мохаммед ульд слахи биография
«Самый опасный террорист» в Гуантанамо
«Самый опасный террорист» в Гуантанамо
В последнее десятилетие содержание длительное время в тюрьмах без веских законных на то оснований стало острой проблемой всемирного масштаба. Вышедший в российский прокат 18 февраля фильм шотландского режиссера Кевина Макдональда «Мавританец» об этой проблеме.
Макдональд рассказывает историю выходца из африканской страны Мавритании Мохаммеда Ульд Слахи, которые в 1990-е годы несколько месяцев провел в Афганистане среди маджахедов (романтический порыв души – помочь братьям по вере бороться за свою свободу против «проклятых коммунистов»), что стало впоследствие поводом для его ареста. Арестовали его американские военные в конце 2001-го года в родной стране с одобрения местных властей. Слахи переправили в тюрьму в Иордании, оттуда на афганскую базу армии США в Баграме, затем – в ставшую позднее известной на весь мир тюрьму в Гуантанамо на Кубе. Ему тогда шел 32-й год.
Тюрьму на военной базе в заливе Гуантанамо ЦРУ и армейская разведка США организовали в 2002-м году для тех, кого подозревали в связях с группировкой «Аль-Каида», которая взяла на себя ответственность за террористическую атаку 11 сентября 2001 года на американской территории. Туда отправили сотни наловленных, в основном, в Афганистане в ходе разгрома «Талибана» (запрещенная в России организация, для которой российские дипломаты добиваются министерских постов в новом афганском правительстве) настоящих либо предполагаемых боевиков. Видимо, под пытками один из арестованных в Афганистане, знакомый лично со Слахи, оговорил мавританца – рассказал, что тот являлся главным вербовщиком исполнителей теракта 11 сентября.
С одной стороны адвокаты должны исполнять свой долг – защищать заключенного в тайной военной тюрьме, с другой – Слахи военные считают самым опасным из заключенных, потому что он занимался вербовкой тех, кто впоследствии захватил самолеты 11 сентября и направил их на башни Всемирного торгового центра в Нью-Йорке. В США общество продолжает переживать шок 11 сентября (хотя американская армия в то же время ведет активные боевые действия в Афганистане и Ираке, где от ее авиации и артиллерии гибнут, в том числе, мирные жители), поэтому Холандер и Дункан нужно преодолевать негативную общественную реакцию, чтобы исполнять функцию защитников мавританца. Ситуация усугубляется тем, что Слахи с самого начала не рассказывает адвокатам, что под пытками дал признательные показания. Адвокаты узнают об этом из секретных документов армии. Не о пытках, а о признаниях Слахи. Мавританцу нужно рассказать адвокатам о пытках, но он боится это сделать – ведь его потом могут найти в камере «повесившимся». Подобное случалось с некоторыми заключенными Гуантанамо.
В итоге Слахи без предъявления обвинений сидел в тайной тюрьме годами. Даже когда с 2008-го года его начали посещать адвокаты, ситуация для него не очень сильно изменилась. История с мавританцем, пойманным даже не в Афганистане, а во вполне мирной Мавритании, способствовала началу общественной кампании за закрытие тюрьмы в Гуантанамо. 22 января 2009 года только вступивший в должность президента США Барак Обама издал указ о закрытии тайной тюрьмы в кубинском заливе. Ее не закрыли, но постепенно американская армия стала отпускать заключенных. По данным на 2020 год в Гуантанамо за время функционирования тюрьмы в качестве заключенных содержались 776 человек. Только восемь из них впоследствии были осуждены. Причем, пятерым из осужденных впоследствии приговоры были отменены, их полностью оправдали. В тайной тюрьме до сих пор удерживаются несколько десятков человек. Одно из первых обещаний Джо Байдена на посту президента США было закрыть Гуантанамо. Однако проблема не в самой тюрьме в кубинском заливе. Если ее закроют, то появится подобная тюрьма в другом месте. До Гуантанамо, например, «прославилась» жестокими пытками тюрьма «Абу-Грейб» в Ираке, которой тоже пользовались американские военные. В корне проблема силовых структур США, которые, оправдываясь «войной с террором», могут издеваться и содержать в тюрьмах без веских на то причин граждан любой мусульманской страны.
