михаль хозяйственная история графини ретель бор
Хозяйственная история графини Ретель-Бор
Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли
Эта и ещё 2 книги за 299 ₽
Отзывы 35
Отличная книга! И сюжет не травильный и героиня интересная! Отдельное спасибо чтецу – Алле Човжик, книги в ее озвучки хочется переслушивать не раз!
Отличная книга! И сюжет не травильный и героиня интересная! Отдельное спасибо чтецу – Алле Човжик, книги в ее озвучки хочется переслушивать не раз!
Классная книга. Спасибо Автору! Чтица – одна из моих любимых! Браво! В тандеме получилось что то невероятное и прекрасное! Спасибо огромное!
Классная книга. Спасибо Автору! Чтица – одна из моих любимых! Браво! В тандеме получилось что то невероятное и прекрасное! Спасибо огромное!
Оксана Арсеневская (Царюк), благодарю вас за добрые слова. Очень-очень приятно.
Оксана Арсеневская (Царюк), благодарю вас за добрые слова. Очень-очень приятно.
Новый тренд в бытовом фентези и Таня Михаль просто отлично его открыла, а чтица позволила насладиться.
Добротная история, динамичный сюжет, отличная озвучка)
Новый тренд в бытовом фентези и Таня Михаль просто отлично его открыла, а чтица позволила насладиться.
Добротная история, динамичный сюжет, отличная озвучка)
Увлекательная история, которую прослушала за день не останавливаясь. Хороший язык. Сюжет похож на Средневековую историю, но тот роман многотом, а здесь события развиваются быстро. Чтение Аллы Човжик, как всегда, замечательно.
Спасибо за доставленное удовольствие.
Увлекательная история, которую прослушала за день не останавливаясь. Хороший язык. Сюжет похож на Средневековую историю, но тот роман многотом, а здесь события развиваются быстро. Чтение Аллы Човжик, как всегда, замечательно.
Спасибо за доставленное удовольствие.
Спасибо за книгу! Очень мягкий рассказ(впрочем, как и большинство ваших книг). До конца не верила, что муж ее успеет вовремя вернутся, видимо прыгать в последний вагон наша национальная традиция.))
Спасибо за книгу! Очень мягкий рассказ(впрочем, как и большинство ваших книг). До конца не верила, что муж ее успеет вовремя вернутся, видимо прыгать в последний вагон наша национальная традиция.))
Не знаю кому как, а мне понравилось все!
Читала я и средн историю и не понимаю, почему сравнивают эти книги.
Сильно разные истории.
Мне понравился и стиль изложения. Читать было бы сложнее, а вот слушать одно удовольствие.
Хозяйственная история графини Ретель-Бор
У вас появилась возможность начать слушать аудио данной книги. Для прослушивания, воспользуйтесь переключателем между текстом и аудио.
Глава 1
ХОЗЯЙСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ ГРАФИНИ РЕТЕЛЬ-БОР, ИЛИ НЕПРОСТО ГРАФСТВОМ УПРАВЛЯТЬ
Верите ли вы в перерождение душ?
Говорят, когда тело умирает, душа отправляется в дальнейший путь – выбирает себе очередную жизнь, благодаря которой будет проходить уроки и повышать свои вибрации.
Также говорят, если душа отчаянно цепляется за жизнь, то тогда она может переселиться в тело другого человека, который не хотел жить и освободил своё тело, словно сосуд для другой души.
Изабель Ретель-Бор
Солёный запах моря… Шелест и шипение волн… Холодная вода и зернистый песок под пальцами.
Определённо я нахожусь не в больничной палате. Не забивает дыхание въедливый запах лекарств и сам воздух не привычно удушливый, а свежий и холодный.
Действительно очень холодно.
Титаническим усилием воли открываю глаза, моргаю и жмурюсь. В глаза светит яркое солнце, вызывая в глазах резь и слёзы.
