковь не представляла, напоминая лишний раз об опасном русском соседе. Варварскими действиями финских военных были сбиты кресты и повреждена кровля.
Однако полное и окончательное разрушение в «Мариоки» было принесено в годы Великой Отечественной войны. В начале 1944-го года финны заняли прочную оборонительную позицию на Марьиной горе, обстреливая отряды Красной армии со звонницы церкви. Артиллерийские батареи Кронштадта получили наводку и одним точным ударом снесли звонницу и купола церкви вместе с засевшими там снайперами. После этого год за годом, поврежденная церковь разрушалась всё больше, уже не от пуль, а от времени, пока не превратилась в груду развалин.
Посёлок Метсякюля поделили и переименовали в посёлок Молодёжное; вдоль побережья Финского залива и Приморского шоссе выросли санатории и пионерские лагеря. Пионерам нравилось играть в «Мариоки», убегая туда от взрослых. Руины получили у них новое название: «Графские развалины». Вообще в СССР развалины старинных усадеб были далеко не редкостью, и воспринимались детьми, как нечто само собой разумеющееся – часть ландшафта, не более. О прежних обитателях дети ничего не знали, и знать не хотели. В бывшем графском парке, изрядно заросшем травой и деревьями, они жгли костры, а православное кладбище было осквернено и полностью уничтожено. И лишь статуя Марии на «Могиле любви» безмолвно и печально созерцала за разграблением своего райского уголка.
А спустя ещё несколько лет была украдена и она. Вероятно, какого-то варвара привлекло такое большое количество бронзы. Разобрали и знаменитую лестницу, воздвигнув на её месте огромный лыжный трамплин, который вскоре пришёл в негодность и уже 20 лет высится над лесом ржавой уродливой громадой. Сегодня почти ничто не напоминает о тех временах. От парка, усадьбы, «лестницы грешниц» и дворца не осталось ничего. Там, где когда-то стояла белокаменная церковь сегодня лишь груда камней. Будто мираж растворился в финских лесах целый мир, созданный двумя любящими сердцами. Мгновение – и нет ничего, лишь, как прежде, сосны шумят на ветру.