Впрочем, вопросы поднятые в «Мавританце» касаются не только США, их спецслужб и правосудия. Широко известен пример сербского радикального политика Воислава Шешеля, который добровольно сдался Международному трибуналу по бывшей Югославии в 2003-м году, удерживался в Гааге в изоляторе временного содержания 11 лет (рекорд для современной европейской судебной системы). В итоге трибунал его в 2016-м году полностью оправдал. Очевидно, что Шешель был заключен в гаагской тюрьме по политическим мотивам (у него крайне националистическая и антизападная позиция). Но трибунал отказывался это признавать. Было бы интересно увидеть качественный фильм об истории заключения и судебных разбирательств Шешеля. Однако этот политик настолько мощный раздражитель для Запада, что браться за фильм о нем не решается даже сербский режиссер Эмир Кустурица. Российский друг Кустурицы Никита Михалков и подавно не возьмется за фильм о Шешеле, ведь тогда ему могут запретить въезд в Евросоюз и США, а к такому автор программы «Бесогон» точно не готов.
«Избивали, пока не сломали ребро»: Отсидевший 14 лет в Гуантанамо рассказал о жутких пытках в тюрьме
Отсидевший 14 лет в Гуантанамо по ложному делу рассказал о жутких пытках в тюрьме. Видео © RT
Мохаммед Слахи, отсидевший в американской тюрьме Гуантанамо 14 лет и написавший об этом книгу «Мавританец», рассказал о жутких пытках и хитрости спецслужб США. По его словам, из-за издевательств он был вынужден сознаться в преступлениях, к которым не имеет никакого отношения.
«Меня лишали сна, избивали до тех пор, пока не сломали ребро, надолго лишали еды. Я подвергался надругательствам сексуального характера. Мне не давали спать в течение первых 70 дней — звучит как ложь, но это правда», — приводит RT его слова.
ФБР рассекретило документ о терактах 11 сентября
Мужчина привлёк внимание американских спецслужб после поездки в афганский тренировочный лагерь «Аль-Каиды»*, где был завербован террористами. В то время, как признался Мохаммед, он был очень молод и дезинформирован, поэтому моджахедам легко удалось запудрить ему мозги.
«Это была огромная машина пропаганды, возглавляемая США, а также их западными и арабскими союзниками. Мне нарисовали картину, которая не соответствовала действительности. Я думал, речь о правом деле», — пояснил мавританец.
Через некоторое время Мохаммед решил уйти от террористов и вернулся в Штаты. Но в конце 1990-х с телефона Усамы бен Ладена ему позвонил двоюродный брат с просьбой о помощи больному отцу. Тогда спецслужбы взяли во внимание этот инцидент и вспомнили о нём только после теракта 11 сентября. Вскоре Слахи предъявили обвинения в пособничестве террористам и заключили в Гуантанамо на долгих 14 лет.
Тахар Рахим: «Если бы я не знал, что «Мавританец» – это правдивая история, мне было бы трудно в нее поверить»
интервью >>
С режиссером «Мавританца» Кевином Макдональдом вы знакомы уже около 10 лет. Как состоялось это знакомство? И как он предложил вам сняться в этой картине?
Мы познакомились в 2010-м, когда он предложил мне роль сына вождя в фильме «Орёл девятого легиона». Мне тогда было очень трудно говорить по-английски, и я был крайне обескуражен тем, что у меня нет возможности построить глубокие отношения с режиссером, ведь это очень важная часть работы. С точки зрения актёра, съёмки – это всегда приключение. Ты вдали от друзей и семьи, проводишь много времени с другими людьми на площадке. Конечно, хочется разделить с ними весь спектр эмоций, которые переживаешь, но языковой барьер меня останавливал. После «Орла» он пригласил меня в один сериал, но с ним не срослось, а потом спустя пару лет он прислал мне смс: «Кажется, у меня есть для тебя отличная роль».
В «Мавританце»?
Да. Когда я впервые прочёл сценарий, меня поразила его проработка и история Мохаммеда. Я сразу же согласился. Я уже лучше говорил по-английски, мог достаточно свободно изъясняться, и мы с Кевином могли прожить куда более глубокий опыт. Много месяцев мы обсуждали и проговаривали сценарий. Я чувствовал себя так, будто я – это чашка чая, наполненная кипятком, а Кевин, сценарий и вся эта история – чайный пакетик. День за днём они заваривались во мне и понемногу расцветали. Мы смогли построить прекрасные отношения, основанные на доверии.
Насколько вообще важно это доверие между режиссером и актером?