«Боже… Что со мной произошло. » — судорогой возникает в голове первая мысль.
Отодрав себя от земли, встаю на колени и руки. От этих движений дикая боль взрывает голову. Лихорадочный пульс отбивает, будто набатом невыносимо громкие удары в висках. Усилие, которое понадобилось, чтобы мне поднять голову, похоже на попытку выбраться из ванны с застывшим цементом.
Перед глазами всё плывёт, картинка размыта, но я отчётливо понимаю, что нахожусь на песчаном морском берегу.
На мне длинное тёмное платье – промокшее, от этого неприятно тяжёлое. Оно затрудняет, итак, едва дающиеся мне элементарные движения.
Очень холодно. Так холодно, что зуб на зуб не попадает. И самое печальное у меня абсолютно нет сил двигаться…
— Ноги… Мои ноги… — шепчу не своим голосом.
Забываю о всякой боли и двигаю ногой – сначала правой, потом левой.
— Боже… Боже… Боже… — говорю, не веря происходящему и слизываю с губ морскую соль.
То, что я уже не я, понимаю окончательно.
На Земле меня с рождения сопровождал врождённый недуг – я не могла ходить. Вся моя жизнь прошла в инвалидной коляске.
А теперь у меня есть второй шанс! Шанс жить полноценной жизнью!
Забываю о боли и холоде, роняю больную голову на руки, продолжая стоять на коленях и навзрыд плачу, смешивая горячую влагу своих солёных слёз с морской водой.
Не знаю, где я нахожусь – в другом времени или же другом мире, но знаю точно – кто-то там наверху позволил мне прожить жизнь заново. Мне дали второй шанс и я ни за что этот шанс не упущу.
Собираю в руки мокрый песок и сжимаю кулаки.
Пусть будет другой мир, другое время – но отныне это теперь моя жизнь.
Только бы подняться на ноги и понять, почему я в воде.
Вдруг, издали слышу встревоженные крики. Сначала мне трудно разобрать слова, но вскоре до меня доносятся обрывки фраз.
— …бросилась со скалы.
Довольно скоро меня начали окружать незнакомые люди с причитаниями:
— Грех это. Большой грех.
— Да замолчите вы! Не видите что ль, у графини голова вся в крови. Целителя зовите! Да поскорее!
— Как только выжила-то?
— Видать, не время помирать…
— Какое там время, не время? Графиню сам Инмарий* уберёг. Глядите, сколько крови-то, ох, Бог милостивый.
Судя по одежде хлопочущих вокруг меня людей – я оказалась в средневековье.
Издаю мысленный стон, но тут же одёргиваю себя. Я здорова. Могу ходить.
И кажется, я – графиня.
Одна из женщин набрасывает на меня шерстяной плед. С удовольствием заворачиваюсь в него и предпринимаю попытку подняться самостоятельно, но головокружение и сильная тошнота не позволяют мне этой роскоши.
— Сейчас, графинюшка… Сейчас…
Один из мужчин – самый крупный и здоровый как медведь, осторожно поднимает меня на руки и все тут же шустро направляются наверх по узкой тропе.
Только сейчас вижу, что находилась я у подножия серо-чёрных острых, грозных и злых скал.
Михаль хозяйственная история графини ретель бор
Верите ли вы в перерождение душ?
Говорят, когда тело умирает, душа отправляется в дальнейший путь — выбирает себе очередную жизнь, благодаря которой будет проходить уроки и повышать свои вибрации.
Также говорят, если душа отчаянно цепляется за жизнь, то тогда она может переселиться в тело другого человека, который не хотел жить и освободил своё тело, словно сосуд для другой души.
Изабель Ретель-Бор
Солёный запах моря… Шелест и шипение волн… Холодная вода и зернистый песок под пальцами.
Определённо я нахожусь не в больничной палате. Не забивает дыхание въедливый запах лекарств и сам воздух не привычно удушливый, а свежий и холодный.