Это именно то, что в первую очередь нужно актеру. Нужно доверять своему режиссёру, чтобы он смог довести тебя до той цели, которой ты хочешь достичь. Кевин – прекрасный режиссер, он очень заботится об актерах. Он любит слушать актеров. Ему даже присуще некоторое смирение. Если тебе есть что сказать, ты можешь это сказать. Ты не чувствуешь себя глупо, если предложишь что-то совсем не подходящее. Однажды он сказал мне одну вещь: «Послушай, лучшие идеи всегда выигрывают, поэтому не стесняйся что-то предлагать». Еще Кевин много снимал документального кино. С ним актерам нельзя просто полагаться на свой привычный способ работы: он знает, что такое искренние чувства, он знает, каковы настоящие люди. Если ты начинаешь халтурить или пытаешься где-то притвориться, он это увидит. Ему можно доверять и когда он говорит, что что-то не то, и когда он говорит, что ты справился.
Вам посчастливилось общаться с Мохаммедом ульд Слахи – вашим прототипом – до и во время съемок фильма. Какие отношения у вас с ним возникли?
Впервые мы с ним пообщались в ноябре 2019-го. Я тогда снимался в сериале в Таиланде, поэтому знакомство было виртуальным. Я прочитал его книгу и прослушал записи его бесед с Кевином, но мне необходимо было познакомиться с ним самому, чтобы начать вживаться в роль. Когда мы общались, я был буквально поглощён его теплотой и светом, исходящим от него. Он мог улыбаться до ушей, а я всё думал: «Как это возможно?» Если бы я не знал, что это правдивая история, мне было бы трудно во все это поверить.
Какие вопросы вы с ним обсуждали?
Я начал осторожно. Сначала спросил, какие отношения у него сложились с его адвокатами Нэнси и Тери, через что он прошёл, что с ним происходило. Я уже многое знал, но я хотел услышать всё от него и понаблюдать за тем, как он это рассказывает. Вот что я хотел уловить. Я хотел посмотреть на его поведение, на то, как он говорит, как двигается. Когда дело дошло до тяжелых моментов, до пыток, его лицо начало подергиваться. Это было неожиданно. Я как будто сам оказался вместе с ним в том самом моменте и видел, как его травма оживает буквально на глазах. Я смутился, подумал: «Что я делаю? Кто я такой, чтобы расспрашивать его после всего, через что он прошёл?»
И что вы сделали?
Я не хотел проявлять к нему неуважение, поэтому остановил его и решил, что найду другой способ, потому что так нужно. Я обязан был отдать ему должное. Мне просто хотелось поговорить с ним и не упускать уникальную возможность пообщаться с таким особенным человеком. Мы не каждый день встречаем таких людей в обычной жизни. Я хотел чему-то поучиться у него и что-то взять для роли. В общем-то, так я и поступил. Я наблюдал за ним, и мы общались до того момента, как я решил, что уловил его дух. Вот так мы и взаимодействовали. Мы с ним много общались по телефону. Потом, когда он приехал на площадку, был забавный момент. Он увидел меня, крикнул: «Тахар!», и мы обнялись. Было чувство, что я обнимаю своего старого друга или кого-то из членов семьи, с кем давно не виделся. Я подумал: «Этот парень – что-то с чем-то». Декораторы очень детально возвели площадку, так что Мохаммеду было тяжело. Он всё говорил: «Ну надо же, точно как в Гитмо». Он присутствовал, когда мы с Джоди снимали сцену, где она после прочтения писем приходит меня навестить. Нэнси Холландер тоже была на площадке.
Всё, что вы видите в фильме, я старался сделать максимально реальным. Суть была не в том, чтобы по-настоящему пытать себя, это было бы дико. Но я сидел на очень жёсткой диете. Нужно было сбросить 10 килограммов за 18 дней. Я съел столько варёных яиц, что чуть не закудахтал! Диета была интересным опытом в том смысле, что позволила прожить новое эмоциональное состояние, не знакомое мне до тех пор. Ты больше не чувствуешь голода, но становишься очень восприимчивым. Когда я играю, я как бы открываю ящик и достаю оттуда это ощущение. С диетой всё было наоборот: мои эмоции могли привести меня в такие места, которые казались реальностью. Чтобы получить искренность и аутентичность, мне необходимо было всё прочувствовать. Мне принесли бутафорские кандалы и наручники, я попросил достать настоящие. До конца съемок, и даже какое-то время после, у меня были синяки. В сцене с холодной камерой я просил сделать как можно холоднее, и когда мне казалось, что холода недостаточно, я не мог достичь нужного ощущения, я просил обливать меня водой. Тогда становилось по-настоящему холодно, и я знал, что уже могу с этим работать. С водными пытками и принудительным кормлением было то же самое.
Сколькими языками вы владеете?
И какие используете в фильме?
Я использовал французский и английский. Арабский, который вы слышите в фильме, – это не тот диалект, который я знаю. Я говорю на североафриканском, алжирском варианте, а он сильно отличается от классического арабского языка. В Мавритании используют вариант, который называется хассания, а на классическом арабском говорят в Ближневосточных странах. В Алжире тоже говорят на другом языке. Я же родился и вырос во Франции, и на съёмках у нас была другая трудность. Мохаммед выучил английский благодаря тюремным стражникам, поэтому нам пришлось воспроизвести его улучшающиеся языковые навыки, и при этом разрушить мои. Когда ты выучил язык, а тебе приходится его забывать и переучивать, с точки зрения по крайней мере фонетики, это очень трудно.
Адвоката Нэнси Холландер играет Джоди Фостер. Как происходило ваше взаимодействие на площадке?
Между сценами и кадрами ты буквально потерян в своем экранном воплощении. Время другое, место другое, чувства другие. Происходит какая-то магия. Я ощущал её всё время. Один из самых запоминающихся моментов с Джоди был тот, когда она в образе Нэнси приезжает в Гуантанамо и говорит: «Я просто хотела тебя увидеть». Она творит что-то невероятное, мне даже не приходилось играть. Я был настолько вовлечен в то, что она давала мне. Она отвечала на каждый мой вопрос. Она реально ведет игру за собой. Джоди – потрясающая актриса. Я видел столько фильмов с её участием, столько раз наблюдал за её игрой на экране, что при первой встрече мне даже стало как-то неловко. Она так расслаблена и естественна в разговоре, что поневоле сам тоже расслабляешься. Это одна из тех причин, почему её можно считать особенной.
Облавы на подозреваемых в терроризме и их заключение в Гуантанамо были, конечно, реакцией на 11 сентября. Вы были в Париже во время терактов? Какие у вас воспоминания о том времени?
Да, мы все были жутко напуганы случившимся. У меня очень яркие воспоминания. Я был в магазине, покупал рубашку, и вдруг по радио начинают говорить о теракте. Я сразу побежал в ближайший Virgin, чтобы увидеть это по телевизору. В тот момент, когда я прибежал к экранам – а там было много экранов, потому что они продают телевизоры – я уже видел, как второй самолёт врезается во вторую башню. В это было трудно поверить, всё выглядело, как голливудское кино. Я не мог поверить, что это происходит на моих глазах. Потом стали показывать кадры, на которых люди выпрыгивают из окон, чтобы не сгореть заживо. Это был настоящий кошмар.
Сколько вам было лет?
Мне было 19, и тогда я решил, что это начало третьей мировой, и что мир теперь перевернётся с ног на голову. Конечно, были и войны. Возможно, я был слишком молод, чтобы осознать масштаб произошедшего, но я чувствовал, что мир изменился. Это было начало новой эры.
Тогда было допущено много ошибок, в том числе и в деле Мохаммеда. Его забрали из его дома в Мавритании и закрыли в Гуантанамо на 14 лет, не предъявив обвинений. Насколько важно рассказывать подобные истории в книгах и фильмах?
Это очень важно. С одной стороны, это политическая история, конечно, поскольку речь идёт о Гуантанамо и событиях, которые там происходили. И это реальная история. Всегда полезно напомнить людям о событиях прошлого, чтобы не допустить их повторения. Но прежде всего, это гуманистическая история. Она о человеке, который смог преодолеть страх и ненависть, обернув их в прощение. Мы все наслышаны о Гуантанамо, но если что и можно узнать нового из этого фильма, так это то, что Мохаммед побывал в аду, но при этом всё равно остался способным простить и выйти оттуда лучшей версией себя.
«Мавританец» в кино с 18 февраля.
Салахи написал еще четыре книги, находясь в заключении, одну из которых он описывает как «о поиске счастья в безнадежном месте», но ему не разрешили получить доступ к этим книгам после того, как его выгнали из Гуантанамо.