Действительно очень холодно.
Титаническим усилием воли открываю глаза, моргаю и жмурюсь. В глаза светит яркое солнце, вызывая в глазах резь и слёзы.
«Боже… Что со мной произошло. » — судорогой возникает в голове первая мысль.
Отодрав себя от земли, встаю на колени и руки. От этих движений дикая боль взрывает голову. Лихорадочный пульс отбивает, будто набатом невыносимо громкие удары в висках. Усилие, которое понадобилось, чтобы мне поднять голову, похоже на попытку выбраться из ванны с застывшим цементом.
Перед глазами всё плывёт, картинка размыта, но я отчётливо понимаю, что нахожусь на песчаном морском берегу.
На мне длинное тёмное платье — промокшее, от этого неприятно тяжёлое. Оно затрудняет итак едва дающиеся мне элементарные движения.
Очень холодно. Так холодно, что зуб на зуб не попадает. И самое печальное у меня абсолютно нет сил двигаться…
— Ноги… Мои ноги… — шепчу не своим голосом.
Забываю о всякой боли и двигаю ногой — сначала правой, потом левой.
— Боже… Боже… Боже… — говорю, не веря происходящему и слизываю с губ морскую соль.
То, что я уже не я, понимаю окончательно.
На Земле меня с рождения сопровождал врождённый недуг — я не могла ходить. Вся моя жизнь прошла в инвалидной коляске.
А теперь у меня есть второй шанс! Шанс жить полноценной жизнью!
Забываю о боли и холоде, роняю больную голову на руки, продолжая стоять на коленях и навзрыд плачу, смешивая горячую влагу своих солёных слёз с морской водой.
Не знаю, где я нахожусь — в другом времени или же другом мире, но знаю точно — кто-то там наверху позволил мне прожить жизнь заново. Мне дали второй шанс и я ни за что этот шанс не упущу.
Собираю в руки мокрый песок и сжимаю кулаки.
Пусть будет другой мир, другое время — но отныне это теперь моя жизнь.
Только бы подняться на ноги и понять, почему я в воде.
Вдруг, издали слышу встревоженные крики. Сначала мне трудно разобрать слова, но вскоре до меня доносятся обрывки фраз.
— …бросилась со скалы.
Довольно скоро меня начали окружать незнакомые люди с причитаниями:
— Грех это. Большой грех.
— Да замолчите вы! Не видите что ль, у графини голова вся в крови. Целителя зовите! Да поскорее!
— Как только выжила-то?
— Видать, не время помирать…
— Какое там время, не время? Графиню сам Инмарий* уберёг. Глядите, сколько крови-то, ох, Бог милостивый.
Судя по одежде хлопочущих вокруг меня людей — я оказалась в средневековье.
Издаю мысленный стон, но тут же одёргиваю себя. Я здорова. Могу ходить.
И кажется, я — графиня.
* Инмарий — Всевышний Бог (прим. Автора)
** Тинарий — Падший Бог (прим. Автора)
Одна из женщин набрасывает на меня шерстяной плед. С удовольствием заворачиваюсь в него и предпринимаю попытку подняться самостоятельно, но головокружение и сильная тошнота не позволяют мне этой роскоши.
— Сейчас, графинюшка… Сейчас…
Один из мужчин — самый крупный и здоровый как медведь, осторожно поднимает меня на руки и все тут же шустро направляются наверх по узкой тропе.
Только сейчас вижу, что находилась я у подножия серо-чёрных острых, грозных и злых скал.
«Глупая графиня. Зачем понадобилось себя убивать? Я не умела ходить, но всё равно стремилась жить. У меня не было богатств, и выросла в детском доме, я не знала материнской любви и нежности, но я всё равно любила жизнь. Но как бы там ни было, надеюсь, ты нашла тот покой, к которому стремилась, раз решила свести счёты с жизнью».