Салахи содержался под стражей в соответствии с Положением о применении военной силы 2001 г., принятым 18 сентября 2001 г. Правительство США утверждало, что он был частью « Аль-Каиды» на момент ареста в ноябре 2001 г.
14 июля 2016 года Салахи был одобрен Советом по периодическим проверкам для освобождения из-под стражи. Салахи был освобожден и возвращен в Мавританию 17 октября 2016 года; он был заключен в Гуантанамо более четырнадцати лет.
СОДЕРЖАНИЕ
1988–1999
1999–2002 гг.
С мая 2000 года Салахи работал в различных компаниях в Мавритании инженером-электриком. После терактов 11 сентября США возобновили проверку всех подозреваемых в связях с Аль-Каидой. 29 сентября он снова был задержан властями Мавритании для допроса. Он сотрудничал с властями еще несколько раз, а затем в последний раз, начиная с 20 ноября 2001 года. Салахи допрашивали мавританские официальные лица и ФБР в течение семи дней.
Задержание в заливе Гуантанамо
В сентябре 2003 года Салахи перевели в лагерь «Эхо». Меморандумы, обобщающие встречи, проведенные 9 октября 2003 г. и 2 февраля 2004 г. между генералом Джеффри Миллером и Винсентом Кассардом из Международного комитета Красного Креста (МККК), признали, что власти лагеря не разрешали МККК иметь доступ в Салахи из-за: военная необходимость «.
The Wall Street Journal опубликовал письмо, которое Салахи написал своим адвокатам 9 ноября 2006 года. В письме Салахи сказал, что все его признательные показания в преступлениях были результатом пыток. Он смеялся, когда его просили пересказать «все», что он сказал на допросах, шутя, что это «все равно что спросить Чарли Шина, со сколькими женщинами он встречался».
Совместная целевая группа по обзору
Запрос на дальнейший допрос
Судья окружного суда США Джеймс Робертсон издал приказ Министерству обороны, запрещающий им допросить Салахи, пока рассматривается его дело о хабеас корпус. В октябре 2014 года власти Гуантанамо изъяли все конфиденциальные юридические документы Салахи и все его личные вещи, включая компьютер. Они также лишили Салахи его « предметов комфорта », в том числе писем от его покойной матери, в попытке заставить его согласиться на допрос. Салахи написал в несекретном письме своим адвокатам в апреле 2015 года, что чиновники предложили вернуть эти предметы, если он согласится на допросы, которые были запрещены в течение шести лет. Прокуратура по делу Ахмеда аль-Дарби хотела допросить Салахи о нем.
Пытка
Отчет Шмидта-Ферлоу
В отчете Wall Street Journal 2007 года перефразировался инцидент, описанный в отчете Шмидта-Ферлоу 2005 года, расследовании министерства обороны обращения с задержанными в Гуантанамо после утверждений ФБР о пытках, применявшихся следователями Министерства обороны в первые годы существования Гуантанамо:
Летом 2003 года Салахи неоднократно подвергали допросу, который, как указывалось в отчете Шмидта-Ферлоу, был запрещен министром обороны 2 декабря 2002 года.
Отчет сенатского комитета по вооруженным силам
Комитет Сената США по вооруженному подготовил доклад под названием Дознание в обращение с задержанным в США под стражами 20 ноября 2008 г. В нем содержится информация о лечении Салахов и других в Гуантанамо до 2005 года.
Производство по процедуре хабеас корпус
Порядок выпуска
Ссылаясь на обвинение правительства в том, что Салахи оказал «целенаправленную и материальную поддержку» «Аль-Каиде», судья Робертсон написал:
Судья Робертсон обратился к другому утверждению правительства, что Салахи был «частью» Аль-Каиды на момент его поимки. Он сказал, что в данном случае закон не так ясен:
Ни Аль-Бихани, ни какой-либо другой случай не дает четкого критерия для определения того, кто был, а кто не был «частью» «Аль-Каиды» во время захвата. Другими словами, решение зависит от достаточности доказательств. Вопрос о том, когда задержанный должен был быть «частью» «Аль-Каиды», чтобы его можно было задержать, находится в центре этого дела, потому что ясно, что Салахи в какой-то момент был присяжным членом «Аль-Каиды».