— Целитель скоро будет. Только держитесь графиня. Ох, горе-то какое… — приговаривает и вздыхает женщина, утирает слезящиеся глаза грязным передником.
Михаль хозяйственная история графини ретель бор
— Особенного, — вздыхаю я. — Мяса с кровью принеси и самого пьяного вина. И повару накажи, чтобы не подсовывал мне ту дрянь, как в прошлый раз! Будет возражать, скажешь, что тады я сам приду на кухню.
Кир кивает и удаляется.
Вытираю руками лицо и вздыхаю горестно.
— Милостивый Инмарий, убереги нас от беды.
Изабель Ретель-Бор
Постепенно прохожу в себя. Медленно просыпаюсь и первые мысли, что возникают в моём сознании — это:
«Почему в моей палате так воняет?»
«Я, наконец, не чувствую боли. Неужели доктора смиловистились надо мной и вкололи лошадиную дозу обезболивающего?»
Но вот запах напрягает. Странный он какой-то. Это был запах телесной вони, мочи, пота, грязи, вековой пыли и дыма.
Стараюсь не дышать носом. Но дышать ртом оказалось тоже неудачной идеей. Вдохнув в себя смрадный воздух, я буквально на кончике языка ощутила этот штынь.
Открываю глаза и на мгновение замираю.
Почему моя палата выглядит как декорация к историческому фильму?
И в тот же миг, воспоминание накрывает как цунами.
Водоворот событий проносится молниеносно: я умерла в своём мире. Я отчётливо это помню. Умирать было больно. Помню своё последние мгновение. Я желала скорейшего освобождения от страданий. Одновременно с этим чувствовала непреодолимое желание жить.
А потом… потом была солёная вода, песок на коже и его скрип на зубах. Холод. Снова боль и движения.
И память Изабель, в чьём теле я теперь живу. Её воспоминания походят на пересказ путника.
Как ни странно, но я чувствую себя бодрой и отдохнувшей.
«Наверное, я пролежала без сознания несколько дней, если не недель», — думаю про себя.
Подобрать другого объяснения не могу. Иначе, как же тот факт, что я не ощущаю боли в голове и во всём теле?
Потрогала свою новую голову и подивилась тому, что я теперь кучерявая.
Не нахожу на себе ни шишек, ни ссадин, ни корочек после травмы.
Странно, Изабель падала с высокой скалы и по идее, должно быть переломано всё тело.
Но хорошо, что всё хорошо.
Скидываю с себя толстые, душные и дурно пахнущие шкуры
Пока ещё не до конца веря в происходящее, гляжу с благоговением на своё новое тело, скрытое в складках рубашки длиной до пят.
Двигаю ногами: поднимаю их вверх, потом вниз. Развожу в стороны. Делаю «ножницы», затем «велосипед».
— Невероятно, — шепчу благоговейно.
Это невероятное ощущение, чувствовать свои ноги. Задрала вверх рубашку и подивилась, насколько изящны и стройны эти ножки. Весело шевелю пальчиками, и всё получается.
Вам, наверное, покажется моё поведение ребячеством, но понять меня смогут те, кто не может ходить.
Сползаю с высокой кровати на пол и тут же возвращаюсь назад.
Пол не просто холодный — он ледяной! Да к тому же грязный. Устлан соломой, которую давно уж надо отсюда вымести.
И не понимаю, зачем тут в принципе понадобилась сухая трава.
Обвела комнату взглядом. Тяжёлые шторы не позволяли свету пробиться внутрь и осветить помещение, но даже в полумраке я рассматриваю обстановку.
На массивном столике у кровати в закоптившемся и измазанном воском подсвечнике догорает свеча. Рядом в золотой миске тлеют и дымятся остатки сухих трав.
Вот откуда этот жуткий запах дыма.
В мерцающем полусвете я вижу всё, что требуется и меня потрясает увиденное.
Это не спальня, а какой-то кошмар!