Судья Робертсон обсуждает другие факторы в своем решении, в том числе, на какой стороне лежит бремя доказывания, и учитывая надежность показаний по принуждению или с чужих слов. В заключение судья Робертсон заявил:
Обращаться
5 ноября 2010 г. Окружной апелляционный суд округа Колумбия отменил решение и вернул дело в Окружной суд округа Колумбия для дальнейших фактических выводов на основании указаний, которые он дал Окружному суду округа Колумбия относительно рассмотрения таких дел задержанных, содержащих хабеас корпус. Коллегия окружного суда заявила, что необходимо ответить на следующие вопросы:
После решения Апелляционного суда в районном суде не проводились слушания.
Дневник Гуантанамо
Книга « Дневник Гуантанамо» была опубликована в январе 2015 года. Это первая работа заключенного, все еще находящегося в тюрьме Гуантанамо. В нем подробно рассказывается о жестоких допросах и пытках Салахи, в том числе о «насильственном кормлении морской водой, сексуальных домогательствах, инсценировке казни и неоднократных избиениях, пинках и нанесении ударов по лицу, причем все это приправлено угрозами, что его мать будет доставлена в Гуантанамо. групповое изнасилование «. Он стал международным бестселлером. Сотрудники тюрьмы не позволили Салахи получить копию своей опубликованной книги.
Киноадаптация
Освобождение из залива Гуантанамо
2 июня 2016 г. Салахи провел свою первую проверку Советом по периодическим проверкам. Месяц спустя совет рекомендовал освободить Салахи. 17 октября 2016 года Салахи был освобожден и возвращен в Мавританию после того, как содержался под стражей без предъявления обвинений более 14 лет.
CBS интервью
Журналист CBS News Холли Уильямс отправилась в Мавританию, чтобы взять интервью у Салахи. Флагманское новостное шоу CBS News « 60 минут» транслировало этот сюжет 12 марта 2017 года. CBS News назвало его первым телеинтервью Салахи с момента его репатриации. В этом интервью Мохамеду сказал, что он «искренне [прощает] всех, кто обидел [его] во время [его] содержания под стражей».
Воссоединение с охраной Гуантанамо
В мае 2018 года бывший охранник Салахи в Гуантанамо, Стив Вуд, посетил его в Мавритании во время Рамадана, что давний репортер Гуантанамо Кэрол Розенберг назвала « замечательным воссоединением ».
Ограничение на поездки
Паспорт Салахи не был возвращен ему, как было обещано при освобождении. Он не может покинуть Мавританию, чтобы вылечить свое здоровье или увидеть своего новорожденного сына в Германии.
Открытое письмо президенту Байдену
29 января 2021 года издание New York Review of Books опубликовало открытое письмо Салахи и шести других лиц, ранее содержавшихся в Гуантанамо, новому президенту Байдену с призывом закрыть лагерь для задержанных.
В украинский прокат вышел фильм «Мавританец» о заключенном, который 14 лет провел в Гуантанамо по подозрению в терактах 9/11. Вот его настоящая история
Лента «Мавританец» Кевина Макдональда основана на реальных событиях и рассказывает историю Мохаммеда Ульд Слахи, которого задержали по подозрению в организации терактов 11 сентября 2001 года и бросили в тюрьму в Гуантанамо. Американские спецслужбы подозревали, что Ульд Слахи был одной из ключевых фигур в «Аль-Каиде» и лично вербовал террористов. Никаких доказательств этого не было, и против Ульд Слахи не выдвинули обвинений. Несмотря на это, он провел в Гуантанамо 14 лет, в течение которых его пытали и унижали, и вышел на свободу только в 2016 году. О времени в тюрьме Ульд Слахи написал книгу мемуаров «Дневник Гуантанамо». Бабель рассказывает подробности экранизированной истории.
Мохаммед Ульд Слахи
Фото сделано во время заключения в Гуантанамо.
Мохаммед Ульд Слахи родился в небольшом городке в Мавритании в 1970 году. Он был девятым ребенком в семье пастуха верблюдов. Семья была бедной, однако Ульд Слахи имел хорошие способности к учебе. После школы он организовывал на улице уроки для детей, которые не могли позволить себе образование и пересказывал им услышанное на занятиях.
В 1988 году Ульд Слахи поступил на бюджет в Университет Дуйсбурга-Эссена в Германии. Братья и сестры надеялись, что он выучится на инженера и «спасет семью». Вместо этого история Ульд Слахи стала историей «Форреста Гампа из Гуантанамо». Как отметил главный прокурор Военной комиссии Гуантанамо Моррис Дэвис в 2005 году, «в истории терроризма и Аль-Каиды было много знаковых событий, и Ульд Слахи находился на заднем плане всех их».
Все началось в 1990 году. Тогда Мохаммед Ульд Слахи прервал свое обучение в Германии и отправился в Афганистан. Еще подростком он видел несколько попыток государственного переворота в Мавритании и следил за борьбой других мусульманских народов. Когда в 1988 году в Афганистане возникла «Аль-Каида», он был поражен историей про организацию моджахедов, которые скрываются в пещерах и стремятся встать на защиту всех мусульман. Он присоединился к «Аль-Каиде», чтобы бороться с поддерживаемым СССР правительством, и провел несколько недель в тренировочном лагере организации. Вернувшись в Мавританию, он рассказал о джихаде в Афганистане своему шестнадцатилетнему двоюродному брату — Махфузу Ульд аль-Валиду. Через несколько месяцев тот тоже вступил в «Аль-Каиду».
Афганские военные после капитуляции войск «Аль-Каиды», 2001 год.
Американские войска бомбят позиции «Аль-Каиды» в Афганистане, 2001 год.
Афганские военные после капитуляции войск «Аль-Каиды», 2001 год. Американские войска бомбят позиции «Аль-Каиды» в Афганистане, 2001 год.
Когда Ульд Слахи во второй раз попал в Афганистан в 1992 году, СССР распался, а правительство Афганистана утратило поддержку России. Война в стране перешла в совершенно новую фазу. Различные исламистские группировки боролись за власть. Ульд Слахи не хотел в этом участвовать и вернулся в Германию. Там он закончил университет и устроился в сервис ремонта компьютеров.
Тем временем брат Ульд Слахи, Ульд аль-Валид, стал личным советником Усамы бен Ладена по вопросам шариата. Он писал для него речи и пресс-релизы. В 1998 году бен Ладен вписал Ульд аль-Валида — который на то время сменил имя на Абу Хафс — в свое завещание. В течение 1998—1999 годов, когда Ульд Слахи был в Германии, Абу Хафс несколько раз звонил ему с личного телефона бен Ладена и просил передать деньги семье в Мавританию.
Ульд Слахи решил вернуться в Мавританию — семья сообщила ему, что у него заболела мать. Он взял билет на самолет до Сенегала. Оттуда в мавританскую столицу Нуакшот его должны были отвезти братья. Однако сразу после посадки самолета Ульд Слахи снова задержали и допросили — на этот раз сенегальские правоохранители и ФБР.
Несколько месяцев спустя, после нападения на башни-близнецы, в результате которого погибло более двух тысяч человек, американцы снова о нем вспомнили. В то время Абу Хафс уже подал в отставку — он считал, что количество жертв теракта нельзя оправдать с точки зрения Корана. Однако мавританские спецслужбы снова вызвали Ульд Слахи на допрос. Он согласился прийти. Ульд Слахи удалил из телефона все контакты — например, “PC Laden”, что на немецком означает «компьютерный магазин» — и попрощался с семьей.
Начальник мавританского разведывательного управления сказал, что лично у него нет к Ульд Слахи никаких вопросов. Задержать его требовали американцы. Вскоре после этого мавританская разведка транспортировала Ульд Слахи в Иорданию и передала ЦРУ. Оттуда он попал на американскую базу в Афганистане, а в 2002 году оказался в лагере Гуантанамо на Кубе. Там он пробыл 14 лет.
Представители американских спецслужб не имели никаких доказательств того, что Ульд Слахи как-то связан с терактами, однако были убеждены, что в его деле слишком много странных деталей, которые нельзя объяснить простым стечением обстоятельств. Они считали, что Ульд Слахи был одной из ключевых фигур «Аль-Каиды», а также лично организовал теракты и вербовал новых последователей, в том числе участников теракта 9/11.
Его допрашивали агенты ФБР. Они показывали ему фото пилотов украденных самолетов, а также фотографии Рамзи бин аль-Шиба, который считается координатором атаки. Сам аль-Шиб во время допроса ЦРУ говорил, что его завербовал Ульд Слахи, однако мавританец не мог вспомнить, где его видел. В конце концов он вспомнил, что аль-Шиб на одну ночь останавливался в его квартире в Дуйсбурге в октябре 1999 года — Ульд Слахи приютил его по просьбе знакомого. Однако тогда он не знал его настоящего имени и никогда не встречал его раньше.