Мебель хоть и массивная, красивая, добротная в духе викторианской эпохи, но загажена так, что я даже представить не могу, что вообще с ней делали! В углах виднелась многовековая паутина. В чёрном от копоти камине, тлели догорающие угли. Рядом прямо на полу брошены поленья. С потолка свисает кованая и кривая люстра с не зажжёнными, а местами отломанными на ней свечами, богато украшенная полотнами серой паутины.
Все стены комнаты увешаны портретами в золочёных рамах — большие, средние, огромные, маленькие. Ощущение, что все эти хмурые лица глядят на меня, вызывает во мне дрожь. Ужасно! Ко всему прочему здесь душно и стоит затхлый, прокисший запах.
С отвращением морщу нос.
Возникает желание немедленно раздвинуть шторы, чтобы впустить солнечный свет и распахнуть окна, дабы глотнуть живительного свежего воздуха.
Ко всему прочему у меня возникло обыкновенное желание сходить в туалет.
Михаль хозяйственная история графини ретель бор
Глава 1
Говорят, когда тело умирает, душа отправляется в дальнейший путь — выбирает себе очередную жизнь, благодаря которой будет проходить уроки и повышать свои вибрации.
Также говорят, если душа отчаянно цепляется за жизнь, то тогда она может переселиться в тело другого человека, который не хотел жить и освободил своё тело, словно сосуд для другой души.
Солёный запах моря… Шелест и шипение волн… Холодная вода и зернистый песок под пальцами.
Определённо я нахожусь не в больничной палате. Не забивает дыхание въедливый запах лекарств и сам воздух не привычно удушливый, а свежий и холодный.
Действительно очень холодно.
Титаническим усилием воли открываю глаза, моргаю и жмурюсь. В глаза светит яркое солнце, вызывая в глазах резь и слёзы.
«Боже… Что со мной произошло. » — судорогой возникает в голове первая мысль.
Отодрав себя от земли, встаю на колени и руки. От этих движений дикая боль взрывает голову. Лихорадочный пульс отбивает, будто набатом невыносимо громкие удары в висках. Усилие, которое понадобилось, чтобы мне поднять голову, похоже на попытку выбраться из ванны с застывшим цементом.
Перед глазами всё плывёт, картинка размыта, но я отчётливо понимаю, что нахожусь на песчаном морском берегу.
На мне длинное тёмное платье — промокшее, от этого неприятно тяжёлое. Оно затрудняет итак едва дающиеся мне элементарные движения.
Очень холодно. Так холодно, что зуб на зуб не попадает. И самое печальное у меня абсолютно нет сил двигаться…
— Ноги… Мои ноги… — шепчу не своим голосом.
Забываю о всякой боли и двигаю ногой — сначала правой, потом левой.
— Боже… Боже… Боже… — говорю, не веря происходящему и слизываю с губ морскую соль.
То, что я уже не я, понимаю окончательно.
На Земле меня с рождения сопровождал врождённый недуг — я не могла ходить. Вся моя жизнь прошла в инвалидной коляске.
А теперь у меня есть второй шанс! Шанс жить полноценной жизнью!
Забываю о боли и холоде, роняю больную голову на руки, продолжая стоять на коленях и навзрыд плачу, смешивая горячую влагу своих солёных слёз с морской водой.
Не знаю, где я нахожусь — в другом времени или же другом мире, но знаю точно — кто-то там наверху позволил мне прожить жизнь заново. Мне дали второй шанс и я ни за что этот шанс не упущу.
Собираю в руки мокрый песок и сжимаю кулаки.
Пусть будет другой мир, другое время — но отныне это теперь моя жизнь.
Только бы подняться на ноги и понять, почему я в воде.
Вдруг, издали слышу встревоженные крики. Сначала мне трудно разобрать слова, но вскоре до меня доносятся обрывки фраз.
— …бросилась со скалы.
Довольно скоро меня начали окружать незнакомые люди с причитаниями:
— Грех это. Большой грех.