Американские военные охраняют задержанных членов «Талибана» и «Аль-Каиды» на морской базе Гуантанамо. Куба, 11 января 2002 года.
В мае 2003 агенты ФБР покинули Гуантанамо. Допросами Ульд Слахи занялись военные. Делом мавританца лично занимался министр обороны Дональд Рамсфелд. Всех узников Гуантанамо пытали, однако для Ульд Слахи чиновники разработали специальную 70-дневную программу допросов.
Ему неделями запрещали мыться, держали прикованным в неудобных позах, помещали в горячие и холодные камеры, обливали холодной водой, били, унижали, подвергали сексуальному насилию. Иногда Ульд Слахи не давали ничего есть. Иногда — заставляли пить воду, пока не стошнит.
Однажды военные даже инсценировали казнь Ульд Слахи. Они завязали заключенному глаза, посадили его в лодку и вывезли в море. Во время плавания его били и заставляли пить соленую воду. Ульд Слахи был убежден, что умрет, но в конце концов военные вернули его на берег и бросили в темный трейлер. После этого у него были раны на ногах, лице и запястьях. Семь ребер были сломаны.
Постепенно Ульд Слахи понял — чтобы прекратить издевательства, он должен придумать историю, которая удовлетворит военных. Это было непросто. «Ты не можешь просто признаться в чем-то, чего ты не делал. [. ] Недостаточно сказать: “Да, я это сделал!” Нужно придумать историю, которая будет иметь смысл даже для самых глупых».
Этого было недостаточно — чиновники хотели, чтобы он назвал других людей, которые вместе с ним организовывали террористические акты. Тогда Ульд Слахи взял ручку и бумагу и составил список имен людей, с которыми просто был бегло знаком.
Военные сопровождают задержанного в его камеру в Гуантанамо. Куба, 11 января 2001 года.
Военные сопровождают задержанного в его камеру в Гуантанамо. Куба, 11 января 2001 года.
В Пентагоне были довольны. Постепенно Ульд Слахи стал одним из их наиболее ценных информаторов. Благодаря сотрудничеству его стали меньше пытать, а еще — Ульд Слахи начали выдавать «вещи для комфорта». Сначала он получил подушку. Потом — обезболивающие, антидепрессанты, мыло, полотенца, телевизор, PlayStation и старый ноутбук, на котором можно было играть в шахматы или смотреть DVD.
Когда в 2004 году к Ульд Слахи приставили нового охранника, Стива Вуда, ему объяснили, что информация, которую предоставил узник, спасла тысячи жизней и все эти «вознаграждения» нужны для того, чтобы он продолжал говорить.
Самому Вуду Ульд Слахи, однако, не казался опасным оперативником «Аль-Каиды». Он ожидал охранять «разъяренных и брутальных мужчин», которые ненавидели его и все, что касается США. Вместо этого Ульд Слахи был «вежливым, дружелюбным и почтительным».
Узник и охранник подружились — они говорили о геополитике и религии, играли в шахматы и смотрели «Большого Лебовски».
«Когда я думаю о том времени, то всегда вспоминаю этот момент. Как мы сидим с этим парнем и обсуждаем фильм», — говорил Вуд. По его словам, сидеть рядом с одним из «худших» членов «Аль-Каиды» было «очень весело и сюрреалистично».
Когда служба Вуда в Гуантанамо завершилась, он показал Ульд Слахи фото своей дочери — в знак того, что их дружба была настоящей. До службы в Гуантанамо Вуд хотел быть полицейским, однако сейчас решил, что такая работа не для него.
Сам заключенный остался в Гуантанамо еще на десять лет. За все это время ему не предъявили никаких обвинений. Когда в 2004 году суд установил, что узники Гуантанамо имеют право на юридическую защиту, Ульд Слахи получил адвокатов — его делом занялись Нэнси Холландер и Тереза Дункан.
Они добивались освобождения Ульд Слахи, однако дело сдвинулось с места только в 2010 году. Тогда федеральный судья Джеймс Робертсон установил, что Ульд Слахи задержали незаконно. Однако Министерство юстиции подало апелляцию. Ее рассматривали еще шесть лет.
The Mauritanian / режиссер — Кевин Макдональд / в главных ролях — Шейлин Вудли, Тахар Рахим, Джоди Фостер, Бенедикт Камбербэтч / продолжительность — 2 часа 9 минут / рейтинг Rotten Tomatoes — 71%.
Заметили ошибку? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter — мы исправим