— Да замолчите вы! Не видите что ль, у графини голова вся в крови. Целителя зовите! Да поскорее!
— Как только выжила-то?
— Видать, не время помирать…
— Какое там время, не время? Графиню сам Инмарий* уберёг. Глядите, сколько крови-то, ох, Бог милостивый.
Судя по одежде хлопочущих вокруг меня людей — я оказалась в средневековье.
Издаю мысленный стон, но тут же одёргиваю себя. Я здорова. Могу ходить.
И кажется, я — графиня.
* Инмарий — Всевышний Бог (прим. Автора)
** Тинарий — Падший Бог (прим. Автора)
Одна из женщин набрасывает на меня шерстяной плед. С удовольствием заворачиваюсь в него и предпринимаю попытку подняться самостоятельно, но головокружение и сильная тошнота не позволяют мне этой роскоши.
— Сейчас, графинюшка… Сейчас…
Один из мужчин — самый крупный и здоровый как медведь, осторожно поднимает меня на руки и все тут же шустро направляются наверх по узкой тропе.
Только сейчас вижу, что находилась я у подножия серо-чёрных острых, грозных и злых скал.
«Глупая графиня. Зачем понадобилось себя убивать? Я не умела ходить, но всё равно стремилась жить. У меня не было богатств, и выросла в детском доме, я не знала материнской любви и нежности, но я всё равно любила жизнь. Но как бы там ни было, надеюсь, ты нашла тот покой, к которому стремилась, раз решила свести счёты с жизнью».
— Целитель скоро будет. Только держитесь графиня. Ох, горе-то какое… — приговаривает и вздыхает женщина, утирает слезящиеся глаза грязным передником.
— Да хватит тебе завывать, Элен, — останавливает её причитания мужчина, что несёт меня на могучих руках. — Не видишь что ль, жива графиня наша. Жива.
— Не о том я судачу! Граф наш сгинул в проклятой войне. Дитя графинюшка не выносила. Голод наших деток морит. Тут любая со скалы бросилась бы!
— А ну умолкни, дура! — шикает на неё мужчина.
А я молчу и слушаю. Молчу больше от того, что жутко болит голова, да тошнит так, будто, кажется, вот-вот и меня вывернет наизнанку. И перед глазами периодически темнеет.
На лицо признаки классического сотрясения мозга.
«Значит, я — вдова. Потеряла ребёнка. И графство настиг голод. А война? Она ещё идёт или уже закончилась?»
Вопросы, вопросы, вопросы. Одни вопросы.
Но ничего, я разберусь.
Уже в полузабытье я слышу удаляющиеся разговоры слуг, чувствую, как с меня снимают мокрое платье, обтирают насухо и укрывают во что-то тёплое, но колючее и дурно-пахнущее.
Но сил возмущаться и спорить нет.
Ощущаю, как мне в рот вливают нечто горячее и горькое.
Очевидно, это лекарство.
Послушно выпиваю и постепенно, боль уходит, тело согревается и мне становится хорошо.
Я засыпаю, и мне снится странный сон.
Странное, однако, имя — мягкое и одновременно резкое за счёт этого «Ретель-Бор».
Граф и мой муж Астер Ретель-Бор и правда, считается погибшим, но свидетельства о его смерти нет.
Война, длившаяся по меркам этого мира недолго — три года завершилась смертью короля Ричарда Седьмого Кровавого, прославившегося своим вспыльчивым и неудержимым нравом, по поводу и без, объявляя войну каждому государству.
Умер король в возрасте ста двадцати лет.
Его сын — новый король Роланд Первый оказался отдушиной для своего королевства. Поступил он мудро, завершив никому ненужную войну политическим браком своей младшей сестры Селесты и брата короля воюющего с нами государства.
Война закончилась полгода назад, но её облик до сих пор бродит среди людей в виде голода; не вернувшихся с войны